Без названия

Чимин никогда бы не сказал этого в лицо отцу, но на следующее утро тот выглядел неважно. Как будто он мало спал. Его глаза были красными, а под ними залегли тёмные круги, как будто он забыл нанести на ночь средства для ухода за кожей. Чимин посмотрел на отца Юнги, который с удовольствием завтракал вместе с ними. — Ты вчера допоздна не давал спать моему отцу? — спросил Чимин, откусив несколько раз от яичницы. Чонгук лениво повернул к нему голову, а Сокджин уронил вилку. — Ты не давал спать моему сыну? — Нет, — ответил Чимин, хотя и посмотрел на своего друга, который полулежал в кресле. Он не переставал обнимать плюшевого Кумамона, которого Чимин принёс ему в подарок, и выглядел так, будто вот-вот снова заснёт. Он не хотел мешать Юнги спать; им просто нужно было многое обсудить! — У твоего отца джетлаг, — сказал Чонгук, подходя, чтобы забрать Кумамона у Юнги. Чимин собирался возразить, и Юнги тоже, он открыл глаза и попытался удержать плюшевого мишку, но отец погладил его по голове и положил игрушку на стул рядом с Юнги. — Ешь, — сказал Чонгук. — Ты же не хочешь испачкать свой новый подарок. Вздохнув, Юнги без особого энтузиазма взял вилку, но хотя бы начал есть. Чимин знал, что Юнги не любит просыпаться по утрам или после дневного сна, но он любил поесть, поэтому решил, что это хороший компромисс. “Папочка?” — Юнги? — сказал Чонгук, подавая отцу Чимина ещё одну порцию еды с улыбкой, которая выглядела так, будто он над чем-то подшучивал. Отец Юнги хорошо справился с приготовлением завтрака, пусть и не так хорошо, как обычно готовил отец Чимина, но тот лишь что-то пробормотал и продолжил есть, из-за чего Чимин стал пристально следить за Чонгуком, когда тот сел. «Можем ли мы сделать переноску для Кум-Кума?» «Что за переноска?» — спросил Чонгук, отгоняя Гурыма, который пытался обнюхать новое животное в доме. — Значит, я могу нести его на спине? — О. Думаю, мы можем что-нибудь соорудить. Только нужен кушак, ремень или какая-нибудь верёвка. «У моего папы есть верёвка», — сказал Чимин, резко повернув голову и посмотрев на отца, который закашлялся и покачал головой и рукой в знак отрицания. «Но у тебя есть. Ты говорил мне, что она нужна для особых поделок. Разве Юнги не может её использовать?» — Всё в порядке, Чимин, — ухмыльнулся Чонгук, пока Сокджин продолжал кашлять. — Мы найдём что-нибудь другое. Как насчёт того, чтобы поискать что-нибудь сегодня? У меня сегодня не так много занятий, потому что большинство ещё в отпуске. Хочешь пойти с нами в магазин?  — О, Чимин, — сказал Юнги, который уже немного пришёл в себя и смотрел на него через стол, — иди сюда! Мы можем поиграть в спортзале, пока папа учит, а потом пойдём в магазин. Пап, а можно мы ещё пойдём в парк? И поедим там? — Конечно, — сказал Чонгук. — Нам нужно поесть. В парке может быть немного прохладно, но главное, чтобы ты не замёрз. «Юнги может взять мои перчатки», — сказал Чимин. — Пойдём переоденемся, — взволнованно сказал Юнги, бросив вилку на тарелку и вскочив на ноги. — Юнги, — сказал Чонгук ласково, но с ноткой поддразнивания, — сначала приведи себя в порядок. — Хорошо, папочка. Чимин, пойдём, — сказал Юнги, двигаясь быстрее, чем обычно. Переглянувшись с отцом, Чимин отнёс тарелку в раковину и последовал за Юнги в его комнату. Собрав тетради, карандаши, раскраски, книги для чтения и несколько игрушек на всякий случай, они надели одежду, шапки, куртки и засунули перчатки в карманы, хихикая над тем, как выглядят их карманы, словно из них растут руки. Затем они направились на кухню, готовые к приключениям. Отец Юнги выходил из спальни Сокджина в толстовке с капюшоном, спортивных штанах и с сумкой для тренировок. Увидев, что они готовы, он показал им большой палец вверх, но Чимин обернулся и увидел, что его отец медленно потягивает кофе за столом. “Папа?” — Продолжай без меня, — драматично произнёс его отец, склонившись над столом, чтобы как следует всё обдумать, и протянул дрожащую руку к Чимину, который поспешил её пожать. — Я закончил. — Что с тобой не так? «Мой самолёт задерживается». — Что это значит? «Выходить из себя хуже, чем входить». — Что? Фу, пап, не говори таких гадостей. «Я старею, сынок. Я уже не могу путешествовать, как раньше. И не могу засиживаться допоздна. Моё тело подводит меня. Оно восстаёт против меня. В моём кишечнике предательство, в прямой кишке — месть, ха...» — Пап, фу, — поморщился Чимин, отдёргивая руку и подходя к Юнги. — Нам не нужны подробности. Можно я пойду с Юнги? «Конечно. Чонгук присмотрит за тобой. Верно?» — Конечно, — сказал Чонгук, улыбаясь Чимину. Нахмурившись, отец Юнги, казалось, почувствовал его нерешительность и погладил Юнги по голове. — А если я тебя подведу, то Юнги окажется сильнее, чем кажется. — Я знаю, — сказал Чимин, беря Юнги за руку. — Он мой лучший друг. — Ну что ж, — сказал Чонгук. — Надевай обувь и пойдём. Если тебе что-нибудь понадобится, звони, хорошо, Сокджин? — Да, — простонал Сокджин, и Чимин с Юнги пошли к двери, чтобы обуться. Шнурки были не самым любимым их занятием, поэтому им потребовалось некоторое время, чтобы надеть и зашнуровать обувь. — Ладно, я готов! — сказал Юнги и, обернувшись, начал хихикать. Потянув Чимина за рукав, он указал на противоположную сторону комнаты, где их отцы всё ещё сидели за столом. Чимин не видел лица Чонгука, потому что оно было скрыто за головой его отца, но он прекрасно понимал, что они делают. — Фу, — завопил он. — Стой! Фу! — Фу, — сказал Сокджин, задыхаясь и отталкивая от себя смеющегося Чонгука. — Убирайся отсюда, вонючка, мерзавец, фу, просто мерзавец, фу! — Неплохо, — сказал Чонгук, толкнув Сокджина в плечо, когда тот вытер рот тыльной стороной ладони. — Ладно, ребята, пойдёмте. Юнги, ты точно взял Кумамона? — Я принесла Кум-Кума, папа. Он не тяжёлый. — Хорошо. Но если тебе понадобится помощь, попроси Чимина, ладно? Он сильнее, чем кажется. — Я знаю, папа, — хихикнул Юнги и снова взял Чимина за руку. — Он мой лучший друг! Сжав руку своего лучшего друга, Чимин помахал на прощание отцу, который почему-то уже выглядел лучше. То, что делал с ним Чонгук, возможно, помогло. Но в любом случае именно из-за него он так поздно лёг спать! Он был проблемой, но он же был и решением. Итак, Чимин последовал за парнем до станции метро, довольный тем, что тот хотя бы частично компетентен.   Чимин действительно был волшебником. Чем ещё можно было объяснить то, что он уехал в пятницу и вернулся в пятницу же? Юнги не мог этого понять. Разве что самолёт, на котором они прилетели, был какой-то машиной времени. Может быть, такие существуют только в Корее. Но ведь они вернулись в Америку! Поскольку Юнги не мог этого объяснить, он просто решил, что это волшебство. Он был готов показать Чимину свои тетради, как только тот вернётся, но слишком отвлёкся, слушая рассказы о приключениях Чимина, а потом смутился, получив в подарок большого плюшевого чёрного медведя с глупой мордой. Он хотел бы тоже подарить Чимину что-нибудь. Но его друг, казалось, был просто рад вернуться домой, и Юнги был рад его видеть. Он всегда был рад узнать что-то новое о Чимине, и, судя по всему, ещё одним волшебным навыком Чимина было умение говорить на совершенно другом языке! Он назывался «хангыль», или корейский, и выглядел как набор линий, но Юнги решил, что так выглядят все буквы. Поэтому они с Чимином лежали на одном из ковриков, чтобы не мешать папе, и болтали ногами, пока их карандаши царапали бумагу. У Чимина был очень красивый почерк, но он сказал, что у Юнги хорошо получается, и Юнги пришлось согласиться. Его линии всегда были ровными и аккуратными, так что учить хангыль было действительно весело. Ему нравилось, что Чимин не любил бороться, даже когда они вставали и бегали вокруг в перерывах между занятиями его папы. Юнги предпочитал сидеть у стены и шептаться о том, кто в комнате сильнее, или придумывать истории. Ему нравилось, что Чимин давал ему свои перчатки, потому что они идеально подходили по размеру, и он снова задумался о том, что мог бы подарить Чимину. Однажды он обязательно заработает много денег и купит Чимину кучу подарков. Пока они ели в «Серебряной ложке», он позволил ему откусить от своего куска. Даже без отца Чимина все были с ними дружелюбнее, чем обычно, когда рядом были только Юнги и его папа. Не то чтобы кто-то был злым. Они даже не заставили его папу платить, что было похоже на воровство, но Чимин сказал, что его отец всё покроет. Юнги не совсем понимал, как он мог это сделать, ведь тот был ещё дома, но, возможно, это была ещё одна разновидность магии Кимов. Но самым волшебным моментом за весь день стало то, что они вышли из закусочной и направились в парк рядом с домом Чимина. Даже в пальто, шапке и перчатках Чимина Юнги было холодно, и к тому времени, как они добрались до места, он начал понимать почему. Шел снег. Снег всегда казался чем-то волшебным. Как искры, вылетающие из волшебной палочки. Какой-то гигантский волшебник в облаках накладывал на них заклятие, но был слишком далеко, чтобы его магия сработала. Однако снег был знаком его существования, и для Юнги этого было достаточно. Снег таял, не успев как следует прилипнуть к земле, но они с Чимином, по крайней мере, держались за руки и бегали вокруг, пытаясь поймать снежинки на перчатки — но не в рот. Чимин сказал, что снег на самом деле грязный и отвратительный. Снежинки скапливались на кончиках их перчаток и на ворсинках шапок, и Юнги увидел, как одна большая снежинка упала на нос Чимина, но к тому времени, как он попытался указать на неё, она растаяла, и вода потекла по лицу Чимина, как слеза. Юнги мечтал научиться рисовать или хотя бы чертить. Ему хотелось иметь фотоаппарат, чтобы сфотографировать своего лучшего друга, и у него появилась идея. Оставив Чимина на верхней площадке, он спустился по холодной горке к скамейке, на которой сидел его отец с Кумамоном. — Папочка, тебя беспокоит Кум-Кум? — Нет, дружище. Он согревает меня. Ты в порядке? — Да. Можно одолжить у тебя телефон? — Зачем? — спросил Чонгук, уже доставая телефон из кармана, чтобы разблокировать его. «Я хочу сфотографировать Чимина». — О, хорошая идея. Мы можем отправить его отцу, когда ты закончишь. Только будь осторожна, ладно? Ты можешь делать это в перчатках? — Я могу, папа, — сказал Юнги, беря телефон двумя руками. — Чимин! — позвал он друга, улыбаясь тому, каким высоким тот казался с верхнего этажа. — Я тебя сфотографирую! «Хорошо!» — крикнул Чимин, потому что, в отличие от Юнги, он любил, когда его фотографировали. Он махал рукой, словно маг, посылающий снег вниз, но затем волшебство исчезло так же быстро, как тающая снежинка, потому что Чимин упал.   