Построй свою любовь

Мы валялись на кровати Драко в его комнате. Я лежал, уткнувшись лицом ему в грудь, и слушал, как ровно бьётся сердце любимого человека. — Я понял, что ты поговорил с Чарли... — вдруг сказал Драко. — Вы всё решили между собой? Я улыбнулся. Переполнявшая меня радость требовала выхода. Хотелось проговорить всё вслух, словно это закрепляло произошедшее, делало его осязаемым. Необратимым. — Как будто вернулся в те беззаботные времена, когда я считал его близким человеком, а не конкурентом и не живым укором собственной несостоятельности, — выдохнул я Малфою в подмышку. Вскинул голову, ловя внимательный взгляд. — Это... удивительное чувство! Драко помолчал. Его брови хмурились — он что-то обдумывал. — Как это — иметь брата? Мне всегда хотелось. Но у Малфоев в семье бывает только один ребёнок. Теперь задумался я. Хм, интересный вопрос. Чёткого ответа у меня на него не нашлось. — Я не знаю, как это — быть без брата, — признался я. — Сколько себя помню, столько у меня был Чарли.... И в самом детстве это было очень здорово: у меня всегда был товарищ по играм, никогда не было одиноко или скучно, всегда было с кем поболтать, поспорить, посмеяться и даже подраться. А потом... Ну ты и сам знаешь. Я замялся, но все же решил уточнить: — Один ребёнок в семье — это фамильное проклятие? Малфой фыркнул, но в этом звуке было больше горечи, чем иронии. — Если считать эгоизм проклятием — то да, именно оно. Отец всегда твердил, что одного ребёнка достаточно: и фамилию продолжить, и активы не делить. Хотя в последнем он просчитался — делиться со мной всё-таки пришлось, — Драко замолчал. Поджал губы. — Но узнав твою историю я не уверен, что отец так уж неправ. Если бы меня начали вот так сравнивать с братом или сестрой, я бы вырос неврастеником. Учитывая что лорд Малфой вёл себя как тот самый упомянутый Драко неврастеник, теория "одна семья — один ребёнок" нихрена не работает. Я легко мог представить, в каком бешенстве был Люциус, когда вечно покорный его воле сын потребовал полной эмансипации. Сочувствия к лорду не испытывал ни капли — скорее любопытство, как он выглядел в момент эмоционального криза. Даже сама мысль об этом отзывалась во мне злорадным удовлетворением. А уж когда мы с Драко оказались на острове… у Люциуса, наверное, случился тот самый легендарный инфаркт жопы. Интересно, насколько он вообще в курсе комбинации, которую провернул его сын? Впрочем, чего гадать, источник информации лежит у меня под боком! — Как тебе удалось всё это устроить? — Сильная мотивация, много денег, богатая фантазия и нужные связи, — сонно пробормотал Драко. Я ткнул его в бок. — Что это за связи такие, которые ты не первый раз упоминаешь?! — Ревнуешь? — самодовольно уточнил Драко. Я прислушался к себе. — И это тоже, — честно признался я. Вообще к ревности я не склонен. Иначе не дожил бы до ухода из дома, не сойдя с ума. То, что я чувствовал, когда отец противопоставлял нас с братом, было другим: злость, обида, негодование. Но не ревность. Однако загадочные "связи" Драко всё же породили неприятное чувство неуверенности. Видимо, приняв моё молчание за обиду, он поспешил меня успокоить: — Не переживай, Гарри, эти связи никак не угрожают нашим отношениям. — Если ты расстроился — то не расстраивайся? — фыркнул я. — Так себе утешение, Драко. Ты сейчас говоришь со мной так, будто я дурачок, которому не нужно ничего объяснять, потому что не в силах понять более сложных доводов. — Я вовсе не считаю тебя дурачком. И никогда не считал. Но… ты прав. Мне стоит рассказать, что я понял о своём работодателе. Драко приподнялся, удерживая меня рукой за голову, словно не желая разрывать контакт. Сделал глоток воды, снова устроился на подушке и начал: — Министр Реддл прекрасно чувствует людей. Он умеет замечать искру таланта даже в недавних выпускниках. Сам он когда-то был таким же: дерзким, умным, целеустремлённым. Но ему пришлось прокладывать себе