Сказ о другом мире 2

      Пройдя через неширокий коридор с множеством картин, которые нарисовали местные жители по мотивам их легенд народа, они спустя недолгое время увидели открывшийся проход в большое помещение. Там, рядом с книгами, частично сложенными в ящики, лежали папки. Судя по размеру комнаты, где стоял один большой стол с разложенной на нём картой деревень со стопками бумаг, они остановились именно здесь. — Olemme kiinnostuneita siitä, missä ja miten ihmiset pääsevät Rasputinin riveihin. Koska tietojemme mukaan meillä on pieni yhteenveto tiedoista vain yhdestä kylästä. Jonka nimen tiedät jo sanoistani hänestä hänen asemansa vuoksi. Mietimme myös, kuinka monta ihmistä järjestelmässä on, että siellä on niin paljon vankeja. (Офицер, нам интересна информация о том, откуда и вообще как люди попадают в ряды Распутина. Так как, по нашей информации, у нас есть небольшая сводка данных о только одной деревне. Название которой вам известно уже из одних моих слов о ней из-за её статуса. Ещё нам интересно, насколько у вас много людей в системе, что пленных настолько много.) *Сказал Достоевский, смотря на офицера и стопку папок.*       А сам же офицер с лёгкостью кивнул головой, начав раскладывать на большой карте папки с определённым флагом, которые сходились с тем, что было на карте на месте уже даже уничтоженных деревень, со стоящими рядом крестами около мелкого флажка. — Mitä voin sanoa? *Пауза.* Syistä siirtyminen kuten normaalit ihmiset niille, jotka tappavat omia. Nämä ovat pohjimmiltaan vain kaksi syytä, jotka voidaan luetella kiristykseksi kylän johtajalta. *Открыл блокнот.* Toinen satunnaisuus liittyy siihen, että he kirjaimellisesti huomaavat olevansa sellaisessa tilanteessa, josta ei ole ulospääsyä eikä keinoa kulkea omia teitään. Ja nyt kylistä. *Открыл жирную папку.* On paljon ihmisiä kylistä, jotka Rasputinin kansa ja asukkaat ovat jo tuhonneet. On monia länsi-ja etelä-kylien johtuu siitä, että siellä on aina paljon petoja ja paljon metsäkatoa. *Вспоминает.* Pelkästään Kogtilnjan kylästä on parikymmentä ihmistä, joista meillä on kymmenen. Kaikki on siis huonosti, mutta heidän kannaltaan kaikki on jo huteraa, koska he pelkäävät huippua henkensä puolesta. (Что я могу вам сказать. *Пауза.* Насчёт причин перехода вроде нормальных людей к тем, кто убивает своих же: это в основном только две причины, первую из которых можно описать как шантаж со стороны главы деревни. *Открыл блокнот.* Ещё одна причина — случайность, приведшая к тому, что они буквально попадают в безвыходную ситуацию, где нет возможности пойти своим путём. А вот уже про деревни. *Открыл жирную папку.* Тут очень много людей из деревень, которые уже были уничтожены людьми Распутина с жителями. Много западных и южных деревень пострадало из-за того, что там всегда водится много хищников и идёт большая вырубка леса. *Вспоминает.* Из одной только деревни Когтильня около двадцати человек, из которых у нас десять. Так что всё плохо, но у них там всё уже шатко из-за страха верхушки за свою жизнь.) *Произнёс офицер, полностью сев в кресло.*       После этого в помещении повисла тишина от понимания того, сколько когда-то обычных охотников будет воевать против них. Ведь даже те, кто мог в случае убить кого угодно, если это несёт опасность, знали общее прошлое всех и сочувствовали их судьбе, которая была или в закрытой деревне под охраной без возможности как-либо выйти из неё живым грузом, а не телом с болезнями, или умереть. Только вот даже за километры от них, там, где вроде бы тепло и уютно, было неспокойно из-за гнетущего всех события, которое должно было произойти со дня на день. — Давайте учтём: если финны пробьют первую защиту деревни, то надо будет разбить щит вокруг неё с помощью большей силы. Ею обладает Акико, ради которой, к общему шоку, жертвует Окион. И хоть это благородно с его стороны, только не стоит этого ради одного удара. Ты ещё можешь помогать ей, не покидая этот мир, с помощью сделки, оформленной на такую высокую сумму с твоим возвратом. *Сказала Агата, пытаясь собрать всю картину вместе с теориями на будущее.