Построй свою любовь

Дойдя до самой кромки прибоя, где песок темнел от влаги и становился плотным, я опустился на приятно прохладную поверхность и уставился вдаль. Чарли устроился рядом, по-турецки скрестив ноги и положив палочку на колено — он явно наслаждался самим фактом обладания артефактом. В его случае — не просто инструментом, но и оружием. Я его понимал: без метлы под рукой и сам чувствовал себя неуверенно. Я некоторое время молчал, собираясь с мыслями и духом. После ошеломительного утра, неожиданного, но при этом удивительно адресного подарка, после откровений Драко об их сговоре с Роном сделать это было непросто. События следовали одно за другим, слишком разные по смыслу и тону, и от этого внутри ощущался полный раздрай. — Что ты хотел? — первым не выдержал брат. Он всегда был нетерпеливым. Я повернулся и прошёлся взглядом по привычным чертам, впитывая их и заново узнавая. Чарли был до ужаса похож на маму, только глаза папины. Я же, как назло, внешне был вылитый отец, а вот цвет глаз и форму взял от мамы. В далёком детстве я очень любил брата. Потом — ненавидел, считая его источником всех своих бед. Теперь до меня, дурака, наконец дошло: Чарли не виноват в том, что его предпочитают мне. — Я хотел попросить у тебя прощения, — сказал я, отбросив все предрассудки и отдавшись моменту. У брата смешно вытянулось лицо. Вглядываясь в него, я рассеянно отметил, что крошечные веснушки, проступившие под активным, почти агрессивным солнцем, сейчас особенно заметны. Чарли молчал, поражённый моим вступлением, и я продолжил каяться: — За то, что винил тебя в дурном поведении отца. За то, что бросил одного ему на растерзание. За то, что вместо того, чтобы поговорить, огрызался и злился. Губы у Чарли задрожали, карие глаза наполнились слезами, и он тихо всхлипнул. А потом подался ко мне, обнял и уткнулся мокрым лицом в шею — совсем как тогда, в детстве, когда я утешал его после разбитых коленок или порезанного пальца. Я был не намного старше, но Чарли всегда воспринимал меня как старшего брата. Это уже позже, когда мы начали учиться и проявлять разные склонности, отец стал открыто нас сравнивать, словно стравливая друг с другом. Я обнял брата. Теперь он был крепче меня, шире в плечах — сказались силовые тренировки. Проведя ладонью по его напряжённой спине, я тихо повторил: — Прости меня, пожалуйста. — И ты меня прости. Я… — голос Чарли дрогнул, поплыл, и я поспешил перебить его, щадя чувства брата. — Не надо. Я старше и должен был раньше понять, что с нами делал отец. А я лелеял обиды и подсчитывал проигрыши. Тебе не за что просить у меня прощения. Ты — мой брат. Этого достаточно для любви и принятия. Чарли буквально зарыдал, а я осторожно вытащил у него из руки палочку и меткой Бомбардой взорвал кружащую над нами колдокамеру. Теперь понятно, почему на острове запрещены палочки. Брат вздрогнул от громкого звука, но не отстранился — наоборот, прижался ещё сильнее. И это неожиданное, почти незаслуженное доверие тронуло меня до глубины души. Остальные камеры перепуганной стайкой рванули в разные стороны. — Ты правда с Малфоем? — прогнусавил брат, когда его немного отпустило. Он отстранился, неловко вытер глаза и посмотрел на меня исподлобья. Что ж, мою историю отношений с Драко тоже пора раскрыть. — Мы встречались на седьмом курсе — полгода. На выпускном я сделал ему предложение. А он меня послал. Я тогда чуть морально не умер. Утром следующего дня поссорился с отцом и ушёл из дома. У Чарли отвисла челюсть. — Но я думал вы ненавидите друг друга! В смысле... вы с Малфоем. Я усмехнулся — и от его возмущения, и от этого уточнения. И задумался, как объяснить, почему мы с Драко скрывались. Однажды, прямо во время погони за снитчем, бладжер сломал мне руку. Я сбился с курса, но преследование не прекратил — и