дорогу самому — создавать всё с нуля, буквально продираться вперёд. Сталкиваясь на своём пути не только с пуризмом, но и с эйджизмом. Малфой на секунду замолчал, подбирая слова. — Поэтому при нём такие уникальные люди, как Снейп, Крауч-младший, Перси Уизли, Луна Лавгуд… твой брат — оцениваются не по возрасту и не по чистоте крови, а по уму и таланту. И не вязнут в бюрократии. Я не раз слышал от него: "талантам нужно помогать — бездарности пробьются сами". — Ты тоже из таких? — спросил я без тени насмешки, просто пытаясь понять. В школе Драко и правда был одним из лучших. Но финансовая аналитика лежала вне круга моего понимания. — Сложно оценивать себя, не скатываясь ни в самоуничижение, ни в самолюбование, — хмыкнул он. — Давай считать, что я удачно подвернулся под руку министру и теперь веду его дела. Он мной доволен. — Доволен настолько, что готов ради твоей прихоти ввязаться в такой масштабный проект? — я всё же не удержался от иронии. — Я его экономически обосновал, — усмехнулся Драко. — И, поверь, шоу уже приносит охренительный доход. А когда всплывёт наша история — это вообще взорвёт все чарты. — Может, не стоит? — засомневался я. Драко вопросительно поднял бровь и я уточнил: — Афишировать наши отношения. На моего отца мне плевать, но твой... — Стоит! — резко перебил Драко. — Публичность — наша защита от произвола отцов. Ни твой, ни мой не рискнут давить на нас, если это ударит по их репутации. Мы теперь с тобой современные Ромео и... Ромео. Я захихикал. Драко запустил пальцы мне в волосы и потянул за пряди, заставляя запрокинуть голову. Поймал мой взгляд. — Я до сих пор не верю, что ты в моих объятиях. Это такое счастье — быть с тобой… Когда меня отпустил кошмар нашего разрыва, я жил только надеждой: что в двадцать один, выйдя из-под юрисдикции отца, снова начну тебя добиваться. — Снова? — вскинулся я. — То есть в первый раз ты тоже добивался? Я уставился на Малфоя. Он отрешённо смотрел в потолок, потом перевёл на меня взгляд — тёмный, грозовой — и вдруг улыбнулся почти застенчиво. У меня ёкнуло сердце. — Я тебя люблю с одиннадцати лет, — спокойно сказал он. И, помедлив, добавил, как будто ставя точку: — с первого взгляда. Я уставился на него, не веря. С первой минуты знакомства Драко только и делал, что цеплял меня: язвил, подкалывал, провоцировал. Мы были вечными соперниками — на квиддичном поле, в зельеварении, на чарах, на дуэльном помосте. Его приглашение на свидание тогда так меня ошарашило, что я согласился скорее из любопытства, чем из-за каких-то нежных чувств. А он, выходит, всё это время… любил? Отметив мою реакцию, Драко едва заметно кивнул. — Сначала ты меня бесил до невозможности, — признался он. — А потом, когда я немного повзрослел, понял, какие на самом деле чувства ты у меня вызываешь. И всё это время я, по сути, дёргал тебя за косички: привлекал внимание, выводил на эмоции, нарывался. На седьмом курсе до меня дошло, что мы просто потеряемся во взрослой жизни, если я ничего не предприму. И я решил действовать. — Ты собирался полгода! — возмутился я. И вдруг, к собственному удивлению, почувствовал себя обобранным. Будто нерешительность Малфоя украла у меня несколько лет счастья. — Да! — рявкнул Драко. — Да, я бздел! Боялся отказа. Боялся, что, узнав о моих чувствах, ты используешь их против меня! А ты… — он запнулся, сбавил тон. — Ты согласился. Ты оказался даже лучше, чем я представлял. Он на секунду отвёл взгляд. Сглотнул. — Я так хотел подарить тебе кольцо. Быть с тобой всегда… Если честно, я хотел этого с той самой минуты, как увидел тебя у мадам Малкин. Просто понял это не сразу. Мы замолчали. Не знаю о чём думал Малфой, а я вспоминал нашу первую встречу. Когда я впервые увидел Драко, он показался мне надменным и противным. Весь такой прилизанный, важный, чистенький — хотелось подойти и растрепать ему волосы. Я тогда был не в духе: родители ушли с Чарли выбирать палочку, а меня, как