TRUST ME WITH YOUR REDEMPTION

«Вэ, мы все слышали. Напиши, когда сможешь. Пожалуйста». Это был их маленький чат в мессенджере. Единственный, который Вокс не ставил в бесшумный режим. Только для них троих. Вельветт создала его как раз на случай, если кому-то надо будет выговориться, а в лицо это будет сделать невозможно по какой-либо причине. Слишком стыдно. Слишком лично. Неважно. И по правилам: что сказано в этом чате, никогда не обсуждается вслух. У него все перевернулось внутри, когда он, наконец сумев выйти в сеть и прочесть сообщение от Вельветт. Первое за время существования беседы. Они и правда слышали – нет – они слушали его. «Все». От начала и до конца. Ви были рядом, вместе с ним прошли через муки, пусть и так: метафорически. Такое, нехарактерное для Вель, «пожалуйста» выдавало их страх. Этот обоснованный и липкий ужас, который Вокс уже успел неоднократно прочувствовать на своей шкуре. Всему Аду известно: грешники, попавшие в эфир радиодемона, не возвращаются. «Когда» означало «если». Они боялись, что навсегда потеряли его. Сообщение было одновременно и лучом надежды, и – пока оно висело непрочитанным и неотвеченным – цифровым памятником их лидеру. «Я еще жив» – отправил он. Три слова, на какие его в моменте хватило. Просто успокоить их. Дать выдохнуть. Вельветт прочитала мгновенно. Было… тепло. Им не все равно – разве этого недостаточно? А потом пришла боль. Не физическая. То чувство, которое теледемон вообще не думал, что когда-нибудь испытает: стыд. Пытаясь доказать свою власть Аластору, он раз за разом вел себя с ними, как мудак. Даже когда в том не было необходимости. Нахуя, если подумать, он вообще перешел на высокомерный приказной тон? Они бы и так выполнили все, что ему нужно. За годы их сосуществования он нащупал рабочие тактики, как должным образом влиять на своих компаньонов. Он знал, чем им угодить, что заставляет их быть лучше, следовать за ним, слушаться его. – А мне показалось, ты умолял! – всего одна небрежно брошенная Алом фраза, и Вокс похерил годы работы по выстраиванию отношений. И зачем? Ничего же в итоге не доказал. Не потянул в одиночку. Сколько идиотизма вам нужно в жизни? Да. Стремно. Придется опять начинать сначала. Чем скорее, тем лучше. Он уже давно все обдумал. Ви ему нужны. Будь иначе, он бы их изначально не создал. А значит, ему необходимо сделать шаг к восстановлению команды. Но легко сказать. Он потратил часы, прежде чем сумел набрать и отправить текст: «Вал, Вель, я знаю, что был кретином. Вы спасли мне жизнь. Спасибо вам обоим. Я это ценю и, надеюсь, что снова смогу стать тем, кого будете ценить вы» – не бог весть что, конечно… Но это было лучшее, что он мог придумать и не сгореть от стыда. Как и прошлое сообщение улетело в прочитанные мгновенно. Они не ответили на него. Однако через несколько минут на его корпоративную почту пришло письмо от Вельветт: «Нашла тут одного лузера, который может пригодится. Погляди». К письму был приложен набор ссылок. Еще через час – тяжелое письмо от Вала: «Вокси, я тут совсем запутался». С приложением пятисот сорока трех документов. Как это вообще дошло-то? Он бегло просмотрел названия: бухгалтерия, кадровые вопросы, приглашения, некоторые уже просрочены, отчеты… Да что за нахуй, Валентино?! Ты вообще что ли нихера не делал? Если бы Вокс оставался прежним, то уже рвал бы и метал. Пригласил бы парочку сотрудников для приватной беседы, в ходе которой с удовольствием посмотрел бы, как им плавается в бассейне с его любимыми акулами. А потом включился бы в сеть, чтобы зарядом заглушить свои человеческие потребности, и не вставал бы, пока не разберется с этим дерьмом. А так он просто устал. Слишком многое на него навалилось. Но даже если нет прежней энергии, нужно делать. Хоть что-то. Хоть понемногу. Надеясь, что, начав, сумеешь разработаться и достигнешь результата. Он открыл первый документ в списке с пометкой «срочно», которая была неактуальна уже как минимум десять часов… Но хотя