TRUST ME WITH YOUR REDEMPTION

Чарли стоит на пороге номера Люцифера. Вокс отмечает ее нервозность: сцепленные руки, немного кривая улыбка. Он не может ее винить. Расстались они далеко не самым лучшим и приятным образом. Она явно помнит и его многочисленные оскорбления, и его попытку ее прикончить, и его слезы. Да уж. Это не будет просто, ни для кого из них. Он для нее абсолютное чудовище, она же для него глупое и наивное существо, которое заслуживает только презрения. Но сейчас он обязан быть паинькой и вести себя корректно, потому что в шаговой доступности тот, у кого есть все возможности заставить. Болезненно. Теледемону вовсе не хочется так скоро, едва восстановившись, попадать в новые неприятности. А он, однако, оптимист. Неприятности? Да он, сука, окажется в самой черной жопе, если обидит принцессу. Вот такие у него будут неприятности. Как же ему отвратительно от самой мысли о том, что придется быть милым с этой дрянью, из-за которой он лишился всего и попал в рабство. Хотя, может, сумеет найти возможности немного поиграть с ней. Слегка. – Благодарю за рассказ, Люци. Это было поучительно. Весьма, – кивает Вокс королю и, не дожидаясь реакции, большими шагами покидает комнату, проходя мимо Чарли и даже не посмотрев на нее. Снаружи его встречает пустой коридор под стеклянным куполом. Вокс прикидывает, что находится внутри одной из надстроек на крыше Отеля, а значит, номер Люцифера, где он только что был, расположен в той светлой башне, похожей на яблоко. Он успевает изучить вход: широкая лестница, две большие вазы со змеями, красная ковровая дорожка. Внимание привлекает золотая табличка «Аласторам вход запрещен». Надо же. Ал все-таки заслужил, чтобы Король Ада запомнил его имя. Хотя это, скорее всего, лишь до тех пор, пока Лю чувствует угрозу своей дочери. Как только ситуация разрешится, Аластор будет забыт так же быстро, как и Вокс. Так что завидовать тут нечему. Теледемон слышит, как внутри номера Чарли перекидывается парой фраз с отцом и, наконец, выходит. – Пап, мы пойдем, я покажу Отель. И надо его устроить, – говорит принцесса, аккуратно закрывая дверь. Что же. Правила приличия требуют поздороваться. И Воксу приходит в голову просто блестящая идея. Он вспоминает, как Вал однажды жаловался ему на визит принцессы в его студию: как она срывала съемку, критиковала фильм, устроила пожар и пыталась указывать, как обращаться со шлюхой. Еще Валентино рассказывал, как поприветствовал ее и какой это замечательный эффект дало. Почему бы и не повторить? – А, Ваше Высочество! – широко улыбается он ей. – Приветствую. И резко хватает за руку, задирает ей рукав и проводит языком по коже предплечья. Для усиления эффекта пускает прямо сквозь язык слабый заряд электричества. Секунду теледемон с удовольствием наблюдает, как у нее пробегают мурашки, а волоски на теле поднимаются от статики, потом выпрямляется. Руки за спину, осанка идеальна. – Рад тебя видеть, принцесса. Действительно рад, не обманываю. А где Аластор? – Не делай так никогда больше! – ее тело буквально сводит судорогой, но она берет себя в руки и отвечает. – Ал… ушел куда-то еще утром. И сказал, что будет не раньше пяти. Ухмылка Вокса становится острее. – Так чем будем заниматься? Ты сказала, что устроишь мне экскурсию? Отлично, веди. Я весь внимание, – он старается говорить с энтузиазмом. И внимательно рассматривает свою собеседницу, которой уже явно не по себе. – Стоп! – она выставляет ладонь в защитном жесте. – Аластор мне все рассказал. Ты не можешь навредить мне, не можешь оскорблять меня или кого-либо еще здесь. Ты будешь нам помогать, хочешь ты того или нет. Какая… милая попытка поставить его на место. Она смотрит на него, он на нее. Не отрываясь. Прямо игра в гляделки. – Я выиграю. Это, – он показывает на свой экран, – просто изображение, которое я поддерживаю ради вашего комфорта. И если я не нарисую, что моргнул, то этого и не случится, – немного лукавит, показываемое часто сильно зависит от его душевного состояния, иначе бы помех никогда не было. – Я не играю с тобой! – Чарли трясет головой, разрывая зрительный контакт. – Правда? Ой, да ладно тебе, принцесса. Разве не может грешник позволить себе немного веселья? Но если ты так себя чувствуешь лучше, то пускай. Так что? Покажешь мои новые территории? – Они не… – она