лишний багаж, оставили в примерочной у Малкин. Потом туда вошёл Люциус Малфой и посмотрел на меня так, будто я какой-то оборванец из Лютного, а не сын древнего и обеспеченного рода. Сейчас я, наверное, смог бы расшифровать этот взгляд. Но тогда принял его на свой счёт. Люциус увёл Драко, не дав нам договорить, и я вздохнул с облегчением: Драко трещал без умолку, обрушив на меня такой поток слов, что у меня звенело в ушах. А потом вернулись родители — вместе с сияющим Чарли, — и я тут же забыл про болтливого блондинчика. …Чтобы спустя годы оказаться в его постели и узнать, что всё это время он любил меня — так глубоко, так верно. — Спасибо, — с чувством сказал я. — За что? — удивился Драко. Я перекатился на живот, сложил предплечья на его груди, умостил на перекрещённые руки подбородок. Поймал его взгляд и чуть улыбнулся. — За то, что никогда не сдавался! Драко довольно зарумянился. — Обращайся, Поттер! — вальяжно разрешил он. Я не удержался и рассмеялся. Драко иногда такой Драко! Пока мой парень наслаждался осознанием собственного совершенства, я вдруг вспомнил одну вещь. — Ты знал ещё до запрета про конфликт наших отцов? Я, например, вообще о нём не подозревал. А Чарли, оказывается, был в курсе. — Знал, — кивнул Малфой. — Но никогда бы не подумал, что для отца это настолько важно. Важнее меня, как выяснилось… Он тихо вздохнул. — Тебе тяжело дался разрыв с семьёй? — осторожно спросил я. Драко пожал плечами. — Это был не столько разрыв, сколько раскол. Наша семья… не прошла проверку на прочность. Оказалось, есть я и мама — и есть отец. — Мама приняла твою сторону? — Она поддерживает меня во всём. Я кивнул, чувствуя, как внутри отзывается это простое признание. — Я рад, что в тяжёлый момент рядом с тобой был близкий человек. Я бы не справился без Рона, всей семьи Уизли, крёстного, леди Вал, дедушки с бабушкой, тёти и кузена. Они буквально вытянули меня из болота отчаяния, в котором я тонул. — Я тоже рад, что ты не остался один, — тихо сказал Драко. И после паузы добавил: — Сейчас родители разводятся. — Тебя пугают такие перемены? — Нет, — покачал он головой. — Я разочаровался в отце в тот момент, когда он дал понять, что я не только не могу сделать тебе предложение, но должен вообще отказаться от тебя. Он сам убил во мне всё хорошее, что к нему оставалось. Мама… тоже разочарована. И в Люциусе, и в их браке. Развод — закономерный итог случившегося. Я вздохнул. Вот бы и мои родители развелись… Тогда я смог бы свободно общаться с мамой. Может быть, когда Чарли станет совершеннолетним, у неё тоже появится шанс пересмотреть свою жизнь — без оглядки на "заложников", которыми по сути были мы с братом. Драко запустил пальцы мне в волосы, слегка царапнув кожу. Я довольно замычал, прикрыв глаза. Но в следующую секунду меня словно током прошило — мысль вспыхнула внезапно. Я дёрнулся и зашипел: Малфой, запутавшись в прядях, невольно потянул их сильнее. — Ты чего дёргаешься, Поттер! — возмутился он. Я распахнул глаза и уставился на Драко. — Что?! — нахмурился он. — Почему ты не сказал мне прямо тогда, что вынужден порвать со мной из-за запрета отца, а не потому что разлюбил? — резко спросил я. — Ни слова, ни намёка на сторонние обстоятельства, пока я у твоих ног рыдал! Зато потом засыпал письмами. Где логика?! Драко замялся. — Накануне выпускного отец много чего наговорил. Но одно я запомнил очень чётко: если я дам тебе надежду, он найдёт возможность занять тебя чем-то более важным, чем подростковая влюблённость. Он криво усмехнулся. — Это была угроза. И я испугался. Не за себя — за тебя. Сделал вид, что я покорный сын. Что сломался. Что сдался. Он замолчал, с усилием сглотнул. — А потом понял, что причинил тебе боль не меньшую, чем он — мне. Попытался всё объяснить. Ты не отвечал… И вот тогда я действительно сдался. Драко отвёл взгляд и машинально провёл ладонью по предплечью, где до сих пор проступали тонкие шрамы. — Это не