* — Кристи, я в этом полностью уверен, так как одна моя жизнь спасёт сотни людей от того, что я получу взамен на будущее этой земли. И также я прекрасно понимаю, что ты, как единственный человек, который меня понимает и поддерживает, будешь отговаривать. Только я уже это подписал, и стоит мне сорвать с себя этот амулет... *Вытащил из-под рубашки подвеску с чёрным камнем.* ...как я испарюсь, а этот камень превратится вместе с памятью обо мне — за исключением фотографий и узкого круга людей — в туман. И обо мне от силы будет помнить только вся наша команда, а подтверждением останется единственное наше фото, где мы стоим на фоне картины прошлых героев. Из-за чего получается такая картина обстановки. Стоит только его надеть, как вся тёмная сила напитает мою сестру тем запасом для удара радиусом в остров. Или долгий призыв «Капища», что я ни разу не сделал за всю жизнь. *Произнёс Окион, поправив рубашку, как всё и было.*       В гостиной возникла тишина от мысли, что в один миг можно прервать более шестисот лет жизни ради одного человека. Того, кто фактически не был с тобой в тяжёлые моменты и заронил в тебя то, что мешает тебе нормально использовать силы.       После этого Акико слегка обняла брата, который ради неё отдал своё будущее и шанс найти счастье за мир на острове.       Это также означало избавление от такого опасного врага, как Распутин, чьё поражение предписано, но неопределённым образом, без объяснений. Но даже если бы он этого не сделал, то у Акико получилось бы с шансом ослабнуть до предела состояния стабильности, став высшей ведьмой. Тем самым она нарушила бы обычай, что соблюдался родами и поколениями, превышая тысячу лет теми ведьмами, что старше её матери в разы. Затмив этот статус в возрасте гораздо меньшем, чем тысяча лет, она сделала бы свою мать той, кто должна будет отдать пост после исполнения ей тысячи лет. По старому обычаю ей пришлось бы снять с себя проклятие бесплодия и бессмертия до того, как произойдёт смена поколений или возвышение уровня её матери по возрасту. ​      Но день продолжался всё так же, своеобразно балансируя на фоне того, что герои встретили множество пленных охотников. На каждом из них лежало в среднем по десятку смертей — если это не кучер, который не работает на внешней части деревни, а внутри. Из-за того, что знает слишком много, с учётом того, что даже полностью проходят в части воспоминаний чистку в первую очередь из-за роли. Только вот каждый кучер — это тот, кто раньше был обычным стрелком, чья пустота мыслей удивила самого Григория, став тем, кто рулит.       А на базе за ужином разговоры всё чаще заходили о том, что завтра надо уже начинать великую, судя по готовности сил финнов и приказам, битву. — Так, ребят, перед тем как начать, возможно, последний спокойный вечер, когда мы все сидим довольные и весёлые, скажу одно... *Пауза.* Мы стоим сейчас перед тем, что можно назвать величайшим событием, которое войдёт в историю острова. Таков план моих действий на период этих всех событий, судя по движению финнов. *Разложил бумажную карту на столе.* Делимся на три группы, которые будут работать по общему фронту битвы. *Указал на холм около главного въезда в деревню.* Там будет находиться большая группировка финнов, которые будут отстреливаться от транспорта с расстояния и тянуть всё. Там будет Рюноске и Хигучи как опытные военные, судя по навыкам стрелять у Хигучи. *Указал на область около леса и деревни.* Вот тут людей не будет толком, и ясное дело — из-за того, что там некуда бежать, если враг знает землю лучше. Там стоим я и Симо как опытный охотник и знающий хорошо язык леса. *Указал на саму деревню.* Тут надо тех, кто сможет среагировать быстрее всех и нанести удар по разрушенному морально врагу. Там будут Дазай с Акико и Осака. *Сказал Достоевский, смотря на сидящих в гостиной.* — Позвольте уточнить: нам нужно будет иметь как минимум более чем одни сани, да и вообще у нас должно быть время для начала рывка. Так как, как мне говорит реальность войны, враг не будет отводить кого-то прям во время боя ближе к концу, нужно уже быть там. И если мы подойдём к Григорию, то он может просто жизни своих же людей всосать в себя и усилиться. Да и если он минимизирует то, что есть потенциально более сильный враг, он будет специально ждать момента, когда всё будет под его контролем. А добиться этого одной только намеренной слабостью легко, готовясь к битве со своими врагами, взяв их на силу, что больше них. *Произнёс Осаму, поправив волосы.