запинается о его широкую улыбку. – Ладно. Пошли. Начнем с лобби. Они проходят по короткому коридору и сквозь двойные двери, оказываясь на крыше. Отдыхающих больше не видно, все диванчики пусты. – Здесь у нас зона отдыха, – начинает рассказывать Чарли. – С той стороны есть оранжерея, если кто-то хочет полюбоваться чем-то красивым. Тут пентхаусы. Папин. Наш с Вегги. И радио Аластора. Он уже все это видел, хотя тогда никто не потрудился ему объяснять, где что находится. Так что он просто кивает, запоминая. Принцесса тем временем уверенно подходит к лифту, но не успевает нажать на кнопку вызова. – Надеюсь, ты готова, – отвлекает ее Вокс. – К чему? – Только не говори, что не подумала. Там внизу у тебя сейчас куча грешников, с которыми тебе придется иметь дело, как только они увидят меня. Хочу сразу предупредить, что извиняться и стоять на коленях я не собираюсь. Можешь рассчитывать, что я проигнорирую пару-тройку оскорблений, но если начнется драка, то сдерживаться не буду, – между его антеннами и пальцами пробегают искры. Затевать бой ему и правда не хочется. Не сейчас, не так. Он и не в силах сражаться полноценно. Это скорее напоминает его первый день в Аду, когда он только успел открыть глаза и уже услышал: «Парни, смотрите, новенький! Устроим ему фирменное адское приветствие?». Им от него ничего толком-то и нужно не было, кроме возможности избить того, кто слабее. Ничтожества. Вокс тогда их просто спалил. Шок от недавней смерти, страх перед этим новым миром, боль – все вместе заставило его сгенерировать сильную неуправляемую волну электричества, что буквально сожгла всех в радиусе шестидесяти футов от него. Трюк, которым он впоследствии старался не пользоваться, но который до сих пор есть в его арсенале. То единственное, чем он сейчас способен защититься, если станет слишком жарко. – А ты сможешь? Я слышала, что твоя сила зависит от твоего рейтинга, – вдруг спрашивает Чарли. Он смеется. Конечно же. Еще одно направление его пропаганды. Ви никогда не мешали жителям Ада себя анализировать, строить теории об их истинных возможностях, а иногда и сами вбрасывали в инфополе ту или иную ложь. Все для того, чтобы запутать возможных конкурентов. И оно работало. Как когда они с Валом в восемьдесят восьмом попали в засаду. Нападавшие были уверены, что Вокса под дождем закоротит. И совсем не ожидали, что теледемон, напротив, в такую погоду становится только могущественнее. Надо было видеть их рожи, когда они осознали ошибку. Вал даже оружие не успел тогда достать. Однако прямо сейчас немного откровенности не повредит. – Неужели и ты купилась на эту чушь про мое полное бессилие при низком рейтинге? Так вот, принцесса, правда в этом есть, но эффект не столь масштабный, как многим хотелось бы верить. За все время моего существования в Аду у меня никогда не было стопроцентного одобрения, кроме того дня, когда ты меня назвала сильнейшим. Был и ноль, когда я только тут появился. Но я все равно не был абсолютно беспомощен. Никогда. Сейчас я, конечно, не смогу превратиться полностью в демона или устроить вещание в Рай, но поджарить десяток-другой неудачников не проблема. Кстати… А действительно, какой у него сегодня рейтинг? Столько событий, что он даже забыл его проверить. Все еще имея доступ к вай-фаю Отеля, он подключается к своим серверам и скачивает оттуда аналитику. Первый слайд визуализируется перед ним в виде голограммы. Простая линейчатая диаграмма: сравнение популярности Ви. Так… Валентино: семьдесят восемь процентов. Вельветт: шестьдесят пять. Вокс: двадцать два. Надо же. А неплохо. Учитывая, что в день катастрофы рейтинг упал с сотни до тринадцати буквально за какие-то десять минут. Вторая проекция. На этот раз график роста. Девять процентных пунктов за две с половиной недели. Вообще отлично. Можно спрогнозировать восстановление до минимальных докризисных значений за полгода при сохранении стратегии. И это в худшем случае. Третий, четвертый и пятый слайды. Здесь уже посложнее и текста побольше. Пояснительная записка с кольцевым графиком, показывающие, какие усилия оказали наибольшее влияние. – Что это? – Чарли заглядывает ему через плечо, тоже изучая данные. Вообще это конфиденциальная информация ВоксТек, но да хер с ним. Он все-таки операционный директор компании, может решать, что