Его суставы уже немного затекли от холода, но Чонгук вскочил на ноги, как только увидел, что Чимин поскользнулся. Он никак не мог успеть вовремя и скорее почувствовал, чем услышал, как голова парня ударилась о холодный металл. Он услышал, как рядом ахнул Юнги, но Чонгук промчался мимо него и через несколько секунд уже был на лестнице рядом с Чимином. Он осторожно, но быстро поднял парня и вздохнул, услышав его стон. Сняв с мальчика шапочку, он увидел, что на голове нет крови, и это тоже его успокоило. Он взял Чимина за руки, и в этот момент их окликнул Юнги. — Оставайся там, дружище. С ним всё в порядке, — крикнул в ответ Чонгук, проверяя, открыты ли глаза у Чимина. — Чимин? Ты в порядке?» Мальчик моргнул, его глаза задрожали, и Чонгук увидел, как в них скапливается жидкость, грозящая выплеснуться. — Ладно, ты в порядке, — пробормотал он, аккуратно надевая на мальчика шапку, и Чимин поморщился. — Ты поскользнулся, да? Можешь сказать мне, как тебя зовут?» — Ч-Чимин, — сказал Чимин, нахмурившись. — Ладно, хорошо. Мозг не повреждён. Ты можешь встать? — спросил Чонгук, всё ещё держа мальчика за руки, и заметил, что у Чимина задрожала губа. — Ладно, ладно, может, я тебя понесу? На руках, на закорках или как поросёнка?» — Ч-что? — сказал Чимин, и на его пухлую щёку скатилась слеза. — А, точно. Ну, бедро — это когда ты у меня на бедре. Сэк — это когда я просто несу тебя на руках. Пигги — это когда я несу его на спине. Юнги всегда сам выбирает, как я его понесу. — О-о, — сказал Чимин, слегка всхлипнув и попытавшись почесать затылок. «Не трогай его. Ты в порядке. Давай отвезём тебя домой, хорошо? Твой папа может расцеловать тебя, чтобы ты быстрее поправился». — П-поцелуи — это не м-лекарство, — нахмурился Чимин. — Не знаю, — пожал плечами Чонгук. — От поцелуев твоего отца мне всегда становится легче. — Фу, — сказал Чимин, и по его лицу скатилась ещё одна слеза. — И что? Хип, мешок, свинка? «Н-на закорках», — сказал Чимин, и Чонгук кивнул. Он взялся за руки мальчика, развернулся, поднял Чимина на ноги, а затем посадил себе на спину. «Держись, если можешь, ладно? Если я почувствую, что ты слабеешь, я пойму, что тебе действительно больно. А если тебе станет плохо, дай мне знать». “Заболел?” «Если тебе покажется, что тебя сейчас стошнит, дай мне знать, хорошо?» — сказал Чонгук, убедившись, что Чимин надёжно закреплён у него на спине, прежде чем осторожно спуститься по лестнице. — «Я бы предпочёл, чтобы это не попало мне в волосы». — Хорошо, — пробормотал Чимин, уткнувшись холодным носом и мокрыми щеками в шею Чонгука. — Эй, — сказал Чонгук, слегка толкнув мальчика, — моё тело и одежда — это не салфетка! — Ладно, — сказал Чимин, явно вытирая лицо о спину Чонгука. Вздохнув и закатив глаза, Чонгук, не удивлённый тем, что мальчик так похож на своего отца, поспешил к Юнги. Тот застыл на месте с телефоном в руках, и его плечи дрожали от слёз. — О нет, дружище, — сказал Чонгук, опускаясь на корточки, чтобы обнять сына. К счастью, Чимин обхватил его руками за шею. — Не плачь. С ним всё в порядке. Видишь? Чимин, с тобой всё в порядке, верно? — Не плачь, Юнги, — сказал Чимин, хотя сам всё ещё плакал. Не в силах ответить, Юнги заплакал ещё сильнее и попытался взять друга за руку. Чонгук был бесконечно благодарен за то, что квартира Сокджина находилась так близко. Он притянул Юнги к себе и встал, слегка пошевелив их обоих, прежде чем посмотреть на мишку и их сумки, которые всё ещё лежали на скамейке. — Верно, — сказал он, глубоко вздохнув и пожалев, что у него не четыре руки. Каким-то образом ему удалось вернуться к Сокджину с двумя плачущими детьми, тремя сумками и плюшевым мишкой.   После завтрака, который приготовил для него Чонгук, Сокджину было приятно снова лечь спать, но позже он проснулся с чувством одиночества. Кроме того, когда его мозг как следует отдохнул, он смог думать только о прошлой ночи. Поэтому он сидел и ел кексы, которые приготовил Юнги, — на всякий случай оставив немного для Чимина и Чонгука, — и гладил всех домашних животных, которые попадались ему под руку. Он так давно не оставался один ни в своей квартире, ни где-либо ещё, и понял, что ненавидит это. Он бы предпочёл, чтобы Чимин тихо играл в своей комнате или даже просто дремал. От осознания того, что в квартире больше никого нет, Сокджину становилось не по себе, поэтому, когда дверь открылась, он тут же вскочил, готовый поприветствовать своих мальчиков. Он на секунду остановился, увидев, как нагружен Чонгук, но затем поспешил взять у него сумку, а потом и Юнги, и, наконец, Чимина. «Кто превратил Чонгука в вьючное животное?» «Чимин ударился головой», — объяснил Чонгук, обливаясь потом, несмотря на прохладный воздух, который всё ещё прогревался вокруг них. — Чимин? Ты в порядке? — спросил Сокджин, глядя на сына, который стянул с себя шапку и начал расстёгивать пальто. — Ага, — сказал Чимин, потянув Юнги за рукав. — Пойдём поиграем. «Он ударился головой?» — спросил Сокджин у Чонгука, пока они вдвоём несли одежду и тащили сумки по коридору. «Да. Похоже, ему было очень больно. Он даже ходить не мог», — нахмурившись, сказал Чонгук. — О. О, Чонгук, — с улыбкой сказал Сокджин, вставая и похлопывая парня по руке. — Тебе ещё многому предстоит научиться в отношении Чимина. Он хитрый. Готов поспорить, он просто хотел, чтобы ты его понёс. — Тогда он мог бы просто спросить. Он же не специально упал. — О, я уверена, что нет. И я готова поспорить, что потом у него будет шишка и головная боль, но он мог бы спокойно дойти до дома пешком. Не волнуйся. Если он с тобой заигрывает, значит, он либо тебя ненавидит, либо доверяет тебе. — Ну, — Чонгук нахмурился, — от этого мне не легче. «Ты молодец», — сказал Сокджин, чмокнув Чонгука в щёку, и слегка пискнул, когда Чонгук обнял его за талию и притянул к себе. — Если собираешься поприветствовать меня поцелуем, то поцелуй как следует. — Хорошо, — сказал Сокджин, глядя на Чонгука так долго, что тому пришлось сглотнуть. Перед его глазами пронеслась сцена из прошлой ночи. Закатив глаза, Чонгук больше не стал ничего говорить Сокджину и поцеловал его в губы так крепко, что Сокджин почувствовал, как его спина выгибается, а пальцы хватаются за рубашку Чонгука, чтобы не упасть. «Останешься?» — спросил он, когда Чонгук отпустил его. “Остаться?” «Мы можем... посмотреть фильм или что-то в этом роде. Или... просто... можем поиграть в игру, или...» «Ты накормишь меня ужином позже?» Чонгук улыбнулся, а Сокджин кивнул. «Я согласен. Можно я вздремну? Тебе нужен ещё один?» «Я мог бы переспать с тобой», — сказал Сокджин. «Ты говоришь как средневековая дама, пытающаяся угодить своему господину», — фыркнул Чонгук. — О, мой господин, — сказала Сокджин, притворяясь, что вот-вот упадёт в обморок, — я отдам тебе своё сердце, если ты поклянешься защищать меня! — Всё, что пожелаете, моя госпожа, — с улыбкой сказал Чонгук, наклоняясь, и Сокджин с очередным вскриком оказался в его объятиях. — Чиз-итс, ты сильный, — пробормотал Сокджин, обнимая Чонгука за шею. — Так говорят все дамы, — пожал плечами Чонгук и медленно направился в гостиную. — Ну, ты им не достанется, — сказал Сокджин. — Ты поклялся мне в верности, помнишь? — Конечно, моя госпожа, — прошептал Чонгук, и это прозвучало гораздо сексуальнее, чем ожидал Сокджин. Особенно когда Чонгук опустил его на кровать и накрыл одеялом. — Спи спокойно, принцесса. Конечно, чары были разрушены, когда Чонгук плюхнулся прямо на Сокджина, но после недолгих возни, шлепков и перекладывания конечностей они нашли удобное положение, в котором можно было свернуться калачиком на диване. Чимин и Юнги спокойно играли в коридоре, и Сокджин почти поверил, что он заколдованная принцесса, когда погрузился в сон без сновидений. Не совсем без сновидений. Только не тогда, когда Чонгук прижимается к нему и полностью его окружает. Но это были не те мечты, которые можно разделить с женщиной. Итак, не видя никаких снов, Сокджин наслаждался своим сном.   