оправдание, — глухо добавил он. — Я всё равно облажался по полной, за что прошу у тебя прощения. Если это хоть как-то может смягчить мою вину: я был в таком шоке, что потерялся. А когда узнал, что ты купил кольцо... вообще перестал соображать. Он снова посмотрел на меня просяще, почти уязвимо. — Ты… простишь? Я выдохнул. — Я злюсь, — признался я. — Конечно, злюсь. Но при этом понимаю тебя как никто. Сам тогда на эмоциях наломал дров. Драко прерывисто вздохнул. — Отцу я мечтал отомстить… чуть меньше, чем вернуть тебя, — тихо сказал Драко. — Эти мысли держали меня на плаву. Ими я глушил страх, что потерял тебя окончательно. Он перевёл дыхание. — Все три года я был идеальным сыном. Учился. Снова учился. И ещё учился. Никаких загулов, никаких трат, никаких выходок, никаких отношений. Я вгрызался в новые науки как одержимый. Чем сложнее — тем лучше. Экономика, финансовое право, аналитика, арифмантика, маркетинг. В его голосе мелькнула сухая усмешка. — Родители несколько раз приезжали ко мне во Францию, обычно на Рождество и на мой день рождения. И отец был доволен. Гордый, расслабленный… — Драко прищурился. — Вот тогда я и нанёс ответный удар. Он резко ударил кулаком в раскрытую ладонь. Я помолчал, всматриваясь в него. — А если твой отец всё-таки решит выполнить свои угрозы? — спросил я. — Ты не подумай, я не боюсь… но, может, мне стоит быть настороже? — Не решит. За три года мы оба сильно изменились. Изменились и обстоятельства. К тому же у отца сейчас есть более важная задача, чем ломать собственного сына — не остаться одиноким стареющим аристократом, у которого кроме работы, фамильной чести и счёта в банке ничего нет. Он любит маму, и инициированный ей развод стал для него шоком. И вот тут я впервые испытал что-то вроде сочувствия к Люциусу Малфою. В дверь коротко стукнули. — Да?! — крикнул Драко. — Через полчаса сбор на лобном месте, — раздался голос Крауча. — Если Поттер с тобой, то и ему передай! Мы переглянулись и прыснули. — И не вздумайте трахаться! На вас будет направлены все колдокамеры — вы — самая неожиданная и скандальная пара проекта! — пронудил Барти. — Прямо так и тянет нарушить запрет, да? — пробормотал мне Драко в губы, когда шаги за дверью стихли. — Кто мы, чтобы противиться своим желаниям? — выдохнул я.

***

На лобное место мы ворвались за секунду до эфира — всклокоченные, раскрасневшиеся и запыхавшиеся. Нас тут же окружил рой камер. Барти окинул нас довольным взглядом и начал: — Что ж, значит слухи о неожиданном союзе Гарри Поттера и Драко Малфоя — не такие и слухи! Вы объявляете себя парой? — Да! — буркнул Драко. Он явно ощутил вкус наёбки на губах. Я — тоже. Крауч сманипулировал нами с филигранным мастерством. Я даже мысленно зааплодировал ему. — Как так вышло, что давние школьные враги и соперники воспылали обоюдной страстью? Или это томная обстановка нашего острова и магия проекта подтолкнули вас друг к другу? — навис над нами ведущий, разглядывая с откровенным удовольствием. — Хотите услышать все подробности? — сощурился Драко. — Обязательно! Особенно — самые неприглядные, — улыбнулся Крауч. Драко повернулся ко мне и прошептал почти беззвучно "верь мне!". Я кивнул. Он снова посмотрел на Барти — и заговорил: — Мы с Гарри тайно встречались половину седьмого курса. Я уставился на него в обалдении, как и все присутствующие, кроме близнецов и Чарли. — О, тайная связь! И такая давняя, — протянул Крауч. — Но на остров вы прибыли порознь. Размолвка? Измена? Пауза в отношениях? — Наш союз не был обычной страстью или влюблённостью. Мы оба любили. Я собирался сделать Гарри предложение на выпускном. Гарри — тоже. — Вы договорились об этом заранее? — уточнил Барти. — Нет. Это решение пришло к нам одновременно. Независимо друг от друга. — О, та самая пресловутая ментальная связь двух любящих сердец! — смаковал нашу историю ведущий. Я же чувствовал себя обнажённым перед всеми. Моя любовь, такая хрупкая и