Без названия

Одно из преимуществ путешествий с ребёнком заключается в том, что вы можете свалить на него свою потребность в мягкой игрушке. На самом деле вы можете свалить на своего ребёнка многое, и Сокджин не стеснялся делать это, если кто-то слишком долго на него пялился. Кроме того, а чем ещё можно было заняться во время четырнадцатичасового перелёта? Посмотреть фильм? Уже сделано. Поесть два раза? Сделано (плюс подробное обсуждение с Чимином). Почитать книгу? Попытался. Порисовать? Сделано, и почти все линии получились ровными! Подремать? На самом деле он только что проснулся. Завести новых друзей? Тоже пытался. Поиграть со странными теплыми полотенцами, которые дала ему стюардесса, а потом сделал вид, что потерял их, потому что хотел оставить себе? Сделано. Сначала он пытался подружиться со стюардессой, потому что, если вам предстоит провести с кем-то четырнадцать часов и этот человек будет вас кормить, лучше быть на его стороне. Но не успел он произнести: «Привет, я Сокджин», как Чимин положил руку ему на грудь, словно пытаясь удержать его, посмотрел на администратора и сказал: «У него есть парень». Для Сокджина это было в новинку, и следующие четырнадцать часов он много размышлял об этом, особенно каждый раз, когда симпатичный мужчина в обтягивающих брюках и милом жилете с милой улыбкой приносил что-нибудь для Чимина. Сокджин не испытывал вожделения — ему просто нравилась форма этого парня, и обычно он бы что-нибудь сказал, но знал, что Чимин подумает, будто он флиртует, и его одолевал странный страх, что Чимин расскажет об этом Чонгуку. Не страх. Любопытство. Он был почти уверен, что Чонгук отреагирует из-за сильной ревности. Однако Сокджин не был до конца уверен в том, какой будет эта реакция. Он хотел знать, но в то же время не хотел. Ему казалось, что флиртовать с кем-то на глазах у Чонгука — это всё равно что дразнить медведя, и он не был уверен, что переживёт эту встречу целым и невредимым. Ему определённо нужно было попробовать это поскорее. Но Чонгука здесь не было, поэтому Сокджин оставил стюардессу в покое, хотя, как только они приземлились, он тут же достал телефон, чтобы позвонить Чонгуку. «Ты мой парень?» Его последние десятки сообщений с дальнейшими инструкциями по поводу домашних животных, их почтового ящика и соседей, за которыми нужно присматривать, были встречены простым: «К, развлекайся» — сообщение от Чонгука. То, что он был немногословен, иногда подкупало, но иногда Сокджин просто вздыхал. Он даже не стал мысленно подсчитывать, сколько сейчас времени в Штатах, — он едва ли знал, сколько сейчас времени в Корее, — потому что Чимин торопил его на таможне, чтобы забрать их сумки. Чимин был идеальным спутником в путешествиях. Каждый раз, когда они летали, все пассажиры вокруг завидовали им, потому что родители просто не могли понять, как Сокджину удаётся так развлекать и успокаивать Чимина. Он хотел пошутить про алкоголь, но большинство людей не одобряли, когда детям давали вино, поэтому он обычно просто восхищался тем, какой Чимин замечательный. И это было правдой. Он держался за руку Сокджина, когда они были в толпе. Он не ныл и не жаловался, когда был голоден, но сообщал Сокджину, если ему нужно было в туалет. Он вежливо и чётко разговаривал со всеми взрослыми. И он хотел увидеть как можно больше, не заставляя Сокджина чувствовать себя так, будто его тащат куда-то на бешеной скорости. Мальчику просто было любопытно, и он мог удовлетворить своё любопытство, попробовав новое мороженое или поднявшись на Эйфелеву башню (или проехав бо́льшую часть пути на спине Сокджина, но Сокджин не держит на него зла; тогда ему было всего три года). Он всегда был готов к приключениям, хотя и был достаточно мудр, чтобы отказываться от некоторых вещей (поэтому они не прыгали с тарзанки между двумя смертельными горами, ведь Сокджин не идиот). Он был таким замечательным ребёнком, Со... — Папа? — спросил Чимин, потянув его за руку. — А, — сказал Сокджин и начал рассказывать таможеннику о цели их визита. Ему казалось, что его корейский с каждым годом становится всё хуже и хуже, хотя мама говорила, что если бы он просто чаще ей звонил, то не забывал бы так много, ведь она почти не говорила по-английски, несмотря на то, что много лет жила в этой стране. Но он всё равно знал больше, чем Чимин. Может, ему стоит лучше постараться, чтобы его сын тоже говорил на двух языках. Двуязычные люди привлекательнее. Это наука. Факт. Это утверждение многократно доказано. Любой, кто думал иначе, был некультурным, необразованным и, вероятно, завистливым человеком, который говорил только на одном языке... “Папа!” — Так, так, сейчас, паспорта? Паспорта. К багажу! Сокджин уже начал скучать по тем временам, когда Чимин ещё помещался на их чемоданах, но сейчас мальчик забрался наверх, чтобы Сокджин мог обеими руками тащить их сумки, когда они их найдут, а затем они отправились на поиски машины. Эмбер пообещала прислать за ними своего водителя и сказала только: «Ты поймёшь, когда увидишь его». И Сокджин действительно понял. Парень был не только знаком Сокджину, с которым он уже несколько раз встречался, но и держал в руках большую табличку с надписью «Самый красивый парень в мире с дыней на боку» и с самым серьёзным выражением лица, которое Сокджин когда-либо видел у мужчины в костюме. Вскоре, загрузив сумки и надёжно пристегнув «дыню» рядом с собой, они отправились в путь, держа в руках телефон Сокджина.  Знаете, на случай, если кому-то понадобится с ним связаться. Не было никакой другой причины, по которой он продолжал поглядывать на него. Каждый раз, когда он разблокировал экран, на него смотрел последний вопрос, адресованный Чонгуку. Нет, он вообще не стал ждать ответа от Чонгука. Просто хотел быть на связи на случай, если ему понадобится знать, что я не свободен. Ничего особенного. Он был в Сеуле, страдал от смены часовых поясов, был голоден и собирался встретиться с одним из своих лучших друзей и матерью своего ребёнка. У него не было времени думать о своём не-парне-но-может-быть-всё-таки-парне-Чонгуке. Да.   Дело было не в том, что он не доверял Сокджину. Он так и сделал. Но парень сказал, что корм для животных «в шкафу», а у них было больше шкафов, чем у Чонгука обуви, так что ему пришлось покопаться в поисках. Он должен был. Хотя он не был уверен, можно ли считать слежкой поиск того, что ему действительно нужно. Но после того, как он нашёл корм для домашних животных, поиски Чонгука не закончились, так что технически он определённо занимался слежкой. Но Сокджин сказал: «Чувствуй себя как дома», и Чонгук знал, что лежит в каждом из его шкафов и ящиков, под кроватью и на высоких полках, до которых Юнги не мог дотянуться. Сокджин был из тех, кто оставляет кухонные ножи где попало, поэтому Чонгуку нужно было убедиться, что квартира безопасна, если они с Юнги собирались провести там целую неделю. Когда они с Юнги только приехали, вся квартира напоминала отель. Поскольку на этой неделе не было занятий, Юнги проводил с ним дни в спортзале, а Амелия приходила по вечерам, когда Чонгук занимался со своим классом. Он совсем забыл, что сегодня выходной. В четверг он не сможет попросить Амелию присмотреть за его ребёнком в День благодарения, а Пага он не попросит взять выходной. Но Юнги чувствовал себя в безопасности у Чимина. Раньше он часами оставался один. Если бы Чонгук убедился, что вокруг нет ножей, всё было бы в порядке. Но дом Сокджина не был отелем, несмотря на богатую обстановку. Кровать была намного удобнее, но никто не приходил заправлять её по утрам, и не было бесплатного завтрака «шведский стол», хотя в морозильной камере Сокджина было полно еды, которую он, по-видимому, «приготовил, чтобы ты не голодал на этой неделе». Чонгуку не нужно было, чтобы парень готовил для него. Он и сам мог обеспечить себя и Юнги. И делал это уже много лет. Но он улыбался каждый раз, когда доставал одно из блюд, потому что Сокджин оставлял на каждом из них записки с инструкциями, которые в основном были довольно расплывчатыми: «Не сожги это», «Думай обо мне, пока ешь это» или «Вкусно? Я вкуснее». Они были совершенно бесполезны в плане готовки, но Чонгук определённо закатывал глаза.  То ли дело в этой неделе, то ли в питомцах, бегающих вокруг его ног, то ли в Сокджине, то ли в Юнги, который так непринуждённо сидит на диване или спит в кровати Чимина, то ли в их последнем разговоре с Сокджином — всё это заставляло его думать о семье. О маме, папе, брате и о том, как они вместе готовили еду. Об играх, в которые они играли, и о смехе за обеденным столом. Об их семейной собаке и соседских кошках, которые дрались поздно ночью прямо под его окном, а сверчки стрекотали, как зрители на матче. Он сказал «да», когда Сокджин спросил, не шутя ли он, хочет ли он быть его парнем, потому что именно этого он и хотел. Это казалось простым, но правильным. Сокджин прислал ему много эмодзи с разбитыми кнопками и сердечками, что его рассмешило. Он уже давно не был чьим-то «бойфрендом», и это заставило его вспомнить прошлое. Тогда он уже не в первый раз просматривал вещи своего партнёра без его ведома, но на этот раз он не чувствовал себя виноватым. У него было такое чувство, что даже если Сокджин смутится, он не будет возражать против того, чтобы Чонгук заглянул к нему в гости. Кроме того, большая часть того, что он нашёл, была совершенно безобидной. На верхней полке он обнаружил коробку с печеньем, которую Сокджин явно приберёг для какого-то случая, поэтому он поступил разумно и не стал её трогать. В шкафу в кабинете он нашёл коробку с рисунками, сделанными Чимином — или Сокджином, было сложно сказать, пока он не посмотрел на обратную сторону и не увидел, что Сокджин поставил дату. Рядом с крошечным столиком Чимина и островком на столе Сокджина Чонгук обнаружил, что у парня нет пароля на компьютере, поэтому он просмотрел папку с его селфи. Некоторые из них он узнал по блогу, а другие понял, почему парень никогда их нигде не публиковал. Он потратил несколько минут, пытаясь понять, что изображено на каждом из них, и обнаружил, что Сокджин действительно делал большинство своих селфи в своей комнате или в ванной, что почему-то тоже обрадовало Чонгука. В ванной Чонгук нашёл отбеливатель и краску для волос, и это сразу же заставило его задуматься, почему он ни разу не видел Сокджина с другими волосами, кроме чёрных, если у него были все необходимые средства. Всё это лежало рядом с огромным контейнером смазки. Серьёзно, это был самый большой контейнер, который когда-либо видел Чонгук, и ему пришлось сесть на пол в ванной, чтобы от души посмеяться, прежде чем он узнал марку смазки и выяснил, может ли она испортиться. Разнообразие презервативов, которые были у парня, на мгновение озадачило Чонгука, но он начал представлять, как Сокджин берёт бесплатные презервативы везде, где их можно получить, и это казалось логичным, пока он не спросил его об этом. Парень даже не пытался прятать свои игрушки, и либо они с Чимином договорились о том, куда ребёнку нельзя заходить, либо Сокджину было всё равно, если его ребёнок обнаружит какие-то сомнительные предметы. Чонгук не хотел, чтобы Юнги случайно нашёл наручники. Если бы он застал своего сына и Чимина за игрой с ними, пока они притворялись супергероями или кем-то ещё, это бы ранило его сильнее, чем его сына, поэтому он пока убрал коробку Сокджина на верхнюю полку шкафа. Осмотрев дом парня, он задался множеством вопросов. А именно: почему в его вибраторе не было батареек или они не лежали рядом с ним, почему его бутылка со смазкой почти не была использована, если она такая большая, и почему, чёрт возьми, на его фаллоимитаторе был изображён Марио? Чонгук нашёл коллекцию Марио этого парня в шкафу в его кабинете. Когда он впервые открыл дверцу, то немного удивился. Там было... много плюшевых игрушек. Больше, чем обычно бывает у взрослых. Множество фигурок в коробках. Жестяные коробки для ланча и коробки с игровыми картриджами. И они были не просто свалены в кучу или спрятаны, а выставлены напоказ. Шкаф был, по сути, святилищем, и в нём точно не было никаких канцелярских принадлежностей. Если не считать степлер Mario, который по какой-то причине существовал. Но фаллоимитатор Марио? Это был ещё один разговор, который Чонгук должен был провести с Сокджином. Его парень. Потому что он не мог соперничать с Марио, если Сокджину это было интересно. Конечно, задать эти вопросы означало бы признать, что он шпионил, но Чонгук мог с этим справиться. Ему удалось убедиться, что в квартире Сокджина безопасно. Он задал Амелии несколько вежливых вопросов, чтобы познакомиться с ней поближе, а в первую и вторую ночь смотрел телевизор Сокджина и спал в его постели, чувствуя себя так, будто действительно приехал в отпуск. Он проводил больше времени с Юнги, не бегал из его квартиры к Сокджину и в школу, ему не нужно было так сильно сосредотачиваться, потому что Сокджин не учился с ним в одном классе. Эта неделя была более спокойной, чем все настоящие каникулы, которые у Чонгука были раньше. Однако, как и в случае с тем, что он нашёл, чем больше он искал, тем больше ему хотелось узнать, что же на самом деле произойдёт на этой неделе. Но пока Чонгук просто уснул, обнимая подушку Сокджина и стараясь не думать о том, как один из его любимых культовых персонажей видеоигр трахает его парня. Возможно, в попытке обезопасить себя он поддался любопытству, и его поиски привели лишь к боли, страданиям и странным, причудливым снам. Не то чтобы он когда-нибудь сказал об этом Сокджину. Неа. Были вещи, о которых не знал даже его парень.   «Мой парень», — сказал Сокджин, сунув телефон Эмбер в лицо, прежде чем обнять её. — Угу, — ответила она, даже не взглянув на него, и обняла его. «Мой парень, смотри, смотри, это мой парень». — Угу, угу, — сказала Эмбер, уткнувшись в грудь Сокджина и, вероятно, размазав макияж по его рубашке. — Эй, ты что, стала ниже ростом? — хмыкнул Сокджин, поглаживая её по макушке и смеясь, когда она отстранилась. — Смотри, парень. — Чимин, — вместо этого сказала Эмбер, нырнув под руку Сокджина, чтобы взять на руки маленького мальчика. — Как дела, дынька? — Я очень рад тебя видеть, — сказал мальчик, улыбаясь, когда Эмбер поцеловала его в щёку и шмыгнула носом. «Почему ты до сих пор такая чопорная, если живёшь с этим парнем?» — Я стараюсь, — пожал плечами Сокджин и снова помахал телефоном перед лицом Эмбер. «Он очень старается», — сказал Чимин, пока Эмбер напевала и кружила с ним, чтобы отвернуть его от Сокджина. — Эмбер, Эмбер, смотри, это мой парень, посмотри на него. «Как прошёл ваш перелёт?» — Так долго, — объяснил Чимин, слегка вздохнув. — Папа пытался флиртовать со стюардом — как там называют бортпроводников-мужчин? «Я не флиртовала. У меня есть парень. Послушай, Эмбер, послушай». — Наверное, просто стюард, — сказала Эмбер, — или помощник. Или «сэр». — Я так его и назвал, — кивнул Чимин. — Потому что ты очень вежливый, — хихикнула Эмбер, легонько ткнув Чимина в щёку. — В отличие от этого парня. — Я стараюсь изо всех сил, — сказал Чимин, снова слегка вздохнув, когда они с Эмбер повернулись, чтобы посмотреть на Сокджина. Сокджин помахал телефоном и ухмыльнулся, указывая на фотографию Чонгука, которую он открыл. — Некоторые люди просто безнадежны, — громко прошептала Эмбер Чимину. — А что там с парнем? «Папа встречается с отцом Юнги», — сказал Чимин, указывая на телефон. Снова замурлыкав, Эмбер наконец-то обратила внимание на волнение Сокджина и опустила Чимина на пол, чтобы взять телефон. — Юнги, да? — Он мой лучший друг, — кивнул Чимин, потянув отца за пальто, чтобы отвлечь его от фотографии Чонгука. — У тебя есть фотография Юнги? — О, да, — сказал Сокджин. — Но сначала посмотри на Чонгука. Он милый, правда? Он сексуальный?» — Он выглядит молодо, — сказала Эмбер, на секунду переведя взгляд на Сокджина. — Сколько ему лет, Джин? — Двадцать один. — Ого, — присвистнула Эмбер. — То есть я знала, что у тебя есть хён, но... — Нет, — ответил Сокджин, шлёпнув её по руке и снова отняв у неё телефон, чтобы найти фотографию Юнги. — Вот, это его ребёнок. Милый, правда? — О, какая прелесть, — проворковала Эмбер, улыбаясь Чимину. — Это тот, о котором ты мне рассказывал? — Да, — кивнул Чимин и протянул руку, чтобы тоже посмотреть, какую картинку выбрал папа. — Мы строили форт. — Можем ли мы сделать это сегодня вечером? — Можно? — спросил Чимин и улыбнулся, когда Эмбер кивнула. «Я просто не знаю, когда вернусь домой. Я знаю, что после ужина, так что тебе придётся самой о себе позаботиться. Ты что, умираешь с голоду?» — Да, — ответил Сокджин, а Чимин сказал: — Не особо, — и, услышав отца, добавил: — Но я мог бы поесть. «Тогда я отвезу тебя на машине, и ты сможешь взять с собой всё, что захочешь. Я вижу, у тебя есть пропуска, — сказала Эмбер, потянув за шнурок на шее Сокджина. — Ты уже оставил свои вещи у меня дома?» — Да, и позволь мне сказать, — Сокджин взял Чимина за руку и повёл его по съёмочной площадке, — ты определённо стал лучше. — Больше денег, — пожала плечами Эмбер. — Ещё больше проблем, — со вздохом добавил Сокджин. — Я не могу вспомнить ни одной проблемы, которая у меня есть, — сказала Эмбер, — кроме того, что я слишком часто по вам скучаю. А теперь, поскольку я знаю, что от вас не будет толку, пока вы не поедите, давайте поторопимся, и я покажу вам окрестности. — Ах, ты так хорошо меня знаешь, — улыбнулся Сокджин, беря Эмбер под руку. В животе у него заурчало. Хорошо продуманные угощения, которые Сокджин приготовил в машине по дороге к Эмбер, и печенье, которое он нашёл на тарелке на её кухне, а также открытка и огромный букет роз уже потеряли свою привлекательность, поэтому он долго сидел за столом и взял несколько закусок, когда Эмбер разрешила. Он давно не ел настоящих корейских закусок и больше времени досаждал Чимину своими воспоминаниями, чем ел, но вскоре в нём накопилось достаточно мармеладных мишек, чтобы он мог обратить внимание на Эмбер. Они осторожно шли по съёмочной площадке, где никого не было, и Эмбер объясняла, что им можно делать.  Она снималась в исторической дораме на корейском языке, что, как знал Сокджин, было сложнее всего, что ей доводилось делать раньше. Не из-за языка, ведь к тому моменту она свободно говорила на английском, корейском, японском и французском, а потому, что в её сценах было много трюков, которые она настаивала выполнять сама. Кроме того, похоже, что-то пошло не так с её коллегой по съёмочной площадке и ведущим актёром. Не то чтобы они ссорились, потому что Эмбер, по всей видимости, «любила этого парня» — Сокджин настоял на том, чтобы она уточнила это, и не успокоился, пока она не рассказала ему всю историю, — но из-за негативной реакции, которую парень получал в последнее время, после того как его отношения с другим мужчиной стали достоянием прессы.  Сокджин не следил за тем, кто в Корее в наши дни прославился актёрской игрой, но он знал о Ким Тэхёне. Последние пару лет этот парень возглавлял рейтинги «Самого красивого лица», так что его невозможно было не знать. Но его ревность утихла, когда он услышал от Эмбер, сколько ненависти обрушивается на Тэхёна. Они даже пригрозили уволить его в середине съёмок, и Сокджину напомнили, насколько Корея отличается от Штатов в том, что касается принятия гомосексуальных отношений и любой сексуальной идентичности, отличной от гетеросексуальной. Несмотря на прогресс, достигнутый за последние несколько лет, Корея по-прежнему остаётся страной, где жить опасно и где тебя ненавидят, если ты не такой, как все. Сокджин сказал Эмбер, что хочет встретиться с этим парнем хотя бы для того, чтобы пожать ему руку и выразить поддержку и солидарность с геями. Поэтому, конечно же, когда он заметил его на другой стороне улицы, пока Эмбер водила их по магазинам, он тут же потянул друга за рукав и настоял на том, чтобы они подошли поздороваться, даже если казалось, что он занят. Эмбер, к счастью, наконец согласилась, и Сокджин сказал себе, что должен вести себя непринуждённо. Парень был знаменитым и очень красивым, но у Сокджина теперь был парень, а этот парень, скорее всего, был просто парнем. Как и Эмбер была просто женщиной. Тем не менее встреча со знаменитостью — событие не из рядовых, поэтому Сокджин немного нервничал, когда Эмбер подвела их к нему. Он тоже страдал от смены часовых поясов, определённо устал и не мог ясно мыслить, но он увидел, как Тэхён встал и указал на него ещё до того, как они подошли слишком близко, а затем, даже если Сокджину показалось, что это сон, он точно услышал, как парень крикнул: «Ты — Ит Джин!» Он понятия не имел, откуда Ким Тэхён узнал, кто он такой, но был благодарен за то, что парень сказал только это, не говоря уже о том, что жизнь Сокджина — это жизнь Сокджина, сказал Тэхён, возможно, даже громче, чем нужно, как будто вокруг и так не было достаточно людей, которые смотрели в их сторону. «Парень из фуд-порно!» Может быть, он всё-таки не хотел встречаться с Ким Тэхёном, но Эмбер схватила его за плечи, прежде чем он успел уйти, как ужасный, отвратительный друг, о встрече с которым он уже жалел. История, судя по всему, была такой: после того как все были должным образом представлены друг другу, Тэхён, который на самом деле не был «парнем из фуд-порно», очень пожалел о том, что так громко кричал, особенно когда увидел Чимина, сидящего на коленях у Сокджина. Муж Тэхёна, который на самом деле не был его мужем, потому что они ещё не поженились официально, любил блог Сокджина и годами смотрел его видео. А потом Тэхён пригласил его и Чимина на ужин, чтобы Сокджин мог познакомиться с его не совсем мужем, и, переглянувшись с Эмбер, Сокджин согласился, потому что вся эта ситуация была слишком странной, чтобы отказываться. Кроме того, Тэхён упомянул, что у них есть мальчик примерно такого же роста, как Чимин, а Сокджин никогда не мог отказаться от еды, и его любопытство взяло верх. К тому же он хотел найти более безопасное место, чтобы обсудить историю Тэхёна и его не-мужа, где куча случайных людей не услышит слово «порно» и не побежит в ближайшую газету, чтобы пустить слух. Поэтому, обменявшись информацией, Сокджин и Чимин оставили Эмбер и Тэхёна работать. После короткого сна в квартире Эмбер Сокджин проснулся и принял душ. День казался ему бесконечно долгим или, наоборот, сжался в один миг. Затем он посмотрел фильм с Чимином, переписываясь со своим парнем, пока не пришло время отправляться на поиски квартиры Тэхёна. Он совсем не был готов к предстоящему вечеру. Одной из вещей, которыми Сокджин гордился, была его взбалмошность. С ним было весело. Его энтузиазм редко с кем-то сравнивали. Если он чувствовал себя неловко, то шутил, чтобы расслабиться. Если он видел, что окружающим некомфортно, то старался их рассмешить, чтобы они чувствовали себя менее неловко. Это было одним из его главных достоинств, и за двадцать шесть лет, что он радовал мир своим присутствием, он не встретил себе равных. Это была лишь одна из причин, по которой он был так ошеломлён, когда вошёл в квартиру Тэхёна. Конечно, мысль о том, что он как бы невзначай зашёл в дом знаменитости, всё ещё не давала ему покоя, а тот факт, что Тэхён знал, кто он такой, не давал ему покоя ещё больше, но когда дверь распахнулась, ему пришлось принять слишком много всего. Во-первых, они с Чимином слышали шум, доносившийся изнутри, даже когда звонили в домофон. Определённо, это была собака, и хотя она едва доставала ему до щиколотки, Сокджин увидел её первым. Её маленькие коричнево-белые ушки подпрыгивали, пока она танцевала вокруг лодыжек своего хозяина, а мордочка была одновременно милой и странно серьёзной. Затем внимание Сокджина привлекло что-то ещё, стоявшее на четвереньках. Ким Тэхён в свободных ярко-красных брюках, без длинного парика и макияжа, который был на нём в прошлый раз, когда Сокджин его видел. Его собственные волосы тоже были длинными и спускались ниже ушей и затылка. Большие волнистые каштановые кудри так хорошо обрамляли его лицо, что Сокджин мог понять, почему этого парня так часто признавали «самым красивым».  Он издавал нелепые звуки, как будто пытался лаять выше и громче собаки, а на его спине за волосы держался маленький ребёнок ростом с Чимина и смеялся, пытаясь удержать равновесие. Затем, конечно же, перед Сокджином предстал сам мужчина. Его волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая большую часть лба, фиолетовый цвет плавно переходил в нежно-розовый, а на шее была повязана чёрная шёлковая лента, которая спускалась по спине. На его ключице было выгравировано едва различимое для Сокджина слово — изящная татуировка, на которой было написано просто «Надежда». Он что-то говорил, указывая на Сокджина, и его рот был похож на сердечко. Он был одним из самых красивых людей, которых Сокджин когда-либо видел. “—действительно ты!” — Хосок, детка, не показывай на него пальцем, — рассмеялся Тэхён, поднимаясь с пола и издавая громкий звук, похожий на взмах крыльев, когда он переложил ребёнка со спины на бедро и направился к нему. Собака всё ещё тявкала у ног Хосока. — Микки, остынь, ты сумасшедший. Привет, привет, заходи. Не обращай на него внимания, — сказал Тэхён, хотя Сокджин не был уверен, кого он имеет в виду — собаку или парня, который всё ещё показывал на него пальцем, широко раскрыв рот. — Добро пожаловать, добро пожаловать, просто, Хоби, детка, подвинься, чтобы они могли войти. — Это... он... это, Тэ, Тэ, это... — Я знаю, малыш, я знаю, — сказал Тэхён, похлопав парня по руке и жестом пригласив Сокджина и Чимина войти. — Проходите, проходите. Хосок, дорогой, это Сокджин и его сын Чимин, друзья Эмбер. — Ты... — начал Хосок, его губы двигались со скоростью тысяча миль в минуту, но в течение секунды он не издал ни звука. — Ты Ит Джин. — Боже мой, — наконец сказал Сокджин, радуясь, что Чимин слегка сжал его руку. — Откуда ты знаешь, кто я такой? — Ты шутишь? — рассмеялся Тэхён, покачивая на руках малыша, который, как понял Сокджин, был намного младше Чимина, хотя и был очень крупным. — Хосок уже много лет твой фанат. Это он показал мне твои видео. — Ты шутишь, — сказал Сокджин, не зная, стоит ли ему застонать или улыбнуться. — Нет-нет, серьёзно, — сказал Хосок, кивая головой, — ещё со старшей школы. Ты как будто мой кумир. Ты такой забавный, хён. Можно я буду называть тебя хён? «Что происходит?» — пробормотал Сокджин, неловко улыбнувшись и кивнув. От улыбки на лице Хосока и его визга он слегка поморщился. — Боже мой, Тэ, он согласился. «Ты же не собираешься выходить за него замуж, детка», — рассмеялся Тэхён.  «Ты мне очень помог, когда я совершал каминг-аут», — продолжал объяснять Хосок, размахивая руками и быстро тараторя. «Я знаю, что ты, наверное, постоянно это слышишь» — Сокджин не слышал, — «и у тебя, наверное, куча фанатов» — Сокджин не знал, что это так, — «поэтому я не могу поверить, что ты действительно здесь, боже мой, прости, я в шоке, это так неловко» — так и было, совсем чуть-чуть, но Сокджину это казалось милым, — «я имею в виду, я просто не могу в это поверить, боже, кто бы мог подумать? Боже, неужели это произошло?» Тэ, что? Шесть лет назад? Когда я показал другу видео, на котором Сокджин ест лапшу голышом? Боже мой, не могу поверить, что я это сказал, — простонал Хосок, уткнувшись лбом в плечо Тэхёна, который рассмеялся. — Пожалуйста, заставь меня замолчать. — Прости, — сказал Сокджин, когда его мозг наконец справился со всеми этими видами, звуками и событиями, — тебя зовут Хосок? — О, да, — сказал Хосок, подняв голову и откинув волосы назад, после чего слегка поклонился и протянул руку. — Прошу прощения за грубость. Я Чон Хосок, не-муж Тэ. Я его большой фанат, извините, я просто фанат, извините. — Всё в порядке, — медленно произнёс Сокджин, пожимая парню руку и стараясь не терять самообладания, потому что Хосок сжимал её так сильно, что Сокджину казалось, будто у него вот-вот остановится сердце. Парень так ярко улыбался, что казалось, будто он вот-вот расплачется, и Сокджину стало неловко за свой вопрос, но он всё же спросил: — Ты знаешь Чонгука? — Что? — спросил Хосок, тут же остановив быстрые движения руки вверх и вниз. Его улыбка померкла, взгляд стал более мрачным, и Сокджин почувствовал, как у него пересохло в горле. Он перевёл взгляд с сияющего лица Хосока на Тэхёна, стоявшего рядом с ним, а затем на сына, но Чимин лишь беспомощно покачал головой. Сглотнув, Сокджин медленно убрал руку из хватки Хосока, гадая, во что он только что ввязался.   