и где ему исследовать, да и принцесса вряд ли в этом разберется. – Смотрю, что дало такой хороший прирост. Любопытно… – отвечает он больше себе, а не ей и пояснять не собирается. Просто перелистывает свои голограммы. Последнее, чего ему хочется, это рассказывать о каждом этапе долгой и кропотливой работы, которую они провели вместе с Ви. Однако удивительно, насколько полезным оказался тот мелкий грешник – Кэл. Он стал только увереннее в себе и активнее, когда заметил, что его продвигают. Но ни с кем этим наблюдением не поделился, кроме своего нового лучшего друга Винса, с которым они сошлись на почве общей горячей любви к их общему кумиру: к Воксу, и который, являясь «мелким сотрудником компании» удивительно точно мог дать знать, как дела у босса. Стоит ли упоминать, что под личиной Винса прятался сам теледемон? Потому что не по статусу ему открыто переписываться со всякой плесенью, а контролировать их и быть в курсе необходимо. Кстати об этом. Вокс так и не ответил Кэлу на последнее сообщение. Он открывает еще одну голограмму, на этот раз их переписку, и быстро печатает: «Подтверждаю: его видели в Отеле. Все еще собираешься вписаться в программу Морнингстар, чтобы встретиться с ним? А остальные? Они уже заехали? Постарайся убедить их не делать ничего безрассудного. Нашей группе это на пользу не пойдет. Да и босс умеет быть жестким, сам понимаешь». Вот так. Окружить себя сторонниками, для всех остальных состряпать пару десятков убедительных инфоповодов, почему он здесь, и, тогда, может быть, удастся ходить среди грешников, не опасаясь немедленных проблем. – О чем это? – от голоса принцессы Вокс вздрагивает. Бля, хотел только слегка посмотреть рейтинг, а вместо этого нырнул в работу. С ним такое бывает. – Там же моя фамилия. Внимательная сука. Ладно. К тому же он заставил ее терпеливо ждать, пока разбирался с вопросами. Где-то в груди от этого становится теплее. – Немного подготовки к моему появлению здесь, – он тушит голограммы. – Поверь, ни ты, ни я не хотим, чтобы это прошло… плохо. А это всего лишь один из моих сотрудников, который как раз и занимается тем, чтобы не возникло никаких неожиданностей. Мы скоро узнаем с тобой, что у него получилось. Он даже почти не лжет. – То есть ты просто опять пытаешься все перевернуть. А еще заселить в мой Отель своих сторонников! – Так порадуйся. Я уже начал тебе помогать. Привел к тебе грешников, которые будут послушны, как ягнята, и сделают все, что ты потребуешь, потому что захотят остаться. Из-за меня. А значит, тебе остается лишь убедить их в своей правоте. Из любой ситуации надо извлекать выгоду, принцесса. Учись. – Нет, спасибо. Я предпочту быть честной, – она нажимает на кнопку вызова лифта. – Хотя… если уж они здесь и готовы работать… не буду же я их выгонять? – Именно, – кивает он, на секунду меняя обычное изображение своего лица на стилизованный рисунок китайского мудреца со спокойным взглядом, загадочной полуулыбкой и белой бородой. – Но все-таки не нужно устраивать шоу. Я разберусь. Просто дай мне это сделать, ладно? Вокс лишь пожимает плечами. Никаких обещаний он давать не намерен, но почему бы и не попробовать? Тем временем двери открываются, пропуская их внутрь. Принцессе даже не нужно касаться панели, кто-то уже вызвал кабину в лобби. Они просто поедут вниз с парой остановок по пути. Первая на шестнадцатом этаже. И она становится тем самым первым звоночком, предрекающим неприятные минуты. Грешница-конфета, заметив и узнав Вокса, просто сбегает, решая не ехать с ними. В груди от этого неприятно покалывает. Теледемон ее помнит, она стояла в первом ряду на митинге и радостно приветствовала его тогда. А теперь боится оказаться с ним в одном лифте. Докатились. Вторая – четырнадцатый этаж. Этот постоялец, похожий на фен, оказывается посмелее, ну, или ему просто очень уж нужно спуститься. Однако и он буквально вжимается в угол кабины и начинает неотрывно смотреть на Вокса. Если бы таким взглядом можно было прожечь, то в теле уже появилась бы дыра. Двенадцатый. Одиннадцатый… Невыносимо. – Я слушаю, – не выдерживает теледемон. – Ч-чт-т-то? – от неожиданности парень начинает заикаться. – Тебе же явно есть что сказать. Так говори, – уж лучше перепалка, чем это немое осуждение. Восьмой. Седьмой. – Н-нет… нет-нет… Я… – Вокс, не