TRUST ME WITH YOUR REDEMPTION

У теперь уже бывшего оверлорда Вокса было одно смелое, прекрасное и абсолютно неосуществимое желание. Еще более нереальное, чем захват Рая. Там хоть какие-то шансы имелись, а его истинная мечта, несмотря на все попытки и усилия, так и осталась лишь грезой. Он хотел стать машиной. Не жалким грешником, не убогой имитацией, коей он являлся, а сложной современной техникой. Чтобы настоящий пластик вместо вен, сердце из стали, душа из нулей и единиц. Ни чувств, ни эмоций – лишь холодная логика. Написать бы код и перепрограммировать разум, как по щелчку пальца, прийти бы в мастерскую и с помощью паяльной станции и запчастей модернизировать тело по своему вкусу и настроению. Умей он это, мог бы считаться вершиной мироздания. Имел бы право зваться богом. А еще, будь он таким, он смог бы поставить в себя программу и забыть, наконец-то, эту мучительную привязанность к тому, кто ее не заслуживает, от кого ничего, кроме неприятностей и новой порции боли, ждать не приходится. Удалить Аластора из своей реальности. Стереть эту одержимую тварь в душе, которая никак не хотела сдаваться и раз за разом заставляла надеяться невесть на что, заставляла прощать то, что прощать вообще нельзя, заставляла творить любую херню, если чувствовала, что это впечатлит радиодемона. К сожалению, это оставалось недостижимым. Он всегда оставался человеком, обычным «мертвецом», как назвал его Люцифер, просто слегка изменившим в Аду свою форму. Грешником, с головой в виде телевизора и телом, имеющим акульи черты. Ни больше, ни меньше. Но он все равно старался, хотя истинное осознание этой мечты пришло к нему не сразу. Вокс, тогда еще просто Винсент, раздобыв после первой драки новую одежду и местную валюту, снял номер в ближайнем мотеле. Он провел там несколько дней, никуда не выходя и постоянно экспериментируя. Новое тело сильно потрясло его, и, прежде чем двигаться дальше, хоть куда-нибудь, он хотел понять, как же он теперь работает. Несмотря на победу, его ранили в бою, и он с удивлением обнаружил, как легко затянулись повреждения. Поэтому и стал достаточно решителен в своих опытах. Он быстро осознал, что весьма силен физически. Что его новые, огромные, твердые когти остры и способны разрезать металл и бетон. Что жабры прекрасно справляются со своим назначением, позволяя дышать под водой. Экран телевизора не гаснет и не ломается от жидкости, благодаря чему Винсент может вполне нормально нырять. Что электричество подвластно его воле и безопасно для него независимо от силы тока. Он научился на мгновение превращаться в электрическую дугу и преодолевать так небольшие расстояния. Вливаться в электрическую сеть и путешествовать по проводам, разве только должен знать точку выхода. Узнал, что может отрастить кабель, работающий как полноценная конечность, из любого места на теле, а потом так же легко втянуть обратно. Набравшись смелости, он себя вскрыл. Разодрал когтями собственный живот лишь бы посмотреть, что там внутри. Под акульей кожей обнаружилось тугое переплетение кабелей. Вот только, несмотря на внешний вид, они были «живые». Кровоточили, если порвать, срастались, если оставить в покое. Искусная имитация техники, но все же имитация. Подделка. Поначалу его это не беспокоило. Что есть, то есть. Важнее всего было найти свое место в этом красном негостеприимном мире. Благо у Винсента всегда имелись идеи, за воплощение которых он брался с огромным энтузиазмом. Главной, естественно, стало телевещание. В те годы в Аду оно отсутствовало и парень, прошедший путь от ведущего прогноза погоды до главы телесети, как никто другой подходил на роль первооткрывателя. Первые приемники он собрал сам. На основе себя. Просто снял заднюю стенку и изучил, нарисовал чертежи, пользуясь тем, что он видел и знал из жизни об устройстве телевизоров. Детали за скромную плату ему сделали в Кармайн Индастриз, хотя и пришлось изрядно позаниматься грабежами ради начального капитала. А инфраструктуру для самых первых трансляций столь же любезно предоставил радиодемон. Винсент умел быть обаятельным сукиным сыном, когда нужно. Хотя, знай он заранее, чем все кончится, может, и не решился бы