TRUST ME WITH YOUR REDEMPTION

Утро встречает Вокса красноватым лучом рассвета, мягко пробивающимся сквозь занавески, рядом в его объятиях мирно посапывает Аластор... Да? Нет. Иди на хуй. Утро встречает его криком. Надрывный женский вопль, от которого буквально ломит кости, а душа замирает в ужасе даже у такого садиста, как Вокс. Он с трудом включается в реальность. Осознает, что лежит голый на самом краю постели, удивительно, почему вообще не свалился с нее ночью. На другой стороне ровно в том же положении находится Аластор. Заснув, они явно постарались как можно сильнее отдалиться друг от друга. Но оно и к лучшему. Радиодемон рывком садится на кровати, и Вокс невольно любуется им. Опущенные плечи, прижатые уши, сдвинутые брови, крепко сомкнутые, хотя все еще улыбающиеся губы, приоткрытые глаза – он явно пока не проснулся окончательно. Вокс замечает и другие шрамы на теле Ала, не только тот, что на груди. Интересно, откуда они? И откуда они взялись у сильнейшего грешника? Крик обрывается резко, как будто кто-то выключил радио. Впрочем, почему как? Именно это и произошло. Аластор, оказывается, использует собственное вещание, как будильник. – Доброе утро, Элизабет, – говорит он куда-то в пустоту, а потом переводит взгляд на Вокса. – И тебе доброе утро, вещь. Теледемон быстро проверяет время по внутренним часам. Четыре сорок утра. Твою мать. Неудивительно, что тело буквально молит о пощаде. Они спали всего три с половиной часа, и это после пьянки. Но тут ничего не сделать. Вокс помнит вчерашние объяснения Чарли: в пять утра планерка, совмещаемая с готовкой завтрака. Охренеть, но Аластор действительно в этом участвует. Он встает, и Вокс видит его спину. Взгляд невольно опускается к копчику, когда он вспоминает о вчерашнем – или уже сегодняшнем? – признании Ала. Да. Ага. Вон он. Неаккуратный шрам, больше напоминающий кляксу. Отчего-то опять становится грустно. Интересно, каким он был, этот хвостик? Алым, как волосы на голове, или темно-серым, как шерстка в промежности? Наверное, мы никогда не узнаем. Аластор тем временем не спеша одевается. Белье, брюки, ботинки. Он стоит вполоборота, не закрываясь, но и не выставляя ничего лишний раз напоказ. – Элизабет? – спрашивает Вокс, лишь бы разбить тишину. – Одна из моих самых сладких побед, – отзывается радиодемон. – Повелительница, что когда-то изменила облик Ада, привнеся сюда книгопечатание. Несколько веков все газеты были под ее контролем, пока мы не встретились. Увы, хотя она и была сильным противником, изобретательности ей хватало только на светские сплетни. После нескольких сражений я уже читал ее, как открытую книгу, так что это быстро наскучило. Теперь она хотя бы пользу приносит. Хотя иногда я жалею, что так поступил. Сейчас читать, кроме вашего рекламного буклета, стало нечего. Кстати, как ты обошел сделку с Кармиллой? Вокс понимает, о чем говорит Аластор. Это случилось уже позже их ссоры, в начале шестидесятых, и стало главной темой почти десятка собраний оверлордов. Его тогда ждал весьма неприятный сюрприз: сколько на самом деле у него набралось в Аду врагов, которые и пикнуть не смели, пока он общался с радиодемоном, но которые пошли в атаку, едва прознали о разрыве. Одними из таких и были несколько оверлордов-газетчиков, что расплодились после гибели Элизабет. Они посчитали, что телевидение – угроза их статусу. Начался конфликт, названный позже «войной СМИ» и остановленный Кармиллой Кармайн, у которой был и мотив, и влияние это сделать. Потому что и их печатные станки, и сборочные линии Вокса были арендованы у нее. Потому что их вражда лишала Ад доступа к информации. – Сделка подразумевала, что мы перестанем убивать друг друга, – отвечает Вокс, приподнимаясь на локтях. – О том, что я не могу построить свою типографию и начать печатать бесплатную газету, речи никогда не шло. Они сами не выдержали конкуренции. Рынок есть рынок. А в «буклете», как ты выражаешься, мы публикуем самые свежие и актуальные новости, правда никто, кроме пары старомодных лузеров, и тех, кто ссытся посмотреть в мои экраны, его и не читает. Хочется сказать: да, Ал, я имею в виду именно тебя – но Вокс проглатывает эту мысль. Впрочем, судя по внимательному взгляду, Аластор прекрасно все и сам понимает. – Если