надо, – перебивает Чарли. Третий. Второй. Приходится замолчать. Напоследок он одаривает демона-фена неодобрительным взглядом, надеясь, что тот почувствует его презрение. Тот немедленно исчезает в неизвестном направлении, едва двери лифта с характерным музыкальным звуком открываются. Думать некогда, и Вокс уверенно делает пару шагов вперед. Вот таким он и предстанет перед аудиторией впервые после инцидента. В рубашке с дурацкой вышивкой на кармане. Но сейчас эта сцена принадлежит Чарли, а ему лишь нужно поувереннее изображать из себя реквизит. Его замечают. И это та магия, которая всегда была ему по душе, всегда завораживала. Даже если сейчас она направлена отнюдь не на его прославление. Разрозненные постояльцы, спешащие по своим делам, останавливаются в испуганном молчании, смотрят только на него, превращаясь в единый организм с общим сознанием. Все замирает. В лобби наступает тишина. – Он и правда тут… – громом раздается чей-то тихий шепот. Те, кто находится ближе к лифту, пытаются отстраниться. В отдалении слышится тихий плач. Вот это реакция. Как бы действительно не пришлось защищаться… Одного неверного слова хватит, чтобы его прямо здесь и сейчас попытались разорвать на части. Чарли выходит вперед, вставая между толпой и Воксом. – Прошу вашего внимания! – «о, принцесса, это совершенно необязательно. Эта публика и так вся твоя». – Я хочу сделать объявление! Отель Хазбин, как я уже говорила однажды, это место мира, где я верю в каждого грешника. Все могут здесь измениться и получить искупление, каждый может заслужить право на лучшую жизнь. И когда я говорю «все», то именно это я и имею в виду. Нет никаких исключений. Даже если кому-то может показаться, что конкретному грешнику не стоит помогать. Поэтому я прошу вас всех отбросить все возможные разногласия, оставить их за стенами Отеля. Да, Вокс не был образчиком добродетели в последнее время, да, наверное, и никогда, но теперь он здесь, и я надеюсь, что мы не докатимся до открытого проявления враждебности друг к другу. Иначе мне придется принимать меры. Спасибо за внимание. Двадцать два процента. Около тридцати демонов. Слабость от голода и усталости. Но ни один из них не кажется особенно сильным или обладающим твердой волей. А еще, несмотря на то, что речь произносит Чарли, все внимание направлено на него. Взвесив «за» и «против», Вокс решает рискнуть. Он шире раскрывает левый глаз и применяет гипноз. Легкое внушение, увеличивающее восприимчивость к словам принцессы. К счастью, он угадывает, и в глазах грешников проявляются красно-черные круги. Верный признак для стороннего наблюдателя, что способность сработала. Принцесса наверняка тоже заметит, но и пускай. Для нее же и старается. Или так можно будет сказать. Активное внушение вскоре спадает, оставляя в разумах лишь убеждение, что Вокс имеет право быть здесь, и возражать не стоит. Толпа начинает расходиться, отовсюду слышны перешептывания. – Я, наверное, съеду. Мне страшно с ним под одной крышей. Может, вернусь потом… – Говорят, что его осудили на Небесах и сюда отправили… – Лучше просто игнорировать… – А я слышал, что его судили другие оверлорды и лишили сил… – Я бы хотел с ним поговорить, у меня столько вопросов… – Рассказывают, что он пришел сюда искать дочь… – Нет, если принцесса считает, что ему тут место, я спорить не буду… – Подожди, что ты сделал? – Чарли резко поворачивается к нему. Ей явно не нравится произошедшее. – Немного смотивировал их слушать тебя внимательнее, чтобы лишних вопросов не было, – пожимает плечами теледемон. – Расслабься. Так проще, не находишь? – Пообещай, что больше никогда не будешь гипнотизировать моих гостей. – Ладно, – легко соглашается он. Выполнять он, конечно же, не намерен. При необходимости он пойдет и на более радикальные меры, но сейчас явно стоит блюсти приличия, хотя бы для вида. Морнингстар явно все понимает и ему не верит, но, как говорится, попробуй докажи. Холл тем временем возвращается к жизни. Хотя разговоры и не стихают, но открытой враждебности никто не проявляет. Рыдания грешницы еще слышны, но на них никто не обращает внимания. Вокс осматривает лобби и с неприятным удивлением замечает одну деталь, которую просто невозможно проигнорировать. – Скажи, принцесса, вы зачем мой подарок убрали? Стапятидесятидюймовый телевизор от