бы оценить и минимизировать ущерб. Проработал он недолго. Спустя три дюжины отправленных Валу ответов, которые уже тот перешлет адресатам, Вокс выключился. Но начало хотя бы было положено. С того дня, когда Ви его, если не простили, то приняли обратно, прошла уже неделя. Никто не поднимался в радиорубку после злополучного киносеанса, когда в отношениях между ним и Аластором произошел сдвиг. Теледемон старается не думать об этом. А смысл? Ни к каким выводам он не придет. К тому же случившееся может просто ничем не кончиться. Ал точно сделает вид, что ничего и не было. А Вокс по условиям договоренности инициативу проявлять не имеет права. Так что просто насладимся ощущением от полученного согласия, неважно, что оно крайне сомнительное, и двинемся дальше. Один-один, сука. Сейчас Вокс предоставлен только сам себе и делам компании. И его это полностью устраивает. Выздоровление идет своим чередом. С каждым днем из тв-головы растет все больше кабелей, которые становятся длиннее и толще. Сперва полумертвые, за несколько дней они обретают подвижность. Он может на них даже передвигаться, словно паук-сенокосец, у которого вместо маленького тела его телевизор и провода выполняют функцию лап. Вернулся электрокинез, а с ним и способность создавать голограммы, пиксели которых по сути и были электрическими импульсами разной интенсивности. Чуть менее беспомощный, чуть более занятой. Да, Воксу определенно это нравится. Но он все равно не покидает радиобашню, хотя прямого запрета на то не наложено. Но показаться кому-то на глаза в таком виде? Нет. Просто нет. Он изучает сайт, найденный Вельветт в глубинах интернета. Еще одно маленькое сообщество, созданное, чтобы перемывать кости оверлордам. Обычно на них никто не обращает внимания, но эти ребята несколько отличаются от остальных. Они любят Вокса, что, в целом, имеет право на существование, его рейтинг хоть и изрядно упал, но нуля не достиг. Нет, тут другое. Эти идиоты полюбили и начали его уважать уже после срыва. После устроенной им бойни. Они восхищаются ею. «Первый массовый убийца в Аду» для них не позор, а достижение. Он изучает их с момента, как Вель дала наводку. И ему интересно. Основатель – некий Кэл, насколько Ви смогли накопать на него сведений, новенький грешник, здесь всего три года, уже успел продаться Кармайн и в реальной жизни пашет у нее на заводе, как водится, без выходных. При этом ухитряется практически двадцать четыре на семь создавать абсолютно неприличное количество цифрового шума, рассказывая Аду, как прекрасен Вокс. Даже после того, что сделал. Нет, особенно после того, что сделал. Как велики его достижения в прошлом. Сколько грешников должны быть ему благодарны. Что в случившемся нет его вины. Что ответственен кто угодно, кроме него. Согласных со своим мнением он собирает в своем личном маленьком уголке интернета, откуда они расползаются по всем существующим социальным сетям, уже объединенные общей целью. Вельветт, будучи владелицей многих сервисов, предлагает «культивировать инфлюенсера». Подкрутить количество лайков на пару тысяч там, отправить видео в рекомендации в обход алгоритмов здесь. Дать ему и его пастве возможность говорить на широкую аудиторию. Нет, конечно, они не переубедят Ад. Это невозможно. Но главное оружие пропаганды отнюдь не ложь, как многие ошибочно считают, а апатия. Генерация нужного объема споров вокруг противоречивой фигуры Вокса рано или поздно перегрузит восприятие толпы, сделав ее безразличной к происходящему. А парень перетянет на себя долю негатива. А может, и правда, кого-нибудь сумеет убедить. Самое главное, при малейшем риске они могут дистанцироваться, и вполне правдоподобно отыграть реакцию «мы здесь ни при чем». А когда он отработает свое, можно будет о нем безболезненно забыть. Вокс утверждает стратегию. Ему самому, к счастью, ничего не нужно предпринимать: все необходимые документы подпишет Валентино, а Вель составит подробный план действий и проинструктирует