TRUST ME WITH YOUR REDEMPTION

Люк в полу открывается с уже привычным мерзким скрипом, но достаточно легко. Похоже, Аластору просто нравится этот звук, а Вокс желает больше никогда его не услышать. Забавно, когда-то он мечтал оказаться внутри радиорубки Ала, а теперь, прожив в ней столько времени и полностью удовлетворив любопытство, с радостью закроет эту страницу навсегда. Хотя в последний раз перед уходом все же оглядывается, чтобы запомнить. Большие окна, деревянные доски пола с пробивающимся из трещин камышом, лианы под потолком, старый стол с древним микшером и микрофоном. Тем сильнее оказывается контраст с обстановкой по другую сторону дверцы. Люк выходит на длинную винтовую лестницу в полностью стеклянной башне, которая заканчивается дверью где-то футах в сорока внизу. Через стекло проходит свет многочисленных неоновых вывесок и фонарей снаружи, заливая помещение переливающимся сиянием всех цветов радуги, словно в ночном клубе. Еще один выход совсем неподалеку и благодаря прозрачным стенам Вокс видит, что ведет он, через темный коридор, как раз на крышу Отеля, ту самую, где принцесса когда-то развлекала их с Вельветт, пытаясь искупить шлюху. На диванчиках среди клумб сидят какие-то грешники. На секунду поднимается паника, что они его увидят, но потом Вокс вспоминает тот день. Он обратил внимание на эту часть здания, ведь она принадлежала Аластору, и был весьма расстроен тем фактом, что стекло имеет зеркальное покрытие с внешней стороны и не получится подсмотреть. Сейчас это его спасение. Но на крышу путь заказан. Так что остается только идти вниз. Вокс спускается медленно, крепко держась за перила и боясь оступиться, потому что новое тело по-прежнему не работает как нужно. Однако же он не забывает любоваться открывшимся ему видом на Отель и город. В прошлый раз, будучи еще просто тв-головой, прижатой к боку радиодемона, он ничего толком не разглядел. Да и шли они не по башне, а через ту дверь на крышу, куда банально поднялись на лифте. Плюс у Вокса было не лучшее психологическое состояние, чтобы рассматривать окружение. Красиво. Хотя он и подозревает, что Аластору вся эта современная обстановка явно не по вкусу. Наконец он доходит до низу. Тут стеклянная башня вплотную примыкает к стене здания. Вокс аккуратно дергает за ручку, чтобы не распахнуть дверь слишком резко. Закрыто. Сука. Изо рта непроизвольно вырывается горький смешок, а между антенн проскакивает искра. Не то чтобы это проблема. Стать электричеством и преодолеть эту дверь легко. Хуйня в том, что неизвестно кто там может оказаться с другой стороны. Вот так взять и появиться голым среди толпы грешников, которые находятся в процессе какой-нибудь очередной «пытки саморазвитием» от принцессы. Экран голубеет от одной мысли об этом. Эпично. Скандально. Лучше будет повеситься самому, пока это не сделала с ним Вельветт. А Валентино потом снимет порно по мотивам. Вокс задумывается на секунду. Ему нужен план. А его и нет. Потому что он, блять, не Аластор, способный стать тенью и свободно в таком виде перемещаться, как душа пожелает. Воксу для его телепортации нужна цель и, когда она выбрана, изменить в процессе уже ничего не получится. Он в любом случае появится там, где решил. Идеально было бы переместиться через преграду, дать себе полсекунды оценить обстановку и прыгнуть обратно, окажись там слишком опасно. В таком случае, даже если там куча народа, они увидят лишь голубую молнию и не успеют ничего понять: кто-то моргнет, кто-то посмотрит в другую сторону, кто-то будет занят своими мыслями. Только он пока не способен. Не два прыжка подряд. Не так быстро. На секунду возникает малодушная мысль вернуться наверх или остаться тут на лестнице. В безопасности, не