С бокалом вина в руке и телефоном с фотографией Чонгука, которой он так гордился, в руках Хосока, Сокджин через несколько мгновений уже сидел на диване, пытаясь не умереть от смущения и снова радуясь тому, что дети его отвлекают. Чимин сидел на полу перед малышом Тэхёна, и они оба смотрели друг на друга с таким пристальным вниманием, что Сокджин рассмеялся бы при любых других обстоятельствах. И он действительно рассмеялся, когда Чимин наконец поднял на него взгляд и прошептал: «Он такой большой». «Мне три года», — чётко произнёс большой малыш. На английском. — Он знает английский? — ахнул Чимин, не веря своим глазам. «Я знаю английский», — ответил другой ребёнок, покачав своей массивной головой. «Я думаю, наш Намджун — гений», — рассмеялся Тэхён. «Джун, милый, не хочешь почитать Чимину свою книгу?» — Он умеет читать? — снова ахнул Чимин. — Я не умею читать, — сказал ребёнок, вставая и ковыляя к книжной полке. — Но я знаю все слова. «Мы думаем, он выучил это наизусть», — прошептал Тэхён Сокджину. «Но мне бы тоже хотелось думать, что он гений». — Сколько ему лет? “Три!” — Три! — повторил Сокджин, и они с Чимином переглянулись. — Он огромный! — Но я невысокий для своего возраста, пап, — объяснил Чимин, слегка приподнимаясь и протягивая руки, чтобы помочь Намджуну сесть обратно с книгой в руках. — Откуда ты так хорошо знаешь английский? «Аппа и отец научили меня», — сказал Намджун на диалекте, от которого у Сокджина слегка отвисла челюсть. — Я отец, — прошептал Тэхён. — Мой ребёнок называет меня отцом. Это всё, чего я когда-либо хотел. Хосок здесь — папочка. — Он, э-э-э, Намджун, он — а-д-о-п-т-и-р-о-в-а-н-н-ы-й? — произнёс Сокджин, скорее проговаривая буквы, чем произнося их вслух. Тэхён странно посмотрел на него, прежде чем понял, что он имеет в виду, и щёлкнул языком, кивнув. «Извините, правописание — не моя сильная сторона. Мы взяли его в прошлом году. Он уже так много ходил и говорил, что мы решили, будто он старше, а мы тогда хотели ещё одного малыша, но медвежонок просто покорил наши сердца». «Он такой милый», — пробормотал Сокджин, улыбаясь пухлым щёчкам Намджуна. Он был немного похож на Чимина в детстве, хотя сейчас был такого же роста, как Чимин. Сокджин не мог представить, как будет выглядеть мальчик, когда вырастет. «Это Все мои котики,» — говорил Намджун, слегка шепелявя, и Сокджин улыбался ещё шире, пока мальчик пытался положить книгу на колени Чимину. «Ты знаешь корейский?» — Я, э-э, немного знаю корейский, — пробормотал Чимин, держась за обложку книги. «Я знаю это на корейском. Я расскажу на корейском», — кивнул Намджун, прежде чем приступить к рассказу. — Гений, — сказал Тэхён, с любовью глядя на сына. — Я хочу штук двадцать таких, но пока нам придётся немного подождать, верно, Хоби? Похлопав своего партнёра по бедру, Тэхён погладил и собаку, которая сидела на коленях у Хосока, и посмотрел на телефон, на который тот всё ещё пялился. — Это он, да? Хосок хмыкнул в знак того, что Сокджин не смог его раскусить, и снова сглотнул, оглядывая квартиру. Их жильё было ещё роскошнее, чем его собственное, но почему-то выглядело более обжитым. Как будто там жила пара с ребёнком и они не боялись, что его игрушки будут валяться по всему полу. «Как, э-э, давно ты здесь живёшь?» — спросил он, прежде чем успел ляпнуть что-то глупое о вине или о том, как Тэхён ранее подтащил Хосока к дивану за шарф на шее, словно за поводок для собаки. — В этой квартире? Уже два года, верно, Хоби? Тэхён хмыкнул, его пальцы играли с волосами на затылке Хосока, с его шеей или с шёлковой тканью, а Хосок кивал и снова хмыкал. — Но я вырос в Сеуле. «Вы очень хорошо говорите по-английски». «Спасибо!» — весело сказал Тэхён. «В детстве у меня это плохо получалось, но в основном потому, что я ненавидел ошибаться. Так что мне пришлось много практиковаться, чтобы чувствовать себя уверенно. Хосок мне очень помог, правда, малыш?» — Ага, — пробормотал Хосок. — Как, эм, — сказал Сокджин, стараясь не залпом выпить вино и не встретиться с сыном ещё одним удивлённым взглядом, пока Намджун продолжал «читать» ему книгу на корейском, — вы двое знакомы? — О, Хоби здесь работает телепродюсером. Мы познакомились, когда он проходил стажировку на этой станции. Я пришёл на собеседование, и они поручили его мне. Он был, — Тэхён хихикнул, снова играя с волосами Хосока, — таким милым. Он так разволновался, что я подумал, у него сейчас случится паническая атака, он упадёт в обморок или собьёт кого-нибудь с ног. Он, видимо, был моим большим фанатом, и мне это казалось таким милым. Кроме того, он делал всё, о чём я его просила, и был таким трудолюбивым, что я была по-настоящему впечатлена. Как только он оправился от шока, вызванного нашей встречей, он стал более спокойным, не так ли, милый? — Угу, — пробормотал Хосок, не отрывая взгляда от телефона Сокджина. «Поэтому я позаботился о том, чтобы его босс получил от него восторженный отзыв. Я сказал: «Тебе лучше начать платить этому парню, пока я его не увел», и с тех пор он только поднимался по карьерной лестнице. Мы начали встречаться, только когда он закончил колледж. На самом деле именно ты вдохновила его пойти на телевидение». — Я? — переспросил Сокджин, делая большой глоток вина, а Тэхён кивнул. «Он был и остаётся твоим большим поклонником. Что-то в твоих видео заставило его задуматься о том, кто стоит за камерой. Он сказал: «Я хочу быть этим человеком».» — Тэ, — наконец сказал Хосок, кладя телефон на собаку и глядя на своего не-мужа. — Это неловко. — Что? Нет, это не так. Это мило. Это же мило, правда, Сокджин? — Э-э, да, — сказал Сокджин, когда они оба посмотрели на него. — Я имею в виду, что за камерой никого не было. Я просто... это был просто штатив. «Ой, но тогда теряется часть привлекательности и волшебства, не так ли?» — сказал Тэхён. «За кадром всегда происходит волшебство. Я всегда говорю Хосоку: «Ты занимайся волшебством за сценой, а я буду творить волшебство на экране». Мы просто парочка обычных фокусников, не так ли, Хосок?» — Да, — ответил Хосок, ещё раз взглянув на телефон, прежде чем протянуть его Сокджину. «Но какой же это маленький мир, — продолжал Тэхён, — я знаю Эмбер, она знает тебя, ты — Ит Джин, а Хоби знает нас с тобой. А теперь ты знаешь Чонгука. Даже встречаешься с ним!» — Да, — Сокджин сглотнул, ещё раз взглянув на селфи Чонгука, чтобы набраться сил и удачи, прежде чем заблокировать экран и положить телефон в карман. — Послушай, прости, мне не стоило ничего говорить. — Всё в порядке, — сказал Хосок, прижимаясь головой к руке Тэхёна и поглаживая собаку с лёгким вздохом. — Прости, что так отреагировал. Я просто удивился. Он... он хорошо выглядит. Я... я правда рад его видеть, честно. Я рад, что он жив и у него всё хорошо. И что он встречается с тобой! Ого. Ого, он рассказал тебе обо мне? — Просто ты показала ему одно из моих видео. — Да, — ответил Хосок с лёгкой улыбкой. — Да, это был я. И это всё? — Это... э-э... — сказал Сокджин, пытаясь вспомнить, что именно сказал Чонгук. — Кажется, он упоминал, что влюблён в тебя. — Что? — Тэхён так громко и протяжно ахнул, прижав руку к сердцу, что Сокджин, к счастью, понял, что это сарказм. — Чонгук? Влюбился? В тебя? Детка, почему ты мне не сказала? — Хватит, — вздохнул Хосок, сжимая бедро Тэхёна, который лишь ухмыльнулся в ответ. — Мы все знаем, что я ему нравился. Ну, я-то знал. Не знаю, был ли он тогда ещё с «Лисами»? — Кто? — спросил Сокджин, заметив, как Хосок на секунду взглянул на Тэхёна, а затем покачал головой. «Бокс? Он всё ещё занимается боксом?» — О, да. Там мы и познакомились. Ну, нет, это не совсем так. Мы познакомились в торговом центре. А потом в школе Чимина, потому что Юнги учится в его классе, а потом в спортзале. — Юнги? — сказал Хосок, заставив Сокджина снова замолчать. Тот медленно вытащил телефон. «Ты не знаешь Юнги?» «Я не видел и не слышал о Чонгуке с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать», — сказал Хосок. — О. Ну, тогда да, ты не знаешь Юнги. Юнги — его сын, — сказал Сокджин, надеясь, что можно так много рассказать Хосоку. Он нашёл лучшую фотографию мальчика, которую смог найти, — ту, где Сокджин заставил его улыбнуться в камеру, пока они готовили. Лицо мальчика выглядело напряжённым, улыбка была натянутой и явно вынужденной, но в то же время он выглядел счастливым, и Сокджин улыбнулся, вспомнив тот день. — Чёрт возьми, — пробормотал Хосок, садясь, чтобы лучше рассмотреть телефон. — Это... это ребёнок Чонгука? — Да. Он ровесник Чимина. «Сколько лет Джимину? Сколько тебе лет, Чимин?» — Мне пять, — сказал Чимин, который не забыл о том, что лежит на полу, но всё ещё благоговел перед Намджуном, который дочитал книгу и теперь показывал Чимину своего любимого плюшевого мишку. — Пять? Пять? Тогда, тогда, — сказал Хосок, возвращая телефон и мысленно подсчитывая что-то, — у него было... чёрт. Его мама? Это была... это Линн? “ Вы знали Линн? - спросил я. — Я знал Линн, — кивнул Хосок, снова нахмурившись. — Ого, он... я имею в виду, этот парень такой милый. «Он самый милый», — кивнул Сокджин. — Он мой лучший друг, — добавил Чимин, сидя на полу и явно понимая, что речь идёт о Юнги. — И его папа отлично о нём заботится. Так что не стоит говорить о нём ничего плохого. — Чимин, — сказал Сокджин, удивлённый тоном своего сына, хотя и не шокированный его намерением. — Нет-нет, всё в порядке, — сказал Хосок. — Я не скажу ничего плохого об отце Юнги. Ещё раз прошу прощения. Я правда просто удивился. Но, боже, я такой ужасный хозяин. Тэ, нам пора ужинать. Ты заказал ужин? «Как только они прибудут. Скоро они будут здесь». — Послушай, — сказал Хосок, и его лицо стало таким же розовым, как и волосы, — когда Тэ сказал мне, что ты приедешь, я... ну, я немного запаниковал, да, детка? «О, по полной. То есть мы никогда не ссоримся, но раньше точно ссорились, — улыбнулся Тэхён. — Он был так зол. „Как ты мог так со мной поступить?“ „Здесь? Он идёт сюда?“ „Чем мы его накормим?“» «Ладно, всё было не так уж плохо, — сказал Хосок, подражая Тэхёну, — но да, должен признать, что, несмотря на то, что я много лет наблюдал за тобой и следил за твоим блогом, я не повар. И никто из нас не повар. Мы оба очень заняты, поэтому часто едим вне дома». «Мне правда всё равно, — сказал Сокджин. — Лишь бы было вкусно. Пожалуйста, для меня большая честь быть здесь. Я лучше съем что-нибудь на вынос, чем отвратительную домашнюю еду». — О, слава богу, — вздохнул Хосок. — Потому что всё, что мы приготовили, было бы отвратительным. Давай я принесу тебе ещё вина, а ты, Намджун? Можешь показать Чимину, где находится ванная? Иди умойся. — Хорошо, папа, — сказал Намджун и, слегка пошатываясь, поднялся на ноги. «У малыша ужасное чувство равновесия», — прошептал Тэхён, хихикая, пока Намджун пытался помочь Чимину встать, а затем сказал громче: «Будь осторожен со своим табуретом, ладно? Может, пусть Чимин тебе поможет». — Да, отец, — сказал Намджун, легко взяв Чимина за руку. Улыбнувшись, когда Чимин оглянулся на него через плечо, Сокджин кивнул, и мальчик исчез в коридоре вместе с младшим, но не самым маленьким ребёнком. — Но я всё же должен ещё раз извиниться, — сказал Хосок, когда Сокджин и Тэхён последовали за ним на кухню, чтобы долить себе выпить. — Я бы хотел, чтобы ты передал Чонгуку привет от меня, но я не знаю, обрадуется ли он моему звонку. Но я оставлю это на твоё усмотрение. «Я подумаю об этом», — честно ответил Сокджин. Вся эта ситуация была настолько странной, что ему нужно было как следует поесть и выспаться, чтобы преодолеть последствия смены часовых поясов, прежде чем он смог бы обдумать всё, что увидел и услышал. «Хотя, должен признаться, я собираюсь расспросить его о каких-нибудь неловких моментах из школьной жизни». — Справедливо, — рассмеялся Хосок. — Но только если ты поделишься историями об Эмбер. — О, с чего бы начать, — ухмыльнулся Сокджин, протягивая бокал за добавкой. — Мы могли бы проговорить здесь всю ночь. «На сколько ты в городе?» — спросил Тэхён. «Мы вылетаем в пятницу». — А какие у тебя планы на неделю? «В основном мы будем как можно чаще навещать Эмбер. Наверное, мне стоит связаться с родителями, — сказал Сокджин. — Узнать, где они. Мой брат сейчас в Японии, может, они с ним? В остальном я просто хочу убедиться, что Чимин увидит все достопримечательности, которые захочет». «О, Хоби, вы с Намджуном должны показать им всё! У меня съёмки всю неделю. Но вы всегда можете прийти на ужин в любое время, — сказал Тэхён. — У меня такое чувство, что одного ужина будет недостаточно, чтобы рассказать все наши истории». — Звучит идеально, — сказал Хосок, поднимая свой бокал, чтобы чокнуться с Сокджином. — Хён? — Да, — сказал Сокджин, чокаясь с парнем. — Звучит идеально. И, если не считать первоначальной неловкости, вечер действительно прошёл идеально. Еда была восхитительной. Чимин и Намджун всё время либо смотрели друг на друга, либо разговаривали, как старые друзья, и оба почему-то немного благоговели перед друг другом. У Хосока действительно было много историй, в основном связанных со спортом, о Чонгуке, а Сокджину было что рассказать об Эмбер. Спустя несколько секунд, бокалов вина и ещё большего количества смеха, чем ожидал Сокджин, он почувствовал себя совершенно опустошённым. Как только он посмотрел на Чимина, тот кивнул и зевнул. — Ой, блин, — сказал Сокджин, поставил бокал и достал телефон, чтобы посмотреть время. — Уже