связываться с Аластором и пошел бы трудным путем. Вскоре он построил уже свою собственную телевышку, к нему стали приходить заинтересованные грешники, чьи души он с радостью поработил, сделав первыми сотрудниками ВоксТек, которая тогда так еще не называлась. Но он все равно всегда будет с гордостью говорить, что основал фирму в тысяча девятьсот пятьдесят втором году после всего двух месяцев своего пребывания в Аду. Потому что звучало это по-настоящему солидно и вызывало уважение, хотя имя бренду дал намного позже. В процессе работы он открыл в себе и другие способности. Гипноз. Возможность дистанционно и очень ограниченно, но воздействовать на электрические приборы. Но самую опасную и впечатляющую особенность он обнаружил после одного несчастного случая. Он порезался при очередной сборке и немного крови попало на детали. Ничего вроде бы стоящего внимания, но тот телевизор стал особенным. Вокс ощущал его так же отчетливо, как руку, ногу или кабель. Он попробовал и сумел передать в тв-приемник не просто волну с информацией об изображении, закодированной в меняющемся электрическом сигнале, как обычно, но само свое сознание. Он мог видеть и слышать через него, переместиться в него. Теледемон тогда даже немного испугался, когда после попытки оказался внутри ящика и посмотрел на собственное безжизненное тело с черным экраном. Хорошо хоть удалось вернуться. Позднее он использовал это, чтобы поменять себе голову. Сложная и болезненная процедура, но итогом стала реальная модернизация. Это доставило Воксу невероятное удовольствие. Вот уж что лучше, чем секс. У него созрел настоящий план по порабощению Ада. Не просто желание превратиться в могущественного оверлорда, став владыкой телеэфира, а, воспользовавшись этой диковинной магией, буквально распространить свое «я» по всей технике, что только выйдет из его цехов, контролировать грешников через экраны, сделав всю технику в Пентаграмме своим продолжением. Это потребовало десятилетий работы и невообразимого количества его «биологических материалов», как выражался один из ведущих специалистов, помогающих ему в этой затее – Бакстер. И не всегда это была кровь. Потому что годилось все, а они не брезговали, ведь дело важнее. Некоторые это чувствовали, называя продукцию ВоксТек «несколько подозрительной». Интересно, что бы они сказали, узнай правду? Наверное, как минимум, проблевались и побежали мыть руки. Но выяснить им было неоткуда. Те избранные биоинженеры ВоксТека, кто имел доступ к тайне, были связаны серьезным контрактом полностью исключающим даже случайное разглашение. Да что там. Даже Вельветт и Валентино не знали, хотя от них бы Вокс точно не стал скрываться, просто повода рассказать не было, а партнеры не интересовались деталями производства. По тому же принципу переделали телевышку, связав ее с Воксом на том глубинном уровне, где уже непонятно: то ли это все еще магия, называемая технокинезом, то ли уже чистая биология. Тогда-то и сформировалась окончательно его мечта, когда он впервые вошел в свое святилище: комнату наблюдения и управления. То самое помещение, где посреди аквариума с акулами стоит скромный стол с пультом, стул и всего несколько мониторов и кабелей. Он подключился… И пропал окончательно. Годами выстраиваемая сеть заработала в полную силу, и он почувствовал себя королем Преисподней. Любой экран в пределах досягаемости сигнала, вне зависимости от количества приемников и их удаленности, стал фактически частью его тела. Вокс стал огромным. Существом с миллионом глаз, ушей и ртов. Он видел и слышал все, он был всюду, он буквально перевоплотился в само телевидение. Для съемок больше не нужны были ни сотрудники, ни площади, ни декорации: он мог показать все, чего только требовала его фантазия. Безгранично. Ярко. Он не хотел возвращаться. Ведь это значило снова уменьшиться, снова стать обыкновенным. Да, весьма способным, харизматичным, красивым, но все же простым грешником. Единицей, а не множеством. Ограниченным органами чувств отдельного тела. Отвратительно. Хотя вот Аластор называл отвратительной саму эту попытку выйти за пределы себя. Как обладатель похожих способностей, которыми радиодемон намеренно