ВоксТек. Недешевая вещь была. Ограниченная партия. Мы их на весь Ад всего около двух сотен собрали. Я ее буквально от сердца оторвал ради вас, – он пытается звучать оскорбленно, хотя на деле наслаждается моментом и очень хочет посмотреть, как она будет оправдываться. – У тебя люди буквально на головах друг у друга сидят, пытаясь разглядеть, что там на экране. – Э-это Аластор. Он его куда-то дел. Сказал, что-то вроде: «этой мерзости в нашем холле не место». И что ты будешь его использовать для слежки за нами, или проникнешь в Отель через него. И он… вроде как… не вписался в интерьер. Да и телевизоры есть в номерах, если кому надо. И уже во второй раз Вокс находит милым это мяуканье, которым Чарли ему пытается объяснить очевидное. Главное не пересекать ту границу, которую он нащупал еще в свой первый визит сюда в качестве «репортера»: не издеваться над теми, кого она называет «друзьями». Это возможно. Принцессы одной за глаза хватит для развлечения, особенно когда ее ангельская подружка не рядом. – Справедливо. Я абсолютно точно бы так и сделал тогда. Однако времена изменились, не находишь? Мне не нужно сюда пробираться, не нужно следить, я и так уже здесь, – теледемон обнимает ее одной рукой, прижимая к себе. – И позволь мне как медиа-оверлорду внести свой вклад в дело. Вашему Отелю явно нужен апгрейд. Интернет ужасен: медленный, половина ресурсов не открывается, телеприемники будто с прошлого столетия… Но я это исправлю. Выпущу линейку специально под вас, – он взмахивает второй рукой, словно очерчивая ей перспективы. – Сделаем корпуса более подходящие к вашей безв… кмх… к вашему стилю. – Нам не нужно… – пытается она возразить. – Это ты так думаешь, принцесса, – снова перебивает Вокс. – Но если тебе так необходим опрос общественного мнения, то проведем. Зайду к тебе через недельку с отчетом. И, поверь мне, ты не сможешь отрицать правду. Кстати… Он подхватывает ее и тащит к одной из стен. Это что-то новенькое и ему и правда любопытно. Дочка Люцифера же проводит ему экскурсию? Вот пусть и рассказывает. – Не мог не обратить внимания на это нововведение. Так понимаю, пустые рамы здесь для портретов будущих победителей? У тебя явно амбициозные планы, если посмотреть, сколько их тут. И никаких успехов – раз они еще не заполнены. – Ну, прошло всего три недели, – опять оправдывается Чарли. – Искупление никогда не было быстрым процессом. Даже Сэру Пентиусу потребовалось полгода. Я бы не ожидала новых результатов так рано. Людям здесь еще многое надо исправить в себе. – Вот как? – Вокс скептически поднимает бровь. – Как скажешь. – Эм, нам нужно… – он не дослушивает. Не дает ей инициативы. Улучив секунду, когда она перестает на него смотреть, теледемон превращается в электричество и материализуется уже за барной стойкой перед Хаском. Протирающий стаканы демон-кот относится к внезапному появлению гостя совершенно спокойно. – Налей виски, – заказывает Вокс. Да, выпить сейчас не самая худшая идея. – А заплатить можешь? – интересуется Хаск с усмешкой. Точно. Деньги. Не подумал. Хотя, казалось, что тут все должно быть бесплатно. Очевидно нет. – Может, счет мне откроешь? Я тут надолго. Сочтемся. – Ни за что. Либо покупай, либо отваливай. Можешь взять орешек. Один, – Хаск подвигает миску, заполненную чем-то похожим на соленый арахис. Вид даже такой еды скручивает желудок в узел. Орешек так орешек. Вкусный, но слишком маленький. И выпить хочется еще больше. В любой другой день в любом другом месте Вокс забил бы. Либо послал бы неуступчивого бармена, показав ему фак, либо просто взял бы, что нужно, не считаясь с возражениями. Однако он был здесь и сейчас. И решение нужно искать другое. В голове лихорадочно крутятся мысли: что можно предложить? Чем расплатиться, когда у тебя ничего нет и демон-кот тебе ничего не должен? Хотя… вообще-то должен. В Пентаграмме множество оверлордов, но по-настоящему крупных игроков, которые делят между собой город не так уж и много: Рози, Кармилла, Ви… Всем остальным просто позволено иметь свои владения на их территориях, и это, само собой, никогда не бесплатно. Налог на землю, как его кокетливо называют, не сказать чтобы высокий, но уж точно побольше, чем стоимость алкоголя. – Тогда как насчет сделки? – теледемон неприятно улыбается. – Стакан виски и пачка сигарет в обмен