очень поздно. Чимин, почему ты ничего не сказал? — Прости, пап. Кажется, ты хорошо проводишь время. — Я отлично провожу время, — сказал Сокджин, кладя салфетку на стол и вставая. — Но нам пора укладывать тебя спать! — О боже, уже так поздно, — сказал Тэхён, и они с Хосоком тоже встали, а Намджун слез со стула. — Где вы двое остановились? — С Эмбер. Мы вызовем такси. Ещё раз большое спасибо за ужин. У тебя есть мой номер, Тэ, так что, пожалуйста, не стесняйся приглашать нас снова в любое время. «У тебя есть его номер?» Хосок почти прошипел это, издав тихий стон, и вцепился в рубашку Тэхёна, пока тот смеялся. «Я обязательно напишу тебе завтра и пришлю номер Хоби. Было приятно с тобой познакомиться. Ещё раз извиняюсь за всю эту, э-э-э, п-о-р-н-о-с-т-ь». — П-о, — начал повторять Намджун, а Хосок пискнул и наклонился, чтобы поднять малыша. «Попрощайся, Намджун! Пока, Чимин, пока, Сокджин хён!» — Пока, Чимин, — эхом отозвался Намджун, помахав маленькой ручкой, которую держал папа. — Пока, Сокджин хён. — До свидания, — сказал Чимин, когда Сокджин взял его за руку. — Спасибо за прекрасный ужин. — Боже, какие манеры, — пробормотал Тэхён. — Ты такой милый. — Спасибо, — по-доброму сказал Чимин. — Ты и сам не так уж плох. Рассмеявшись, Тэхён обнял Хосока за талию, и все трое помахали на прощание. Сокджин и Чимин помахали в ответ и ушли. Как только они благополучно устроились в такси, Сокджин достал телефон, чтобы ещё раз взглянуть на фотографию Чонгука. Как только он увидел, что сын открыл рот, он положил руку на лицо Чимина. — Не сейчас, Чимин. Просто... давай поговорим об этом завтра, хорошо? — Ладно, — пробормотал Чимин, слегка нахмурившись, когда Сокджин убрал руку. — Но, пап, я как раз хотел сказать, что мне очень понравился Намджун. — О, да? Он был очень милым. — Да, — ответил Чимин, придвигаясь ближе к отцу. — Пап? Я вот думаю, можно ли мне завести младшего брата? “А?” «Я хочу младшего брата. Как Намджун». — Э-э, — сказал Сокджин, моргая и глядя на сына. Взгляд, как у щенка, надутые губы и пухлые щёчки — всё это заставило его сердце биться чаще. — Завтра, — сказал он, мягко отворачивая лицо сына. — Завтра поговорим. Потому что на самом деле Сокджину нужно было поспать и пару часов просто смотреть в потолок. Хосок, Тэхён, Намджун, Чонгук и Чимин — все они заставили его слишком много думать, и от одной мысли об этом у Сокджина на лбу появлялись морщины. Итак, завтра. Он подумает обо всём завтра.   Однако на следующий день Эмбер разбудила их слишком рано, чтобы они успели позавтракать в её любимом ресторане, и Сокджин большую часть времени сидел, безучастно глядя на неё, пока они с Чимином болтали. Они пошли в музей, на который Чимин давно хотел посмотреть, а Эмбер нужно было на работу. Днём они договорились встретиться с Хосоком и Намджуном в парке. К тому времени он уже пообедал и был гораздо бодрее, хотя всё вокруг казалось немного нереальным. Пока они с Хосоком медленно шли за мальчиками, Сокджин увидел, как Чимин держит Намджуна за руку, пока тот ковыляет вперёд, и это напомнило ему о том, что его собственный сын сказал прошлой ночью. Дело было не в том, что он не пытался быть серьёзным с Чонгуком, но Чимин хотел брата или сестру? Неужели он уже смотрел на Юнги как на потенциального брата? Что, если что-то случится и Чонгук перестанет быть его парнем? Юнги всё ещё может быть его другом, но у Чимина явно были более грандиозные планы. Что, если Сокджин его подведёт? Сокджин не был готов к таким серьёзным разговорам. Он был в отпуске. — Ты в порядке? — мягко спросил Хосок, потому что Сокджин, судя по всему, громко вздохнул. «Если честно, немного холодно. Дома тоже холодно, но я и забыл, как здесь холодно в ноябре». «У нас уже выпал первый снег, — сказал Хосок. — Но я точно создан для солнечной погоды, а не для этой ерунды. Хотя Намджуну, кажется, нравится. А Тэ больше по душе зима. Ты вздыхаешь, потому что скучаешь по Чонгуку?» — Нет, — ответил Сокджин. — Может быть. Я не знаю. Наверное, я просто думаю о нём и обо всём, что ты сказала прошлой ночью. «Прости. Просто забудь всё, что я сказал». «Но как я могу? Та история с нижним бельём Железного человека? Голден. Ты даже не представляешь, как я был счастлив. Мне не терпится использовать это против него. Пожалуйста, мне это понравилось. Дело не только в этом — мы встречаемся не так давно. И я… как бы это сказать… Я такой же странный, как тот парень, за которым ты наблюдала годами. Я счастлив. И просто хочу быть счастливым». — Кто же не хочет, — пожал плечами Хосок. — Я не пытался сказать, что ты не можешь или не должен быть счастлив. Если Чонгук делает тебя счастливым, то... — Так и есть. Я просто... чёрт, я пытаюсь вести себя как зрелый, серьёзный, взрослый человек. И у меня это ужасно получается. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, — сказал Сокджин, глядя на то, как из-под шапки Хосока торчат уши, — что я просто хочу знать. Я хочу знать все сплетни. Я хочу знать, что произошло между вами. Почему, когда он упомянул тебя, он выглядел таким грустным. Почему ты молчала несколько часов. — А, — сказал Хосок, останавливаясь, когда Чимин и Намджун присели на корточки, чтобы рассмотреть какие-то листья. — Я понимаю. Мне тоже многое интересно. Но я знаю, что лучше не рассказывать кому-то о его партнёре. Тебе придётся спросить у Чонгука. Если — Чонгук скажет тебе, когда будет готов. Он всегда был таким. Сдержанным и замкнутым. И застенчивым, по крайней мере какое-то время. Но с возрастом он всегда становился смелее и увереннее в себе. К тому же, когда он узнавал людей и чувствовал себя с ними комфортно, он немного раскрывался. Мне хотелось бы думать, что в какой-то момент я знал его лучше, чем кто-либо другой, но даже тогда я не знал о нём всего. Так что, как я уже сказал, я рад, что он жив, и рад, что он делает тебя счастливой. И я рад слышать о Юнги. «Если бы у тебя был шанс, ты бы снова с ним встретилась?» — Если бы он захотел, то да, — сказал Хосок. — Я бы тоже хотел познакомиться с Юнги. Мне любопытно, какой он, сын Чонгука. — Застенчивый. Но умный, — сказал Сокджин. — Не такой умный, как твой Намджун. — Ой, да ладно, — рассмеялся Хосок, когда они продолжили идти, а мальчики переключились на что-то другое. — Мы с Тэ уже запаниковали из-за того, что будем делать, когда он подрастёт. Я имею в виду, после четвёртого класса мы будем бесполезны в плане помощи с домашним заданием. — О, у меня то же самое. Чимин в математике разбирается лучше меня. — Боже, мы такие жалкие, да? — сказал Хосок, сияя от счастья и глядя на Сокджина, который только рассмеялся и кивнул. В Хосоке чувствовалась необузданная энергия, которая удивила Сокджина, но в то же время освежила его. После встречи со своим «кумиром» он уже перестал нервничать и теперь чувствовал себя достаточно комфортно и расслабленно, чтобы быть самим собой. Он поднял Намджуна, взял его на руки и побежал с ним по парку, всё время издавая звуки самолёта, а Сокджин просто взял Чимина за руку и сказал: «Даже не думай об этом», — сказал он, когда сын поднял на него глаза. — Я бы никогда не стал просить тебя притворяться самолётом на людях, пап, — немного обиженно сказал Чимин. — Я просто хотел узнать, думал ли ты о том, что я сказал вчера вечером. «Чувак, Намджун и правда вызывает у тебя «бэби-лихорадку», да?» — Я не болен. — Нет, я знаю, — рассмеялся Сокджин. — «Детская лихорадка» — это когда ты видишь ребёнка и тебе очень хочется такого же. Он такой милый. Как давно ты мечтаешь о братике или сестрёнке? — Не знаю, — пожал плечами Чимин, когда они нашли скамейку и сели, а Хосок продолжал бегать вокруг, держа на руках хихикающего Намджуна. — Уже довольно давно. «Мальчик или девочка?» «Думаю, для начала нам бы подошёл мальчик. Так у нас будет больше общего. Может быть, мы даже будем носить одну и ту же одежду». — Ты много думал об этом, да? — сказал Сокджин, протягивая руку, чтобы погладить Чимина по голове и, как он надеялся, немного согреть свои руки. Чимин лишь слегка пожал плечами, но Сокджин видел, что сын настроен серьёзно и даже немного уязвим в этот момент. Они оба знали, что он привык получать желаемое, но Чимин, похоже, понимал, насколько велика его просьба. — Я всегда начеку, пап. Этому ты меня научил. “А?” — Чтобы всегда быть начеку, — сказал Чимин, глядя на отца, и у Сокджина защемило сердце. — Чтобы в нашей жизни появлялись хорошие люди. Друзья важны и незаменимы, и я люблю наших питомцев, но тебе не кажется, что мы могли бы добавить в нашу жизнь ещё и семью? — О. Малыш, — сказал Сокджин, посадив Чимина к себе на колени, хотя тот в этом не нуждался. Но нуждался. — Почему ты не сказал мне, что хочешь семью? Тебе… тебе кто-то что-то сказал? Например, что у тебя не будет мамы или что-то в этом роде? — Нет, пап. Я обещаю. Я просто... — сказал Чимин, положив голову на грудь Сокджина и глядя на Хосока, который держал за руки Намджуна, пока тот спускался с горки. — Я скучаю по Юнги. — О, Чимин, — пробормотал Сокджин, крепко обнимая сына. — Как думаешь, из него получится хороший брат? — Да, — тихо ответил Чимин. — Он старше меня, но не кажется таким. Это нормально? — Да, малыш, в этом есть смысл. Береги его. “Но он и мне помогает”, - непреклонно сказал Чимин. “На этой неделе он наблюдает за Клаудом и всеми остальными. И он спрашивает меня о моих рисунках, как будто ему действительно не все равно. И он всегда позволяет мне отыграться первой. Я очень, очень люблю его, папа. Это нормально?” — Что? Конечно. Чимин, ты... — сказал Сокджин, целуя сына в макушку. — Ты самый лучший ребёнок на свете, знаешь? Я не удивлён, что ты хочешь брата или сестру, хотя я об этом особо не думал. Однажды ты станешь отличным старшим или младшим братом. Но если ты хочешь, чтобы Юнги был твоим братом, ты же понимаешь, что это значит... — Я знаю, — пробормотал Чимин. — Но он не такой уж плохой, пап. “О, да?” — Да, — пожал плечами Чимин. — Он мне нравится. — О. Хорошо. Хорошо. Да, он мне тоже нравится, — улыбнулся Сокджин и снова поцеловал Чимина в макушку. — А как насчёт этого? Хосок и Тэ? Что ты о них думаешь? “Они мне нравятся”. — Правда? — сказал Сокджин, отодвигая Чимина, чтобы тот мог посмотреть на него с ужасом. — Так просто? — Иногда ты просто знаешь, папа, — пожал плечами Чимин. — Они хорошие люди. Как и мы. — А Чонгук и Юнги? — Юнги, да. Чонгук — он мне нравится, пап, понимаешь? — Хорошо, — сказал Сокджин, понимая, что большего ему не добиться. А это было действительно много. Больше, чем Чимин давал многим людям. Но он определённо должен был согласиться с Чимином. Хосок, Тэ и Намджун были хорошими людьми. Он понял это, когда они пошли за кофе и горячим шоколадом, чтобы отнести их Эмбер и Тэ на съёмочную площадку, и когда они снова пришли на ужин и их встретили как старых друзей. Да, они были хорошими людьми. Но Чонгук тоже был хорош. Сокджин просто знал, что это так.   Разница во времени, как понял Чонгук, — это отстой. Он был рад, что Юнги не в школе, и мог показать ему все фотографии, которые Сокджин присылал ему в течение дня, когда Чонгук просыпался. А присылал он много чего. В основном селфи, которые Юнги не нужно было видеть, но каждый раз, когда он присылал фотографию Чимина, Чонгук обязательно давал сыну подержать телефон. Он также помог ему отправить несколько фотографий в ответ, хотя Юнги больше хотелось показать Чимину свою комнату или питомцев, «чтобы тот знал, что всё в порядке», а не своё лицо. И всё же было странно получить сообщение от Сокджина в среду утром в режиме реального времени. Посчитав в уме, пока он лежал на диване, а Юнги смотрел фильм, он прикинул, что в Сеуле сейчас около 23:00, и его любопытство достигло предела, когда он увидел сообщение от Сокджина.   Сокджин (9:12 утра) Ты не спишь?   Я (9:12 утра) сейчас 9 утра ДА   Сокджин (9:13 утра) во что ты одета   Я (9:13 утра) Одежда Ты что, пьян?   Сокджин (9:14 утра) Покажи мне   Я (9:14 утра) Ты пытаешься заигрывать со мной?   Сокджин (9:15 утра) Шо мееееееееее   Я (9:15 утра) Ты что, пьян?   Я (9:18) сокджин? Алло?   Сокджин (9:21 утра) что, если это так   Я (9:22 утра) Сейчас 9 утра   Сокджин (9:23 утра) не здесь! Покажи мне   Я (9:25 утра) * Прикрепленное изображение*   Сокджин (9:25 утра) ты что, на моём диване????   Я (9:26 утра) Э-э, да?? Я живу в твоей квартире   Сокджин (9:27 утра) О , да Я забыл Где Юнги?   Я (9:27 утра) Здесь Смотрю телевизор Почему?   Сокджин (9:28 утра) Чимин скучает по нему ☹ ☹ ☹☹☹☹☹☹   Я (9:30 утра) Юнги тоже по нему скучает   Сокджин (9:32 утра) И я   Я (9:32 утра) Ты скучаешь по Юнги?   Сокджин (9:33 утра) Я скучаю по тебе   Сокджин (9:45 утра) Здравствуйте Бутч Отвечать Я изливаю свое сердце А вот как вы отвечаете Сэр Сэр Сэр Здравствуйте   Я (9:52 утра) Чонгук Зови меня Чонгук   Сокджин (9:53 утра) О , да Чонгук Подожди Это ты A;sldkfj Держись   Сокджин (9:57 утра) Где ты?   Я (9:58 утра) На диване ???   