Хотя бы ради собственного душевного спокойствия Сокджин отправил Чонгука и Юнги домой, чтобы они поспали в своих квартирах. Но на следующий день напоминание Чонгука о «тренировках» обернулось против него: он не мог сосредоточиться ни на чём из того, что говорил парень во время тренировки. Однако вместо того, чтобы посмеяться над ним или подшутить, Чонгук просто сказал: «Не забывай тренироваться», и Сокджин весь оставшийся день ходил как в тумане. Той ночью он попытался. Он пытался практиковаться. Это просто вызывало у него паранойю, даже несмотря на то, что он знал, что запер дверь. Даже несмотря на то, что у него под кроватью стояла огромная бутылка смазки на случай, если Чимин каким-то образом взломает замок или выбьет дверь — честно говоря, он не стал бы ставить на своего ребёнка, — он всё равно волновался. Или он просто не хотел потом разбираться с последствиями. Чонгука там не было, и даже если бы он подумал, что его лицо загорится, когда он будет там, Чонгук мог бы хотя бы потушить его, если бы это произошло. Теперь ему пришлось бы звать Чимина, который вызвал бы полицию, и вскоре пожарный прорубил бы топором дверь, и все получили бы пожизненные травмы. Но в понедельник все девушки напомнили Сокджину, как они рады, что в среду они пойдут куда-то вместе, и когда Чонгук вопросительно посмотрел на него, Сокджину пришлось сдержать стон и поспешить уйти, пока парень не заговорил с ним. В любом случае это не имело значения. Бегать было бесполезно. Чонгук просто написал ему: «Как проходит тренировка?» И Сокджин больше не мог этого избегать. По крайней мере, если он хотел не просто спать, когда спал с Чонгуком. «Чимин, я иду спать», — сказал он сыну в понедельник вечером. Чимин странно посмотрел на него и ответил: «Ладно, спокойной ночи», — и Сокджин захлопнул и запер дверь, включил телевизор на полную громкость и положил телефон экраном вниз, чтобы никто его не побеспокоил, и начал «тренироваться». И он подумал о Чонгуке, который смотрит на него с глупой ухмылкой, подначивая его двигаться быстрее или медленнее, добавить ещё один палец или войти глубже. Или о том, как Чонгук берёт его за руку, нежно проводит по ней большим пальцем и шепчет, какой он красивый, и говорит Сокджину, как ему нравится его голос. Он представил, что вообще не прикасается к себе, но рядом с ним был Чонгук, Чонгук позади него, Чонгук перед ним. Чонгук хмурил брови и щурил глаза, дёргал Сокджина за волосы или хватал его за бедро так сильно, что оставался синяк. Сокджин чувствовал себя подростком, как будто он снова учился в колледже и мечтал о горячих парнях, которых видел, когда они с Эмбер ходили куда-нибудь поесть. Он думал обо всём том внимании, которого всегда хотел, но о том, что, когда он его получил, оно оказалось не совсем таким, как он ожидал, и не совсем таким, как он хотел.  Некоторые парни были просто грубыми, как будто Сокджину нравилась физическая боль. Некоторые были просто наивными и расстраивались, когда он их дразнил. Большинство расстраивались, когда он флиртовал с ними, а потом смущались, когда они начинали проявлять интерес. Но никто его не понимал. Чонгук поймал его. И только из-за этого, а также из-за того, как он сказал «хён», явно не понимая, как это подействует на Сокджина, а затем сделал вид, что Сокджин кончил не из-за этого, Сокджин в понедельник, а затем и во вторник ночью заглушал стоны подушкой. У него было такое чувство, что, сколько бы он ни практиковался, он не будет полностью готов к встрече с Чонгуком, когда тот наконец решит его трахнуть. Но в этом и был весь азарт, и к среде Сокджин уже был на взводе. Он чувствовал себя как бомба замедленного действия, которая вот-вот взорвётся. Возможно, именно поэтому ему не стоило употреблять алкоголь, но он был молод, здоров и готов к тренировке. Он уже давно не ходил по клубам — на самом деле, много лет, — но в последнее время он многое наверстывал, так почему бы не добавить к этому кожаные штаны? Он хотел показать Чонгуку, что теперь готов не просто «тренироваться».   Одежда делает человека. Или женщину. Или человека. По тому, что на ком надето, можно многое сказать. Но иногда одежда — это просто одежда. Некоторые люди выбирают определенные наряды, чтобы подчеркнуть свою индивидуальность; иногда, когда вы знакомитесь с кем-то поближе, оказывается, что одежда — это всего лишь маска, а их истинная сущность совсем не похожа на то, как они выглядят. Если только в этом не заключается смысл. Шпион носит костюм. Или то, что необходимо, чтобы вписаться в окружение. Чего бы ни требовала его миссия, он будет одет соответствующим образом. Тогда Сокджин решил одеться соответствующе. Он просто не знал, что надеть в гей-клуб. В декабре. Со своим парнем, о котором никто не знал, и с кучей девушек, которые явно были от него без ума. И при этом оставаться собой. Он не собирался надевать розовый сетчатый укороченный топ, чтобы доказать, что он гей в этой компании. Одежда не имеет никакого отношения к ориентации. Кожаные брюки были эластичными, даже несмотря на то, что он не мог в них растянуться. Это была его попытка вписаться в «клубную» тусовку, какой бы она ни была в наши дни. Жёлтая футболка с изображением хмурого кота, который говорит: «Я твой хозяин», была просто попыткой быть собой и чувствовать себя комфортно. Он надел бомбер, чтобы не замёрзнуть, хотя и понимал, что после того, как множество людей сбились в кучу, он ему не понадобится. Идея пойти в гей-клуб принадлежала не ему. Девушки разработали план, и он не смог им возразить, опасаясь выдать Чонгука, и согласился. Они решили, что смогут найти кого-нибудь для Сокджина и уберечь Чонгука от соблазна, если пойдут в гей-клуб. Идея была абсурдной, но Сокджину снова пришлось просто улыбнуться, согласиться и постараться не рассмеяться им в лицо и не сказать, насколько они неправы. Ночь обещала быть странной. Сначала все собирались в спортзале после уроков, и когда Сокджин вышел из раздевалки, Чонгук уже был там. Он прислонился к зеркалу, держа в руках телефон. На нём были чёрные брюки с дырками, облегающая чёрная футболка и чёрная кожаная куртка. Сокджин глубоко вздохнул и направился к нему по синим матам. Сокджин привык видеть Чонгука не в спортивной одежде, но на то, чтобы узнать каждую девушку, выходящую из раздевалки, у него уходила секунда, даже если он знал их больше месяца. На некоторых из них была одежда, которую он мог бы предугадать, но другие выглядели совсем не так, как в классе, и он понял, что вечер, скорее всего, будет полон сюрпризов. Только Ким ушла домой. В их групповом чате было что-то вроде: «Вы все такие сумасшедшие, даже когда не пьяны», — что дало ей повод отказаться от этого приключения. Но Сокджин задавался вопросом, была ли она просто слишком тревожной, замкнутой или, возможно, самой мудрой в группе, раз решила не пить в среду вечером. Эмме и Вэл было всего по восемнадцать, поэтому они не пили, и выглядели они как две стороны одной медали. Эмма с её голубой стрижкой пикси, жёлтым свитером и рваными джинсами была похожа на пастельного ангела, а Вэл в чёрном кружевном укороченном топе и широких брюках с высокой талией выглядела как дьявол, вышедший поиграть. Обе были художницами: Эмма — танцовщицей, а Вэл — модельером, и их аккаунты в Instagram демонстрировали их эстетику. Сокджин почти хотел присмотреть за ними, но знал, что другие девушки, например Пэйтон и Мари, справятся с этим лучше него. Пэйтон вышла из туалета вслед за Эммой и Вэл. Её кеды, джинсы и огромная зелёная толстовка с Кермитом заставили Сокджина улыбнуться. Девушка выглядела смущённой, но когда Мари и Рокси вышли из туалета вместе, она, кажется, немного успокоилась, стоя рядом с ними. Эти двое быстро подружились в классе. У них, очевидно, было много общего, в том числе то, что они учились в одной средней школе, хотя тогда они об этом не знали. На Мари были чёрные расклешённые брюки, обтягивающий чёрный свитер с прозрачными рукавами и длинное чёрное пальто. Сокджину показалось, что она сошла со страниц Vogue. На Рокси тоже были чёрные брюки с прорезями на коленях и блестящие ботинки Dr. Martens, из-за которых Сокджин решил быть осторожнее, чтобы не попасть под ноги девушке, которая выглядела немного более дикой, чем он ожидал. Её красная толстовка с надписью «Но сначала давай выпьем кофе» была, конечно, игривой, но в ней было что-то озорное, из-за чего Сокджину сразу же захотелось с ней пообщаться. Айя и Адли тоже были молоды, и, поскольку они обе казались самыми застенчивыми в классе, Сокджин удивился, когда они вышли из раздевалки в таком наряде, словно собирались на вечеринку. Под короткой юбкой Айи были надеты леггинсы, а ярко-красная кожаная куртка говорила о том, что она совсем не «застенчивая». На Адли было облегающее платье с глубоким вырезом, из-за чего Сокджин удивлённо приподнял брови, когда она подошла к своей подруге и потянула её за подол платья.  Фиа и Каоймхе — имя произносилось как «ки-ва», но девушка просила называть её просто Кэмми — были самыми яркими в плане стиля. Кэмми была в фиолетовых брюках и прозрачном топе с цветочным принтом, а Фиа — в синем платье до колен с сапогами, которые скрывались под подолом. И наконец, две самые шумные участницы группы, Райли и Тара, вышли из ванной. Тара была в полосатых брюках и чёрной фланелевой рубашке, которую она укоротила, а Райли выглядела как царственная Рианна в непринуждённом бордовом комбинезоне. Сокджину нравилась разница в их росте: Райли был даже выше его, а Тара едва достигала пяти футов, но они были самыми яркими личностями в комнате и именно они разработали весь план, поэтому Сокджин с нетерпением ждал, что они придумают. У него было предчувствие, что ночь будет шумной, возможно, жаркой и точно закончится слезами по крайней мере одной девушки, но они с Чонгуком станут намного богаче, если всё пойдёт по его плану.   