на нулевой сбор для «Кота» в следующем месяце? И да, я знаю, что твое казино еще стоит,– это было первое, что он проверил, ведь глупо было бы предлагать такое, если бы бизнес был уничтожен «Мощью Лилит». – За три месяца, – не моргнув глазом отзывается Хаск, вызывая у Вокса очередной глитч на экране. – Два. – По рукам, – рукопожатие сопровождается электрической вспышкой и желтым лучом, в котором можно разглядеть черные и красные изображения мастей. Сделка мелкая, так что выглядит она не особо драматично, никакой ударной волны. Однако Вокс уже научен, что даже такая незначительная договоренность может стоить всего, поэтому медленно и демонстративно, давая Хаску все рассмотреть, отправляет Итану письмо с соответствующим распоряжением: выставить следующие два счета казино Воксу лично. Едва сообщение получает статус «отправлено», перед теледемоном буквально материализуется его заказ: алкоголь и серая, без опознавательных знаков пачка сигарет. – Дешевое пойло по цене Макаллана. Я тебе это еще припомню, – залпом выпивает он свой стакан. – Какой злопамятный. Смешно. – О, я злопамятный, – теледемону хочется звучать более угрожающе, чем получается на самом деле. Они молчат какое-то время, но тишина между ними не ощущается напряженной. – Я знал, что ты выберешься, – говорит наконец Хаск. – В конце концов захоти Аластор по-настоящему тебя убить, он бы давно это сделал. И не смотри на меня с таким недоверием, он уничтожал оверлордов посильнее тебя. Выходит, я все-таки нужен ему живым? И всегда был? Додумать мысль ему не дает Чарли. Вокс точно не уверен, когда именно она подошла к бару и как много слышала. Да и все равно. – В лобби курить нельзя, – делает она замечание. Приходится спрятать пачку в карман. В следующую секунду уже она оттаскивает Вокса от бара. – И я попрошу тебя больше не отходить от меня ни на шаг. Не думаю, что Аластор обрадуется, если я расскажу, как ты совсем меня слушаешь. Почему-то эта угроза откровенно веселит. Хотя она вполне реальна. И где-то внутри шевелится знание, что расстраивать принцессу нельзя. По-настоящему. – А что такое? Я был образчиком хорошего поведения. Уж извини, что я решил наконец немного выпить после трех недель отсутствия тела. Сложно устоять, понимаешь? – его уже пошатывает, алкоголь крепко ударил в голову. И Чарли это замечает. – Постой… Вокс, а когда ты в последний раз ел? – ей удается сложить два плюс два. – Да вот только что, – ухмыляется он, имея в виду тот орешек. Жалость принцессы ему не нужна. Он потерпит. – А до этого? – настаивает она. – Да какая разница? – Скажи. – Ну, наверное, часа за два до… до вечеринки, которую вы мне сорвали, – не хочется напоминать ей о том дне. Не тот вопрос, который стоит поднимать. Но Вокс уверен, что рано или поздно она прижмет его к стенке и заставит говорить. – Давай закончим тут поскорее, и я покажу тебе служебные помещения Отеля. И кухню, – предлагает она. – Найдем там что-нибудь. За этим небольшим разговором они подходят к стойке регистрации. Пустующей в данный момент, со стоящей на ней табличкой «перерыв». – Вот, – сделав запись в журнале и, заставив его расписаться, Чарли отдает ему ключ от номера. На брелке красуются цифры «466». Это и правда происходит, да? Этот сюр? Осознание бьет буквально наотмашь. Конечно, умом он и раньше понимал происходящее. Но острота момента дошла до него только сейчас, когда он увидел этот неуместный предмет в своей ладони. Он. Вокс. Медиа-оверлорд. Отель. Принцесса. Искупление. Да, он вроде бы здесь, как помощник, а не пациент, но… Кого мы пытаемся обмануть? Его точно заставят в этом участвовать. И, естественно, он будет избегать этого всеми возможными способами, и, естественно, рано или поздно проиграет в этой игре. Ключ отправляется в карман к сигаретам. Чарли тащит его в один из боковых проходов. Несколько дверей спустя и обеденный зал они оказываются на кухне. Внутри темно, тихо и безлюдно. Только аромат тушеного мяса, кажущийся Воксу сейчас самым лучшим на свете. Но, как говорится, всегда есть нюанс. И он становится понятен, когда Чарли щелкает выключателем и загорается свет. Запах исходит из большой кастрюли, в которой медленно кипят совсем неаппетитные для неподготовленного глаза части тел. – Это Аластора, – начинает пояснять Чарли. Конечно, я прекрасно знаю чье