Сокджин (9:59 утра) Сходи куда -нибудь в уединенное место   Чонгук слегка вздохнул и едва успел встать с дивана, как зазвонил его телефон. «Юнги, я буду в комнате Сокджина, хорошо?» — Хорошо, папочка, — сказал Юнги, не отрываясь от экрана. Чонгук погладил его по голове и ответил на звонок. Голос Сокджина звучал почти так же громко, как у Флаппи. — Эй, — громко ответил Чонгук, — ты где? — Привет, — вместо этого произнёс Сокджин, растягивая слово. — Кажется, у меня нет международного тарифного плана, Сокджин, — сказал Чонгук, закрывая за собой дверь спальни и падая на кровать. — Тогда зачем ты звонишь? «Я скучаю по тебе», — сказал Сокджин, и в его голосе явно слышалось недовольство. «И я оплачу твой телефонный счёт. Поговори со мной». — Привет, — сказал Чонгук, ухмыляясь и включая телевизор, но убавляя громкость. — Нет, поговори со мной, — фыркнул Сокджин. «Привет, как дела?» Усмехнувшись, когда Сокджин застонал на другом конце провода, Чонгук попытался представить себе его лицо. Если бы он был пьян, его щёки были бы красными. Если бы он уже лежал в постели, его лицо слегка блестело бы от нанесённого лосьона. «Чем ты сегодня занимался?» — Сейчас десять утра, — усмехнулся Чонгук. — Я уже проснулся и поел. А ты чем занимался? — А, точно, — сказал Сокджин, напевая так долго, что стал похож на комара. — Я не могу тебе сказать. — Что? Ты не можешь рассказать мне, что ты сегодня делал? — Ну, я могу тебе кое-что рассказать, — начал Сокджин, но тут же замолчал. Чонгук вздохнул, выключил телевизор, отбросил пульт и повернулся на бок. — Ладно, расскажи мне, что ты сегодня делал. — Ну, я поел, — сказал Сокджин, и Чонгук промычал что-то в ответ. — И прогулялся. И увидел Эмбер. И ещё немного поел. «Захватывающе. Похоже на потрясающее путешествие. С кем ты пьёшь?» — Я не могу тебе сказать. — Прости, что? — нахмурившись, спросил Чонгук, садясь. — С кем ты пьёшь? — Я не могу тебе сказать, — снова ответил Сокджин. — Кроме того, я больше не с ними. Я в постели. — Сокджин, — сказал Чонгук, глубоко вздохнув. — С кем ты пил? — Я расскажу тебе, — сказал Сокджин, — если ты расскажешь мне что-нибудь взамен. — Нет, — сказал Чонгук, закатив глаза и вздохнув. — Я не в настроении для игр. — Ладно, ладно, ладно, — быстро сказал Сокджин, — но ты же разозлишься. — Сокджин, — сказал Чонгук, чувствуя, как у него сводит желудок. Он попытался представить Сокджина в постели. В его постели. Рядом с ним. Или в какой-нибудь случайной гостиничной койке. Одного. Определённо не с кем-то другим. — Сокджин, скажи мне сейчас. «Я был с Тэ. И Хоби». «Тэ и Хоби. Кто они такие?» — Тэ. Ким Тэхён, — выпалил Сокджин. — Актёр. Он работает с Эмбер. Да ладно, ты же должен знать, кто он такой. — Нет. «Он действительно красавчик». — Сокджин... «А Хоби — это Хосок. Его муж». — Что? — переспросил Чонгук, едва не выронив телефон. «Послушай, я могу всё объяснить», — сказал Сокджин, и Чонгук глубоко вздохнул, но в трубке повисла тишина. “Ну и что?” — О, прости, я не знаю, как это объяснить, — пробормотал Сокджин. — Нет, то есть да, знаю. Эмбер знает Тэ. Тэ женат, ну, не совсем, не по закону, потому что, ну, ты знаешь, Корея, на Хосоке. Твоём Хосоке. Не твоём. Но на том Хосоке, которого ты знаешь. Знал. Я встретил их два дня назад, но побоялся тебе сказать. — Почему? — пробормотал Чонгук, снова ложась и переводя телефон в режим громкой связи, чтобы положить его рядом с собой. — Потому что, — сказал Сокджин, и его голос странно звучал в трубке, — я не хотел, чтобы ты злилась. Я имею в виду, по-настоящему злилась. По-настоящему злилась, а не сексуально злилась. — Что он тебе сказал? — спросил Чонгук, глядя в пустоту и ожидая ответа Сокджина. — Ничего. Ладно, кое-что. Возможно, в старших классах он рассказывал мне о тебе какие-то неприличные истории. “Например, что?” — Типа того, — продолжил Сокджин, хотя Чонгук его почти не слушал. Он ждал ключевого слова, и сколько бы Сокджин ни говорил, Чонгук его не слышал. — Джин, — наконец сказал он после нескольких минут, в течение которых Сокджин рассказывал одну глупую историю за другой. На другом конце провода Сокджин тут же замолчал. — Я не злюсь. Как он там? — Он в порядке, — сказал Сокджин с некоторым облегчением. — У них с Тэ есть ребёнок. Его зовут Намджун. Ему три года. Он самый милый, самый большой малыш. Ладно, не самый милый. Это Чимин и Юнги. Но он такой милый. Он счастлив, Чонгук. Очень счастлив. — Хорошо, — пробормотал Чонгук, на секунду оторвав взгляд от яркого экрана телефона. «Чонгук? Ты счастлив?» — Да, Сокджин. Ты? Хорошо доехал? — Да, — сказал Сокджин, тяжело вздохнув в трубку. — Но я скучаю по тебе. “Так ты сказал”. “Скажи это в ответ”. “Что?” «Скажи, что скучаешь по мне», — надул губы Сокджин. «Значит, ты пьян, скучаешь по мне и сейчас лежишь в постели?» — пробормотал Чонгук. На другом конце провода было тихо, если не считать нескольких тихих, почти неслышных звуков. — «Сокджин, я тебя не вижу, помнишь?» — А, точно. Я кивал, — сказал Сокджин, слегка хихикнув. — Я в постели. А знаешь что, Чонгук? — Что? — спросил Чонгук с улыбкой на лице. «Я не забыл запереть дверь». — О, — сказал Чонгук, тихо рассмеявшись. — Так ты пытался отправить мне секстинг. «Нет, просто скучаю по тебе», — сказал Сокджин, и в его голосе явно слышалась тоска, поэтому Чонгук усмехнулся, снял телефон с громкой связи и перевернулся на спину. — Я тоже по тебе скучаю, — сказал он, улыбнувшись, когда услышал, как Сокджин произносит что-то невнятное, пронзительное и забавное. — По твоей стряпне точно скучаю. Нам тоже не хватало тебя на занятиях на этой неделе. Девочки явно не так веселились. А я скучал по твоей заднице. «Значит, у меня всё-таки есть попа!» Сокджин ахнул. — Так и есть. Я недавно проверял. — Подожди, — сказал Сокджин, и на секунду что-то зашуршало. — Да, он всё ещё там. «Ты что, серьёзно только что проверил?» Чонгук рассмеялся, хотя и не был удивлён. — Да! Я имею в виду, что ты здесь не для того, чтобы проверять меня. — Нет, — пробормотал Чонгук, на секунду прикрыв глаза рукой. — Сокджин? Знаешь, чего мне ещё не хватает? “Что?” «Я скучаю по твоим губам». — О, — сказал Сокджин с запинкой в голосе. Чонгук услышал, как он облизнул губы и открыл рот, но из него вырвалось лишь несколько выдохов, и он ухмыльнулся, представив, как у мужчины краснеют уши. «Сокджин, я скучаю по твоей нежной коже. И по тому, как легко тебя прижать к себе». — Я н... «Я скучаю по твоим нелепым звукам и по тому, как ты стонешь, когда я прикасаюсь к тебе». — Я... я не... «Скучаю по тому, как ты скулишь и ёрзаешь, потому что тебя так легко вывести из себя». — Я н... «Скучаю по тому, как краснеют твои маленькие ушки, когда ты возбуждена». “Мой—” «Скучаю по твоему глупому лицу, которое пытается отрицать всё, что я говорю. Скучаю по твоим стонам, когда я целую тебя...» — Чонгук, — сказал Сокджин, и Чонгук что-то промычал в ответ. — Можешь трахнуть меня, как только я вернусь? — Конечно, — рассмеялся Чонгук и снова перевернулся, так что его ухо прижалось к кровати. — Я отмечу это в своём календаре. — Чонгук, — снова сказал Сокджин, — я сейчас повешу трубку. «Что? Почему? Я думал, ты скучала по мне и хотела, чтобы я с тобой поговорил». — Боже, — пробормотал Сокджин, и из его рта вырвалось что-то ещё более непонятное, а Чонгук ухмыльнулся. — Только не это. «Это ты спросил, во что я одета, и предложил встретиться наедине. Это код для «хочу заняться сексом по телефону», Сокджин». — Нет, я не... я не... — Ты смущён, — улыбнулся Чонгук. — Нет. «Ты... Ты когда-нибудь делал это раньше?» “Что?” «Кончил по телефону. Да ладно тебе, Сокджин, ты ведь поэтому и позвонил, не так ли? Просто признай, что ты возбуждён». — Я... — снова пробормотал Сокджин. «Ты не можешь уйти, потому что у тебя ничего с собой нет? Ты оставил здесь всю свою смазку и игрушки». — Что? — спросил Сокджин. — Да, не волнуйся, они в безопасности. — Что они?.. — — пискнул Сокджин. — Хотя, Сокджин, должен признаться, я уже несколько дней как-то странно себя чувствую. — Ладно, пока, — сказал Сокджин, и телефон отключился прежде, чем Чонгук успел что-то сказать. Смеясь до тех пор, пока у него на глазах не выступили слёзы, Чонгук вздохнул и несколько минут лежал на кровати, просто улыбаясь и чувствуя себя немного глупо, пока его тело не успокоилось. Затем он сел, прислонившись к изголовью кровати Сокджина, разблокировал телефон и ввёл в поиск «Ким Тэхён Хосок». Только когда Юнги несколько часов спустя зашёл к нему, чтобы спросить про обед, а потом забрался на кровать и устроился у него на коленях, Чонгук понял, что плачет. Прошло много времени, прежде чем он смог успокоиться, крепко обнимая сына, но Юнги ничего не говорил. Когда он закончил, то потянулся, чтобы погладить папу по щеке, и Чонгук нежно поцеловал его, а потом отнёс на кухню, чтобы приготовить им обед. Он пообещал Сокджину, который стоял на кухне и улыбался Юнги, пока тот ел свой сэндвич, что расскажет ему всё, когда вернётся. И, может быть, только может быть, однажды он сможет сказать Хосоку, как сильно он на самом деле сожалеет. Может быть, с помощью Сокджина ему удастся уговорить Хосока простить его.   Чонгуку было нелегко полагаться на других, но в основном потому, что у него были проблемы с доверием и он редко позволял кому-то помочь ему. Даже Паг, который лечил его или перевязывал ему руки, на самом деле не помогал ему. Даже Дарси, которая, вероятно, помогла Чонгуку за эти годы больше, чем кто-либо другой, вызывала у него странное чувство долга, как будто Чонгук должен был отплатить ей тем же. Пребывание у Сокджина было полезным для парня: они с Юнги присматривали за своими питомцами и за единственным грустным, но на удивление крепким растением Сокджина в углу гостиной, которое Чонгук считал искусственным, пока Сокджин не напомнил ему, что его нужно поливать. Но в то же время это было похоже на отпуск, и поэтому Чонгук чувствовал себя немного виноватым, когда спал в постели Сокджина и ел его еду. Но парень оставил инструкции, как это сделать. На самом деле в День благодарения Сокджин оставил подробные инструкции о том, как приготовить индейку в морозилке, а также список гарниров, который показался немного избыточным, но Чонгук в четверг утром взялся за дело, а Юнги ему помогал. Они поставили индейку в духовку и занялись соусом — чем бы он ни был, он выглядел и пах отвратительно — индюшачьи желудки? Черствый кукурузный хлеб? — когда у Чонгука зазвонил телефон. Быстро вымыв руки, он увидел, что ему звонит Сокджин по видеосвязи, поэтому он постучал по голове Юнги, который стоял на табурете, и приложил телефон к бутылке вина, чтобы ответить. «С Днём благодарения!» — сказал Сокджин, когда его лицо оказалось в поле зрения. Его волосы казались длиннее, хотя Чонгук знал, что это невозможно, но они были идеально уложены, и, несмотря на поздний час в Корее, он выглядел очень бодрым. — Привет, мистер Джин! — сказал Юнги, помахав грязными пальцами, прежде чем взять нож, которым он пользовался ранее. — Мы готовим! — О, хорошо, — сказал Сокджин, слегка наклонившись к камере и широко улыбнувшись. — Я как раз собирался спросить, не стоит ли мне вызвать полицию. Твой папа помогает? — Да! Я помогаю папе, — кивнул Юнги. — Мы делаем, эм, разные штуки. — Начинка, — сказал Чонгук, положив руку на голову Юнги. — Не поздновато ли? — Да, но наш рейс очень ранний, — сказал Сокджин, — поэтому я решил, что для борьбы с джетлагом лучше просто не ложиться. Я вздремнул после обеда. Вот почему у меня такие отёкшие щёки, — простонал Сокджин, растягивая лицо в разные стороны, а Юнги хихикнул. — Вы хорошо выглядите, мистер Джин. — Что ж, спасибо, Юнги. Мне очень не хватает твоих ежедневных комплиментов. — Где Чимин? — Надеюсь, он спит, — улыбнулся Сокджин. — Но он очень по тебе скучает. И не может дождаться встречи с тобой. — Я тоже по нему скучаю, — кивнул Юнги. — Пожалуйста, передай ему, что я обязательно наведу порядок в его комнате. — Что ж, увидимся завтра вечером, не так ли? Верно, Чонгук? — Да, — пробормотал Чонгук, почесывая Юнги за ухом, пока тот смотрел на него снизу вверх. — Я попрошу Амелию зайти к нам. “А сегодня вечером?” — Сегодня День благодарения, Сокджин. «Юнги, можно тебя на минутку к папе? Продолжай готовить». — Хорошо, мистер Джин, — сказал Юнги, кивнув и вернувшись к нарезке сельдерея. Чонгук взял телефон и вышел в коридор, чтобы поговорить наедине. — Чонгук, у тебя правда сегодня работа допоздна? — Я серьёзно, — сказал Чонгук, прислонившись к двери кабинета, который был ближе всего к выходу из коридора. Флаппи зашевелилась в своей клетке, но, увидев его, лишь взмахнула крыльями. — Но, Чонгук, сегодня День благодарения. — Это не имеет значения. «Ты что, почтальон или что-то в этом роде? Будь проклят дождь, слякоть и праздники, ты должен доставить почту!» «Почтальоны не работают в День благодарения». — Тогда и тебе не стоит. — Сокджин, я ничего не могу с этим поделать. — Тогда возьми с собой Юнги, — фыркнул Сокджин. — Я не могу этого сделать. Ни в коем случае. — Значит, ты стриптизёрша, — пробормотал Сокджин. — Просто посади его в подсобке с тем, кто в данный момент не на сцене. — Сокджин, — твёрдо сказал Чонгук и слегка вздохнул, когда Сокджин надул губы. — Как прошёл твой день? — Вижу, ты сменил тему, — сказал Сокджин и сам вздохнул. — У меня был хороший день. Я поел с Чимином, Эмбер, Тэ, Хосоком и Намджуном. А потом мы снова поели. Я ел весь день. — Чем это отличается от того, что ты делаешь каждый день? — Справедливо, — сказал Сокджин. «Где ты сейчас?» — О, мы этим занимаемся? — сказал Сокджин, поёрзав на стуле. — Нет, я просто поддерживаю разговор, — нахмурился Чонгук. — Ладно. Кстати, я сейчас не пьян. Просто нужно не заснуть. — Что ж, если я могу вернуться на кухню, то и ты можешь посмотреть, как мы готовим. — О, звучит идеально. Я могу сказать тебе, что ты делаешь не так. «Я отключу звук», — сказал Чонгук, открывая дверь в ванную. «Я думал, тебе нравится слушать мой голос», — надул губы Сокджин, и его голос зазвучал громче, когда Чонгук посадил его обратно на стойку. — Да, но у меня уже есть твои инструкции, — объясняет Чонгук, размахивая бумагами у него перед лицом, — и они очень подробные. Так что нам не нужны твои дополнительные указания. «Просто слушай меня, а не статью. Я ведь сам их написал. Кроме того, разве не проще будет, если я просто расскажу тебе, вместо того чтобы каждые две секунды наклоняться и читать следующий шаг?» Это было не так. На самом деле это было хаотично и напряжённо, но Чонгук снова закатал рукава и мыл руки каждый раз, когда Сокджин говорил ему об этом. Он старался не лопнуть от напряжения, потому что Сокджин иногда кричал, а иногда говорил так быстро, что Чонгук мог только моргать, глядя на него, а потом на сына, который носился туда-сюда, пытаясь не отставать, пока он не велел им обоим притормозить, чтобы никто не пострадал. Это не было соревнованием, и у них не было ограничений по времени, даже несмотря на то, что они старались ничего не сжечь и сделать так, чтобы всё было