непосредственных исполнителей. Так что можно двигаться к следующему вопросу. Но теледемон еще немного задерживается, потому что, надо признаться, не так уж и просто перестать читать комплименты самому себе. Можно также наткнуться на интересную информацию. Например, вот: «Я больше тридцати лет, – пишет некто, на чей никнейм Вокс даже не потрудился посмотреть, – слежу за прямыми эфирами радиодемона. Последний с Ви побил рекорд по продолжительности: четырнадцать часов. Это, конечно, было впечатляюще, но теперь я думаю, что в данном сообществе больше нет смысла. Вокс мертв». Ниже разворачивается серьезный спор между теми, кто верит и начинает оплакивать, и теми, кто надеется до последнего. Обе стороны сыпят догадками и аргументами. Лучше бы спорили с внешним миром, а не в своем аквариуме. Он проходит быструю регистрацию. На такой случай у Вельветт для каждого из Ви заготовлена полноценная фальшивая личность с соцсетями, фотографиями, историей публикаций. Теперь он – Винс – младший инженер по коммуникациям: «Я работаю на ВоксТек. Пункт два Правил прямо мне запрещает говорить подробности нечленам компании, поэтому больше ничего писать не имею права, но точно знаю, что мистер Вокс жив. Эфир радиодемона его не сломал. Вы скоро сами в этом сможете убедиться». Комментарий призван немного погасить пустой спор, направить энергию придурков в полезное русло. Сейчас Вокс не может выпустить никакого официального заявления, реакция широкой аудитории будет однозначной: «Жалко, что не сдох». Поэтому пока только так и только здесь. Рано или поздно он покинет радиобашню Аластора, но, скорее всего, основное время все равно будет вынужден проводить в Отеле. Это точно положит начало новой волне диких слухов и предположений, которые тоже можно будет использовать для своей выгоды. Вообще Ал помог. Внезапно. Теледемон, правда, не уверен, сделал ли тот это специально, либо же так сложились обстоятельства. Но после эфира с криками Вокса его рейтинг поднялся на полтора процента. Есть в Аду грешники, что посчитали наказание достаточным. Всего-то надо было умереть семь раз подряд. Мелочь какая. Размышления прерывает звонок. Валентино. После возвращения Вокса в строй они снова разговаривают. Хотя, как и с Вельветт, пока что только по рабочим вопросам. Все равно это огромный шаг вперед. – Доброго вечера, мой забывчивый, – он отправляет видеоизображение Вала на одну из голограмм. – Как здорово, что ты позвонил. – А что я забыл? – спрашивает мотылек, как Вокс и надеялся. – Скажи, пожалуйста, почему ты еще не подписал назначение, которое я отправлял тебе? – он улыбается, но в подчеркнуто любезном и манерном тоне явно сквозит ощущаемое им раздражение. – Эм-м… Какое? – демон-мотылек, похоже, искренне не понимает, что лишь усиливает злость, но демонстрировать ее теледемон не имеет права. – Вал, три дня назад я отправил тебе. В названии письма три буквы «ФКН» и пятнадцать… – он выдыхает, чтобы сдержать ругательство и не повысить тон, – восклицательных знаков. И слово «срочно». Внутри форма, в которой ты, наш СЕО, ставишь снизу подпись и назначаешь меня на должность главного операционного директора. Мы говорили об этом еще в начале, вспоминай. Чтобы я мог полноценно работать. Чтобы тебе не пришлось больше быть почтовым ящиком между мной и отделами. – О, точно. Дыши, Вокс, просто дыши. Глубже. Он ощущает, как воздух, пройдя сквозь экран, устремляется по кабелям, вызывая небольшие искры в них. Особенно бесит, что свою позицию СЕО он сдал буквально в тот же вечер, когда произошла катастрофа. Оформил в один день. Все, лишь бы спасти свою компанию, свою девочку. Просто больно смотреть, как над ней сейчас издеваются. А он толком даже не может помочь, потому что обходить бюрократию означает создавать хаос, который приведет к еще большим проблемам. Может, он, конечно, и торопится вернуться в строй. В конце концов, то, что он жив сейчас отнюдь не значит, что через час это не изменится. Его жизнь, к