всё-таки поймал золотой мячик, хоть и ценой сомнительного опыта. Помню тошнотворный хруст, вспышку ослепляющей боли и трепыхание крылышек в немеющих пальцах. Сначала никто ничего не понял. Но когда я приземлился, боль накрыла с запозданием — и я потерял сознание, так и не выпустив снитч из руки. Его не смогла отнять у меня даже мадам Помфри. Лишь я сам, очнувшись, разжал пальцы и освободил артефакт. Мама дежурила в Больничном крыле возле меня и застала момент, когда я пришёл в сознание. Она наколдовала крошечную клетку и заперла в ней снитч — иначе тот кружил рядом, настойчиво, почти раздражающе, не давая мне уснуть. Разобравшись с навязчивым мячиком, мама попросила рассказать, что случилось. Выслушав, долго молчала, осторожно перебирая пальцы моей здоровой руки. — Ты адреналиновый наркоман, Гарри. И ты, и Чарли. Но твой брат не такой отчаянный, — сказанное звучало как признание. — Это плохо? — нахмурился я. — Ты про Чарли или про себя? — заглянула мне в глаза мама. — Про нас обоих, — буркнул я. Я ненавидел, когда нас сравнивают с братом, но мама никогда к подобному не прибегала. Зачем сейчас она это мне говорит? Когда сломанная рука ноет от действия Костероста? — Для Чарли — хорошо. Он чётко отдаёт себе отчёт, что если мы его потеряем, нам будет больно. — А я — нет... — выдохнул я, когда до меня дошёл смысл сказанного. — Мне жаль, что ты так думаешь. Ты очень нам дорог! — Отвечай за себя! — рявкнул я, не желая видеть в отце и матери единое целое. Мама подняла мою руку и поцеловала тыльную сторону ладони, отвечая без слов. Я знал: она, в отличие от отца, меня любит. Но нас у неё двое. И ещё Джеймс. Воспоминание взболтало внутри мутную взвесь, за что-то зацепилось — но мысль ускользнула. Да и Чарли ждал ответа. И мамины слова — про адреналиновую зависимость — вдруг показались удобным объяснением. Я и правда летал лучше всех — потому что мне было нечего терять. Страх не тормозил, не сковывал, а значит, оставался только чистый экстаз — чистый, оглушающий. Полёт стал моим допингом. Драко допингом был тоже. А наши отношения — напряжённым матчем, в котором проигравших нет. — Это было прикольно, говорить друг другу гадости днём, а вечером сладко трахаться в ванной старост, — признался я. Брат тоже выбрал себе не самых простых партнёров. Поймёт. Чарли наморщил свой аккуратный нос, но в глазах плескалось не отвращение, а любопытство. — Фу! А кто-то был в курсе про вас?! Я усмехнулся, поняв, что не ошибся. — Рону я признался почти сразу. Он же стратег — по моему поведению быстро понял, что случилось что-то из ряда вон. Ну и не только... Рон заметил засос на шее. И вытряс из меня, кому из парней я это позволил. Уизли тоже фукал, орал, психовал, пытался убедить, что мы друг другу не подходим… но всё равно прикрывал, если было нужно. А близнецы узнали позже — уже когда я жил в "Норе". — Хм... — Чарли задумался, крутя в руках палочку, которую я ему вернул. Встрепенулся, глянул с подозрением. — А почему придурок послал тебя? И почему ты снова с ним?! — Ты знал, что между отцом и лордом Малфоем конфликт? — уточнил я, намекая на причину. — Конечно. Ещё со школы. Люциус Малфой был чуть ли не единственным, кто защищал Снейпа от Мародёров. Он был старостой, и папа из-за его штрафов чуть не утянул факультет в минус по баллам. А потом они ещё и в министерстве сцепились. Лорд Малфой — министр по внешним связям, всегда считал папу недалёким солдафоном. И козлом. А отец звал его павлином и снобом. На каждом собрании лордов грызутся. Надо же, я этого не знал… Неудивительно, что отец Драко не захотел такого родства. И дело не во мне — в моём отце. В очередной раз. Интересно, если бы я обратился к Джеймсу за благословением — получил бы такую же истерику, как Драко? — Как оказалось, Драко тоже хотел сделать мне предложение