*       Но время тоже не стояло на месте, и все готовились к последнему походу спать за долгое время, ожидая чего-то серьёзного. Пока остальные ложились спать, ощущая про себя большие потери в силах и вообще в ментальном состоянии, в спальне одной пары было тихо. Смотря в потолок, те, кто обычно засыпал раньше всех из-за привычки вырубаться, находясь рядом друг с другом, не могли уснуть из-за мыслей. — Не знаю, поверишь ты мне или нет, но я однажды, встав рано, увидел на столе гостиной записку на латыни. После её прочтения я потерял сознание, и она перенесла меня в кабинет самой Смерти. *Пауза.* И я, как призрак, видел, как ты со Смертью обговаривала условия какой-то сделки. А зная её — там есть подвох. Если хочешь, можешь не говорить, но прошу только об одном... *Посмотрел на лежащую рядом жену.* ...не надо рисковать собой. Ты та, кто вообще может решить всё в этой битве, но Распутин сильнее тебя. И, если что, прошу тебя: уходите. На мне лежит долг, и если мне суждено умереть, то только вместе с этим подонком. *Сказал спокойным голосом Осаму, сжав руку жены под одеялом.* — Оу... Ты, оказывается, видел мой сон, где я договаривалась со Смертью о том, чтобы никто из нашей команды не умер... Условия были простыми: чтобы те, кто нам дорог, были живыми, и вообще я не хочу тебя терять. *Прижалась к мужу поближе.* Тогда я тоже умру с тобой, но там уже никто не вернётся обратно, включая тех, кто позволил тебе умереть. *Произнесла тихим голосом Акико, обнимая мужа как в последний раз.*       В то же время, когда парочка, ощущая тепло тел, уснула, в комнате по соседству посреди помещения стоял Окион. Смотря на себя в зеркало, видя там своё худощавое тело с ещё оставшимися шрамами от периода учёбы в Ордене, он тяжело выдохнул. В его руках была подвеска с камнем, который был чернее той темноты в его комнате, и она говорила о том, что он должен это сделать ради всех. Кинув взгляд на лежащий на столе лист бумаги с его последними словами и пожеланиями той, кто это увидит, Окион дёрнул за верёвку. Она запустила необратимый процесс, за секунды начавший уничтожение его тела в чистую энергию, чья воля отныне будет только у его сестры.       Этот процесс попутно стирал все прежние воспоминания о нём как о личности, превращая его в формально погибшего во время задания члена команды. Взамен он оставил после себя лишь лежащий на полу амулет с уже светящимся фиолетовым камнем, излучающим слабый свет. Его уход сопровождался лишь пустотой там, где когда-то жил и находился проживший шестьсот лет человек с большим сердцем и силой воли. Только теперь от него остался след, который так и будет лежать без дела до того, пока о нём не вспомнят как о человеке, уже не зная, кто это был. И наступившее утро стало тем, что они никогда не забудут, ведь тихая обстановка раннего часа разорвалась вечными снами. — Что-то случилось, Федь? Или опять давление? *Спросила Агата, удивлённо глядя на мужа.* — Да так, сон приснился неприятный, где в ходе битвы я буду вынужден убить Колю... Хотя я должен буду это сделать, так как за его преступления его просто запытают до смерти... А он, как и я, бессмертный на уровне выпускника Ордена, так что это превратится в вечное избиение... *Произнёс тихим голосом Достоевский. Он встал из постели, бледный как моль.*       Кристи же предвидела в своих снах, что они должны будут устраивать те вещи, которые не хотели, и они будут производить. Поэтому она просто обняла мужа, понимая, что не увидит никого, кроме себя, в здании в этот день, учитывая масштаб планов в самом деле.       А Дазай, как обычно, с раннего утра начал расхаживать по гостиной, думая о том, что, если ему снится, как он буквально говорил со своим дедом, — это знак. Который он так и не понял, зная, как умер тот на самом деле, из разговоров с отцом ещё на том острове, не думая о том, что их ждёт дальше на пути.       