Ни на одной из девушек не было достаточно тёплой одежды. Они все дрожали и жались друг к другу, пока шли по тротуару, словно пчелиный рой. Красивые пчёлы, но они жужжали то ли от стука зубов, то ли от шёпота, но в любом случае они собирались замёрзнуть, а на Чонгуке была только одна куртка. Но все они выглядели прекрасно. Не то чтобы их одежда и макияж делали их красивыми, но обычно он видел их в спортивных штанах или лосинах для йоги, с волосами, собранными в хвост, — одно из правил его класса заключалось в том, что волосы должны быть короткими или собранными, чтобы никто не мог их схватить, — а теперь они все были нарядно одеты. Это немного нервировало Чонгука, даже несмотря на то, что рядом с ним был Сокджин. Раньше он никогда не боялся женщин, но сегодня их было слишком много. И все они теперь умели драться или, по крайней мере, защищаться. Но цель состояла в том, чтобы повеселиться, немного узнать их за пределами школы и убедиться, что никто не пострадал и не напился слишком сильно, особенно Сокджин. И чтобы не было слишком очевидно, что он встречается с Сокджином, по крайней мере до тех пор, пока не придёт время. Чонгук никогда не ходил по клубам. Он побывал во множестве баров и даже в нескольких стриптиз-клубах, когда несколько коллег решили, что пора помочь ему стать мужчиной — что бы это ни значило, — но в клубы он не ходил. Особенно в гей-клубы. Его единственным утешением было то, что сегодня среда и ещё нет и одиннадцати вечера. Он решил, что там не будет многолюдно. Но в тот вечер Чонгука ждало много сюрпризов. Их компания из тринадцати человек — само по себе несчастливое число, и Чонгук должен был это заметить — вошла в клуб. Музыка уже гремела, но они почему-то стали ещё громче. Вскоре они собрались у барной стойки, в углу или за столиком, и с наступлением ночи разделились на небольшие группы.   Вечер начался неспешно: Эмма, Пэйтон и Вэл сели за столик и положили ноги на другие стулья, пока кто-то ещё не захотел к ним присоединиться. Мари и Рокси устроились за барной стойкой, где ещё можно было найти свободные места. Фиа, Кэмми, Айя и Эдли сбились в кучу в другом конце бара, как будто не знали, что делать со своими напитками и собой, а Райли и Тара стояли так близко к Чонгуку, что Сокджин, получив свой напиток, подмигнул Чонгуку на удачу, прежде чем сесть. «Почему здесь так громко?» — крикнула Пэйтон, когда Сокджин заёрзала, пытаясь сесть. «Я даже себя не слышу, не то что других!» — Люди приходят сюда не для того, чтобы разговаривать, — крикнул в ответ Сокджин. — По крайней мере, не для того, чтобы болтать. Разве что, ну, ты понимаешь, — сказал он, многозначительно подняв бровь, и Эмма закатила глаза. «Вы все — озабоченные сексом маньяки. В следующий раз, когда будем тусоваться, пойдём куда-нибудь расслабиться. Например, в кофейню». — Ой, не будь занудой, — сказала Вэл, поставив локти на стол и слегка наклонившись вперёд, чтобы незаметно указать на что-то в комнате. — Сегодняшний вечер будет очень интересным. И отсюда нам открывается прекрасный вид. — Ты злая, — рассмеялась Эмма, но Вэл только покачала головой. «Просто восхищаюсь людьми. И тем, что они решили надеть в клуб. Я имею в виду, Пэйтон, что это за толстовка с капюшоном?» — Что? — Пейтон нахмурилась, глядя на своего Кермита. — Так удобно. «Мода — это не всегда про комфорт, — сказала Вэл. — Если вы хотите кого-то подцепить, то это не лучший способ». — Кто сказал, что она пришла кого-то подцепить? — фыркнула Эмма. — Может, она просто хочет потусоваться с нами. К тому же это гей-бар. «Кто сказал, что я не гей?» — так серьёзно произнёс Пэйтон, что за столом на минуту воцарилась тишина, пока Эмма не подняла руку. — Ты права. Мне не стоило так думать. И мне нравится твоя толстовка. — По-моему, это мило, — громко добавил Сокджин на ухо Пэйтон. — Быть зелёным не так-то просто. — Я всегда об этом задумывалась, — сказала Эмма, тоже наклоняясь вперёд и касаясь рукой руки Вэл на маленьком столике. — Почему зелёный? — Потому что он лягушка, — ответила Пэйтон. «Да, но он же ненастоящая лягушка, так почему он зелёный? И разве быть другого цвета не тяжело? Например, почему мисс Пигги не спела о том, как нелегко быть розовой?» «Потому что мисс Пигги ныла по любому поводу, в основном из-за того, что Кермит уделял ей недостаточно внимания». — Это правда. Может быть, если зелёный — это цвет зависти, то Кермит на самом деле всегда пел о мисс Пигги и о том, как нелегко справляться с её завистью и ревностью. — О, — сказала Пэйтон, тоже наклонившись вперёд. Почувствовав, что разговор действительно может продолжиться, Сокджин легонько похлопал по столу и встал, подняв свой бокал и крикнув: «Я вернусь позже!» Все кивнули ему в ответ, а затем снова склонились друг к другу, и Сокджину пришлось улыбнуться, хотя он и считал их разговор нелепым. Кермит говорил не о ревности. Он просто говорил о том, как тяжело быть собой, жить и быть на виду у других. Зависть тут ни при чём. Но Сокджин бросил взгляд на Чонгука, просто чтобы посмотреть, что тот делает. Не потому, что он ревновал. Девушки были безобидными. И Чонгук ничего бы не сделал. Поэтому Сокджин не стал подходить к нему, как какая-нибудь навязчивая мисс Пигги, жаждущая внимания. Он направился к группе взволнованных девушек, готовый повеселиться, и оставил Чонгука наедине с его собеседницами.   Чонгук чувствовал себя неловко. Он пытался завязать разговор с Мари и Рокси, которые казались довольно спокойными и открытыми для общения, а их подшучивания друг над другом были скорее дружелюбными, чем исключительными, но Райли и Тара сидели всего в полуметре от него, и их разговор было трудно не заметить: они оба откинулись на барную стойку и смотрели или делали вид, что смотрят, по сторонам. Чонгук старался не слушать, но было трудно не заметить, как часто в разговоре звучали слова «горячий» и «член». В конце концов, по его лицу, должно быть, стало понятно, насколько ему некомфортно, потому что Мари рассмеялась и похлопала Рокси по руке. «Посмотрите, как он покраснел! Учитель, вам неловко? Мне кажется, они пытаются сделать вам комплимент». — Не называй меня больше учителем, — вздохнул Чонгук, отворачиваясь от Райли и Тары. — И я не знаю, можно ли назвать это комплиментом. — Что? Ты горячая штучка, — пожала плечами Рокси. — Все здесь это знают, так что и ты должна знать. — Оставь беднягу в покое, — сказала Мари, хотя Чонгук уловил в её голосе лёгкую насмешку. — Разве ты не видишь, что он страдает? Чонгук — значит, теперь мы можем называть тебя Чонгуком? — Это моё имя, — кивнул Чонгук, хотя ему было немного странно слышать, как девушка его произносит. — Ты ведь не замужем, верно? — Э-э, — сказал Чонгук, стараясь не слишком явно оглядываться по сторонам. — А ты молод! Сколько тебе лет? Теперь можно и спросить, верно? — сказала Рокси, перегнувшись через Мари на барной стойке, чтобы посмотреть на Чонгука. Он думал, что они будут вести себя непринуждённо, но в тот момент они обе были похожи на гиен, кружащих вокруг добычи. Чонгук сделал ещё один глоток пива, чтобы выиграть несколько секунд. — Мне двадцать один. — Двадцать один! — громко сказала Мари, от души рассмеявшись. — Он ещё ребёнок! — Тебе буквально двадцать четыре, — сказала Рокси своей подруге. — Мне двадцать один, Чонгук. Ты кажешься старше. Не то чтобы ты выглядел старым! — поспешно добавила девушка, но Чонгук покачал головой, ничуть не обидевшись. — Но да, ты действительно молода. Это идеальный возраст для одиночества. Почему все так стремятся вступить в отношения? Разве не пора нам всем просто наслаждаться жизнью? Научиться жить самостоятельно? Быть одиноким - значит быть свободным ”. — Да, — кивнула Мари. — Я согласна. Я имею в виду, что у тебя должны быть друзья и, может быть, кто-то, с кем можно замутить, когда тебе нужен хороший перепихон, но в остальном это слишком хлопотно. Нужно приложить столько усилий, чтобы найти кого-то, а потом, когда ты его найдёшь, удержать его будет ещё сложнее, и обычно всё заканчивается страданиями, так что я буду рада остаться одинокой до конца своих дней. — Опять же, тебе всего двадцать четыре, — улыбнулась Рокси, но всё же чокнулась с подругой. — Но я выпью за это. К чёрту парней. За одиночество. — Эм, — сказал Чонгук, когда девушки подняли бокалы в его сторону, не зная, что ответить. — Трахаетесь с парнями? — Будь осторожен, не дай бог кто-нибудь услышит, что ты это сказал, — внезапно произнёс бармен, громко рассмеявшись. — А то подумают, что ты говоришь серьёзно. — Ой, прости, ты права, — сказала Мари, смеясь и чокаясь с Чонгуком. — Мы бы не хотели, чтобы кто-то неправильно тебя понял, Чонгук. — Подмигнув, Мари допила свой напиток, а Чонгук сделал ещё один медленный глоток. От пива у него немного скрутило живот. — Итак, ты свободна и готова к новым знакомствам, — сказала Рокси, ещё сильнее наклоняясь к Мари, чтобы оказаться ближе к Чонгуку и не кричать. — Теперь, когда ты больше не наша учительница, скажи, есть ли в классе кто-то, кто тебе нравится? Кто-то, кто привлёк твоё внимание? — Эм, — сказал Чонгук, снова подавив желание оглядеться. Он сделал ещё один глоток пива и медленно поставил кружку на стойку, а затем чуть увереннее наклонился к ним и сказал: — Да, кое-кто есть. Девушки переглянулись, а затем придвинулись к нему так близко, что он испугался, как бы они не свалились со своих табуретов. «Расскажите нам всё», — сказали они, и Чонгук лишь поднял свой бокал, чтобы подозвать бармена, молясь о том, чтобы тот успел что-нибудь придумать, прежде чем гиены окружат его.   Четыре бойкие девушки втянули Сокджина в свой круг ещё до того, как он подошёл достаточно близко. Он слегка споткнулся, стараясь не расплескать напиток, но быстро восстановил равновесие и присоединился к ним. — Ладно, — громко сказала Кэмми, держа в руках подозрительно полный стакан с водкой и спрайтом, — пожалуйста, помоги нам уладить спор. — О, я люблю споры, — сказал Сокджин. — Хотя сомневаюсь, что я хорош в их разрешении. В чём дело? — Итак, Фиа, — сказала Кэмми, указывая на девушку в голубом платье, — утверждает, что у неё есть парень. — Да, — фыркнула Фиа. «И она продолжает показывать нам эту фотографию, но это просто невозможно». — Ну, это звучит грубо, — хмыкнул Сокджин. — Что ты показала их, а не меня, — пояснил он, улыбаясь Фии и протягивая ей руку. — Давай посмотрим на твоего мальчика. — Он... — начала Фиа и, немного смутившись, достала телефон.  «Он милый», — честно сказал Сокджин, когда девочка показала его. «Почему его здесь нет?» — Его нет в городе, — ответила Кэмми. — Так говорит Фиа. Но мы его никогда не видели. «Ты намекаешь на то, что Фиа придумала себе парня, чтобы было удобно, когда она не хочет участвовать в определенных социальных взаимодействиях или когда она хочет не чувствовать себя хуже других, когда они говорят о своих вторых половинках?» — сказал Сокджин, возвращая Фиа ее телефон. Все девушки облизнули губы и провели языком по зубам. — «Даже если он ненастоящий, возможно, именно это сейчас нужно Фиа, чтобы чувствовать себя комфортно. И тебе будет очень плохо, если он окажется настоящим, не так ли? — Да, — сказала Кэмми, а Айя и Эдли мягко кивнули. — Прости, Фиа. Я просто подумала, что ты нас разыгрываешь. — Ничего страшного, — пожала плечами Фиа. — Мне уже не в первый раз не верят. — Прости, — неловко сказала Кэмми. — Я... я сейчас вернусь. Кивнув ей на прощание, Сокджин замкнул круг, проверяя, как там Айя и Адли. — Так что, вы двое, вы с нами? — Пари? — переспросил Эдли, широко раскрыв глаза. «С кем Чонгук собирается спать». — Фу, — сказала Эдли, мило сморщив носик. — Это грубо. Я не собираюсь делать ставки на то, кто с кем займётся сексом. К тому же у меня нет денег. — Я тоже, — сказала Айя. — Хотя я бы поставила на Тару. — Тара? — сказал Сокджин, оглядывая тускло освещённый клуб. Девушку с чёрными волосами и в чёрной одежде было трудно заметить, но он увидел, как она прислонилась к барной стойке рядом с Райли, и прищурился, пытаясь понять, почему Чонгук мог выбрать именно её. — Почему она? — Я имею в виду, ты только посмотри на неё, — сказала Айя. — Она выглядит так, будто ходила по магазинам в его шкафу. «То, что они одеваются одинаково, ещё не значит, что между ними есть какая-то химия, — сказала Фиа. — Мы с Марком одеваемся совершенно по-разному, но нам идеально вместе». — Да, — сказал Сокджин, предположив, что Марк был настоящим парнем Фии. — Похожая одежда ничего не значит. — Ну, если дело не в одежде, — сказала Айя, высоко подняв свои идеальные брови и сделав глоток напитка, — то дело в её решимости. Я имею в виду, ты только посмотри на неё.  Сокджин посмотрел. Всё, что он увидел, — это как Тара допивает свой напиток и поворачивается к бармену, чтобы заказать ещё. Она что-то говорила Райли, но Сокджин её совсем не слышал.  Он не совсем понимал, на что должен смотреть, но, когда Кэмми внезапно появилась снова, он вскрикнул и подпрыгнул, расплескав напиток из бокала на свою куртку. — Чиз-итс, — вздохнул он, хватаясь за сердце. — Будь осторожен. — Прости, — хихикнула Кэмми, не допивая свой бокал, и перебралась на новое место рядом с Фией, слегка по-матерински обнимая её за руку. — Кажется, я сегодня напьюсь. — О, нам стоит сыграть в алкогольную игру, — сказал Эдли, и Сокджин удивлённо приподнял брови. — Давай сыграем в «Я никогда не...». — О, я не хочу играть, — сказала Кэмми, слегка потянув Фиа за рукав. — Давай сядем. — Хорошо, — легко согласилась Фиа, улыбнувшись всем в кругу, прежде чем они с Кэмми направились к столу. «Хорошо, вы умеете играть?» — спросила Айя, и Сокджин с Адли кивнули. «Хорошо, тогда я начну. Я никогда не списывала на контрольных». — Ваше здоровье, — сказал Сокджин, делая глоток, пока девушки смотрели на него во все глаза. “Неужели?” — Послушай, мне было лет десять, — сказал Сокджин. — И у меня был кризис. Я ненавидел математику. У меня она совсем не получалась. Наш учитель заставлял нас садиться рядом с кем-то новым перед каждым тестом, и это было разумно, но однажды меня посадили рядом с самым умным ребёнком, и он просто положил свой тест на край парты, как будто хотел, чтобы я списал. Он просто хотел быть милым, и я не мог ему этого запретить. Он был хорошим ребёнком. А я был плохим. — О, — сказала Эдли, — это действительно мило. — Верно? Оказалось, что в старших классах он тоже зарабатывал много денег, писал сочинения на заказ, пока его не поймали и не лишили возможности окончить школу. — Ой, больно. — Ладно, теперь моя очередь, — сказал Сокджин. — Я никогда не смотрел «Девочек Гилмор». — Какая странная конкретика, — сказала Айя и рассмеялась, когда Эдли сделал большой глоток. — Каждый сезон, — улыбнулась девушка. — Ладно, я никогда не целовалась с парнем, — сказала она, и Айя с Сокджином выпили, со смехом чокнувшись бокалами. — Я пойду, — сказала Айя, явно задумавшись. — У меня никогда не было детей. — Вот это подло, — сказал Сокджин, делая глоток. — За Чимина. «За Чимина», — улыбнулись девушки, и Сокджин улыбнулся в ответ, а затем извинился и пошёл за ещё одним напитком, чтобы они могли продолжить веселиться. Он намеренно встал между Райли и Чонгуком, облокотившись на барную стойку, чтобы сделать заказ, но не потому, что ему было любопытно или он ревновал. Просто это было единственное свободное место. Но это дало ему возможность толкнуть Чонгука в спину и заставить его обернуться. Они улыбнулись друг другу, как будто у них был общий секрет, которым они и были, по сути, связаны. Сокджин подождал, пока ему принесут новый напиток, и поднял его в сторону Чонгука, радуясь тому, как парень улыбается, приподнимаясь. Вооружённый и готовый ко всему, Сокджин вернулся на свою позицию, ожидая, что принесёт ему следующая ночь.   Была почти полночь, когда двери, казалось, распахнулись и внутрь хлынул океан людей. Кто-то толкнул Чонгука в спину, и он обернулся, чтобы поддержать того, кто это сделал, и немного расслабился, увидев, что это Райли.  — О, чёрт, — сказал Райли, — геи идут. — Ты не можешь так говорить, Райли, — сказала Тара, хлопая подругу по руке. «Да, могу! Я люблю геев». “Или это”. — Почему бы и нет? Я тоже люблю натуралов. Я люблю бисексуалов, квир-людей и трансгендеров. Я люблю всех прекрасных созданий Божьих, — сказала Райли, взмахнув рукой так широко, что Чонгуку пришлось отклониться назад, чтобы не получить травму. — Он создал людей сексуальными, чтобы я могла ими восхищаться. Я имею в виду, посмотри на этого парня, — выдохнул Райли, явно указывая на проходящего мимо мужчину с такой точёной челюстью, что о неё, наверное, можно порезаться, и с таким прессом, что его было видно сквозь обтягивающую футболку. — Не показывай пальцем, — сказала Тара, опуская руку Райли. — Кроме того, ты самая прямолинейная девушка из всех, кого я знаю. Эти парни не так сильно в тебя влюблены, как ты в них. — Это не мешает мне восхищаться, — пожал плечами Райли. — Держу пари, Чонгук даже любит восхищаться парнями, верно, Чонгук? — Э-э, — сказал Чонгук, моргая и глядя на девушку. «Да ладно, поддержите меня. Даже гетеросексуалы могут восхищаться, верно?» “Um.” — Я имею в виду, ты же должен признать, что Сокджин симпатичный, верно? — сказала Райли, глядя на парня, стоявшего рядом с Айей и Адли. Чонгук тоже посмотрел, как и девушки, и почувствовал, как у него дёргается уголок губ при виде Сокджина в его дурацкой жёлтой рубашке и нелепых кожаных штанах, которые явно подчёркивали его несуществующую задницу. Даже в темноте Сокджин выделялся, как прожектор, и Чонгуку пришлось сдержать улыбку, чтобы не выглядеть слишком заинтересованным. Но тут Райли и Тара резко обернулись и уставились на него. Он открыл рот и, запинаясь, выдавил: — Э-э, да, он симпатичный парень. — Видишь? — сказал Райли, сверля взглядом Тару, которая лишь вздохнула и закатила глаза. — А что насчёт дам? — Что? — спросил Чонгук. «Мы все хорошо выглядим, верно?» — О да, — сказал Чонгук, понимая, что он уже попал в ловушку и сопротивляться бесполезно. — Мне нравится его энтузиазм, — рассмеялся Райли, подмигнув Таре. — Ему просто нужно ещё выпить, — сказала Тара. — Чонгук? Тебе нравится ром с колой? Этот бармен действительно умеет их готовить. Я принесу тебе. — О, э-э, конечно, — сказал Чонгук, но Тара уже повернулась, чтобы привлечь внимание бородатого бармена. Чонгук посмотрел мимо неё на Сокджина, который громко смеялся и опирался на руку Айи, как будто уже был пьян, хотя Чонгук знал, что это невозможно. Парень просто веселился, и, возможно, Тара была права. Чонгуку просто нужно было выпить ещё. Ему нужно было расслабиться, чтобы тоже повеселиться.   Сокджин веселился. Из-за огромного наплыва людей стало ещё шумнее и теснее, но клуб уже начал походить на клуб, и Сокджин почувствовал лёгкое опьянение, поэтому решил, что пора приступать к первому этапу своего плана. Ему просто нужно было выбрать помощника. Ему нужен был кто-то, кто уже был бы навеселе или просто собирался веселиться, независимо от количества выпитого.  Эмма, Вэл и Пэйтон всё ещё сидели за своим столиком, к ним присоединились Фиа и Камми, но, похоже, клубная атмосфера их не вдохновляла.  