на выпускном. И, в отличие от меня, не решал всё сам — попросил у отца фамильное помолвочное кольцо. Тот отреагировал бурно: запретил ему со мной не то что обручаться — даже общаться. И выслал его из страны. — Нихера себе! Неужели все отцы — такие придурки?! — от души выматерился Чарли. Я был с ним полностью солидарен в оценке сложившейся ситуации. Чарли вдруг хмыкнул, толкнул меня локтем в бок, поиграл бровями: — Вы прям как эти шекспировские влюблённые, которые умерли, потому что их семьи воевали друг с другом. Да, что-то общее было. Только я не собирался ни тогда, ни тем более сейчас травиться. Если ты умер — уже ничего не изменить. — Драко вернулся в страну полгода назад. Потребовал полной эмансипации и раздела имущества. Ему ведь в июне 21 исполнилось, — Чарли странно дёрнул уголком губ, когда я это сказал. — В общем теперь он от отца не зависит. И, кстати, проект — целиком и полностью его инициатива. — Я всегда считал его глистом с поволокой, а у него, оказывается, есть яйца. И не менее стальные, чем у тебя! Вы когда... вместе, должен стоять перезвон, — заржал Чарли. Я тоже хохотнул, представив себе эту наковальню. — Только я одного не понял: он что, не мог прислать тебе сову?! Решить всё менее... драматично?! — Я категорически уклонялся от любой формы общения. Чарли закусил губу. — Понимаю. Но как он смог? Знаю, что он охренительно богатый перец, но деньги решают не вс... Погоди! Он же финансовый аналитик самого Реддла. А Реддл — неофициальный владелец колдовидения в нашей стране! "Британия Сегодня" — это его детище! Я помню, как папа возмущался! — О... Я не знал. — Ну да. Министр всегда Малфоя-старшего называл «мой скользкий друг», папа ещё пошлил по этому поводу — довольно двусмысленно. А вот с твоим глистом Реддл общается подчеркнуто вежливо. Помню, у отца на этом месте знатно подгорало: мол, Реддл какого-то ссыкуна считает финансовым гением. А то, что я в свои двадцать — глава отдела, — это другое. Брат хмыкнул, бросил на меня быстрый скользящий взгляд. — Спасибо! — вдруг выпалил он. — За что? — я искренне удивился. — За то, что первым сделал шаг к примирению. Что не осудил мои отношения с близнецами — хотя переживал. И что не подкалывал меня из-за назначения. Сириус об меня весь язык сточил. А он близкий человек… Слышал бы ты, что говорили остальные. — Я всегда знал, что ты этого достоин, — спокойно сказал я. — Правда? — выдохнул Чарли. — Конечно. Ты один из лучших бойцов Британии сейчас. Лучше — только Флитвик, Снейп, Дамблдор и Реддл. Но у них и опыт, и практика — несравнимые. Чарли аж рот приоткрыл. — Да ты и сам всё про себя знаешь, — отмахнулся я. — Откуда вообще эти самоуничижительные мысли? Глаза брата забегали. — Чарли! — надавил я. Он опустил голову, уставившись на сжавшие палочку пальцы. — Отец намекнул... что если бы не его влияние... — договаривать брат не стал, но я и так отлично его понял. — Козёл, — выплюнул я, непроизвольно сжимая кулаки. — Мало ему было меня, так он и за тебя взялся. Знаешь что? Переезжай ко мне. Чарли дёрнул плечом, расслабил пальцы, покрутил ловко палочку между ними. — Я смогу сделать это только в мае, — сказал он. — Почему?! — не понял я. — Потому что мне исполнится двадцать один, — цыкнул Чарли на мою недогадливость. И тут до меня дошло: Чарли ведь такой же заложник, как и Драко. И свободу получит лишь с совершеннолетием. Я с обидой воспринял слова Малфоя о собственной удачливости и вследствие её обретённой свободе. Но Драко ведь был прав в своей оценке! — Чёрт... А отношения с Форджами?! — Скажу, что просто интрижка, — отмахнулся брат. — А на самом деле? — сощурился я. Чарли мгновенно воспрял: расправил плечи, карие глаза загорелись искренним чувством. — Они охуенные! И у них, кстати, отличная квартира на Косой Аллее! Так что спасибо за