несчастью, не в его руках. Но это как раз тот случай, когда необходимо действовать, игнорируя риски. И решать проблемы по мере их поступления. Он уже настроил «переключатель мертвеца» – письма с инструкциями и последними словами, которые автоматически отправятся, если что-то с ним все-таки случится. Единственное, на что он способен при текущем раскладе. – Я подписал, – прерывает его размышления Вал. – Доволен? Когда начнешь работать? – В ближайшее время. Мне еще надо обновить расписание и составить себе новую должностную инструкцию, – он не уточняет, что собирается полностью вернуть себе все полномочия СЕО, остаться во главе, пусть и полуофициально. Пусть Вал светит личиком, принимать ключевые решения и делать настоящую работу все еще будет Вокс. – И надо… – он осекается, вопрос, который он чуть не затронул, деликатный. Проще не поднимать его и решить тихо. – В общем, дальше я сам. Так, а зачем ты звонил? Нужно что-то? – У меня тут список вопросов для завтрашнего интервью. Посмотри, – на почту прилетает еще письмо. Вокс открывает его на голограмме прямо рядом со звонком Валентино. В принципе, все стандартно. Составленные ответы достаточно грамотные. Интересно, он их сам писал, или попросил кого? Но спрашивать теледемон не будет. – Отлично, малыш, – рискует Вокс сократить дистанцию в общении. – Хорошо составлено. Валентино улыбается на похвалу: – Вот. Там вопрос, когда твое имя исчезнет из названия. Что им сказать? – Хм… – Вокс задумывается на секунду. – Давай так. Проведение ребрендинга интегрировано в долгосрочную стратегию развития, однако на текущем этапе приоритетным вектором деятельности ВоксТек Энтерпрайзес является восстановление ключевой инфраструктуры. Руководствуясь интересами благополучия персонала и принципами рационального распределения финансовых ресурсов, было принято решение о временной деприоритизации задач, не являющихся критическими в краткосрочной перспективе. – Ничего не понял. Что это значит? – Денег нет на херню. Нам еще район отстраивать, который я… – он откашливается. – А, вот теперь дошло. Около часа они обсуждают и другие вопросы. Теледемон остается довольным. Интервью получится таким, будто на вопросы отвечал сам Вокс. Главное, чтобы Вал завтра придерживался сценария. Ну, слабая надежда на это есть. Попрощавшись, к сожалению, без привычного «люблю», Вокс открывает следующее письмо. Что тут у нас? Предложение выпустить спин-офф к одному из самых популярных сериалов ВоксТека, назвать его «Да, я трахнул свою сестру, и что?» Оу. Вообще идея неплохая, но сколько же сейчас придется оценить, прежде чем принимать решение… – А ты, я вижу, вполне тут обжился, – раздается знакомый искаженный голос. – Освободи пространство. Аластор стоит в студии, неодобрительно глядя на опутавшие все вокруг кабели и плавающие голограммы. По нему пробегает редкая рябь, как если бы он стоял под камерой. Блять, ну, так все хорошо ведь шло… – Привет, Аластор, – Вокс, улыбаясь, тушит проекции и убирает провода, сворачивая их по периметру помещения, оставляя только три, которые поддерживают на весу его голову. Места мгновенно становится больше. – Давненько не заходил. Страх за свою жизнь еще здесь, но удивительным образом он за эти дни стал куда меньше. Будь что будет. Радиодемон взмахивает посохом и внизу возникает черный портал. Через него вываливается тело. А Вокс ее помнит. Барб – младший оверлорд, примерно тысяч десять-пятнадцать душ в собственности. Девчонка, одетая в стиле Дикого Запада с оранжевым шейным платком и волосами – колючей проволокой, и такая же перехватывает её торс. Она близка с Приком и даже присоединилась тогда к крестовому походу Вокса, хотя никакой роли сыграть не успела. Сейчас видок у нее, мягко говоря, непрезентабельный: одежда изорвана, тут и там отсутсвуют небольшие куски плоти. Ал ее что – наживую жрал? Не говоря уж о том, что она без сознания. – Наша сегодняшняя гостья, – неприятно улыбается радиодемон, излучая свою неповторимую