это. Вокс не в первый раз такое видит. Это еще не худшее из того, чем питается радиодемон. Как насчет его любимого блюда: сгнившего сырого мяса, в котором копошатся личинки? – Я пыталась убедить его перестать, но он каждый раз лишь смеется. Семьдесят лет назад с какого-то момента Вокс пытался понравиться Аластору. Ал это заметил и несколько раз приглашал его на ужин. На свой ужин. Откровенно потешаясь каждый раз. Рвотный рефлекс подавлять было трудно, но Вокс справлялся. И ел то, чем его любезно угощали. Страшная, скрытая за улыбками и фальшивой заботой, битва. – Нельзя, говорит, осуждать чужие пристрастия в еде. В Аду вообще-то все так или иначе каннибалы. Да, большинство не жуют кишки прямо из распотрошенного тела, словно спагетти, как делают люди Рози, но посмотрите правде в глаза: откуда в Аду вообще берется мясо? – Но мы договорились, что готовить он будет только днем, когда кухня не работает. Да, у адорожденных есть способы пробираться в мир живых и они приносят с собой настоящее мясо земных животных. Такое, например, могут тебе подать в «Инферно Данте». Но это пиздец как дорого. Настолько, что даже Вокс не каждую неделю себе позволял. А теперь, после всех финансовых потерь, связанных с инцидентом, скорее всего не поест его еще долго. – И я стараюсь сюда просто не заходить лишний раз. Кстати, там же подают и человечину. Настоящую. И это единственное, что теледемон никогда не решался заказать. Хотя иногда думал, что останься они с Аластором… приятелями, наверное, он бы его угостил. – Чтобы, ну знаешь, не чувствовать себя плохо. А в среднем ценовом сегменте преобладает продукция местных фермерских хозяйств. А точнее мясо тех демонов, которые в Аду считаются за животных. И растений. Бесы и грешники искусно научились подделывать его, чтобы в готовом виде оно походило на земную пищу. – Ладно, давай найдем тебе что-нибудь. Но это обман. И все знают, что это подделка. Например, картошка-фри. Да, тебе подадут именно такую, как ты помнишь. Нарезанную аккуратной соломкой, поджаренную, с хрустящей корочкой. Вкус и текстура будет точно такой же. И лучше дальше тебе не любопытствовать. Потому что, увидев однажды ту адскую тварь, из которой это приготовлено… картошку-фри не будешь есть больше никогда. – Что-то наверняка должно было остаться. – принцесса заглядывает в холодильник, похоже безуспешно, и начинает по очереди обыскивать шкафы. Вокс однажды видел. Представьте себе гигантскую, футов на тринадцать с половиной картофелину на тонком стебле, с парой сотен вполне человеческих глаз и огромной зубастой пастью, способной целиком проглотить грешника средних размеров. В дальнейшем он старался оставаться в блаженном неведении, из чего именно сделана его еда. – Мы угощаем наших гостей завтраком, но настоящего ресторана у нас нет. И повара тоже. С мясом ситуация еще интереснее. Есть, конечно, проверенные и дорожащие репутацией продавцы, которые привезут тебе какую-нибудь адскую корову из Кольца гнева, но большинство в попытке сэкономить не гнушается ничем. И все это прекрасно понимают. – По утрам мы все собираемся здесь и вместе готовим завтрак для себя и для постоятельцев, и распределяем обязанности по Отелю, а потом уже днем каждый делает себе, что и когда хочет. Вокс тоже не вчера умер. И замечал, как цены на гамбургеры после истреблений снижаются на двадцать процентов. Все равно ел. – А гости все в основном работают, поэтому и обедают где-то вне Отеля обычно. В общем… – Чарли оборачивается и замирает. На ее лице отражается чистый ужас напополам с отвращением. А все потому, что Вокс, подумав немного, решил не быть слишком разборчивым. Взял тарелку и, немного обжегшись, выловил из кипящей кастрюли чью-то руку. – Я слушаю тебя, – проглотив очередной кусок, спокойно отвечает он. Вкусно. Оно уже успело достаточно провариться и стать мягким. Волокна буквально тают под языком, а острые зубы легко разламывают хрящи и кости. Желудок же с благодарностью отзывается на пищу, переставая так сильно болеть. Главное – не смотреть. И не думать. Просто есть. И спасибо опьянению, оно тоже помогает. – Подожду снаружи! – принцесса буквально срывается с места и исчезает в дверях. Надо же, ему оказывается нужны были эти несколько минут одиночества и тишины. Едва Чарли исчезает, и Вокс остается сам по себе, он