избегал пользоваться, он сразу понял, что делает Вокс. И не упускал случая оскорбить его. Теледемон огрызался, но не видел повода усомниться в правильности своего пути. Наоборот, с годами и развитием технологий он лишь еще больше уходил в цифровой мир. Иногда сутками не вставая из-за пульта, подпитываясь только электричеством вместо еды и сна. Многое изменило появление интернета. Концепция Воксу совершенно незнакомая, но необходимая ему для усвоения, если хочешь оставаться на плаву. Однако он быстро понял, что сам с этим не справится. Предстояло узнать колоссальный объем информации в сжатые сроки, слишком многое делать, на что у него вообще не было времени, а его собственные проекты требовали внимания. Поэтому он выбрал одну из оверлордов, что конкурировали между собой, пытаясь взять под полный контроль зарождающуюся сферу развлечений, и влил в нее ресурсы компании. Вельветт не подвела. С его деньгами, его мощью и влиянием, а также обещанием равноправного сотрудничества, она быстро справилась с любым сопротивлением и стала самым молодым оверлордом из существующих. Полностью оправдала возложенные на нее ожидания, заслужив тем право зваться одной из Ви. Именно с ее подачи Вокс приказал построить центр обработки данных. Целый этаж в Башне Ви заняли ровные шеренги стоек, сплетения патч-кордов и тысячи жестких дисков. Это сделало теледемона еще сильнее, еще… могущественнее. Каждая камера, дрон или телефон, каждое сообщение, каждый контакт и разговор. Он видел их. И мог хранить. А вай-фай соединение позволило Воксу оставаться на связи со своей серверной круглосуточно, хотя для наибольшего погружения по-прежнему требовалось подключение по-старинке. Тем не менее, он был близок к мечте, как никогда прежде. Настолько, что ему иногда казалось, что все получилось, что он уже стал богом внутри машины, но стоило лишь произойти малейшей неполадке, как реальность больно кусала за жопу, возвращая в оригинальное тело. Все еще омерзительно органическое, несмотря на форму. Тошнотворно ограниченное без поддержки сетевой инфраструктуры. Весьма неожиданным оказалось осознание в день падения, что все работает в обе стороны. Он даже подумать не мог, что взлом серверов предателем Бакстером и смена настроек громкости буквально лишат его голоса. Но это случилось. С одной стороны – плохо, открыло всем критическую уязвимость так бережно выстраиваемой Воксом системы, а с другой… влияние было неоспоримым и порождало вопрос: а что еще можно изменить в нем таким способом? К сожалению, проверка откладывалась на неопределенный срок. Срок, на который Вокс стал маленьким, как никогда, буквально пустым местом. И это было абсолютно невыносимо. Ви стали посмешищем для всего Ада в одно мгновение. По его вине. Фотографии Валентино в путах в неэстетичной позе, разбитой на части Вельветт, обезглавленного тела Вокса... Кстати, он угадал. Его и правда потом сожрали. Какой-то каннибал много хвастался в социальных сетях, как успел ухватить кусочек медиа-оверлорда и было вкусно. Даже какой-то хитровыдуманный рецепт приложил, по которому сготовил. В общем, над восстановлением имиджа пришлось начинать работу сразу, как только они переступили порог своей разрушенной Башни. Хотя часть Вокса свелась исключительно к подписанию пары-тройки электронных документов, после чего все сделали вид, что его не существует. И хотя он понимал, почему, менее унизительно от этого не становилось. Вот так из-за ебаной игры слов он всего за пару часов потерял всю свою жизнь. Вал выбросил его куда-то в кладовку, в темноту, где даже сеть не ловила, и забыл на несколько дней. Как же Вокс все это ненавидел тогда, но и понимал одновременно. В том состоянии гневной истерики, которую он тогда переживал, он мог наговорить абсолютно что угодно кому угодно. Потому что ему казалось, что терять уже нечего. Так что хорошо, что ему не дали такого шанса. Потом злость сменилась апатией. До этого он старался быть умнее, острее, ярче, новее… но в итоге иногда это означало, что он лишь неудачник. Глупый, отстающий, незаметный. В какой-то момент ему расхотелось все это продолжать. А когда удавалось поспать, он раз за разом видел сон, в котором