мне не изменяет память, тебе не только безопасность была гарантирована, ты также оставил за собой территории тех оверлордов, что успел убить. Так зачем тебе было нужно лишать их бизнеса? – интересуется радиодемон. – А ты знаешь, как началась та война? Они меня сожрать пытались, – с готовностью объясняет Вокс. Им явно нужен этот разговор ни о чем, иначе их обоих начнут преследовать мысли о вчерашнем, не дай Сатана, еще и обсуждать это придется, чего, как подозревает теледемон, никому сейчас не хочется. – Встретились под предлогом возможного сотрудничества, подсыпали мне «черный туман», а очнулся я связанным на сервированном столе с внутренностями наружу и без левой руки. Не думаешь же, что я забуду и прощу такое? Это при том, что быть съеденным – худшее, что может с тобой случиться в Аду. Потому что после того как тебя полностью проглотили и переварили, восстанавливаться можно без шуток годами. Именно поэтому с такой опаской относятся к открытым каннибалам, именно поэтому Вокс неугодных скармливал своим акулам. И те уебки хотели надолго вывести его из игры. – Что ж, резонно, – соглашается Аластор. – А хочешь расскажу кое-что забавное? Как думаешь, почему ты так вовремя очнулся? Дозу не рассчитали? – улыбка становится шире. – Ну, наверное? – Нет, дорогой, я уверен, что они к покушению готовились тщательно. А вот чего они не могли знать, так это того, что в сыром виде ты абсолютно отвратителен на вкус. Вот и не сумели справиться с последней частью и съесть тебя. Подавились. Буквально. Считаю, это весьма занимательно, – Ал смеется. – Извини? – Что? Говорю как есть. Твое мясо надо вымачивать минимум двенадцать часов, чтобы оно стало вкусным. – А ты, значит, этим интересовался? – Естественно, еще в пятидесятых. У Вокса вырывается нервный смешок, со стороны может показаться, что он присоединился к веселью, хотя на деле внутри только неловкость и беспокойство. Комментариев, которые звучали бы хоть сколько-нибудь прилично, у него не находится. Он не удивлен, что Ал знает, какой у него вкус. Не раз и не два после драк не досчитывался куска плоти. Хотя тот замечательный – вовсе нет – факт, что радиодемон думал как бы все-таки сделать его настоящее блюдо, настораживает. Ну, пусть это станет проблемой какого-нибудь будущего гипотетического меня. Если вообще станет. Сегодня его жрать не собираются и ладно. Аластор тем временем уже заканчивает одеваться, набрасывая сюртук прямо на голый торс. Он аккуратно скручивает и поднимает с пола свою рубашку. – Сожжешь? – удержаться от комментария невозможно. – Зачем? Отстираю. – Прямо так? Руками? Разве не противно? – А должно? – Аластор удивленно поднимает одну бровь. – Это такая же телесная жидкость, как слюна, или пот, или кровь. Или тот экскрет, который твоя кожа выделяет. Это замечание заставляет экран непроизвольно стать светлее от легкого смущения. Значит, он тоже в курсе. И, похоже, уже очень давно. – Никогда не понимал, почему именно семени уделяют столько внимания, – Ал продолжает, будто ничего не заметил. – Вот скажи мне, в чем разница между этим, – он кивает на скрученную ткань, – и… допустим, рвотными массами после грандиозной гулянки, или пятнами крови после убийства? – Ну… – да хер знает, что тут ответить. У него самого порог брезгливости был довольно высок. А у Аластора это чувство, похоже, вообще напрочь атрофировалось еще при жизни. Впрочем, чего еще ждать от серийного убийцы-каннибала? Логично, что парень, способный впиться зубами в бьющееся сердце, вряд ли будет впадать в ступор от пары капель спермы. Ал вздыхает, так и не дождавшись ответа. – Ладно, закончим этот разговор, работа не ждет, – с этими словами он уходит в тень и просачивается прямо сквозь дверную щель. Вокс остается один и обессиленно падает обратно на постель. Он выебал Аластора. Мысль сияет в голове ярче любого рекламного баннера. Ярче лого Ви на их Башне. Ну, технически ничего не было. Никаких проникновений. Просто массаж. Или как там эта фигня называется – а, не важно. Да он с себя-то штаны снял уже сильно позже, и то из гигиенических соображений. С другой стороны, он трогал Аластора там, где тот, по его собственному признанию, сам к себе не касался ни разу. И вот это уже серьезно. Голову буквально разрывает