предложение, но я скорее переберусь к ним, чем буду теснить тебя и Рона. Или к Рему сбегу. Я не такой гордый, как ты, — от помощи крёстного отказываться не буду. Сзади раздались шаги и мы с Чарли одновременно обернулись. Над нами застыл немым укором Барти. Он постоял, рассматривая нас сверху вниз, а потом рявкнул: — Поттер, сдай палочку! — Но у меня есть время до заката! — возмутился Чарльз. — Вы сломали колдокамеру, а она стоит, как новая метла! Чарли посмотрел на меня растерянно, а я показал глазами вверх. До брата дошло, он хмыкнул, и протянул артефакт ведущему. — Если ещё раз... — с угрозой начал Крауч, но Чарли его перебил: — Можете не повторять, мне похуй с первого раза! — бросил он. Ловко поднялся, не опираясь на руки, развернулся к ведущему и окинул его презрительным взглядом. Барти иронично приподнял бровь — развязность Чарли его скорее забавляла, чем раздражала или злила. — У вас что, совсем нет понятия о чести? — резко сказал Чарли. — Я с братом впервые за три года говорю. А откровенно — наверное, впервые за все десять лет. — Сочувствую вашей личной драме, — процедил Барти тоном, лишённым всякого сочувствия, — но ещё одна погибшая колдокамера — и я выставлю вам счёт. Высказавшись, Крауч развернулся на каблуках, и ушёл. — Козёл! — фыркнул Чарли, даже не понижая голос. Я встал, подошёл к нему. Он всё ещё смотрел вслед Краучу с явным раздражением. Я тронул его за плечо. — У тебя не будет проблем с отцом? — спросил я, понимая, что часть нашего разговора теперь точно попадёт в эфир. Не стоило злить ведущего. — А что он мне сделает? — фыркнул Чарли. — Выгонит из семьи, как тебя? Это вряд ли. Запасных детей у него нет. Был бы третий Поттер — может, и выгнал бы. Но, видимо, на втором году брака до мамы наконец дошло, кто он есть на самом деле: абьюзер и говнюк. Знаешь что, Гарри? Я думаю, пошёл он нахуй. Это мы ему нужны, а не он нам. Я несколько секунд смотрел на Чарли в изумлении, потом протянул ему руку. И тот, не колеблясь, вложил свою ладонь в мою, как когда-то в детстве, когда мы оба постигали мир, доверяя друг другу, делясь открытиями, радостями и горестями. И крепко сжал. Я хлопнул его по плечу свободной рукой. — Я поддержу тебя в любом случае, — сказал я, не сомневаясь. — Даже если я останусь с папашей? — прищурился Чарли. — Да. Тебе всего двадцать. Ты не обязан выбирать только потому, что тебе не повезло с отцом. — Мне, блядь, двадцать лет! Я глава отдела, у меня уже мог бы быть ребёнок — а я при этом принадлежу роду, как вещь! — цыкнул он. — Законы чистокровных не зря подвергаются остракизму со стороны маггловоспитанных и магглорождённых. Кстати, тут на острове есть Грейнджер — юрист проекта. Хочешь, попрошу её проконсультировать тебя по эмансипации и правам? Я с ней в неплохих отношениях. Или поговори с Драко — он недавно через это прошёл. — Я не оставлю маму одну, — тихо сказал Чарли. — Да и ждать осталось недолго. Всего одиннадцать месяцев. Потерплю. — Как знаешь, — отступил я. — Давить не буду. Я понимаю, чему тебе приходится противостоять. — Спасибо! Мы медленно брели к центру острова, где располагался Большой Дом. — А этот твой... Драко ведь уже совершеннолетний? Или эмансипация была проведена в судебном порядке? — поинтересовался Чарли, загребая босыми ногами песок. — Да, в июне ему исполнилось двадцать один. — Повезло, — вздохнул Чарли. — И кстати! Я ему действительно рожу начищу, если он ещё раз такое с тобой провернёт. — Не провернёт. Мы через слишком многое прошли, чтобы поступать ещё раз так друг с другом. И... я хотел тебя попросить: не ссорься с ним, пожалуйста. Я его люблю. И тебя — тоже. Ваш конфликт поставит меня в очень неудобное положение. Чарли остановился и посмотрел на меня с удивлением. — Даже после того, как я делал вид, что тебя не знаю? — Да, — кивнул я. — Я