съедобным. Но Чонгук чувствовал себя так, словно был в спортзале, а Сокджин внезапно стал его тренером. Он ненавидел это, но в то же время любил. Как только он перестал раздражаться из-за того, что Сокджин указывал ему, что делать, и просто представил, что это одно из видео парня, и сосредоточился на том, чтобы Юнги был счастлив и в безопасности, он почувствовал, что ему весело. Это случилось не в первый раз; казалось, это происходило каждый раз, когда он был рядом с Сокджином. В итоге он всегда веселился и понял, когда они достали индейку, чтобы показать её гордому Сокджину на крошечном экране телефона, что он уже больше полагается на помощь Сокджина, чем на чью-либо ещё. И это совсем не раздражало и не напрягало Чонгука. Поэтому он пообещал перезвонить, чтобы помочь Сокджину не уснуть после того, как они с Юнги приведут себя в порядок и поедят. Они с сыном сели за стол Сокджина и Чимина, чтобы отпраздновать День благодарения. Их присутствие и в то же время отсутствие ощущалось обоими, когда они выбирали места рядом друг с другом, потому что еды и места было слишком много для них двоих. — Папочка, — сказал Юнги, откусив пару раз. Его восторг и радость, которые он испытывал последние пару часов, угасли, вероятно, из-за того, что он очень устал. — Зачем мы приготовили столько еды? Мы не сможем всё это съесть. — А, — сказал Чонгук, несколько секунд постукивая вилкой по тарелке. — Хороший вопрос, который можно применить ко многим американским праздникам. Зачем всё это? День благодарения — странный праздник, приятель. Но мы устроили его в основном потому, что так хотел Сокджин, а они с Чимином могут съесть остатки позже. Это небольшой способ поблагодарить их за то, что они разрешили нам остаться здесь на всю неделю. Звучит неплохо? — Да, — кивнул Юнги. — А я уберу в комнате Чимина. «А я, — подумал Чонгук, — приберусь у Сокджина. Конечно». — Но, папа, — сказал Юнги, и из-за его лёгкого нахмуривания Чонгук снова сделал паузу между укусами. — Я знаю, что мистер Джин сказал, что День благодарения — это праздник еды, но на прошлой неделе учитель сказал, что это праздник благодарности за то, что у нас есть. Из-за паломников. — Ладно, это правда, — сказал Чонгук. — Хотя я не знаю, что там с этими пилигримами. Это... да, пилигримы должны быть благодарны, и они могли бы проявить свою благодарность как-то иначе, а не просто убивать всех местных, но ладно. — Они убивали людей? — ахнул Юнги. — Чёрт, да, — сказал Чонгук и погладил Юнги по голове. — Прости, дружище. Мне не стоило этого говорить. — Но... они же... — Так и было. Я имею в виду, дружище, что люди постоянно воевали. Это просто история. Пилигримы ничем не отличались. Так что я не считаю, что сегодня мы их чествуем, ясно? — Тогда какой смысл в сегодняшнем дне? — сказал Юнги, хмуро глядя в свою тарелку. «Как и сказал Сокджин, еда. Но также и благодарность. Мы должны делать это каждый день. Большинство людей используют этот день, чтобы отпраздновать День семьи». — Тогда, — сказал Юнги, обводя взглядом стол, а затем улыбнулся Чонгуку, — я рад, что ты мой папочка, папочка. — И я рад, что ты мой сын, сынок, — ухмыльнулся Чонгук, снова погладив Юнги по голове. — Но я чувствую, что ты хочешь сказать «но». — «Но»? — спросил Юнги, склонив голову набок. «Ты рада, что я твой папа, но...» — Нет, — сказал Юнги, качая головой. — Никаких «но». Но... — Чонгук рассмеялся, качая головой и показывая, что Юнги должен продолжать. — Я просто хотел сказать, что скучаю по Чимину. — Да, я тебя слышу. «Ты скучаешь по папе Чимина?» — Да, дружище, так и есть. Но я рад, что ты здесь. Я люблю тебя. — Я люблю тебя, папа. Но... — сказал Юнги, и на этот раз Чонгук не рассмеялся, а склонил голову набок, глядя на сына. — Папа, ничего, если я тоже полюблю Чимина? — Конечно, дружище, — сказал Чонгук, мысленно вздохнув, когда понял, что мальчика беспокоит только это. «Как будто я тебя люблю?» — Сомневаюсь, — сказал Чонгук. — Я твой отец. Ты ведь не можешь любить кого-то так же сильно, как меня, верно? «Нет, я так не думаю. Могу ли я любить его как друга? Могут ли друзья любить друг друга?» — Конечно, могут, — сказал Чонгук, улыбаясь тому, какой у него умный ребёнок. — Так ты любишь мистера Джина? — О, э-э, — пробормотал Чонгук, задумчиво глядя по сторонам. — Ну, это другое. Люди, которые встречаются или женаты, любят друг друга не так, как друзья. — Ты тоже больше борешься, — кивнул Юнги, а Чонгук прикусил губу, чтобы не задать вопрос. — Да, дружище, конечно. Конечно, — сказал Чонгук, погладив Юнги по голове, прежде чем вернуться к еде. Не прошло и недели с тех пор, как он в последний раз боролся с Сокджином, но он действительно скучал по этому парню. Больше, чем ему хотелось бы признавать, и больше, чем Сокджин скучал по нему. Сокджин легко заводил друзей, и многие люди полагались на него. Чонгук был одним из них. Но и он тоже не был. Он сидел за столом Сокджина как его парень. Не совсем член семьи, но и не просто друг. Прошло много времени с тех пор, как Чонгук был чьим-то парнем, и в первый раз он был не очень хорошим парнем, но теперь всё было по-другому. Он хотел быть тем, на кого Сокджин мог бы положиться, но и сам хотел положиться на Сокджина. Отношения были немного похожи на матч. Они держали его в напряжении. Ему приходилось постоянно быть начеку. Ему приходилось обсуждать с самим собой и с кем-то ещё, что работает, а что нет. Это требовало практики и упорного труда. Пота, слёз и, может быть, даже крови. Только в отношениях цель не в том, чтобы в конце кто-то оказался в нокауте, а в том, чтобы выиграли обе стороны. Это означало совместную работу. Помощь друг другу. Доверие друг другу. Чонгук давно не тренировался, но это не помешает ему попробовать. Он был хорош во всём, за что брался, поэтому из него получился бы отличный парень.   Благодаря частым путешествиям Сокджин часто притворялся кем-то другим. Они с Чимином ходили по музеям, обсуждали картины на стенах и говорили с ужасным британским акцентом, как будто Сокджин хотел, чтобы кто-то действительно поверил, что он из Англии. Ему нравилось подходить к стойке в корейском ресторане и делать вид, что он говорит только по-английски. Он долго делал заказ, а потом внезапно благодарил официанта или кассира на безупречном корейском и с торжествующей улыбкой уходил, оставляя их в замешательстве. Но в этой поездке не было необходимости притворяться. Не то чтобы Сокджин был против. Ему нравилось проводить время с Хосоком, Тэхёном, Намджуном и Эмбер. Был ли у него скрытый мотив? Конечно. Но разве не все шпионы такие? Когда он сидел, ел, пил и смеялся со своим лучшим другом, новыми друзьями и сыном, он понял, как сильно ему этого не хватало. Семья. Не то чтобы Чимин уже не был его семьёй, но семья — это большая семья. Большая семья. Он хотел проводить вечера с друзьями, смеяться до тех пор, пока дети не лягут спать, а потом отправлять их всех спать, чтобы провести тихий вечер с Чонгуком. Который, судя по всему, был вечным спутником Сокджина в его мечтах. Возможно, именно поэтому он сказал Хосоку и Тэхёну, что им стоит переехать в Штаты, и посоветовал Эмбер сниматься в следующем фильме в Голливуде, чтобы быть ближе к нему. Все посмеялись, но позже Тэхён нашёл его на кухне и действительно долго и серьёзно поговорил с Сокджином. Поначалу Сокджин чувствовал себя неловко, потому что это был Ким Тэхён, они пили и хорошо проводили время, а лицо парня было таким суровым, что Сокджин немного протрезвел. Сокджин знал, что в Корее не так лояльно относятся к гей-сообществу, но он не знал, насколько всё плохо. В конце концов, он там не жил, поэтому никогда не сталкивался с серьёзной гомофобией. В старшей школе было достаточно парней, которые считали, что быть мачо — значит унижать других, но было легко ответить шуткой, подмигнуть или оставить анонимную любовную записку в их шкафчике, которая либо приводила их в такую ярость, что это было забавно, либо заставляла их в панике убегать, что было не менее забавно. Но Тэхён объяснил ему, насколько сложнее стало жить в городе и стране, где он вырос. Они с Хосоком были женаты во всех смыслах, кроме юридического, и оба согласились, что их любовь друг к другу — это всё, что действительно имеет значение, но теперь им нужно думать о Намджуне. И они хотели ещё детей. Во всех смыслах было бы лучше переехать туда, где их приняли бы лучше. Гомофобия преследовала бы их, куда бы они ни уехали, но Тэхён начал задаваться вопросом, будет ли он получать меньше угроз убийством, если переедет в США. Он боялся, что однажды эти угрозы коснутся Хосока или их ребёнка, и не хотел сидеть сложа руки в ожидании этого дня. Тэхён, как понял Сокджин, потягивая вино в роскошной квартире мужчины, был настоящим, и Сокджин ни за что не хотел бы нажить себе такого врага. Обменившись номерами и пообещав друг другу скорую встречу, Хосок, Тэхён, Намджун и Эмбер отвезли Сокджина и Чимина в аэропорт, чтобы проводить их. Там не было дурацких табличек или навороченных автомобилей, чтобы встретить их дома, но Сокджин скучал по своей кровати, кухне, работе и своему парню, так что он был более чем готов вернуться домой. Однако увести Чимина было немного сложнее. Они с Эмбер были очень близки, и хотя он знал, что она никогда не станет просто так требовать, чтобы Сокджин вернул ей Чимина — ведь Чимин был его и всегда будет его, — он видел, что им полезно чаще видеться лично. Им было недостаточно телефонных звонков и видеочатов, поэтому он позволил им обниматься и шептаться друг с другом — даже если они, скорее всего, говорили о нём — подольше, пока сам болтал с Хосоком и Тэхёном. Они тоже не хотели отпускать Чимина. Эти двое действительно любили детей и были очарованы Чимином. Сокджин не удивился — его ребёнок был самым милым. Но Намджун, похоже, тоже привязался к мальчику. Последние два дня он называл его «хён», и все вокруг умильно вздыхали, когда слышали это, а Чимин слегка краснел, хотя всегда оборачивался, чтобы обратить внимание на то, что нужно Намджуну. Младший парень уже стал его маленькой тенью. Сокджин знал, что Чимин очень хорошо играет роль друга. Он очень хорошо играет роль человека. Поэтому Сокджин не удивился, что Чимин так же хорошо играет роль брата. Он просто знал, что на этот раз ему будет немного сложнее уйти. Но Юнги ждал его дома, поэтому, пока Чимин вёл себя тихо и даже немного поплакал в самолёте — редкое явление, на которое Сокджин сначала не знал, как реагировать, а потом пошутил, из-за чего Чимин заплакал ещё сильнее, — он смог прийти в себя и усадить мальчика к себе на колени, чтобы утешить его. Когда они вернутся домой, с ним всё будет в порядке. Итак, после долгой задержки и ещё более долгого перелёта Сокджин и Чимин вернулись домой гораздо позже, чем планировали, в пятницу вечером. Их самолёт был чем-то вроде машины времени: они вылетели поздно вечером в пятницу и прибыли тоже поздно вечером в пятницу, и Сокджин был в замешательстве. Но Гурым встретил их у двери, а Амелия стояла у кухонной стойки. Знакомый запах и что-то сладкое в воздухе приветствовали их дома, и Сокджин тяжело вздохнул, когда Чимин обнял Амелию. — Юнги приготовил для тебя кексы, — прошептала она.  — Правда? — сказал Чимин, с нетерпением оглядываясь по сторонам. — Завтра, малыш, — сказал Сокджин, глядя на беспорядочные узоры глазури на маленьких неровных пирожных на столе. «Он тоже уже спит, — объяснила Амелия. — Он сегодня много убирался. Хотел убедиться, что для тебя всё идеально». «Всё выглядит отлично. Спасибо за помощь», — сказал Сокджин. — Рада, что ты вернулся, — улыбнулась Амелия, прежде чем выйти. Клауд вышел в коридор, чтобы выяснить, что за шум, и, хотя он почти никогда не мяукал, при виде них он издал громкий крик, запрыгал на месте, размахивая хвостом, и начал обвиваться вокруг их ног.  Хихикая, Чимин поднял его на руки и позволил коту потереться о его лицо, пока они шли по коридору. Квартира действительно выглядела великолепно, а комната Чимина была самой чистой за всё время. Все игрушки были убраны, в углу не валялись маленькие комочки кошачьей и собачьей шерсти, а Юнги спал на одном из ковриков. — Нет, нет, — сказал Чимин, отпуская Клауда и бросаясь к другу. Юнги проспал так долго, что Сокджин понял: разбудить его будет непросто, но его маленькие глазки моргнули, когда Чимин потряс его за плечо, и, узнав друга, он тут же сел и обнял его. А потом расплакалась. — О боже, — вздохнул Сокджин, поглаживая Клауда, пока мальчики болтали и продолжали обниматься, раскачиваясь всем телом вперёд-назад. Чимин тоже заплакал, и они, казалось, были готовы рассказать друг другу обо всём, что делали всю неделю, но Сокджин смог разобрать только: «Я скучал по тебе, я скучал по тебе». Оставив их наедине после того, как он записал видео и сделал несколько фотографий, Сокджин с улыбкой на лице пошёл распаковывать вещи. Ему предстояло ещё долго не спать, но он был не против. Но он был дома. Теперь ему нужен был только Чонгук.   Чонгуку нужен был перерыв. Количество раз, когда он думал о том, чтобы позволить сопернику ударить себя и просто отдохнуть, росло с пугающей скоростью. К счастью, остатки здравого смысла не позволили ему пойти на это. Такой временный отдых в любом случае заставил бы его работать ещё усерднее. Сейчас он не мог отдыхать. Но, может быть, он мог бы отдохнуть у Сокджина. Всего на несколько часов. Всего на одну ночь, до восхода солнца, он мог позволить себе расслабиться. Когда он открыл дверь и увидел Сокджина, сидящего на диване в очках и читающего книгу, а на столе стоял бокал с вином, как будто было три часа дня, а не три часа ночи, ему показалось, что его ударили. — Ты в очках, — красноречиво произнёс Чонгук, стоя в дверях. Он был уставшим и двигался медленно, снимая обувь и не сводя глаз с Сокджина. Мужчина медленно, словно кошка, которая потягивается, отложил книгу и дотронулся до оправы. «Сейчас у меня слишком сухие глаза для контактных линз». — Они хорошо смотрятся, — честно сказал Чонгук, поставив сумку у двери, хотя и знал, что ей там не место. Сокджин выглядел расслабленным, мягким и непринуждённым, и Чонгук слышал, как его сердце бьётся в ушах, пока он просто стоял и смотрел, как Сокджин закидывает ногу на диван.  «Вы выиграли свою кампанию?» — Да, — ответил Чонгук, слегка закатив глаза. Он всегда побеждал. — Удачного полёта? — Ладно, — пожал плечами Сокджин, и Чонгук облизнул губы. Ему совсем не хотелось играть в эту игру. — Почему ты ещё не спишь? — Смена часовых поясов. — А, так вот в чём дело? — промычал Чонгук, наблюдая за тем, как Сокджин на мгновение задумался, а затем кивнул. Даже с другого конца комнаты Чонгук видел, каким уставшим выглядел парень, но он мог понять, каково это — быть измотанным и при этом не иметь возможности уснуть. — Я могу помочь? «Я не знаю, а ты?» — сказал Сокджин, и Чонгук почувствовал усталость. Такую сильную усталость. Он в несколько секунд пересек комнату, одним движением повалил Сокджина на диван и забрался на него сверху. Его руки замедлились только тогда, когда Сокджин перестал двигаться под ним. Он почти не извивался и не сопротивлялся, так что Чонгук понял, что тот тоже устал. — Привет, — сказал он с улыбкой на губах, глядя на Чонгука. — Привет, — ответил Чонгук, аккуратно снимая с Сокджина очки и кладя их на столик рядом с ними. Он на секунду опустил взгляд на Сокджина. Ровно настолько, чтобы увидеть его слегка опухшие щёки и тёмные круги под глазами, ровно настолько, чтобы Сокджин перевёл дыхание, ровно настолько, чтобы увидеть, что он собирается что-то сказать. Им обоим нужно было отдохнуть, но сначала Чонгук хотел его поцеловать. Он даже не успел подумать о том, что приглушённый стон, который он услышал, был его собственным, как только почувствовал губы Сокджина на своих. Он не успокоился бы, пока не услышал бы стон Сокджина, поэтому Чонгук поцеловал его так страстно, как только мог. Он обнял его за шею и запрокинул его голову, чтобы было удобнее. Он провёл рукой по боку Сокджина и просунул её под рубашку, чтобы почувствовать его рёбра и мягкую, тёплую кожу. Он поцеловал Сокджина в щёку, в челюсть, за ухом и медленно спустился к шее — и всё это только для того, чтобы вызвать у него реакцию. Он двинул бёдрами вниз, сначала жёстко, а потом нежно, прижимаясь к Сокджину, а затем просто медленно покачиваясь, и от этого, а также от руки Чонгука на его животе и языка во рту Сокджин наконец застонал. «Ты попросил меня, — сказал Чонгук, целуя Сокджина в шею, пока тот дрожал, — трахнуть тебя, когда ты вернёшься». — Я сделал это? — пробормотал Сокджин, сжимая руку Чонгука и слегка покачивая бёдрами. “Ты это сделал”. — Я этого не помню. Я не знаю, о чём вы говорите. Я это отрицаю. «Ты не хочешь, чтобы я тебя трахнул?» — пробормотал Чонгук, глядя Сокджину в глаза. Теперь он выглядел более бодрым, но его тело было расслабленным, а глаза двигались неестественно. — Нет. Нет, я имею в виду, я этого не говорил. Никогда не говори «никогда». Так поётся в песне, верно? “Что за песня?” «Песня Never Say Never. В ней поётся Never Say Never», — начал петь Сокджин, и Чонгук наклонился, чтобы снова поцеловать его и заставить замолчать. — Я собираюсь ввести правило, — сказал он, отстраняясь и в последний раз целуя Сокджина, пока тот не сфокусировал на нём взгляд. — Никаких песен Джастина Бибера во время поцелуев. — Я не знаю, — пробормотал Сокджин. — Никогда не говори... — Собственная сила и скорость Чонгука иногда удивляли его самого, но в ту же секунду он вскочил и перекинул Сокджина через плечо. Парень обмяк, и Чонгук вынес его из комнаты. Сокджин слегка подпрыгнул и приподнялся на локтях, когда Чонгук опустил его на кровать. Теперь он полностью проснулся и широко раскрыл глаза. — Сколько времени прошло? — спросил Чонгук, доставая телефон из кармана и включая лампу, прежде чем закрыть и запереть дверь. “А?” «Как давно тебя в последний раз трахали?» — Э-э-э, э-э-э, — сказал Сокджин, продолжая пятиться назад, пока не упёрся головой в изголовье кровати. — А? — сказал Чонгук, склонив голову набок и уперев руки в бока. — Э-э, — снова сказал Сокджин, бегая глазами по телу Чонгука. — С тех пор, как ты встретил меня? Значит, два месяца? Три? — Э-э, — Сокджин сглотнул. — С тех пор, как ты встретил меня? — сказал Чонгук, прищурившись, и Сокджин покачал головой. — Нет-нет, с тех пор как... нет. Прошло уже много времени. — Как долго? — спросил Чонгук, наклоняясь, чтобы снять носки, и стараясь не улыбаться, когда взгляд Сокджина следовал за его руками. — Э-э-э, с тех пор как... “Ты чист?” - спросил я. “А?” — Протестировано, Сокджин, — сказал Чонгук, щёлкнув пальцами, чтобы привлечь внимание Сокджина.  — О да, да, я чист. — Хорошо, — сказал Чонгук. — Так сколько же прошло времени? — Ты, — сказал Сокджин, облизнув губы и проглотив слюну, — не будешь смеяться? — Боже мой, — сказал Чонгук, убрав руки с бёдер. — Ты ведь не девственник, да? — Вир... нет! — сказал Сокджин, пиная Чонгука ногами, а затем фыркнул и сел. — Прошло всего несколько лет! — Годы? — Чонгук разинул рот и тут же пожалел о своих словах, когда Сокджин нахмурился и откинулся на кровать. — Нет, подожди, ты серьёзно? — Да, — пробормотал Сокджин. — Я занят, ясно? — Но, — сказал Чонгук, пытаясь взять себя в руки. — Вся эта смазка. — Что? — выпалил Сокджин, снова садясь. «Твоя смазка. У тебя её так много, чувак». — Не называй меня чуваком, — сказал Сокджин, указывая на Чонгука пальцем, за который тот инстинктивно потянулся и сжал в своей руке, снова склонив голову к Сокджину. «Зачем тебе столько смазки, если ты не занимаешься сексом?» «Я просто готовлюсь». «Ты что, бойскаут? К чему ты готовишься? Ты правда собираешься сниматься в порно?» — Нет, — пискнул Сокджин, пытаясь вырвать палец из хватки Чонгука. — Отпусти меня. — Нет, пока ты не ответишь на мой вопрос. Значит, у тебя куча смазки, потому что ты хочешь быть во всеоружии. Но почему её так много осталось? Это новая бутылка или ты просто её не использовал? «Какое это имеет значение? Зачем ты вообще рылся в этом?» «Однажды я искал корм для Флэппи». — В моей ванной? — фыркнул Сокджин. — Отпусти мой палец. «Я убрал твои игрушки в шкаф, чтобы Юнги их тоже не нашёл». — Что? — переспросил Сокджин, резко обернувшись и взглянув на закрытые двери. — Не «что», — сказал Чонгук, потянув его за палец, чтобы снова привлечь его внимание. — Просто ответь на мой вопрос. Если тебя действительно не трахали уже много лет, я не собираюсь трахать тебя сегодня. Ты — чёрт, тебе нужно как следует подготовиться, — сказал Чонгук, заметив, как взгляд Сокджина на секунду упал на его промежность. — Но если ты регулярно пользуешься своими игрушками, думаю, мы могли бы обойтись минимальной подготовкой. — О чём ты говоришь? — проворчал Сокджин, у которого к этому моменту уши и щёки совсем покраснели. «Я говорю о том, что не хочу причинять тебе боль. Так когда же ты в последний раз пользовался своим дилдо в виде Марио?» — Мой... — начал Сокджин, но его мозг, казалось, отключился, и он застыл с открытым ртом. — Или твой вибратор. Сколько времени прошло? — спросил Чонгук, наконец отпустив палец Сокджина. Парень тут же начал тереть его другой рукой, надув губы, и снова откинулся на кровать, что-то бормоча. — Что это? — Ничего, — ответил Сокджин, отводя взгляд в сторону шкафа, а затем в сторону телевизора. — Ладно, ещё одно правило, — сказал Чонгук, опуская одно колено, а затем и второе на кровать и кладя руки на лодыжки Сокджина, чтобы тот не попытался его пнуть. — Если я попрошу тебя повторить, скажи мне, что ты сказал. Не бормочи себе под нос. Я не... если тебе стыдно, я не пытаюсь тебя смутить. — Да, так и есть, — фыркнул Сокджин, скрестив руки на груди. «Ладно, может, и так. Совсем чуть-чуть. Но я просто хочу знать. Мне нужно знать. Разве не так поступают взрослые? Не обсуждают такие вещи заранее?» «Может быть, я не хочу взрослеть из-за этого», — сказал Сокджин. — Очевидно, что нет, — пробормотал Чонгук, но достаточно громко, чтобы Сокджин взглянул на него, а затем снова отвёл взгляд. — Просто скажи мне, пожалуйста. Как давно ты, неважно, как ты это называешь, играл с собой? Мастурбировал? Засовывал что-нибудь себе в задницу? — Я не знаю, — пробормотал Сокджин. — Что ты имеешь в виду? Подожди, — сказал Чонгук, немного отстраняясь и ослабляя хватку на ногах Сокджина, и посмотрел на парня. — Подожди, тебе не нравится, когда что-то находится у тебя в заднице? Я думал... — Нет, не хочу, — со стоном ответил Сокджин, потирая лицо, а затем резко опустил руки. Уставившись в потолок, он выпалил: — Я не люблю мастурбировать или засовывать что-то себе в задницу, когда я один. — Но, — Чонгук моргнул, всё больше смущаясь, — это же... это же буквально определение мастурбации, не так ли? И в этом смысл игрушек.  — Нет, — снова пробормотал Сокджин, и что-то ещё неразборчивое заставило Чонгука дёрнуть его за ногу. — Что это такое? — Я же сказал, что не люблю делать это в одиночку. «Мастурбировать? Что? Зачем?» — Потому что, — пожал плечами Сокджин. “Потому что почему?” — Потому что! — Ладно, — вздохнул Чонгук, потянув Сокджина за ноги и бёдра, а затем и за туловище, чтобы тот сел. Сокджин не смотрел на Чонгука, а его тело было немного обмякшим. Чонгук положил руку ему на бедро, а другой обнял за талию. — Я устанавливаю ещё одно правило. Ты не можешь отвечать «потому что». Закончи свою мысль. Потому что — что? «Почему тебя так волнует грамматика?» Сокджин надул губы, безуспешно пытаясь оттолкнуть Чонгука. «Тебе не нравится использовать свои игрушки или гигантскую тюбиковую смазку для мастурбации, потому что...» — Потому что, — медленно произнёс Сокджин и, вздохнув, выпалил: — из-за этого я чувствую себя одиноким. “Одиноко?” «Это заставляет меня осознать, насколько я одинок», — быстро сказал Сокджин, всплеснув руками, а затем потянув за край рубашки и опустив плечи. — Из-за этого ты чувствуешь себя одиноким, — без необходимости повторил Чонгук, наблюдая за тем, как Сокджин кивает, опустив голову, так что Чонгук не мог видеть его глаза. — Ладно, — пробормотал Чонгук, похлопав парня по спине и оглядев комнату, чтобы собраться с мыслями. — Ладно, — повторил он, похлопав Сокджина по бедру. — Встань, пожалуйста. Сокджин поднял голову и с любопытством посмотрел на него, на секунду моргнув, прежде чем подняться. Следуя за ним, Чонгук обнял Сокджина за талию и нежно поцеловал в щёку, а затем шлёпнул его по попе. «Иди встань перед телевизором». — Что? — спросил Сокджин, всё равно перебираясь на край кровати и наблюдая за тем, как Чонгук протягивает ему пульт. «Найди что-нибудь, что тебе хочется посмотреть». «Почему?» — спросил Сокджин, включая телевизор. — Потому что, — ухмыльнулся Чонгук, — у меня есть идея. Стараясь не насвистывать во время работы, Чонгук пошёл за тёплой тряпкой и полотенцем в ванную Сокджина. Он был доволен тем, какими мягкими они оказались, а потом нашёл под шкафом Сокджина огромную бутылку смазки. Ему показалось, что он несёт маленького ребёнка, настолько большим был этот предмет. Он отнёс его в комнату Сокджина, и тот обернулся, чтобы посмотреть на него, когда он перекатывал кресло Сокджина. Положив влажную тряпку на подлокотник, а смазку — на сиденье, Чонгук расстелил полотенце на полу перед Сокджином и вернулся к кровати. Сокджин вертел головой во все стороны, пока он работал. С довольным вздохом улегшись на кровать, на которой он спал всю неделю, Чонгук закинул руки за голову и скрестил лодыжки, глядя на Сокджина, который обернулся, чтобы посмотреть на него. — Чонгук, что... «Я хочу, чтобы ты мастурбировала», — сказал Чонгук. Он действительно скучал по Сокджину. У этого парня была лучшая реакция. А какой шум он поднимал — Чонгук хотел отдохнуть, но сейчас ему хотелось поиграть, так что пришло время немного повеселиться.   Из-за смены часовых поясов у Сокджина начались галлюцинации. Ему приснился лихорадочный сон. Возбуждающий сон. Супер-пупер-грязный, влажный, возбуждающий сон. Это было единственное объяснение происходящему. Потому что он ни за что не собирался делать то, о чём только что сказал Чонгук. Он даже не мог поверить, что Чонгук настоящий. Просто лежит на кровати, как самодовольный кусок дерьма. Как будто он знал, что Сокджин на самом деле... нет, Сокджин ни за что не сделает то, что он сказал. Он умрёт от смущения. — Нет, — сказал он, покачав головой. Его мозг перестал работать несколько минут назад, когда Чонгук поднял его и отнес в постель, словно он ничего не весил. А потом он так непринужденно заговорил о смазке, словно они обсуждали свои любимые заправки для салата? Должно быть, Сокджину это приснилось. «Я знаю, что это неловко», — спокойно сказал Чонгук, на что Сокджин лишь фыркнул. Во сне Чонгук был таким же дерзким, как и в реальности, но он был слишком наивен, чтобы думать, что Сокджин когда-нибудь будет мастурбировать с ним в одной комнате. «Но подумай вот о чём: если ты это сделаешь, я буду знать, что ты мне доверяешь. Ничто не может быть таким неловким, как мастурбация перед кем-то. Так что давай, ты ведь мне доверяешь, не так ли?» «Это не имеет никакого отношения к доверию», — попытался возразить Сокджин, хотя и знал, что Чонгук прав. «Это имеет к этому непосредственное отношение. К тому, чтобы тебе было комфортно со мной. Так что я буду лежать здесь, а ты будешь стоять там и думать о том, о чём хочешь, о том, что тебе нужно, и издавать любые звуки, какие захочешь, а когда закончишь, я тебя приберу». — Это... — начал Сокджин. В голове у него уже стоял туман, и он чувствовал себя как Алиса, пытающаяся разглядеть неоновые вывески сквозь клубы кальянного дыма. «Если проблема в том, что тебе не нравится это делать, потому что ты чувствуешь себя одиноким, то ты не один. Я здесь. И я буду здесь, когда ты закончишь», — сказал Чонгук. От его глупого лица веяло зрелостью, и Сокджину захотелось высунуть язык, заныть, топнуть ногой и швырнуть в него бутылкой со смазкой. Хотя это, скорее всего, убило