все исчезает в золотой вспышке, и, просыпаясь, жалел, что это не реальность. Потому что… а зачем? Чтобы что? Поэтому когда Валентино, наконец, его достал, и поставил на комод в своем пентхаусе, Вокс уже перешел в стадию депрессии. И он сделал отвратительную глупость: – Вал, – обратился он к своему бывшему партнеру, – я знаю, что у тебя есть ангельские пули для твоего пистолета. Закончи это. Прошу. Валентино ничего ему не ответил. Подошел к шкафу, покопался в нем, достал оружие, покрутил в руках, проверил обойму. Резко развернулся и выстрелил. Взрыв сверхновой в голове, длящийся меньше секунды, и темнота. Смерть. Правда не окончательная. Пули Вал оставил обычные. Вокс очнулся на том же комоде с самой жесткой головной болью за все время своего существования. В нем зияла сквозная дыра, пуля прошла навылет, вокруг валялись осколки. Демон-мотылек выполнил его просьбу, что было вполне в его духе, даже не дав теледемону осознать, что происходит, и успеть пожалеть о высказанной слабости. Но это помогло. Вокс перехотел умирать. Воистину ничего сильнее не освежает и не выбивает плохие мысли, как пуля. А собственно, почему он так реагировал? Да, работы предстояло неимоверно много, но разве когда-то бывало иначе? При жизни? В первые месяцы в Аду? Или даже потом, когда он уже стал оверлордом? Разве это первый раз, когда он вот так терял нажитое? Тоже нет. Разве прежде не оказывался неудачником, у которого не получилось достигнуть желаемого? И снова нет. Так чем этот раз отличается? Спасибо, Вал. Трещины на экране затянулись быстро, чего не скажешь о гордости. Но Вокс старался смириться с таким положением дел. Просто сцепить зубы и делать, что можешь. Хотя, кроме советов Итану, и чтения отчетов заняться ему тогда было абсолютно нечем. Пока не появился Аластор. И не сломал его жизнь еще больше, забрав в Отель к абсолютной неизвестности. Получив свой желаемый эфир, Ал внезапно начал вести себя вполне доброжелательно, но иногда теледемон хотел бы больше издевательств и оскорблений. Парадоксально? Вовсе нет. Потому что это значило бы, что они еще враги, что все еще есть между ними эта ненависть и соперничество. Но хер бы там. Аластор весьма любезно показал Воксу его место: телевизор в радиобашне. Вещь. Предмет интерьера. Имущество, чей удел ждать, когда владельцу понадобится его функционал. И это ранило даже сильнее. Хозяин. Назвать вот так Аластора? Для Вокса поначалу сама мысль была отвратительна. Но время шло, и вот он уже не просто не просто свыкся с ней, но и высказал вслух, когда выпрашивал себе право работать. Да, вот как обернулась его жизнь. Занимать должность в ВоксТек? Молчать или говорить? Умереть или жить? Теперь на все, абсолютно на все, требовалось чужое разрешение, чужой выбор определял его судьбу, его поведение. Мерзко, противно, отстойно. Освобождающе. Может, часы проведенные в неопределенности и ожидании конца так на него повлияли, но в какой-то момент что-то переломилось глубоко внутри, и беспокойство ушло. Осталось только убеждение: что бы ни случилось, все правильно. Нет, не хорошо. Именно правильно. А его задача лишь принять это. Хотя если бы его спросили, описать это чувство словами он бы, наверное, не смог. Просто мимолетная уверенность в глубине души, что он готов. С другой стороны произошедшее делало их с Аластором по-настоящему близкими. Куда роднее, чем семьдесят лет назад. И дело даже не в возможном сексе, перспектива которого вдруг стала более реальной, чем когда-либо, но здесь Вокс опять же смирится с любым исходом. Цепь контракта, случайно связавшая их, отличалась от тех, с которыми был знаком теледемон. Нечто уникальное и, можно сказать, красивое. И хоть он, конечно, не станет трубить об этом на каждом углу, ведь добровольно он бы душу никогда не продал, но и стыдиться не будет. Вокс вздыхает. Это уже третий час, когда он просто висит на кабелях и смотрит на город из окна радиовышки. И никак не может решиться сделать последний шаг. Ведь день, который он ждал последние недели, настал. Тот самый великий день. День, когда он наконец-то сможет восстановить свое тело. Перемещаться на ногах, пользоваться руками, полноценно дышать, а не