рискуя. Вокс безжалостно ее отбрасывает. Не начинай дело, если хочешь его бросить. Отступить в начале – жалко, в середине – глупо. Придумав заранее пару колких замечаний, на случай, если все окажется совсем плохо, – он, не давая себе ни единой лишней секунды, исчезает во вспышке электричества. Тишина. С другой стороны оказывается богато украшенный коридор с многочисленными дверями. Номера, понимает Вокс. Как там говорила Вель? Хреновый свет, стили намешаны и слишком много красного? Да, именно оно. Но главное: все-таки ни души. Везучий я сукин сын. Пора приступать к следующему этапу. Проникнуть в чей-нибудь номер и одолжить что-то, чем прикрыть наготу. Он подходит к одной из одинаковых дверей и прислушивается. Оттуда звучит тихая музыка. Жанр, правда, не разобрать, но что-то довольно бодрое. Не пойдет. За следующей же ничего не слышно. «Выбираю тебя», – решает Вокс. На всякий случай дергает за ручку. К сожалению, и тут заперто. Боже, до чего же я докатился. Он стоит, собираясь с силами. Сразу после телепортации придется, скорее всего, использовать гипноз, если внутри кто-то есть, но на одного среднего грешника должно хватить. – Не следует здесь бродить в таком виде, сынок, а если кто увидит? – громом раздается из-за спины знакомый голос. Очень знакомый. А-а, блять! Внутри все мгновенно переворачивается. Как он вообще так тихо подкрался?! Ебаный Король Ада! По всему телу Вокса проходит сильный разряд. В голове внезапно проносится далекое воспоминание. «Улыбка, Винсент, – это полезный инструмент, но ты слишком легко ее отбрасываешь. Ты уже умеешь идеально улыбаться своей аудитории, но тебе стоит усвоить, что зрители везде, они смотрят на тебя, даже когда выключены камеры. Чем хуже ты себя чувствуешь, тем шире должна быть твоя улыбка. Сделай это и сумеешь перевернуть мир». Вокс уже семьдесят лет пытается освоить эту науку. Время снова использовать ее. Он выпрямляется, руки за спиной в привычном положении, оскал на электронное лицо, такой широкий, что буквально не влезает в экран. – Как раз собирался решить эту проблему. Там есть одежда. – Вокс разворачивает голову назад. – Это не твой номер, – делает замечание Люцифер. – И что? – Ты не должен туда заходить. – Есть идеи получше? Внимательно слушаю. На секунду Люцифер замирает, а потом делает несколько решительных шагов по направлению к Воксу, бормоча что-то вроде: – Это действительно будет плохо, лучше я сам. Он хватает теледемона за предплечье и все исчезает в огненной вспышке, чтобы через секунду смениться резким золотым цветом. Уточками. Горами желтых резиновых уточек. – Эм… Мы где? – несколько ошарашено переспрашивает Вокс, понимая, что его без спросу телепортировали. Немного даже завидно, лично он умеет перемещать лишь себя. – У меня в комнате. Не оставаться же нам в коридоре в таком провокационном виде. Не думаешь? А теперь постой спокойно, – король делает пару шагов назад и начинает зачем-то внимательно рассматривать Вокса, вызывая в том очередной приступ смущения, который он пытается скрыть за наглостью. – А тебе, похоже, нравится? – Просто удивляюсь, как вы, грешники, ухитряетесь изуродовать собственные души. Телевизор вместо головы, жабры, и… это… – взгляд Люцифера красноречиво падает ниже. – Два… чего бы это ни было. О, черт, ну вот опять. Вот поэтому Вокс избегает лишний раз показывать тело. Слишком много ненужного ажиотажа, а потом неизбежного разочарования. – Я понимаю, как это выглядит, но все же нет. Это не два… – он устало проводит рукой по экрану, будто трет глаза. Где я? Кто я? Какой сейчас год? Почему я обсуждаю форму собственного хуя с Королем Ада? И другие фундаментальные вопросы бытия. Да что же ему в радиорубке не сиделось? Нахер такие приключения. Ну, ты, Лю, сам