Райли и Тара явно не скупились на выпивку, но что-то в том, как с каждым глотком они всё больше и больше сосредотачивались на Чонгуке, пугало Сокджина. С Айей и Адли было весело играть, но они казались такими юными и невинными, что Сокджин решил их не трогать. Оставались только Рокси и Мари. Казалось, что им двоим было веселее всех, поэтому Сокджин решил подойти к ним. Он встал рядом с Чонгуком и улыбнулся, когда девушки засмеялись при его приближении. — Мы что, говорим обо мне? — сказал он. Рокси и Мари покачали головами и взялись за руки, чтобы не упасть. «Они пытаются меня подставить», — сказал Чонгук таким подавленным голосом, что Сокджин скорее посочувствовал ему, чем посмеялся над ним. «После того как они пытались убедить меня, что я должен быть один». «То, что тебя с кем-то познакомили, не значит, что ты больше не одинок, — сказала Мари. — Я просто пытаюсь помочь ему хорошо провести время. Сокджин, скажи ему. Ему нужно немного развлечься». — Да, Чонгук, тебе нужно немного развлечься, — сказал Сокджин, похлопав парня по руке, и Чонгук повернул к нему голову. — Не то чтобы ты сейчас не развлекался. Ты ведь развлекаешься, верно? Может, он счастлив в одиночестве, дамы. Не давите на парня. «Он не рад, что одинок, — сказала Рокси. — Я вижу. Иногда это просто видно. Точно так же, как мы видим, что ты не рада своему одиночеству, Джинни». «Что? Кто сказал, что я не счастлив?» — Пожалуйста, — сказала Рокси, закатив глаза. — Ты кричишь: «Пойдём со мной на свидание». Или «Трахни меня». Что из этого было, Мари? — Оба, — рассмеялась Мари, и Рокси ударилась лбом о руку девушки, как будто это была самая забавная шутка, которую они когда-либо придумывали. — И что? — фыркнул Сокджин, крепко сжимая свой напиток и поджимая губы. — А Чонгук не хочет? — О, Чонгук не кричит, — сказала Мари, серьёзно глядя на них. — Он соблазнительно шепчет тебе на ухо: «Давай я заставлю тебя кричать». — Спаси меня, — прошептал Чонгук, когда девушки снова засмеялись. «Девочки просто пытаются тебе помочь, — сказал Сокджин, снова похлопав парня по руке. — И я, видимо, тоже. Собственно, поэтому я и пришёл. Девочки, думаю, пора». — О, правда? — сказала Мари, на секунду отведя взгляд от своего напитка. — Я недостаточно пьяна, — простонала Рокси. — Ну же, пожалуйста? — надул губы Сокджин. — Это будет весело. — Подожди секунду, — сказала Рокси, допивая свой напиток и подталкивая Мари, чтобы та поторопилась и сделала то же самое. «Что ты собираешься делать?» — спросил Чонгук, но Сокджин лишь подмигнул ему. — Вот увидишь, — сказал он, улыбаясь девушкам, когда они встали. — Мадам, миледи, — сказал он, протягивая им обе руки, а затем повернулся к Чонгуку через плечо. — А ты просто стой, размышляй и смотри. — Хорошо, — сказал Чонгук, нервно оглядываясь по сторонам. Сокджин заметил, как он облизнул губы и крепче сжал свой бокал. Сокджин снова повернулся к нему и глубоко вздохнул. Он потренировался. Он мог это сделать. Он должен был показать Чонгуку, на что способен.   Сокджин был не самым элегантным человеком из всех, кого когда-либо видел Чонгук. Его нельзя было назвать «грехом на палочке». Или «сексом на палочке». Как бы там ни было. Парень был невероятно красив. И Чонгук не мог этого отрицать, его тянуло к нему. Но именно его характер делал его сексуальным в глазах Чонгука. Вероятно, это единственное объяснение тому, почему он не мог отвести взгляд, когда Сокджин начал танцевать. Потому что этот парень явно нечасто танцевал. Но он так мило старался, что Чонгук не мог сдержать улыбку. На секунду ему показалось, что Сокджин просто хочет повеселиться или помочь девушкам развлечься, но по тому, как Сокджин постоянно оказывался в поле зрения Чонгука и как он поглядывал на него, Чонгук понял, что у парня есть скрытый мотив.  Было скорее забавно, чем возбуждающе наблюдать за тем, как Сокджин пытается выглядеть сексуально. Чонгука, по крайней мере, успокаивало то, что ему не нужно было беспокоиться о Рокси и Мари, даже когда они обе схватили Сокджина за плечи и начали раскачиваться, что привело лишь к тому, что все трое расхохотались. Чонгук определённо видел Сокджина с новой стороны. Он знал, что у парня больше друзей, чем у него самого, но он ни разу не видел, чтобы Сокджин общался с кем-то из них. Его сотрудники в ресторане не в счёт. Чонгук уже больше часа стоял у барной стойки, а Сокджин переходил от одной группы девушек к другой. То, как он интересовался ими и хотел, чтобы они чувствовали себя комфортно, ничем не отличалось от его поведения на занятиях, только теперь не было никаких ограничений. Они могли говорить и делать всё, что хотели, без того, чтобы Чонгук заставлял их замолчать и сосредоточиться. Здесь они были свободны, и Чонгук точно больше не контролировал ситуацию. От этой мысли у него перехватило дыхание. Он смотрел на Сокджина, и тот, несмотря на свой невинный танец, подмигнул ему через весь танцпол. Никто другой не смог бы так сексуально танцевать, как Сокджин, но Чонгук залпом выпил свой напиток, внезапно почувствовав жажду. Он смотрел, как его парень раскачивается взад-вперёд, и гадал, что тот задумал и как долго ему придётся терпеть эту пытку — смотреть, но не прикасаться.   На самом деле Сокджин понятия не имел, что делает, когда дело доходило до танцев. Но ему было весело, даже если он чувствовал себя немного нелепо. Или же он веселился именно потому, что чувствовал себя нелепо. Как бы то ни было, Фиа и Камми присоединились к нему, Рокси и Мари, и они образовали небольшой круг, так как в клубе уже было многолюдно, и вскоре они подозвали Айю и Адли. Эти двое, казалось, не очень-то хотели участвовать, и Алди просто танцевал с Кэмми и Фией, но Айя, похоже, была готова присоединиться к выходкам Сокджина. Она даже втянула в круг незнакомца, и все громко зааплодировали, когда парень начал танцевать с ней с таким энтузиазмом, что Сокджин задумался, не был ли он одним из тех натуралов, которые приходят в гей-клубы, чтобы подцепить гетеросексуальных девушек, которые просто хотят повеселиться с друзьями в безопасной обстановке. Однако Айя, несмотря на своё хрупкое телосложение, вполне могла постоять за себя и вскоре вытолкнула парня из круга, что заставило их и других случайных людей вокруг них веселиться ещё громче. Казалось, что девушку подстегивали их ободряющие возгласы. Рокси и Мари почти забыли о Сокджине, хотя и были рядом с ним, и по мере того, как звучала песня, а басы отдавались в сердце Сокджина, они всё больше сближались друг с другом. Рокси положила руки на плечи Мари, а та притянула её к себе за талию. Они так пристально смотрели друг на друга, что Сокджин чуть не остановился, чтобы спросить, что происходит, но, когда он посмотрел на Кэмми и Фиа в поисках поддержки, они обе лишь закатили глаза и пожали плечами. Тем не менее в какой-то момент Рокси обернулась и потянула Сокджина за руку, чтобы привлечь его внимание. Он подошёл ближе, и ей не пришлось кричать так громко. “Потанцуй с нами!” “Я такой и есть!” — Да, но потанцуй с нами, — сказала Рокси. — Танцуй так, будто за тобой кто-то наблюдает. «Кто-то наблюдает!» — сказал Сокджин. — Думаю, несколько «кто-то»! Меня трудно не заметить. К тому же вы двое действительно увлеклись». — Мы просто веселимся, — хихикнула Рокси, запрокинув голову, а затем снова улыбнулась Мари, которая кивнула в ответ. — Да, Джинни, повеселись с нами. — С вами двумя одни проблемы, — сказал Сокджин, когда Рокси обняла его за талию, из-за чего он врезался ногами в неё или в Мари. В темноте было трудно разобрать, особенно учитывая, что чёрные штаны на их ногах, казалось, исчезли. — Но не так плохо, как Райли и Тара, — сказала Мари, наклонившись к Рокси и Сокджину. — Смотрите. Сокджин посмотрел на него, хотя и старался выглядеть непринуждённо. Тара и Райли стояли по обе стороны от Чонгука и наклонялись к нему. Чонгук явно старался сохранять спокойствие, но его взгляд метался между двумя девушками и Сокджином, словно он умолял о помощи. — Он уже большой мальчик, — сказал Сокджин, поворачиваясь к девочкам. — Он может сам о себе позаботиться. «Мне нужен кто-то, кто будет меня контролировать», — сказала Рокси и снова рассмеялась, притянув Сокджина ближе. «Если ты так себя ведёшь всего после двух бокалов...» — Мари рассмеялась, не закончив фразу или потеряв её в звуках музыки, пока они продолжали танцевать. Сокджину очень хотелось снять пиджак, но ему было некуда его бросить, так что ему оставалось только терпеть, пока он весь взмокнет.  Когда песня сменилась на что-то, что дети явно знали, а он — нет, все девочки закричали, и, похоже, Айе, Адли, Фии и Кэмми нужно было по-настоящему расслабиться. Вскоре у Сокджина началась клаустрофобия, потому что они все собрались вокруг него, и на секунду он потерялся в их объятиях. Пара из них громко смеялась под музыку, остальные улыбались, а некоторые выглядели такими сосредоточенными и серьёзными, что Сокджину захотелось посмеяться над ними. Он не знал эту песню, но у неё был отличный бит, а текст явно был провокационным, так что Сокджину пришла в голову отличная идея. Смотрел Чонгук или нет, но он решил провести руками по бёдрам и начал приседать. Мари и Рокси сразу поняли, что он задумал, и хлопнули его по рукам, прежде чем он успел зайти слишком далеко. — О боже, — воскликнула Рокси, а Мари рассмеялась. — Что? Что? — переспросил Сокджин. — Ты не можешь просто взять и сделать это? «Почему нет? Почему нет?» — сказал Сокджин. «Ты ревнуешь? Наверное, у тебя ничего не получится». — Я могу это сделать, — сказала Рокси и тут же попыталась спуститься, но не успела она спуститься и наполовину, как потеряла равновесие и рухнула на пол. Мари тут же попыталась поднять её, чтобы её не затоптали. — Ха-ха! — сказал Сокджин, смеясь, потому что знал, что с ней всё в порядке. — Что ты делаешь? — громко спросил Эдли, единственный, кто почти не танцевал. «Шлюха падает!» — закричала Кэмми, словно это был какой-то боевой клич, а затем сама упала, рассмеявшись, когда её голова почти коснулась земли. Фиа поспешила помочь ей подняться, а Кэмми всё продолжала смеяться. — О, о, — сказала Айя, слегка взмахнув юбкой и с лёгкостью присев на корточки, а затем снова выпрямившись. — Боже мой, — сказала Эдли, широко раскрытыми глазами глядя на них. Рокси всё ещё смеялась, держась за руку Мари, а остальные девушки начали уговаривать Эдли попробовать, но она лишь покачала головой. — Давай, давай, — сказала Айя, потянув Адли за руку и развернув её. — Падай, падай, падай. — Бросай, бросай, бросай, — крикнула Кэмми, слегка заплетающимся языком, и взмахнула рукой над головой. — Вы, ребята, просто смешны, — сказала Эдли, отталкивая