Но время не замедлялось, и спустя время в гостиной уже сидели все, кроме Окиона, о котором вспомнили неожиданно не сразу. Туда направили Кристи, что умела вытащить из комнаты даже Симо с его желанием побыть одному. Однако внутри она обнаружила лишь оставленные вещи — самого Окиона там не было.       Сложенные тёплые вещи на слегка мятой кровати с лежащей на полу подвеской дали ей понять, что произошло, заставив Кристи паниковать. Подойдя к столу, стоящему у стены, Кристи увидела там записку, написанную на латыни, и из-за незнания языка унесла её в гостиную. Хигучи, которая знала латынь и уже догадывалась, почему Окион не вышел из комнаты, начала читать её содержимое, несмотря на ком в горле от смысла написанного. А написано там было:       «Если вы это читаете, скорее всего, меня уже нет в этом мире и в той форме, которую вы видели вчера. Если я вчера был подозрительно активным и разговорчивым, это не значит, что это прилив желания общаться. Это была последняя попытка почувствовать себя человеком перед тем, как я сорву с себя то, что разделит меня на «до» и «после». Теперь моя сила заключена в этом камне, и, если его оденет моя сестра, она получит прилив сил, необходимый для победы над врагом. Пусть же моя жертва ценою возможного будущего и наследников послужит на благо вашего наследия. Мой век короткий, и я думаю, прожил его хорошо среди тех, кто мог меня понять. И вообще, всем желаю счастья. Ваш Окион».       Закончив читать, Хигучи положила письмо на стол, чтобы каждый, кто знает латынь на должном уровне, мог лично убедиться в прочитанном. А Акико, услышав эти слова, молча взяла подвеску с фиолетовым камнем, несмотря на то, что на ней было её основное ожерелье. В тот же миг она почувствовала, как тот запас сил сверху открыл ей те возможности, которые получила после обряда, сделанного недавно.       Завтрак продолжался в гораздо более тихом темпе, чем обычно: все понимали, что один из их товарищей пожертвовал собой ради общего блага. И всё-таки всё подходило к тому, что можно назвать подготовкой к большому сражению, которое развернётся в течение дня и явно не обойдётся без проблем. — Так, план вам уже известен, но я хочу добавить одно, и это одно отяготит нашу дорогу до исхода, которого мы ждём. Надо будет сначала прибыть на двух санях к деревне, где будет сходка всех войск для полной раздачи указов и последнего совета перед битвой. Потом надо будет найти тех, кто сможет пристроить наших людей по группам на направлениях, так как надо контролировать все процессы. *Пауза.* У нас три направления, и только одной группе не надо будет разбираться и вообще выкручиваться — это те, кто будут в самом пекле. Дазай с Акико и Осакой поедут на наших малых санях, где им хватит места, и вообще, там настолько идеальная погода, что всё подходит. Если только она резко не изменится колоссально ради усложнения условий боя для всех. *Сказал Достоевский, смотря на сидящих в помещении.* — Допустим, мы едем сначала за вами, чтобы можно было добраться побыстрее до места, где всё будет происходить и объясняться. Только вот мне интересно, как мы распорядимся силами, чтобы влезть в конце, когда надо будет мешать Распутину действовать? *Спросил Осаму, глядя на Фёдора в ожидании ответа.* Надо стоять так, чтобы можно было как минимум понимать, что происходит, и не быть в общем процессе как рядовые. ​      В комнате ненадолго воцарилась тишина из-за осознания тех проблем, которые крылись в плане, продуманном вчера и дополненном сегодня за завтраком. Но время поджимало, и все, кто был на базе, кроме Кристи, вышли на улицу в тёплых вещах, ожидая распределения по саням и направлениям. Однако не успела дойти очередь до тех, кто должен был находиться нейтрально от всей битвы, как лёгкий инструктаж закончился. Под звуки упряжек с места сорвались сани, которые, возможно, не прибудут в том виде, в котором отбыли от точки схода маршрута.       Сани с третьей группой героев двигались вслед за ведущими большими санями, на крышу которых для обозначения надели яркий флаг. Поездка продолжалась в размеренном темпе, но они в любом случае прибудут на место вовремя, учитывая количество оленей в упряжке. И то, что теперь им придётся ездить всегда почетверо, смотря в будущее, где часть команды останется с группой героев в конце путешествия.