напросился. Не стоило это упоминать. Сделал бы вид, что не обратил внимания, и разошлись бы миром. Потому что, блять, да: в Аду никогда не было ничего нормального. И глупо надеяться, что если у тебя отрастают крылья, или рога, или провода, то что-то другое каким-то чудом останется человеческим. Грешники привыкли с этим жить, у Валентино на том половина творчества держится, но все равно… Все равно… – Они называются птеригоподии или класперы, – такому оскалу в момент мог бы позавидовать Аластор в своей демонической форме. Воксу приходится даже уменьшить изображение глаз на экране, чтобы все влезло. – И да, мне они заменяют член. Оба функционируют, но по прямому назначению используется только один, а другой… – Стоп-стоп-стоп, – Люцифер начинает беспорядочно махать руками. – Я проживу и без этой информации, не нужна мне такая теория. Но уже поздно. Вокса уже занесло и тормозить он не собирается. Он делает несколько шагов вперед, подходя к Лю практически вплотную, и нагибается, поднося свой экран на расстояние пары дюймов от лица короля. – Предпочитаешь, значит, практику? Можно. Кровать у тебя тут большая. Я покажу, как они работают. И я могу доставить чертовски острые ощущения… – он немного искажает голос, из уголка рта тянутся три красные полосы, стоило бы еще провести пальцем по щеке Люцифера для усиления эффекта, но на это он все-таки не решается, оставляя руки сложенными за спиной. Нет, конечно, Вокс не собирается ничего делать по-настоящему. Во-первых, не хочет. Во-вторых, сомневается, что вообще сможет. Не со свежевосстановленным еле двигающимся телом, не с этим диким чувством голода и жажды. Просто это был его способ побороть стыд: довести ситуацию до полного абсурда, чтобы смущался уже не он. Люцифер, к счастью, не подводит: отпрыгивает практически на три фута, разрывая дистанцию: – Нет-нет, обойдемся, – и, немного помолчав и подуспокоившись, спрашивает. – Ты же надо мной сейчас смеешься. Смеешься, да? – Какой ты наблюдательный, Люци, – Вокс искренне веселится, смущение постепенно затухает, давая, наконец, возможность дышать. – Зачем ты так? – А ты это сам начал, – теледемон пожимает плечами. – Можно было не описывать мне, насколько я уродливый и неправильный. И уж тем более не говорить мне, что я выбрал таким стать. – Но ведь так и есть. Ты выбрал. Ну, то есть, не напрямую. Своими действиями. То, как ты вел себя в жизни, отразилось на твоей форме в Аду, – немного запинаясь, объясняет падший ангел. – Это твое наказание. – Да как будто я не знаю. – Ладно. Ладно. Прости. Давай… перестанем? Я вообще-то помочь тебе хотел. Просто постой спокойно. Вокс скептически поднимает бровь: – Помочь? – но он замирает. Люцифер внимательно разглядывает его еще немного, а после направляет посох с яблоком. Золотая вспышка и Вокс чувствует, как меняется ощущение на коже. Вместо прикосновения воздуха он ощущает прикосновение ткани. – Вот так, – удовлетворенно кивает Люцифер. Вокс оглядывает себя. Черные классические ботинки и брюки и простая белая рубашка с вышивкой в виде желтой резиновой уточки на нагрудном кармане. Стремная деталь, но похуй. Судя по всему, нижнее белье и носки тоже появились. – Спасибо, вроде, – хмыкает Вокс. Нет, он благодарен. Хотя бы одна из его весьма насущных проблем решена. – Но зачем тебе помогать мне? – Я честно не понял вопроса, – Люцифер озадаченно наклоняет голову. – Тебе явно это требовалось. – В чем подвох? – переспрашивает теледемон. – Да нет никакого подвоха! – король уже немного раздражен. – Всегда вы, грешники, ищете двойное дно. Тут явно что-то не так. Нет, не может же такого быть, что?.. – Люци, кто я? – Что? – Кто я по-твоему? – настаивает Вокс. – Ну, грешник… – Лю задумывается. – Я