ауру, вокруг летают несколько зеленых символов. – Начнем в три часа ночи. Присмотри за ней до тех пор. Вокс подчиняется, обвивая ее своими кабелями. В местах касания с шипами проволоки чувствуется неприятная впивающаяся боль. Но да ладно. Приказ есть приказ. – Ал, подожди! – останавливает он радиодемона, который уже готов открыть крышку люка и уйти. – Можешь присесть, – он показывает взглядом на кресло. – Есть одно дело, которое надо решить. У Аластора отчетливо дергается одно ухо, но в итоге он, по-прежнему вытянувшись в струну и положив микрофон на колени, садится: – Слушаю. – Я хотел бы поговорить немного о нашей сделке. Или… этих последствиях, которые наступили после ее нарушения. Какие вообще у всего этого условия? Что от меня требуется? – Никаких, вещь, – отзывается Аластор. – Ты связан худшим из возможных контрактов. Обычно при продаже души ты можешь получить хоть что-то взамен, но в своем случае договор пуст, я владею тобой без каких-либо обязательств с моей стороны. У тебя нет возможности найти лазейку, нет приказов, которые ты мог бы выполнить, чтобы освободиться. Рассчитывать ты можешь лишь на мою добрую волю. Только если я решу отпустить тебя. – Ясно, тогда… – Знаешь, – продолжает рассуждать радиодемон, – в начале я подумывал просто разорвать этот договор. Ты бы даже не понял. Как не понял, что он заключен. Но после небольшого обдумывания решил поступить иначе. Извлечь некоторую выгоду. – Так а что мне с этим делать? Чего ты хочешь от меня? – спрашивает Вокс. Ему нужно знать. – Я же сказал, сперва выздоровей. Чтобы не представлять из себя такой… бардак, – он указывает на провода у стен. – Остальное потом. «То есть ты и сам, похоже, еще не решил», – мысленно делает вывод Вокс. Да, никогда не угадаешь, о чем может думать Аластор. Но если он хочет видеть здорового Вокса, значит, хотя бы продолжение жутких пыток на повестке не стоит. Уже одно это пиздец как радует. – Есть еще… кое-что… Вопрос немного деликатный, – теледемон откашливается. – Как ты только что сказал: ты владеешь мной, – язык буквально жжет, когда ему приходится это произносить, – а значит, тебе принадлежит всё, что принадлежало мне. Моими душами, моей частью ВоксТека. Я же… был… медиа-оверлордом. Проще говоря, Ал, теперь ты стал одним из Ви. И я очень хотел бы узнать, что ты планируешь с этим делать и, возможно, предложить решение. Ухо Аластора снова дергается. Ага, вот тебе, сука. Жаль из-за блядской улыбки твое искреннее недоумение смазано, но я его вижу. В сузившихся глазах, в напряженных ушах, стоящих торчком. И наслаждаюсь каждой секундой этого зрелища. Кто бы мог подумать, что спустя семьдесят лет ты все-таки станешь частью команды. Пусть даже таким образом. – Я понимаю, что тебе нет до всего этого никакого дела, но все же… Даже моя часть ВоксТека – это более ста пятидесяти тысяч сотрудников, а если считать неудачников, которые отдали мне душу в залог за технику, это чуть менее трехсот миллионов. И, мне кажется… – Погоди-погоди. Что в залог за Ҹ&ҬѲ? – перебивает Аластор, сбиваясь на помехи. – Подробнее. – Стандартная практика. Выпускаем новое устройство. Ставим на него цену повыше. Тем, кто не может себе позволить покупку сразу, предлагаем рассрочку: они выплачивают нам часть суммы каждый месяц до погашения полной стоимости, и пока этого не сделают, их души наши. Легко отслеживать и контролировать должников, – Вокс мечтательно улыбается от воспоминаний. – Второе. Мое любимое число месяца. Время поджарить тех, кто решил, что платить не будет, – он проигрывает закадровый смех, чтобы подсветить юмор. Да, как же это было здорово: сесть в свое кресло, подключиться к сети Пентаграммы и разом, используя ими же купленные вещи, пустить сквозь их тела разряды, которые плавят им плоть, превращая в обугленные куски мяса. ВоксТек: доверьте нам вашу дисциплину. Кстати, у него есть всего тринадцать дней, чтобы придумать, чем повлиять на должников на этот раз. Впрочем, даже растеряв рейтинг, он