перепутал гордость с гордыней, и сейчас понимаю, что много потерял, кормя этого ненасытного внутреннего божка. На Чарли сзади налетели Форджи. Фред тут же развернул его к себе, оценил на предмет повреждений, затем крепко обнял. Чарли смешно забарахтался, пытаясь избавиться от загребущих объятий. Джордж хмыкнул, глядя на это с умилением. — Наш пацан! Твоя задница, Гарри, до сих пор иногда мне снится, но рыжие — моя слабость. Тут Чарли вне конкуренции! — Эй! — возмутился растрёпанный Чарли, наконец вырвавшись из захвата. — Они тебе не надоели, Поттер? — лениво спросил подошедший к нам Малфой. — Очень! — хором ответили мы с Чарли. Близнецы переглянулись обалдело — обычно синхронность была их прерогативой. — Мда... Два Поттера это перебор, — протянул Драко. — Сменишь свою фамилию на мою? Это мне что, только что сделали предложение? Пока я тупил, Фред встрепенулся, кинул требовательный взгляд на Джорджа, тот кивнул и выпалил: — О, отличная идея! Чарли, станешь Уизли? У нас в семье будет два Чарли Уизли! Маму это сведёт с ума! Чарли закрутил головой, явно ничего не понимая. — Стоп. Что вообще происходит?! Я уже открыл рот, но меня перебили: — Ну кто так делает предложение?! — возмутилась подошедшая Джинни. — Предложение? — наконец дошло до Чарли. — Оно самое, милый! — радостно подтвердил Фред. — Будешь нашей проклад… — Заткнись! — шикнул на него Джордж, поддёрнул брюки и плюхнулся на колени прямо в песок. — Чарльз Флимонт Поттер, окажешь ли ты нам честь?!Составишь ли ты наше счастье? Примешь ли наши руки, сердца, чле... — О, Мерлин… — простонал Чарли, закрывая лицо ладонью. — Ладно. Приму. Только замолчите уже! — Ну а что! — Фред тоже опустился на колени рядом. — Ты должен понимать, на что подписываешься. Мы — честные люди. Тем более свои достоинства мы тебе продемонстрировали без утайки! — О, тут даже не спорю! Вы так искренне тыкали мне своими шлангами в лицо, что я сразу подумал: "да это охренеть какие честные парни!"— со скепсисом заметил Чарли, рассматривая парней у своих ног. Ощущение, что он их сравнивает и не находит разницы. — И я даже не уверен, чем именно вы отличаетесь друг от друга. — Тебе не понравилось? — расстроился Фред. — А кто стонал: "давай, Фордж, вставь мне до самых яиц, разорви моё…" Чарли удушливо покраснел. — Почему Фордж? — перебил Малфой перешедшую все границы непристойность. — Я так и не понял, кто мне тогда вставлял, — хмыкнул Чарли. — Мерлин, вы такие пошляки! — Джинни скривилась и сделала вид, что её тошнит. — А как у Блейза, кстати? Фасолинка, огурец, колбаса? Надеюсь, первый вариант... — встрепенулся Фред. — С чего это ты решил, что фасолинка? — сощурилась Джинни. — Фотосессию с братьями Забини, уверена, видели все! — Уизли перевела взгляд на второго близнеца. — Не верю, что вы внимательно всё там не рассмотрели. — Пф! Может он туда банан засунул! Их полно на острове! — фыркнул Джордж. — Неприятно думать, что мою сестру натягивают на баклажан. Может он что-то подложил в плавки для фотосессии. И вообще, лучше ты его острапонь! Вот это представлять очень даже приятно! — с воодушевлением заявил Фред. Иногда мне казалось, что несмотря на разницу в характерах, мысли у Форджей одни на двоих. Слишком очевидной была ментальная связь. Джинни закатила глаза, фыркнула и развернулась, но, уходя, бросила через плечо: — Блейз — настоящий слизеринец! — Это как? Скользкий и холодный? — уточнил Фред. — Нет. У него в штанах целый василиск. И он мне до рёбер достаёт! — простонала она. Форджи синхронно скривились, Драко хмыкнул, Чарли заржал. А я чувствовал себя так, будто завис где-то между вечеринкой у Сириуса в день моего семнадцатилетия, когда крёстный накурил меня травой, и тем памятным эпизодом с употреблением пыльцы фей, которую мы с Драко так неосторожно вдохнули. Полный сюр.