тебя точно раньше видел. И на тебе ошейник от швейцара Чарли. Так что, предположу, что ты один из сотрудников Отеля. Разве нет? Блять, да невозможно! Реально? Вокс совсем теряется, о чем ему думать и как реагировать. Ненавидь меня, презирай – вот это можно понять. Но просто взять и забыть, причем так тщательно? Немыслимо. Ладно, освежим ему память. Он создает голограммы. Каждая – его воспоминание, оформленное как фотографии недавних времен его взлета к власти. Тут Люцифер на его митинге, здесь снимок, как Вокс дергает его за шляпу, а там изображение Короля Ада в генераторе «Мощи Лилит», скованного по рукам и ногам. – Вот кто я, – Вокс внимательно смотрит на ангела, ожидая, когда того настигнет осознание, и как он отреагирует. Люцифер, однако, удивляет. Его лицо озаряется догадкой, брови поднимаются вверх, а взгляд светлеет, он ударяет ребром кулака по раскрытой ладони: – А теперь я вспомнил! Мистер телевизионная голова! Я оказался прав, да? Говорил же, что план твой не сработает. – Говорил… – соглашается Вокс со вздохом. – Так… – Что «так»? Блять, это опять становится невыносимым. Он прикидывается, что ли? – Почему ты не бесишься? Я в курсе, что сделать со мной ты ничего не сможешь, но, не знаю, обматери хотя бы. – А зачем? Нет, Вокс положительно ничего не понимает. Словно столкнулся со стеной. Это уже начинает утомлять. – Но разве не должен? Я тебя похитил, использовал, унизил, – называя, теледемон перемещает нужную голограмму с фото поближе к Люциферу для демонстрации. – Наш с тобой спор транслировался на все кольцо Гордыни. И ты еще спрашиваешь, зачем тебе злиться? – Я лучше расскажу историю. Тысячи три или четыре лет назад был один такой, морщинистый, в белой тунике еще ходил… Как же его там… – падший ангел щелкает пальцами, словно пытаясь выудить имя из памяти, но потом сдается. – Поверил, что если убьет меня, то Ад будет уничтожен и все души обретут свободу. – А он будет? – из любопытства перебивает Вокс. – Что? Нет, конечно! В общем, века, наверное, два или три пытался. В какой-то момент мне даже было интересно, что он придумает на этот раз, – Люцифер замолкает. – И что с ним случилось? – Не знаю, пропал куда-то однажды. Я его даже ждал какое-то время, но потом, сам видишь, – он разводит руками и будто выглядит виноватым. – Были и другие, но тех я вообще уже не помню. Да и наплевать, если честно. И ты, уж извини, один из них. Да, если смотреть с такой точки зрения, то, пожалуй, и правда шумный телевизор и краткие несколько дней в плену не стоят внимания Короля Ада, слишком уж незначительное происшествие. Особенно, когда оно разрешилось и перестало вообще на что-либо влиять. Можно, конечно, сейчас выбить себе пару очков, напомнив, что Вокс целился в Чарли из ангельского оружия, что вообще-то ставило ее жизнь под реальную угрозу… Только это все-таки не соревнование, а даже если и таковое, теледемон участвовать в нем не намерен. Он просто садится на ту самую большую кровать, оперевшись локтями на колени и сложив руки. – Да что ты, блять, такое? – вздыхает он. Вопрос риторический, Вокс не рассчитывает, что Люцифер хоть что-то скажет, однако слышит задумчивый ответ: – Наверное, парень, который вовремя не умеет заткнуться. – Тогда нас таких двое. – Послушай, – король садится рядом, – тебе стоит сказать Чарли спасибо, что она тебя остановила. Иначе ты бы погиб. – Уверен? – Абсолютно. Там… – он неопределенно машет рукой куда-то наверх. – Сложнее, чем может показаться отсюда. Есть и… другие. Не такие, как те, кого ты видел и про кого знаешь. Они обычно не вмешиваются в мелкие передряги, но если бы ты действительно перебил экзорцистов, миновал барьер – не знаю как, но ты сообразительный, может и придумал бы что-то – и сумел