бы его или, по крайней мере, заставило бы исчезнуть. Может быть, это помогло бы Сокджину очнуться. Застонав и пошевелив пальцами ног, Сокджин посмотрел на бутылку, а затем на себя и на секунду почесал бедро. Как будто он действительно раздумывал над этим. — Нет, — повторил он, качая головой с такой яростью, что у него слегка закружилась голова. — Ни за что. Я не могу. Это слишком странно. Это слишком странно. — Хорошо, — просто ответил Чонгук, и это сразу же вызвало у Сокджина подозрения. Он медленно повернул голову, чтобы посмотреть на парня через плечо, но Чонгук смотрел телевизор. Сокджин тоже повернулся, чтобы посмотреть, и увидел, что идёт его любимое шоу. Он услышал какой-то звук в глубине своего горла, едва уловимое скуление, но он знал, что оно там есть. Он снова посмотрел на себя, затем снова через плечо, а потом на поваров в телевизоре. “Я запер дверь”, - тихо сказал Чонгук. “Так что тебе не нужно беспокоиться об этом”. Дверь. Сокджин даже не думал об этом, что заставило его немного застонавать от разочарования. “Тебе нужно что-нибудь посмотреть, чтобы поднять настроение?” — Нет, — фыркнул Сокджин. — Не надо... — Хочешь, чтобы я помолчал, пока ты смотришь своё шоу? — Нет, — сказал Сокджин, слегка покачав головой. Он прекрасно слышал телевизор. Он также прекрасно слышал Чонгука. Но он не видел его. И не чувствовал его. Но он знал, что тот рядом. Было ли это сном или нет, но Чонгук просто лежал на кровати позади него. Он не смотрел на него, но в то же время и не прикасался к нему. Но он слышал его. Чонгук услышал, как застонал Сокджин. Ему захотелось биться головой о стену. «Или я могу снова включить то видео с тобой, — сказал Чонгук с явной улыбкой на лице. — Иногда мне нравится просто закрывать глаза, включать его и представлять, что ты делаешь что-то помимо еды. Звуки, которые ты издаёшь, Сокджин…» Сокджин точно издал какой-то звук. Что-то среднее между мычанием, стоном и криком, которое застряло у него в горле. Однако прошло так много времени. Конечно, за эти годы он с кем-то встречался. Но он уже целую вечность никого не приводил домой. Он никогда ни с кем не ходил домой, потому что ему нужно было думать о Чимине, да и обычно люди сбегали, узнав о существовании его сына. Но Чонгук не сбежал. На самом деле он поступил наоборот. Если уж на то пошло, он сам сбежал к Сокджину и его сыну.  Сокджин был ещё достаточно молод, чтобы иногда просыпаться в возбуждённом состоянии. И дело было не в том, что он вообще не мастурбировал. Просто после этого он чувствовал себя таким неудовлетворённым. Даже если его тело было насыщено, сердце всё равно болело, а в голове всегда было немного неясно. Поэтому иногда он просто игнорировал это или заставлял себя не думать об этом. Может быть, если он проигнорирует Чонгука, тот отстанет. Но пока Сокджин просто стоял, он понимал, что Чонгук не собирается уходить в ближайшее время. Он даже не собирался засыпать. Сокджину хотелось спать. Ему хотелось свернуться калачиком и уснуть рядом со своим парнем, который, как он думал, действительно его любит, но теперь он начал сомневаться, не ненавидит ли его Чонгук на самом деле. Зачем ещё ему было просить его об этом? И тогда Сокджин подумал о том, чтобы просто развернуться и забраться в постель рядом с ним. Ради всего святого, это была его постель. Его квартира! Этот парень пришёл к нему домой! Как какой-то сексуальный вор, пытающийся украсть сердце Сокджина и его нижнее бельё, а Сокджин просто позволял ему это! Но развернуться означало бы признать поражение. Это означало бы, что Чонгук был прав. Это показало бы Чонгуку, что Сокджин ему не доверяет. Что он слишком смущён и неуклюж, чтобы сделать это. А Сокджин никогда не отказывался от вызова, даже когда был измотан. Поэтому, тяжело вздохнув и глубоко вдохнув, Сокджин приспустил спортивные штаны ровно настолько, чтобы освободить член. Он оставил их высоко на бёдрах и даже натянул рубашку, чтобы Чонгук не увидел его задницу. Потому что Сокджин собирался сделать вид, что Чонгука здесь нет. Парень всё равно не смотрел. Дело было не в нём. Открыв бутылку, Сокджин налил немного масла на руки и начал растирать их, закрыв глаза и представляя себе Чонгука, который самодовольно лежит на кровати позади него. Сокджин бы ему показал.   Он делал это. Чонгук не думал, что Сокджин действительно это сделает. Значит, он не всё как следует обдумал. Но Чонгук заметил, как руки Сокджина перестали быть напряжёнными, и увидел, как он тянется за смазкой. Он услышал, как Сокджин открутил колпачок, и услышал, как тот что-то пробормотал. Чонгук чуть не сказал ему остановиться. Должно быть, ему это приснилось. Потому что он вдруг почувствовал, что оцепенел, как будто просто наблюдал за происходящим и не мог ничего изменить. Неужели он так и будет лежать и смотреть — или просто слушать, ведь он почти ничего не видел, — как Сокджин ласкает себя? Неужели Чонгук действительно получал удовольствие от боли? Но он хотел, чтобы Сокджин чувствовал себя комфортно и не был один, поэтому запустил пальцы в волосы и несколько минут перебирал пряди, бесцельно глядя в телевизор. Краем глаза он видел, как Сокджин слегка склонил голову. Он видел, как двигаются его руки. Если бы на Сокджине не было рубашки, Чонгук мог бы представить, как напрягаются его мышцы каждый раз, когда он проводит руками вперёд и назад. Его бёдра почти не двигались, а значит, всю работу выполняли руки. И Чонгук слышал, как они работают. Сначала Сокджин двигался медленно, и Чонгук не мог не задаться вопросом, как давно парень прикасался к себе. Помнил ли он, что ему нравится? Что ему нравилось? Сначала он, казалось, просто смазал себя, и не было слышно ничего, кроме тихого звука телевизора и нескольких выдохов Сокджина. Но потом Чонгук услышал. То, как Сокджин явно использовал много смазки. Влажные звуки, как будто кто-то слизывает мороженое, запихивает в рот лапшу или пытается не пускать слюни от запаха аппетитного стейка. — Чёрт, — пробормотал Чонгук, надеясь, что Сокджин его не услышал. Он пошевелил руками и слегка приподнялся на локтях, пристально глядя на экран телевизора. Кто-то вытаскивал скользкую вонючую рыбу из аквариума, но Чонгук слышал только, как Сокджин тянет себя за волосы. Чонгук задумался, насколько сильно он сжимает волосы и дразнит ли он себя или просто делает это. То ли он использовал обе руки, то ли его левая рука просто придерживала его за что-то другое или за штаны, но не мешала. Ему было интересно, как он выглядит. Ему было интересно, как он говорит. В этом-то и заключалась проблема. — Я тебя не слышу, — сказал Чонгук, возможно, слишком громко, если судить по тому, как дернулись плечи Сокджина. Парень слегка приподнял голову, и на секунду Чонгуку показалось, что он остановится. Или обернётся и посмотрит на него. Или попросит его подойти и помочь. На самом деле, когда Чонгук услышал это слово, «Ты», — пробормотал Сокджин и тоже немного приподнялся, ожидая, что Сокджин продолжит. Сокджин снова опустил голову и слегка вздрогнул. На самом деле он не останавливался. Но теперь он, казалось, говорил быстрее и с досадой в голосе. Он то и дело вздыхал и хныкал, снова опустил голову и слегка ссутулился. — О чём ты думаешь? — услышал он свой голос, полностью сев и упираясь ладонями в кровать Сокджина. Сокджин лишь слегка покачал головой, но Чонгук не воспринял это как знак к тому, чтобы он замолчал. Скорее, судя по тому, как горели уши Сокджина, это было поощрением. Сев на колени, Чонгук использовал телевизор как зеркало и медленно продвинулся вперёд, кровать просела под его коленями. «Я думал, ты будешь шуметь громче», — пробормотал он, улыбаясь, когда Сокджин снова покачал головой и издал какой-то приглушённый звук. «Не кусай губы. Тебя никто, кроме меня, не слышит. Ты отлично справляешься. Я не думал, что ты действительно это сделаешь». Сокджин фыркнул, а Чонгук усмехнулся и подошёл ближе. «Тебе приятно? Тебе нужна помощь?» — Нет, — прохрипел Сокджин, слегка запрокинув голову. Он застонал, вздохнул и всхлипнул одновременно. «Я всё равно тебе помогу», — сказал Чонгук, положив руку на поясницу Сокджина, отчего тот на мгновение замер. «Я не буду смотреть. Продолжай. Продолжай думать обо мне». — Нет, — пробормотал Сокджин и слегка прогнулся. Тихонько усмехнувшись, Чонгук не сводил глаз с плеч Сокджина. Он положил вторую руку на спину Сокджина и стиснул зубы, почувствовав, как тот двигается. Он слышал, как Сокджин тихо постанывает и пытается сдерживать вздохи и всхлипывания. — Я хочу слышать тебя, — снова сказал Чонгук, приблизив губы к уху Сокджина. — Если мысли обо мне не помогают тебе, просто представь, что ешь лапшу. Сокджин издал звук, похожий на нечто среднее между смехом и стоном, и он прозвучал невнятно, потому что Сокджин задрожал. Улыбнувшись, Чонгук нежно поцеловал его в шею и просунул руки под рубашку Сокджина. Ему всё равно пришлось бы посмотреть, если бы он не отвлекся на что-то другое, но на секунду экран телевизора погас, когда передача сменилась рекламой. В программе на 4 утра была какая-то задержка, как будто они не могли решить, что показать тем, кто ещё не спит и смотрит телевизор. И тогда Чонгук увидел.  Глаза Сокджина были закрыты, а рот приоткрыт. Его длинные пальцы были сжаты в кулак. Челка беспомощно спадала на лоб. Его тело дрожало, пока он пытался выровнять дыхание.  Чонгук увидел это и обнял Сокджина за талию так, что их пальцы соприкоснулись, а губы коснулись шеи Сокджина. Он прошептал: «Хён, постанывай для меня». Чонгук был рад, что пришёл поддержать Сокджина, потому что тот снова начал невнятно бормотать и так громко стонал, когда кончал, что Чонгук схватил его за подбородок и повернул к себе, чтобы он замолчал. Прижав его к себе, Чонгук поцеловал его, пока Сокджин пытался отдышаться у него во рту, и, казалось, это помогло. Придерживая Сокджина за лицо, Чонгук продолжал целовать его, а затем встал с кровати, не отпуская его бедро. — Ты действительно сделал это, — сказал он, целуя Сокджина в губы, пока тот тихо постанывал, не открывая глаз. — Ты тоже очень быстро кончил, но, думаю, я не удивлён. Давно такого не было, да? И неудивительно, что ты хотел, чтобы я называл тебя хёном. Снова застонав, Сокджин отодвинул его, чтобы натянуть боксеры, и упал обратно на кровать, перевернувшись на спину и тяжело дыша. Чонгук посмотрел на беспорядок, который Сокджин устроил на его рубашке: смазка и сперма в форме странного отпечатка руки на белой ткани заставили его нахмуриться. «Мне нравится эта рубашка», — вздохнул он, стягивая её с себя и беря в руки уже остывшую тряпку. Бросив рубашку на пол, он поднял руки Сокджина одну за другой, пока тот не испачкал что-нибудь ещё, и вытер их. Сокджин всё ещё тяжело дышал, закрыв глаза и безвольно свесив ноги с кровати. Чонгук чуть не съязвил по поводу того, что штаны на нём всё ещё не до конца застегнуты, но лишь закатил глаза, собрал всё и прибрался в ванной, выключив телевизор. Когда он вернулся, Сокджин уже забрался под одеяло и лежал на боку, повернувшись к нему лицом. При виде Чонгука, появившегося из-за двери, его глаза расширились. — Я не сплю, — пробормотал он, и Чонгук рассмеялся, подошёл к кровати и наклонился, чтобы убрать волосы Сокджина с его лица. Парень выглядел немного бледным и ещё более уставшим. Чонгук потянул его за волосы, и Сокджин вскрикнул. «Ты ещё более извращённая, чем я думал». — Кин... — начал Сокджин, пытаясь оттолкнуть руку Чонгука, но тот перехватил его запястье. — Отпусти меня, дьявол. Я думал, мне снится приятный сон. «Я очень удивлён, что ты это сделал. Ты правда сделал это только потому, что думал, что спишь?» «Сокджин вышел из чата», — сказал Сокджин, закрывая глаза и пытаясь натянуть на себя одеяло. «Пожалуйста, оставьте ему сообщение после звукового сигнала». — Серьёзно? — сказал Чонгук, когда Сокджин начал издавать протяжный «бип». Ему даже пришлось сделать глубокий вдох, чтобы продолжить, поэтому Чонгук опустил руку и вздохнул, перелезая через него и ударяя коленом Сокджина в грудь, из-за чего его дурацкий автоответчик вышел из строя. — Что ж, надеюсь, тебе понравилось, — сказал Чонгук, ложась и притягивая Сокджина к себе. — Потому что мне понравилось смотреть, ясно? И слушать тебя. Судя по твоему голосу, тебе понравилось. — Боже мой, — пробормотал Сокджин, зарываясь лицом в подушку. — Тебе пора остановиться. «Почему? Тебе не нравится, когда тебе говорят, что ты красивый и привлекательный? Ты и сам говоришь красиво». — Нет, — простонал Сокджин. «Хотя, честно говоря, я думал, что ты будешь громче. В следующий раз постарайся быть громче, — сказал Чонгук, улыбаясь в шею Сокджина. — И продержись подольше, ладно? Я даже не возбудился до конца». — Боже мой, — сказал Сокджин, вздыхая и обмякая, а Чонгук рассмеялся. Прижавшись к нему, чтобы доказать свою правоту, Чонгук снова рассмеялся, когда Сокджин что-то проворчал себе под нос. — Что это было? Ты должен говорить чётко, помнишь? «Я сказал, что буду тренироваться каждый день, прежде чем смогу это сделать, ты, большой, толстый, тупой мечтатель!» — сказал Сокджин, размахивая руками при каждом слове, пока Чонгук не схватил его за руки и не обхватил его ногу своей, чтобы удержать его на месте. — Тише, — сказал Чонгук, изо всех сил стараясь не рассмеяться, — а то разбудишь мальчиков. — Чизеты, — вздохнул Сокджин в последний раз и пробормотал что-то, чего Чонгук не расслышал. Но он не придал этому значения. Сокджин действительно произвёл на него впечатление. В следующий раз Чонгуку придётся постараться, чтобы произвести впечатление на него. Но сейчас им нужно было отдохнуть. И поскольку Чонгук уже давно не чувствовал себя таким удовлетворённым, он уснул через несколько секунд, а Сокджин вскоре последовал его примеру. Потом, знаете ли, он несколько раз ущипнул себя, чтобы убедиться, что это не сон. Он тоже ущипнул Чонгука, просто потому что мог, и Чонгук в ответ сжал его руку, улыбаясь и смеясь, пока они оба не заснули.