от миллиона догадок и вопросов. И одна из доминирующих: что он не понимает абсолютно ничего из того, что происходит. Зачем это происходит. Явно не из-за большой и светлой любви. Однако звучали же вчера эти длинные истории о том, как с ним весело и почему он особенный. Тянет на признание? А с какой целью сделано? От прямого вопроса Ал просто отмахнулся, даже намека не оставил. Нет, готов даже разрешить Воксу думать, что симпатизирует, лишь бы отбить желание анализировать и делать выводы. А сколько правды вообще было сказано? Ни единого слова? Половина? Или Аластор в целом не обманывал, а лишь умалчивал и слегка перекручивал факты, как он это любит? А как к этому привязать его физические реакции? Он ни разу не отстранился, не вздрогнул и вообще, казалось, искренне насладился происходящим. Он, блядь, уснул в чужих объятиях! Проблему своей нетерпимости к чужим касаниям он явно, как и обещал, решил, да еще и с оглушительным успехом. Но как ему это удалось? Судя по тому, что Вокс узнал про него в последнее время, Ал прекрасно изучил свое тело, свои отклики и эмоции. И, похоже, нашел способ даже их заставить работать на свою выгоду. Цинично и беспринципно. И, признаться, такой уровень коварства даже добавляет ему очков привлекательности. Можно также предположить, что он воспользовался правом владения душой Вокса на полную, и помимо тех приказов, которые теледемон слышал, Ал оплел его десятком команд помельче, о которых и знать не нужно, чтобы тело само все исполнило беспрекословно. Такой уровень контракта, как у них, это позволяет. Настроил его – их обоих – словно пианино, и сыграл буквально по нотам. Аластор выебал его. Да, пожалуй, так будет куда правильнее. Впрочем, тоже неплохо. И снова тот же вопрос, на который нет ответа. Зачем? Гадать бессмысленно. Формула, выведенная еще годы назад, работает безотказно. Если ты считаешь, что разгадал мотивы Аластора, то ты ничего не понял и уже фатально ошибся. Так что ничего не остается, кроме как плыть по течению и надеяться, что там в конце не водопад, а хотя бы просто каменистые пороги. Может, со временем он получит больше информации и сумеет понять, как выплыть. Прихватив с собой какой-нибудь улов. Или он просто надумывает и зря беспокоится? Ладно, хватит валяться. Пять тридцать. В Отеле внизу жизнь уже кипит, а он завис тут. Сегодня его ждет возвращение в Башню и много работы. Очень много работы. Поднявшись, он замечает несколько травинок под ножкой кровати, растущих прямо из пола. Последствия адского проклятия Аластора. Вокс вспоминает, как в прежние времена оказался в спальне радиодемона. Он и не помнит, зачем, но это было что-то банальное. И удивился, что большая часть комнаты – это бесконечное болото с рогозом, камышом, тростником, мхом, даже кипарисом, комарами, лягушками, змеями и черт знает чем еще. И посреди этого природного разнообразия, окутанные зеленым свечением, стояли предметы уже человеческого быта. Ал тогда сдался под напором вопросов и признался, что в подобное место в конце концов превращается любая комната, где он регулярно спит. И только магией он заставляет мебель существовать. Происходит это против его воли. Ну, это очевидно. Кто бы намеренно желал жить, словно дикий зверь? В спальне Вокса в Башне тоже отросло немного, пока Ал был в плену. Но скорее всего уже исчезло, потому что Аластора там больше нет. На сборы уходит от силы минут десять. Принять душ, смывая лишнее. Одеться в то, единственное, что осталось: рубашку с неаккуратным швом на груди и штаны, порванные на коленях. СОО ВоксТека, мать твою. Бизнесмен из подворотни, мать твою. Вокс рассматривает себя в зеркало. Ноги расставить пошире, руки в карманы, плечи опустить, ссутулиться, наклонить голову, взгляд исподлобья и криво ухмыльнуться. – Закурить не найдется? – спрашивает он у своего отражения. Да, идеальный образ. И как прикажете в таком виде добираться? Превратиться бы в электричество и по проводам оказаться сразу в собственном кабинете. Но слишком далеко. Он и в лучшие дни не рискнул бы это сделать. А теперь, со сниженными рейтингами, тем более. В лучшем случае он сумеет, но упадет замертво от усталости на выходе, в худшем – магия развеется во время перехода, и он, обессиленный, вывалится прямо на