добраться до Рая, то столкнулся бы с ними. Ничем бы это для тебя хорошим не кончилось. Да и ни для кого. Может, он и прав. Уже не узнать. Не ошибся и в том, что сейчас Вокс жив, хотя и пострадал после случившегося. – Ага… – теледемон хлопает ладонями по коленям. – Спасибо за одежду. Мне пора. – Куда? – Как ты справедливо заметил, – он указывает на собственную шею, – я в ошейнике. И все, что остается, – найти владельца и узнать, чего он дальше от меня хочет. – Давай лучше позвоним Чарли, – предлагает Люцифер. – Это ее место, ей и решать. Посыльный все равно сделает так, как она скажет. Пока что. Вокс кивает. Просто еще один эпизод в череде многих, когда он не контролирует свою судьбу. Он не слушает, что именно король говорит принцессе, потому что понимает и так. Теледемона сейчас передадут, как трофей, в следующие руки, и какими они будут, остается только гадать. Впрочем, вряд ли хуже, чем когти Аластора, а те он уже вдоль и поперек изучил. – Она сейчас занята, но скоро подойдет, – падший ангел вешает трубку. – Попросила меня пока присмотреть за тобой. – А ты знаешь, что Аластор делает здесь в вашем Отеле? – меняет тему Вокс, задавая самый насущный вопрос. Это то, что мучило его долгое время, да и не прошло до сих пор. Та причина, почему он вообще начал свои нападки. Потом нашлись и другие, но вот «почему Радиодемон счел приемлемым помогать в таком тупом и скучном деле, как искупление грешников, а ему, Воксу, готовому расстелить перед ним красную ковровую дорожку к вершинам власти, отказал» было основным. – Красный парень? Точно нет. Говорит, что развлекается, но купиться на это, значит признать себя идиотом, – начинает Лю. Внутри Вокса незримый кот проводит когтем, потому что напоминает о том, как поверил, и как был им предан. Несколько раз. – Я подозреваю, какие у него могут быть настоящие мотивы. Я бы хотел выставить его отсюда насовсем, но силой не вправе, а словам моим никто не поверит. Ублюдок слишком успешно прикидывается хорошим и ловко выставил меня ненавидящим его без причины. А моя девочка очень добрая и верит скользкому гаду. – Да уж, – соглашается Вокс. Если бы он мог рассказать, что происходит ночами в радиостудии, это явно стало бы для Короля Ада подарком на все дни рождения за последнее тысячелетие. Однако подчиненное положение теледемона заставляет его хранить тайну. – Я бы и не обращал внимания. У него, как и у тебя, в конце концов все равно ничего не получится. Но ведь когда он покажет свое истинное лицо, это разобьет Чарли сердце. И я ничего не способен сделать, чтобы предотвратить такой исход. Могу только наблюдать, как он ее обманывает. Он уже один раз это сделал и повторит снова, – Люцифер выглядит грустным. – А она даже толком не поняла. – Как именно? Что случилось? – Они заключили сделку. Чарли рассказывала мне, что он обменял какую-то важную информацию на мелкую услугу. Знаешь, я же их вижу: все эти цепи. И смотреть на его уродливый отпечаток на руке моей дочери было невыносимо. Он заставил ее сказать, что ты – сильнейший грешник в Аду. Не знаю, чего он добивался. Хотя, может, как раз вот этого: ты сильнейший грешник по признанию самой Принцессы Ада и твоя душа принадлежит ему. И наверняка это часть какого-то еще более зловещего плана. Особенно теперь, когда он свободен. Твою мать! Столько сведений за раз Вокс и не надеялся раздобыть. От этого переизбытка и крайней степени охуевания от рассказа короля появляются помехи на экране, а от антенн расходятся искры. Аластор использовал свой договор с принцессой, чтобы дать подняться Воксу? Зачем ему это могло понадобиться? Что он планирует? Аластор сам был на поводке? В ту же секунду память услужливо подкидывает брошенную как бы невзначай фразу: «Я