их всех и делая глубокий вдох, прежде чем с криками и улюлюканьем спрыгнуть вниз. Встав, она взъерошила волосы и положила руку на бедро, словно говоря: «Видите?» — и все снова разразились криками, прыгая друг вокруг друга. — Твоя очередь, Джин, — сказала Мари, когда девочки снова начали танцевать. «Я сделал это первым!» «Ты прошёл только половину. Давай посмотрим», — сказала Мари, снова привлекая внимание остальных девушек. И они все просто стояли, почти не двигаясь, уставившись на Сокджина, а он фыркнул. — Пойдём, — сказала Фиа. — Сделай так, будто за нами кто-то наблюдает. «Боже мой, делай это так, будто пытаешься привлечь внимание Чонгука», — хихикнула Айя. — Чонгук натурал, Айя, — напомнила ей Эдли. — Я знаю! Это значит, что привлечь его внимание будет сложнее. Давай, Сокджин, сделай это ради Чонгука. — Э-э, — сказал Сокджин, глядя на парня, который явно наблюдал за ними, несмотря на то, что две девушки всё ещё пытались привлечь его внимание. «Давай», — сказал кто-то другой, и вскоре все они начали подбадривать его, а Сокджину нравилось, когда его подбадривают. К тому же он был не из тех, кто пасует перед трудностями. Поэтому он сделал вид, что Чонгук — какой-то случайный натурал из студенческого братства, которого нужно вывести из себя и сбить с толку, и сделал самый медленный и сексуальный «паддл» из всех возможных. Судя по тому, как прищурился Чонгук, попытка оказалась удачной. Затем Чонгук оторвался от барной стойки, и Сокджин чуть не вздрогнул, несмотря на жару, от того, как Чонгук на него посмотрел. Только когда Чонгук подошёл к нему, он понял, что в глазах Чонгука было не возбуждение, а беспокойство. Сокджин считал свои штаны сексуальными, но кожа поймала его в ловушку. Он застрял. Он не мог подняться. Девушки смеялись над ним, навалившись друг на друга, и он открыл рот, чтобы возразить и проклясть их будущие поколения за предательство, но Чонгук уже был рядом и поднял его с такой лёгкостью, что Сокджин закрыл рот. — Ты нелеп, — сказал Чонгук достаточно громко, чтобы Сокджин услышал его, и взял его под локоть. По тому, как у Сокджина ёкнуло сердце и напрягся член, он понял, что Чонгук прав. Сокджин был нелеп. Но первый этап прошёл успешно, и ему пришлось улыбнуться всем девушкам, пока Чонгук вёл его к столику, чтобы усадить. Даже если никто из них не обращал на него внимания, Сокджин показал им.   Было уже далеко за полночь, когда Чонгук усадил Сокджина на стул рядом с Эммой, Вэл и Пэйтон, но парень ещё не превратился в тыкву или лужу. Казалось, у него ещё полно сил, но Чонгуку тоже нужно было отдохнуть, и он прижался к Сокджину, положив руку на его нелепые кожаные штаны, из-за которых парень мог бы оказаться в неловком положении, если бы Чонгук ему не помог. — Вы это видели? — с гордостью спросил Сокджин, и три девушки улыбнулись и кивнули, после чего Эмма и Вэл вернулись к спору или обсуждению, Чонгук уже не мог сказать точно, а взгляд Пэйтон блуждал по комнате. — Им всем нужно выпить воды, — сказала она, вставая и похлопывая Вэл по плечу, чтобы привлечь её внимание. — Займешь мне место? Я пойду принесу кувшин. «Она такая милая», — сказал Сокджин, улыбаясь Чонгуку, пока девушка пробиралась между столиками, чтобы подойти к бару. «Ты бросил Райли и Тару!» — Пожалуйста, — простонал Чонгук, изображая дрожь. — Мне нужно было уйти. Они всё время говорили о моём члене. — Ого, — сказал Сокджин, не смеясь, и посмотрел на девушек. Они сидели немного в стороне и теперь стояли к ним спиной, так что Сокджин был рад, что может смотреть на них, не привлекая внимания. — Да, они часто об этом говорят в нашем групповом чате. — Что? Ты должен заставить их остановиться, — простонал Чонгук. «Я не могу! Я пытался сказать им, что в чате есть несовершеннолетние, но они и ухом не повели, а потом я попытался сказать им, что в чате есть невинные люди, которые не должны слышать такие мерзкие слова, но они только ещё больше надо мной посмеялись. Я не могу их контролировать». — Я не знаю, сможет ли кто-нибудь это сделать, — честно признался Чонгук. — Они ужасны. «Если бы они охотились не за тобой, — сказал Сокджин, упираясь подбородком в плечо Чонгука, — я бы счёл это милым». «Я боюсь за любого парня, на которого они положили глаз», — сказал Чонгук, ухмыляясь и запрокидывая голову, чтобы посмотреть на Сокджина. «Привет. Весело тебе?» — Да, — улыбнулся Сокджин, и его дыхание с фруктовым ароматом коснулось лица Чонгука. — А ты? «Девочки меня пугают. Думаю, тренировать их было плохой идеей. Теперь их не остановить». Смеясь, Сокджин похлопал Чонгука по бедру, а затем прислонился к стене и улыбнулся, когда Пэйтон вернулась с водой и пластиковыми стаканчиками. «Пожалуйста, выпейте это», — сказала Пэйтон, и все выпили. Вскоре Пэйтон снова ушла за другим кувшином и позвала остальных девушек, чтобы они тоже взяли по стакану. Вскоре все, кроме Райли и Тары, уже сидели за столом, в основном друг у друга на коленях. Чонгук притянул Сокджина ближе, закинув его ногу себе на бедро и обняв за талию, пока девушки громко переговаривались через стол. Вэл, Эмма и Пэйтон весь вечер наблюдали за людьми, и им было что сказать о клиентах клуба. Вэл особенно интересовалась нарядами посетителей. Чонгук в основном молчал, медленно потягивая свой напиток и прислушиваясь на случай, если кто-нибудь его о чём-нибудь спросит, но только когда Сокджин прошипел его имя и слишком сильно сжал его колено, Чонгук по-настоящему очнулся. — Что? — прошипел он в ответ, когда Сокджин кивнул в сторону бара. Чонгук поднял голову и увидел, как Райли встала перед Тарой, выставив руки в защитной стойке, которую Чонгук сразу узнал. — Чёрт, — сказал он, опуская Сокджина на пол и вставая. — Девочки, — громко сказал Сокджин у себя за спиной, пытаясь протиснуться сквозь толпу, — придурок в двенадцать часов! Дорогу! Да, возможно, то, что Чонгук тренировал девочек, было ошибкой, но, чувствуя за спиной их силу, совсем не такую, к которой он привык, когда дело касалось толпы и групп людей, он без страха отправился на помощь Райли и Таре.   На самом деле им не нужна была их помощь, но Сокджину не терпелось встать позади Райли, Тары и Чонгука со своим отрядом, как будто они были бандой крутых парней. Он немного боялся, что Райли вот-вот выцарапает глаза парню, стоявшему перед ними, но пока она сдерживалась и делала всё в точности так, как учил их Чонгук: защищалась, а затем отступала, ожидая, пока враг совершит ещё одну ошибку. Однако парень и его друг, стоявший рядом, явно усвоили урок и пятились назад, подняв руки. — Да, верно, — сказала Тара из-за спины Райли. — Беги, гребаный придурок. — Хорошо, — сказал Чонгук, нежно положив руку ей на плечо. — Чёртовы мужики, — фыркнула Тара. — Ты можешь прикасаться ко мне, только если я этого захочу! Думаешь, ты можешь просто подойти и... — Чёртовы мужики, — громко сказала Райли, качая головой и глядя на парня, который всё ещё пытался убраться с дороги. — Тот, кто со мной связывается, сам меня не получит, ясно? — Он справится, — сказал Чонгук. — С тобой всё в порядке. Что случилось? «Этот придурок схватил меня за задницу», — сказала Тара. Несколько девушек ахнули, а затем злобно посмотрели на парня, который наконец развернулся и убежал. — Я сделала то, что ты нам показал, — сказала Райли, наконец опустив руки, когда почувствовала, что они в безопасности. — Ты видел? — Да, — ответил Чонгук, гордо улыбаясь. — Ты отлично справился. «Я думала, она ему руку сломает», — рассмеялась Тара. «Но я бы не возражала!» — Я бы так и сделал, — серьёзно ответил бармен. — Я пойду поговорю с охраной, но вернусь, чтобы приготовить вам любые напитки, какие пожелаете, за счёт заведения. «Вот это мужчина, который знает, что делает, — сказала Тара. — Этот парень знает, как правильно смешивать ром с колой. А ты только посмотри на его бороду. В нём есть всё, что мне нужно в мужчине». — Тара, — сказал кто-то, но бармен только рассмеялся и налил Таре ещё выпить, а затем извинился и ушёл. — Райли, тебе стоит почаще ввязываться в драки, — сказала Тара, снова усаживаясь на свой табурет и радостно покачиваясь взад-вперёд, пока потягивала свой напиток. — Пожалуйста, не начинай ссору, — со вздохом сказал Чонгук. — Я этого не начинал. Это сделал тот придурок, — фыркнул Райли. — Ладно, хорошо, что ты защитил Тару. «Кто-то занял наш столик», — пожаловалась Эмма, опустив голову. «Я пойду домой. Я устала. В любом случае, утром у меня работа». — Но, Эмма... — начал было кто-то, но Эмма покачала головой. — Но уже так поздно. Ты ведь не пойдёшь одна, правда? На улице темно. — Я провожу тебя, — сказал Вэл. — Мне тоже пора. У меня есть идея, какой наряд я хочу нарисовать дома. «Когда приходит вдохновение», — сказала Пэйтон, и несколько человек кивнули. После того как девушки обнялись на прощание, Эмма и Вэл вышли, и вскоре вокруг бара снова собралась вся компания. Айя и Эдли снова пошли танцевать, утащив за собой Фиа и Кэмми, а Чонгук попытался найти место для остальных девушек, но Мари и Рокси уже сидели рядом, а Райли просто посмотрела на парня, прежде чем он встал и предложил ей место, так что вскоре все либо сидели, либо с удовольствием танцевали. «Просто расслабься», — сказал Сокджин Пэйтон, которая лишь слегка вздохнула. «Я не могу. Не тогда, когда здесь столько пьяных людей, которые мне небезразличны. Всё в порядке. Я не против помочь присмотреть за всеми. Иди развлекайся». «Этот парень, — сказал Сокджин Чонгуку. — такой взрослый». «Тогда ты мог бы кое-чему у неё поучиться», — ухмыльнулся Чонгук, но Сокджин лишь усмехнулся в ответ. Как только бармен вернулся, Сокджин получил свой бесплатный напиток и вернулся на танцпол, несмотря на предостережения Чонгука о том, что он может