справится, если сможет оказаться в комнате наблюдения. Не со всеми сразу, как привык, но если по очереди, то вполне получится. – Что, старина, я подкосил тебе веру в человечество? – Вокс наслаждается нескрываемым отвращением на лице Аластора. Бля, это весело. Охренеть, как весело. – В общем, эта толпа маргиналов теперь твоя и возиться с ними тебе, если только… Стараясь не упустить с таким трудом добытую инициативу, Вокс создает возле радиодемона на расстоянии, пригодном для комфортного чтения несколько голограмм с текстом. – Первые два: стандартные договоры Ви с сотрудниками и заемщиками, условия которых тебе придется выполнять, а третий я предлагаю подписать тебе. Ознакомься. Небольшое дополнительное соглашение к моему пустому договору, которое вернет нам статус-кво. Я продолжу управлять своим делом, возьму на себя все обязанности по этим контрактам, а ты получишь право владения без сопутствующих обязательств. Что ты выберешь? Никаких ловушек там нет. Воксу сейчас действительно важно лишь вернуть себе контроль и получить позволение Аластора вообще вести дела компании. Им обоим очень повезло, что день, когда теледемон должен был исполнить свои обязательства оверлорда, еще не наступил, а какие-то задачи могли взять на себя другие Ви, и это не считалось нарушением. На этом Вокс и собирался сыграть. Ведь сделок в общей сложности триста миллионов. И в каждой прописана ответственность за невыполнение обязательств – с обеих сторон. Со стороны оверлорда, конечно, чисто символическая, но… Уверен, ты проникнешься, Ал. – Все-таки вы не совсем кучка идиотов, – комментирует Аластор, не отрывая глаз от голограмм договоров. – Извини? – Пункт девять, – уточняет Ал. «Да, как раз тот, что про ответственность» – пробегает у Вокса в мыслях. – Вещь, ты знаешь, что если бы не он, тебя бы разорвало при первой же ошибке? Умно. Сами додумались или подсказал кто? – Жизненный опыт подсказал, – парирует теледемон. Хотя, если откровенно, изначально пункт девять был принят лишь в целях агитации и пропаганды. Грешники куда охотнее заключают договоры, в которых описывается ответственность оверлорда перед ними. Вокс придумал эту тактику еще на заре карьеры, чтобы скорее собрать больше душ во владение, и так она и продержалась до сих пор. А оказалось, что оно же его и защитило. Вроде бы проеб, а вроде и нет… Акхем… Он никогда никому не скажет об этом. – Подпишем твою маленькую сделку, вещь. Ты прав, мне действительно недосуг этим заниматься. Аластор взмахивает рукой, и перед ним появляется магический свиток, такой же полупрозрачный и зеленый, как его цепь. В свитке лишь два имени: «Аластор» наверху и «Винсент» внизу. Теледемону даже нравится этот вид. Два имени. Вместе. Так, сейчас не время. Сосредоточься. Щелчок пальцев и на поверхности свитка появляется текст. Полная копия составленного Воксом. Он чувствует, как внутри что-то почти незаметно сдвигается. Что же, если ощущения настолько слабые, то неудивительно, что он, будучи в шоке от освобождения Аластора, не заметил, как стал рабом. Еще щелчок и свиток исчезает. – Мы разобрались с этим? – интересуется Ал. – Да. – Тогда вернемся каждый к своим делам. Присмотри, чтобы она… не слишком поранилась, пока я не вернусь, – указывает Аластор на все еще валяющуюся в отключке Барб. – Но травмы допустимы? – уточняет Вокс. – Естественно. Отсюда нельзя сбежать, но ведь наверняка попытается. Она все-таки гость моего сегодняшнего эфира. Будет неудобно, если выдержит меньше, чем могла бы, потому что сильно пострадала. Несколько секунд они смотрят друг на друга в некоем садистском симбиозе. После чего Аластор отворачивается и через люк, со все тем же отвратительным скрипом его крышки, покидает радиобашню. Так странно… он не анонсировал прямой эфир, как это было с Воксом. Просто бросил ее тут и ушел. Теледемон задумчиво смотрит на бессознательное тело младшего оверлорда, убеждается, что кабели, связывающие ее, не ослаблены и возвращается к работе.