заглатывать воздух лишь чтобы поговорить. Сегодня. Сейчас. Это их с Алом цель: он должен перестать быть лишь телевизором в радиорубке, вернуться к жизни грешника. И наконец-то регенерация достигла той точки, когда он способен на это. Осталось лишь небольшое сознательное усилие. Но он тянет. Потому что сделать это означает, что снова придется приспосабливаться. Опять проходить через этот этап. Выйти из уже уютной тени Аластора и его радио в мир Отеля, где принцесса и ее друзья, которым Вокс, ну, будем честны, оставил во рту неприятное послевкусие. Где многие все еще ненавидят его, обвиняют во лжи и геноциде. Вокс знает это, у него было время почитать интернет. Он, конечно, справится, не надо забывать, кто он такой и что он понял, но легко ничего не будет. Так что он медлит. Колеблется. Совсем чуть-чуть. Сейчас. Он все сделает, как надо. Просто… еще секунду. Просто пять минут на подумать. О чем угодно. Повспоминать. Отсрочить. Вот например… Нет, Винсент. Хватит уже. И без того уже перебрал в голове все, что только было возможно. Все-таки пора. Он не знает, как это на самом деле работает, медицина для грешников – концепт из фантастики – она им особо никогда не была нужна. Просто на уровне инстинкта каждый чувствует, что он из себя представляет и что делать. Но это сложно, нужно сосредоточиться. Давай. На счет три. Кабели плотно скручиваются между собой, сплетаются в формы органов и мышц, будто нити при плетении. Внутренностями они и станут. Сам процесс длится не более пары минут, он безболезненный, хотя и выглядит отталкивающе. Хорошо, что теледемона никто сейчас не видит. Едва последний провод становится на свое законное место, превращая Вокса в действительно в подобие киборга, начинает нарастать кожа. Становится по-настоящему паршиво. Все горит, хочется просто содрать появляющиеся куски, а еще этот мерзкий шуршащий звук, будто кто-то тащит что-то тяжелое по мелкой гальке. Он закрывает глаза, опирается на одно из окон радиобашни, пытаясь хоть как-то пережить эту пытку. Терпи. Наконец, все заканчивается. Тело чешется невообразимо, и Воксу остается только глубоко дышать. Он делает вдох, однако... Блять! Резкая боль в груди настолько сильна, что он падает на колени, задыхаясь кашлем и прижимая руки к жаберным щелям. За время, проведенное без тела, он забыл золотое правило: никогда не вдыхай жабрами, они не предназначены для атмосферы, и с ним происходит ровно то же, что с любой выловленной из воды рыбой. Обычно у Вокса получается держать их закрытыми, но видимо у нового тела навык утрачен. Он выпускает несколько кабелей и обматывает ими собственные бока. Если не выходит удержаться от вдоха силой воли, то хотя бы механически. Несколько минут требуется, чтобы выровнять дыхание после этой глупой ошибки. Он справляется, хотя и внутри и снаружи еще саднит. Готово. Он вернулся. Новенький. Считай только с конвейера. Тело ощущается непривычно. Слишком неподатливым, негибким. О мелкой моторике рук, наверное, вообще еще неделю и мечтать не стоит. Пошатываясь Вокс делает несколько шагов и с размаху падает на стул Аластора. Тот самый, на котором радиодемон ведет эфиры. Жесткая обивка неприятно царапает обнаженную кожу. Но да похуй. Теледемону нужны еще несколько минут покоя, чтобы привыкнуть. Подсоединиться, скажем так. Он откидывается на спинку кресла. И решает, что делать дальше. Пока он был телевизором на кабелях, он не ощущал, но теперь его начинают преследовать физиологические потребности. Безумно хочется жрать, проще говоря. И курить. А еще тут, блять, холодно, а одежда в базовую комплектацию не входит. Так что сидеть в башне и ждать не вариант, за все время пребывания Вокса в радиорубке Аластор приходил сюда трижды. Можно ожидать, что в ближайшее время и не появится. Значит, нужно выбираться. Перспектива ходить голым не особо прельщает, но выбора нет. Хотя это же отель, так? Добраться до коридора, оттуда электрической дугой сквозь дверь проникнуть в номер, и наверняка найдется халат. Ну, или полотенце, или занавеска. Только еще чуть-чуть посидеть. Набраться сил. И нет, дело не в том, что хочется посидеть в кресле Ала и повспоминать, чем он в нем занимался. Вовсе нет.