живая, вдруг оказалась вынесенной на свет — разобранной на чужих глазах, превращённой в сюжет. — Наши отцы ненавидят друг друга, и перенесли свои деструктивные чувства на нас. Мы были вынуждены расстаться под давлением обстоятельств. Но, похоже, судьба благосклонна к настоящей любви: мы оба оказались на проекте. Мы всё выяснили — и теперь снова вместе. Я замер, пока шум камер, голосов, океана вокруг нас разрастался, превращаясь в гул. Люди среагировали на историю, которую только что услышали, — на красивую, выверенную, почти идеальную версию нас. Повернувшись, я посмотрел на Драко. Он не улыбался в камеры. Не играл. Он смотрел на меня — напряжённый, собранный. Ему было наплевать на окружающих. И до меня дошло: это не было шоу. Не месть. Не жажда славы. Не попытка понравиться публике. Он не выставлял нас. Он нас защищал, закрывая витиеватостью фраз, как щитом — от отцов, от вопросов, от любого, кто мог попытаться снова влезть между нами тем же способом, что уже однажды сработал. И вся рассказанная им во всеуслышание история — выверенная, громкая, почти театральная — была не на публику. Она была про безопасность. Видимо, Драко понял по моему взгляду, что я на него не злюсь. Мой негатив был направлен на то, что нам пришлось учиться защищать любовь вот так — через публичность, через уязвимость, через обнажение чувств под равнодушным взглядом колдокамер. Его рука тут же нашла мою, я раскрыл ладонь и переплёл с ним пальцы, поддерживая и подбадривая. — О, так вы Ромео и... Ромео?! — прорвался в мои мысли голос ведущего. — Какая прелесть! Нет повести печальнее на свете, чем войны меж Монтекки с Капулетти! — продекламировал Барти в полной тишине. А потом совершил невероятное: он нам поклонился. — Примите мои искренние поздравления, мистер Поттер и мистер Малфой. Я рад, что наш проект соединяет сердца несмотря ни на какие обстоятельства! И пока я пытался осмыслить происходящее, Крауч выпрямился и поймал взглядом ближайшую из кружащих вокруг него колдокамер. — А теперь к неприятным новостям. Минула первая неделя проекта, и нас покинет первый участник. И это будет... — последовала драматическая пауза, — Флёр Делакур! Барти развернулся к француженке и коротко ей поклонился. Не так, как нам. — Простите, милая мисс, увы, иммунитета от колдозрителей вы не получили. И я его вам не дал. Моя симпатия была отдана Гарри Поттеру. Кому из одиночек достался зрительский иммунитет — мы сейчас узнаем! Барти извлёк из кармана золотой конверт, показал, что тот опечатан по всем правилам, вскрыл его, достал карточку. Развернул так, чтобы надписанное увидели и участники, и стайка колдокамер. На плотной тиснёной бумаге стояло моё имя. — Что ж, как видите, Гарри Поттер — абсолютный фаворит этой недели: он не только возглавил топ участников проекта, но и получил иммунитет как от колдозрителей, так и от меня! Во втором конверте, уже из самой обычной бумаги, тоже оказалась карточка с моим именем. Крауч посмотрел на меня и ехидно улыбнулся. — Не осуждайте меня за пристрастность, мистер Поттер. Но кто бы устоял: вы так красиво плачете, Гарри. Мне захотелось кинуть в него кокосом, но, увы, пляж к вечеру был уже аккуратно убран домовиками. — Не переживай, любовь моя, я его прокляну фамильным проклятием Малфоев, — глядя прямо на Барти, пропел Драко. Крауч закатил глаза и фыркнул, но тут же встрепенулся, возвращаясь к роли ведущего, и подошёл к насупленной Флёр. — Не расстраивайтесь, очаровательная мисс. Возможно вам повезёт в другом месте — среди более гетеросексуальных и менее стойких к чарам мужчин. Хотя, я бы развивал не данные навыки — они у вас безупречны, а налегал на эмпатию и эмоциональный интеллект. Флёр на секунду растерялась — сначала даже улыбнулась, не уловив подвоха. Но затем смысл сказанного дошёл до неё. В её лице что-то изменилось — выражение стало острым, хищным, почти птичьим. Она резко поднялась, выругалась по-французски и, наградив