улицу какому-нибудь ублюдку под ноги. Последствия такого проеба для здоровья и репутации трудно переоценить. Вызывать лимузин Ви тоже не вариант. В данный момент Вокс не хотел бы привлекать лишнего внимания. Возвращение в Башню должно пройти максимально тихо, потому что он токсичный актив и может навредить компании. Сотрудники, что регулярно общаются с ним по почте – это одно, но широкая аудитория – совсем другое дело. Остается старое доброе такси. Он просто проедет этот путь, спрятавшись внутри автомобиля. Регистраторы и уличные камеры – не проблема. Особенно в Пентаграмме. В конце концов, они – его прямое продолжение. Он может подключаться и контролировать их, просто находясь поблизости. Как и таксист. Не захочет везти добровольно, повезет под гипнозом. Вокс уже может управлять небольшой толпой, один обычный грешник ему по силам. Решение принято, выход найден. Кофейку бы еще с сигареткой для полного счастья, но это придется отложить уже до приезда. Отельных сегодня видеть вообще нет настроения. Он вызывает машину через сайт. Успевает привести комнату в относительный порядок и еще минут пятнадцать простоять у окна, когда у парадного въезда в Отель рядом со статуей дракона паркуется невзрачный серый седан. Идеально. Электрической дугой Вокс телепортируется в машину прямо из номера. Внутри такси выглядит еще хуже, чем снаружи. Порезанные сиденья, грязные стекла, а заднее вообще отсутствует, его заменяет полиэтилен, выцветшие исцарапанные наклейки повсюду, на полу обрывки газет и пустые бутылки из-под чая. Водитель – толстый грешник-морж в красной рубашке-поло с какими-то цветочными узорами. – Доброе утро. В Башню Ви? — абсолютно безэмоционально спрашивает он. – Да. Машина трогается. Какое-то время Вокс просто смотрит в окно, рассматривая полупустые улицы Пентаграммы. Жизнь закипит здесь примерно через час, а в такую рань адские обитатели в основном лежат на тротуаре либо дохлые, либо пьяные, либо под кайфом. Голова гудит с недосыпа, и он пользуется моментом, чтобы немного отвлечься и ни о чем не думать. Посидеть в тишине, нарушаемой только тихим урчанием двигателя и шуршанием колес. Идиллия, впрочем, длится недолго. – Я вас знаю, – вдруг заводит разговор водитель. – Вы – мистер Вокс. Теледемона на секунду выдает мигнувший экран, но он берет себя в руки, и ни позой, ни выражением нарисованного лица не демонстрирует появившееся напряжение. Он не боится, это было бы смешно, но неприятностей с каким-то случайным таксистом хотелось бы избежать. Силы ему еще сегодня понадобятся для другого. Так что он выжидает, но уже готов использовать электричество при любом резком движении. – Я вас раньше только по телевизору видел, – морж не отрывает глаз от дороги, а руки от руля. – В реальной жизни вы как-то попроще выглядите. Явно отсылка к его непрезентабельному внешнему виду. Вокс подавляет порыв поменять позу и прикрыть дыры на одежде, уже поздно – лишь покажешь неуверенность, – поэтому просто приподнимает одну бровь. – Признаться, я и представить не мог, что можно просто взять заказ, а твоим клиентом окажется могущественный оверлорд. Но раз уж это произошло, то я, с вашего разрешения, хотел бы этим воспользоваться. – И чего же ты хочешь? – Вокс пытается говорить так же ровно, как и водитель, хотя немного раздражения проскальзывает в его голосе. Для себя он решает, что потерпит еще минуту, после чего избавится от грешника и доедет сам. – Я довезу вас до Башни, но я хочу немного изменить маршрут. Я поеду более длинным путем. На стоимости это не отразится. Хочу показать вам кое-что. И думаю, вам это тоже может оказаться полезным, как и мне, – невозмутимый тон демона-моржа как-то даже успокаивает. – Допустим, – соглашается Вокс. – И как же? Вместо ответа таксист поворачивает руль. И теледемон сквозь грязное стекло замечает, что они уже въехали в район развлечений. Точнее… в то, что от него осталось. Когда-то сверкающий неоновыми огнями домен медиа-оверлорда лежит в руинах. Водитель явно повез его там, где было больше всего разрушений. Они проезжают по улицам, заваленным обломками, покрытыми красными глазами, и освещаемым редкими останками светящихся вывесок, по которым словно призраки бродят грешники в каких-то обносках. Ха. Если подумать, его