начинает ощущать покой и расслабленность. Комфорт, в котором хочется побыть чуть подольше. Поэтому он не торопится. Медленно доедает все до последнего кусочка, облизав напоследок пальцы, неспешно находит в выдвижном ящике черпак, неторопливо выпивает из кастрюли пару порций бульона, в котором плавает пена из свернувшейся крови, потихоньку моет за собой посуду. Что же, оно явно стоило того, чтобы переступить через себя и сожрать эту мерзость. Он выходит из кухни в прекрасном настроении и готовый к любым трудностям. Успокоившийся настолько, что даже дразнить Чарли становится чуть менее интересно. Так что дальнейшая экскурсия проходит без происшествий. Вокс покорно ходит за ней по пятам, запоминая. Она показывает ему прачечную, где маленькая таракашка Аластора со свойственной ей энергией гладит белье и даже их не замечает. Затем ведет в комнату отдыха, где одноглазая грешница, заметив Вокса, демонстративно отворачивается, но ничего не говорит. Заканчивают они, поднявшись обратно на крышу. Теледемон не упускает шанса удовлетворить последнюю из своих потребностей. Закурить. Он поджигает сигарету искрой и глубоко и с наслаждением затягивается. Приходится потуже стянуть кабели вокруг корпуса, чтобы удержать жабры закрытыми и не провонять свою единственную рубашку. – И я хотела бы чтобы завтра ты присоединился к нам, – говорит Чарли. – С тех пор как грешников здесь стало больше, нам очень не хватает персонала. Сбор, как обычно, на кухне в пять утра. – Насчет этого… – новая затяжка. – Принцесса, мне надо будет вернуться в Башню Ви. Дня на три. Без херни, – добавляет он в попытке ее успокоить. – Кое-что там надо уладить, и я вернусь. Заодно и вещи соберу. Я у вас оказался слишком неожиданно даже для себя, так что кроме вот этого костюма, который мне дал твой отец, у меня ничего тут нет. Отпустишь? Он даже не чувствует себя особо униженным, хотя это именно оно. Привык, бля. – Я… – Только появился и уже сбегаешь? – раздается такой знакомый искаженный голос Аластора. Тот стоит в проеме, ведущем в радиорубку, оперевшись на посох и внимательно осматривая Вокса. – Хотя, Чарли, я согласен. Отпустим его. Не подобает джентльмену ходить в таких позорных тряпках, – он срывается с места, в доли секунды оказываясь рядом, и резким движением отрывает карман с вышивкой. Вокс даже не успевает как-то среагировать. Рубашка рвется с противным треском, обнажая кожу и сосок. Теледемон чувствует небольшую царапину, из которой начинает сочиться кровь. Впрочем, затягивается она через пару секунд. Принцесса слишком внимательно смотрит на происходящее, чуть дольше положенного задерживая взгляд на прорехе. – Хорошо, Ал, – кивает она. – Если ты считаешь, что можно, то я соглашусь. И, раз уж ты здесь, то сам дальше с этим разберешься. А я… мне пора. Пока! Говоря это, она отбегает от них и последнее слово звучит уже изнутри лифта за секунду до того, как закрываются двери, оставляя их на крыше наедине. И это почему-то ощущается даже более неловко, чем стоять голым перед Люцифером. – Вижу, ты пришел в себя, – Аластор внимательно оглядывает его с головы до ног. – Так что теперь? – Вокс якобы небрежно опирается на перила, но на деле рад найти дополнительную точку опоры. В своей способности стоять на ногах он сейчас очень сомневается. – А разве не очевидно? – Нет. Пока ты не отдашь четкий приказ – нет. Может, ты мне сейчас прикажешь отсюда спрыгнуть – откуда мне знать, – Вокс очень надеется, что не подал сейчас «блестящую идею». – Это было бы расточительной тратой ресурса, вещь. Итак, завтра отправишься, как ты и хотел, в свою Башню. Делай там все, что тебе кажется необходимым, если это не повредит физическому состоянию и репутации Отеля. На пятый день, начиная с текущего момента: вернешься. И мы включим тебя в наши процессы. Что-то требует уточнения? – Нет. – Великолепно! – широким жестом Ал поправляет и без того идеально сидящий сюртук. – А и еще. Спустись сегодня в бар часов в одиннадцать. Перекинемся парой слов, пока ты не уехал. Вокс кивает, и Ал, убедившись, что его поняли, растворяется в тенях. Черт. Это еще зачем? Но спросить уже некого. Догоревший окурок обжигает Воксу пальцы и падает куда-то далеко вниз. Он тут же достает и поджигает вторую сигарету. Какой же долгий это был день… И, кажется, он еще не закончился.