должен тебя поблагодарить за это. Твои амбиции порвали еще одну цепь, на которой я сидел уже довольно давно.» Как, блять, он не обратил на эти слова внимание раньше?! Ладно, он – придурок, который не понял, что лишился прав на собственную душу, ему простительно. И даже уже не оскорбляет. Это меняет… а что это меняет? Данных явно недостаточно. – А кому принадлежала его душа? И за что? – Вокс нетерпелив. – Я не в курсе конкретных деталей, – пожимает плечами Люцифер, – А принадлежал он… – падший ангел называет имя, которое абсолютно ничего Воксу не говорит. Ни о ком подобном он никогда не слышал. А ведь всегда гордился своей осведомленностью. – Кто это? – переспрашивает он. – Ты с ней знаком, я думаю. Она любит вмешиваться в дела грешников. – Никогда о ней не слышал. – Странно… Понял! – и снова глаза Люцифера блестят от внезапного осознания. – Она использует псевдоним! Правда… я не знаю, какой, – добавляет он смущенно. – А как она выглядит? – Ну, она… – дальнейшее описание по-прежнему никого не напоминает Воксу. Это напрягает. Что за адская тварь способна сменить имя, внешность и спокойно ходить среди них? Без сомнения, только одно: Ал сумел остаться оверлордом несмотря на этот контракт, а значит она не грешница. Потому что правило работает безупречно: чтобы быть оверлордом надо быть свободным от других грешников. Теледемон уже своего титула лишился. Несмотря на то, что всем остальным критериям он соответствует до сих пор. Сука. Похоже тут ничего больше не добиться. На всякий случай Вокс запоминает это странное имя и облик, как и то, что возможно они встречались, как и то, что свою настоящую личность она скрывает, хотя сама – черт знает какая нечисть. Но список подходящих под описание слишком обширный, чтобы он мог ее вычислить. Стерву, которой принадлежала душа Аластора. Чем она его соблазнила, что он пошел на такое? И тут мысли пасуют, а угадывать Вокс не хочет. Опасно. Сделаешь неверный вывод – и потом сам не осознаешь, как примешь на его основе ошибочное решение. В его бизнесе такое бывает регулярно. Лучше просто смириться. – Ты ведь его поймал тогда, – вдруг замечает Люцифер и показывает пальцем на голограмму, где он и Аластор напротив друг друга. Один в генераторе, второй привязан к стулу. – Зачем отпустил? Было бы здорово, если б он там так и остался. – Мы впервые с тобой в чем-то настолько согласны, – кивает Вокс. – Но я не смог удержать его. Моя ошибка. И ты прав, когда называешь его скользким гадом. Я лучше всех знаю, какой он. Слушай, Люци, а что ты знаешь о сделках? Конкретно о такой, которая возникает после нарушения предыдущей? – А, когда попадаешь в рабство потому что не выполнил свою часть соглашения? Мерзкая штука. Никаких ограничений на качество и количество приказов. Меня уже спрашивали про такие когда-то. Отвечу то же самое: вариантов нет. Я помочь не могу, никто не может. Можешь только ждать, когда тебя освободят. Ну, или покончить с собой. Совсем не вдохновляюще. Сперва хочется возразить: грешники не умирают, но… Есть ангельское оружие, есть тот способ, о котором упоминал Аластор, наверняка, если задаться целью, можно найти что-то еще. – Почему условия такие жесткие? – вместо этого спрашивает Вокс. – Так они же все разные. А если у вас разрыв во времени в сделке? – вопросом на вопрос отвечает Лю. – Если одному надо что-то сейчас, а другому через пятьдесят лет? Ты свою часть выполнил, и как тебе потом заставить другого? – Справедливо. А если... Вокса прерывает осторожный стук в дверь. Он тут же тушит все голограммы, плавающие по спальне Люцифера во время их разговора. – Пап, я вхожу? – раздается голос принцессы. – Да, милая, заходи, – вскакивает король. Теледемон поднимается за ним. Аудиенция окончена.