собственный внешний вид соответствует состоянию его территорий. Выйди он сейчас из машины, то он прекрасно впишется, никто и не заметит. Экран только разбить для полной тождественности. Вокс понимает. Он сам сделал это. С собой. С ними. Не Аластор. Он. – У меня была жена, – снова заговаривает таксист. – Михо. Она работала на мисс Вельветт. Тестировала зелья. Мы жили здесь в студии неподалеку. Взяли один кредит на двоих на триста лет. С тех пор как вы стали владельцем района развлечений, тут была самая дорогая недвижимость в Пентаграмме. Вы обеспечивали здесь безопасность. Можно было купить дорогую технику и действительно донести ее домой и не быть ограбленным по дороге. Вывозили мусор. Чинили дороги. Жить под Башней было престижно. Я, признаюсь, так и не понял, что именно произошло. Какие у вас там возникли разногласия с ангелами. И, наверное, даже не хочу знать. Но теперь больше нет ни Михо, ни нашей квартиры. Очень… осторожный способ сказать «ты, ублюдок, убил мою жену и разрушил мой дом». Парень явно пытается манипулировать, но Вокс решает ему позволить. Пока что. Такси проезжает мимо палаточного лагеря, организованного на развалинах какого-то клуба. В железных бочках горит огонь, согревая обитателей. – Я уцелел, потому что в тот день выполнял заказ и вез клиента в промышленный район. А сейчас живу прямо в этой машине. Нам всем теперь приходится существовать вот так. На свалке. Вокс отмечает про себя, что таксист пристально изучает его в зеркало заднего вида. – У вас тоже в последнее время жизнь явно не ладится. Уж простите за прямоту. Пару недель назад мы даже думали, что вы умрете из-за Радиодемона. Эфир, ага. Это еще долго будет преследовать его. – Вы не думали, вы надеялись на это, – хмыкает Вокс. – Я понял, к чему ты клонишь. Думаешь, с моей смертью ваши кредитные контракты разорвутся. За этим он и едет сейчас в Башню. Помимо сбора вещей и, возможно, разговора с Ви, ему нужно разобраться с ежемесячными платежами. Проверить поступления и мотивировать неплательщиков так, как умеет только он. Деньги. Конечно, деньги. В конце концов, дело всегда в деньгах. – Ладно, вы меня поймали, – соглашается демон-морж. – Я внес плату еще вчера, у меня есть накопления. Но… – вздыхает он. – Михо умерла. Может, она и была стервой, но вместе мы могли больше, а в одиночку я эту квартиру не потяну. И я не могу ее продать, ведь ее не существует. А значит, через пару месяцев, когда мой счет опустеет, меня будет ждать болезненная смерть от ваших рук. И не одна. Простите, что ищу пути избежать этого. Да, я слышал, что есть программа восстановления, но будем смотреть правде в глаза, пока очередь дойдет до меня, пройдет лет двадцать. Мы не требуем ничего, это же Ад, на справедливость рассчитывать не приходится. Но если бы Ви все-таки приостановили сборы, хотя бы на то время, пока не отстроится все, то многие были бы очень вам благодарны. Очень. Может, вы и не соврали про искупление? Просто не верили в него, как и остальные? И вполне естественно, что вы не доверяли ничему, что говорят ангелы. Да и бой с ними всегда чреват жертвами. В интернете об этом много сейчас пишут. Может быть, если бы люди получили подтверждение, что их оверлордам не плевать, то они охотнее бы поверили во все это. Что ж, намек понятен. Машина медленно подъезжает к Башне. Отсюда видно, как активно ведутся в ней работы: прямо наверху, рядом с сейчас потушенным логотипом Ви, торчит огромный кран, все здание увешано строительными люльками, словно грехждественское дерево шариками. Дыру, пробитую Шок.Вейвом, заделали, поставили новое остекление. Площадь перед Башней уже чистая, на месте демонтированного постамента «Мощи Лилит» зияет кратер. Вокс читал в отчетах, что в планах реконструировать фонтан, но реализацию проекта отложили на неопределенный срок. Такси останавливается у самого края площади. – Приехали. С вас пять тысяч шестьсот десять долларов. Безналичный расчет. Спасибо за поездку, – грешник поворачивается к Воксу. – Подумайте, пожалуйста, над моими словами. Всякое ведь бывает, а щедрость ценится всегда. – Я подумаю, – небрежно бросает Вокс и превращается в электричество. Отсюда, через висящую над входом камеру и по внутренним сетям Башни, путь лежит на его этаж. Домой.