Крауча гневным взглядом, стремительно покинула лобное место. — Мадмуазель решила удалиться по-французски! Что ж, мы её не осуждаем! Потому что тот, кто строит свою любовь, имеет право на странности, капризы и выбор! Колдокамеры собрались в жужжащую стайку и улетели. С Крауча сползла маска доброжелательности — кажется, она ему откровенно жала. Он подошёл ко мне и пнул в голень: — Подвинься, Поттер! Я сжал колено дёрнувшегося Драко и молча передвинулся по выглаженному ветром и песком стволу дерева, служившему здесь скамьёй. Барти сел, опёрся локтями о колени и выдохнул: — Теперь мне ждать проклятий ещё и от этой курицы! — Почему? — заинтересовался я. И нет, я не сомневался во мстительности Флёр. Мне было скорее интересны умозаключения Крауча. — Потому что цыпочка не понимает, что внешность имеет значение, если внутри что-то есть. А без внутреннего содержимого — это просто блестящая обёртка. — Да ты философ, Крауч, — протянул Драко. — Но если ты ещё раз заденешь моего парня, я тебя без шуток прокляну. Серьёзно — отъебись от него! Хочешь высказаться — высказывайся по адресу. — Кто хочет, тот не пиздит, а делает. А ты, Малфой, только языком и горазд работать. — Что между вами? — вопрос вырвался у меня неожиданно даже для самого себя. Повисла пауза, которую первым нарушил Драко: — Барти был любимчиком министра до моего появления. — А до Барти кто был? — уточнил я. — Ха, ты быстро схватываешь суть, — хмыкнул Малфой. — Мистер Реддл любит назначать фаворитов. Ему нравится, когда за его внимание конкурируют. В такой борьбе люди проявляют свою суть. Барти повернулся к Драко и посмотрел на него с интересом. — И как твоя борьба? — подыграл Драко я. — Мне интересны привилегии, которые являются побочным результатом качественной работы, — спокойно ответил Драко. — Но не фавор как таковой. Так что борьбы не будет. Моя цель — ты, а не внимание министра. Крауч хмыкнул, пружинисто встал и ушёл, не прощаясь. Чарли присвистнул. — Слушай, белобрысый, а ты вовсе не так плох, как я думал. Ты казался мне избалованным аристократиком, и истеричкой, уж прости. А ты оказывается доёбывался до моего брата не от чувства несостоятельности, а от большой и светлой любви. Дай пять! Брат подставил Драко широкую ладонь и тот хлопнул по ней своей узкой белой рукой. Я вдруг вспомнил, что творили эти длинные изящные пальцы со мной ночью и удушливо покраснел. Наблюдающий за мной Фред громко хмыкнул и поиграл бровями, когда я заметил его реакцию. П-ридурок! — А давайте напьёмся! — вдруг предложил Джордж. — У нас тут все удивительным образом распаровались! А? — Тут только лёгкий алкоголь, — заметил подошедший к нам Блейз. За его плечом маячила Джинни и Лаванда. — Ха! — Джордж вскочил и жестом фокусника вытащил из-за ворота футболки кулон, болтающийся на длинной цепочке в виде бутылочки огневиски. И потряс им в воздухе. — И? — нахмурился Крам, тоже вошедший в наш кружок. — Это артефакт! Если коротко — расширенное пространство, герметичная упаковка, объём — галлон! Пока мы его тестируем, но планируем пустить в продажу ближе к Рождеству. — О... — выдохнули все парни одновременно. И мы напились. Прямо тут, на пляже, подтянув к лобному месту шезлонги и расположившись в круг возле костра. Драко быстро организовал домовиков, которые притащили нам небьющиеся бокалы и простенькую закуску в виде фруктов и вяленого мяса. Джордж разливал из своей волшебной бутылочки, Фред раздавал бокалы страждущим, Чарли левитировал закуски. После третьего бокала меткость брата начала сдавать: мне прилетело в голову карамболой, за что Чарли тут же получил в висок манго от Драко. Фрукт оказался увесистым, и Чарли завалился спиной в песок, не успев даже крякнуть. Форджи мгновенно атаковали Малфоя личи, а мне пришлось отстреливаться от согласованной атаки близнецов киви. Драко прикрывал меня подносом. Кто именно вырубил меня ананасом, я не успел заметить, элементарно свалившись в обморок.