потерять штаны. Он уже достаточно набрался, чтобы не помнить, в чём заключалась его миссия. Он знал, что она как-то связана с Чонгуком. Конечной целью всегда был Чонгук. Кто-то держал его куртку, хотя он не мог вспомнить, кому её отдал. Он чувствовал, как люди проводят руками по его рукам или сжимают их, и этот контакт «кожа к коже» приносил ему удовольствие. Сокджин действительно не знал, что делает, когда дело доходило до танцев, но он знал, как привлечь внимание парня. Однако, заметив, что Чонгук украдкой поглядывает на него, он понял, что ему понадобится помощь, чтобы заставить Чонгука ревновать. Он не мог точно вспомнить почему, но знал, что это как-то связано с его планом. Сокджин уже не был уверен, на каком этапе они находятся, но он знал, что в конце концов будет с Чонгуком, а это самое главное. Если для этого ему придётся потанцевать с несколькими горячими парнями, то так тому и быть. Он поиграл в игру, потанцевал, выпил, посмотрел на небольшую драку и много смеялся, но теперь началось настоящее веселье. Чонгуку было не по себе. Он гадал, в чём причина: в нём самом или в Сокджине. Скорее всего, в нём самом, ведь это он не хотел, чтобы в спортзале узнали, что он встречается с Сокджином. Это он сидел в баре и грустил, наблюдая, как другие танцуют с Сокджином. Это он позволял Сокджину принимать все решения сегодня вечером. Он должен был просто следовать его примеру. И дело было не в том, что с девушками было неинтересно. Ему действительно нравились все они. Даже если Райли и Тара заставляли его чувствовать себя немного неловко, они «выстрелили» и ушли, переключившись на бармена и других симпатичных парней, которые проходили мимо, так что он был не против выпить с ними. Но он не мог по-настоящему наслаждаться жизнью, когда был не самим собой. Не то чтобы он хотел забраться на барную стойку и начать дразнить публику стриптизом. Не то чтобы он хотел подкатить к какому-то случайному парню. Ему не нужно было ничего делать, чтобы доказать, что ему нравятся парни. Он просто хотел потанцевать с Сокджином, обнять его, угостить выпивкой и увести в укромный уголок. Он выпил совсем немного, но Чонгук уже начал терять контроль. Его пальцы жаждали чего-то большего, чем просто бутылка пива. Его рот жаждал чего-то большего, чем просто горький алкоголь на языке. Его тело было готово двигаться, и не просто по полу, а по кому-то. Однако он хотел, чтобы Сокджин повеселился. Парень определённо выглядел так, будто веселился. Он швырнул свою куртку на Чонгука, как будто тот был вешалкой для одежды, и смеялся, танцуя со своими друзьями. Его чёлка начала прилипать ко лбу, и, хотя он, к счастью, больше не пытался демонстрировать свою задницу, Чонгук прекрасно видел, как с наступлением ночи его штаны всё сильнее прилипали к ногам. Чонгук почти задался вопросом, как парень собирается их снимать, но ему пришлось отложить эту мысль, потому что кто-то пытался не только взглядом, но и всем телом исследовать тело Сокджина. Клуб действительно был на удивление полон для вечера среды, но Чонгук предположил, что это из-за специальных предложений на «день перепихона» или из-за погоды, из-за которой людям хотелось собраться вместе, чтобы согреться. Как бы то ни было, его предыдущая компания из девушек и Сокджина быстро осталась в меньшинстве. Там было ещё несколько небольших групп девушек, но в основном это были парни, и хотя Чонгук никогда не судил о чьём-то поле или сексуальной ориентации по внешнему виду, ему показалось, что парень, который ранее приставал к Райли и Таре, был с несколькими друзьями из братства, которые охотились за девушками. Они напомнили Чонгуку рыболовную сеть, волочащуюся по дну океана, только они были не сетью, а мусором, который она подняла. Позже он будет с улыбкой вспоминать, как разозлился из-за того, что они приставали к девушкам, но в тот момент он злился только из-за того, кто прикасался к Сокджину. Оглядываясь назад и при свете дня, можно сказать, что парень не был похож на подонка. Скорее всего, он был хорошим парнем. Возможно, у него была милая маленькая собачка, которую все считали уродливой, но он находил её очаровательной. Возможно, он учился на стоматолога и любил покурить травку. Возможно, он играл на пианино, но не занимался музыкой, потому что предпочёл деньги тому, что любил. Чонгук не знал. Чонгуку было всё равно. Он не хотел думать о том, что этот парень хороший. В тот момент этот парень был врагом. Но Чонгук не был глупцом. Он знал, что лучшая защита — это нападение. Поэтому он допил своё пиво и кивнул в ответ на какую-то историю, которую рассказывал Райли, а сам наблюдал и ждал.    На мгновение Сокджину стало почти стыдно. Как будто он жульничал. Но «в любви и на войне все средства хороши», верно? Разве не так говорится в этой пословице? Лучшим шпионам часто приходится принимать решения, которые, как им может показаться, идут вразрез с их убеждениями. Всё ради выполнения задания, верно? Таким образом, первая реакция Сокджина — толкнуть локтем парня, стоящего позади него, — была подавлена, и он на самом деле прижался к тому, кто стоял позади него. Он попытался представить, что это Чонгук, хотя рука парня на его талии совсем не была похожа на руку Чонгука, а от парня исходил слишком сильный запах, чтобы он мог быть хоть как-то связан с Чонгуком. От Чонгука почти никогда не пахло; если и пахло, то это был лёгкий, чистый аромат, который напоминал Сокджину о свежевыстиранном белье. Однако этот парень искупался в спрее для тела Axe, и Сокджин чуть не закашлялся от его резкого запаха, но просто закрыл глаза и погрузился в музыку, чтобы не расплакаться. Он попытался представить, что за его спиной стоит Чонгук. Чонгук, прищуривший свои обычно широко распахнутые глаза. Чонгук, понизивший свой обычно звонкий голос. Чонгук, двигающий своими обычно спокойными руками. Но у него ничего не получалось. Когда парень позади него схватил его за другое бедро и начал двигать его вперёд-назад, Сокджин не смог представить себе Чонгука. Он знал, что парень может легко его сдвинуть. Он мог это сделать, потому что был достаточно силён, а ещё потому, что знал, что Сокджин этого хочет. Но этот парень — кем бы он ни был — казался мне странным. Поэтому Сокджин просто представил, как Чонгук наблюдает за ним. И это сработало гораздо лучше. Он легко мог представить, как Чонгук всё ещё сидит в баре, прищурившись, сжимая в руках пиво, или табурет, на котором он сидит, или даже деревянную барную стойку. Он видел, как тот хмурится и наклоняется ближе, пристально наблюдая. Он представил, как тот облизывает губы перед тем, как сделать первый шаг, и Сокджин вздрогнул, откинув голову на плечо парня, стоявшего позади него. Он прижался к нему задницей и слегка вздохнул, когда руки парня скользнули по его торсу. Он представил, как придвигается ближе, и его лицо хмурится. От этого по его рукам побежали мурашки, и он протянул руку, чтобы запустить её в волосы парня, но с разочарованием обнаружил, что они коротко подстрижены и зацепиться не за что. Он видел, как Чонгук сверлит его взглядом из-под своей пушистой чёлки, и Сокджин прикусил губу, чтобы не застонать, когда парень позади него слегка подался вперёд. Но Сокджин лишь выгнулся ему навстречу, думая только о Чонгуке. У него запылали уши, когда он услышал, как парень позади него сказал что-то о «...будь осторожен... сегодня... хозяин», — и он действительно застонал, представив, как Чонгук пристально смотрит на него, пока он ласкает себя. Он резко открыл глаза, почувствовав совсем другую, но гораздо более знакомую руку на своём запястье. Чонгук что-то сказал парню. Или Сокджину. Но всё, что услышал Сокджин, — это всхлип, похожий на «мяу», смешанный с гортанным звуком, а затем его вырвали из рук незнакомца и прижали к груди Чонгука. Кто-то что-то говорил, но он слышал только грохочущие басы, биение сердца Чонгука и собственный пульс в ушах. Не успел он понять, что происходит, как его уже тащили прочь. Он был слишком дезориентирован, удивлён и, честно говоря, возбуждён, чтобы осознать, что его миссия явно увенчалась успехом.   Ему действительно не стоит. Сокджин, скорее всего, был пьян. А в туалетах было грязно. И Чонгуку следует быть осторожнее. Но его мозг говорил: «К чёрту всё» или «К чёрту его», он не был до конца уверен, поэтому выбрал что-то среднее, золотую середину. Он ждал, пока не услышал, как Сокджин застонал, позволив этому парню войти в него сзади, и это было всё, что он мог вынести. И ему действительно не стоило этого делать, но он утащил Сокджина на глазах у нескольких девушек, которые смотрели на них с тревогой и недоумением. Он затолкал его в туалет, в первую попавшуюся кабинку, радуясь, что на стене нет граффити, что в двери нет дырки для подглядывания и что никто не целуется у писсуаров. — Ты, — сказал он, тут же засовывая руки под рубашку Сокджина и проводя одной рукой вверх и вниз по его спине, а другой сжимая его бедро. Сокджин стоял и моргал. — Не смей так делать. — Что сделать? — спросил Сокджин, и на его лице появилась ухмылка. «Попробуй заставить меня ревновать». — Что значит «попробуй»? — сказал Сокджин, слегка наклонив голову. — Я же явно преуспел. Или тебе просто нужно было в туалет? Парень действительно начал оглядываться, и Чонгук сильнее прижал его к стене, улыбнувшись, когда Сокджин пискнул и замолчал. — Я не должен, — сказал Чонгук скорее себе, чем Сокджину, глядя на губы парня и облизывая свои. — Чего не должен? «Дай тебе то, что ты хочешь», — пробормотал Чонгук. — О. Чонгук, — ласково сказал Сокджин, протягивая руку, чтобы провести пальцами по волосам Чонгука и обхватить его лицо. — Но ты уже это сделал. — К чёрту всё, — простонал Чонгук, впиваясь в губы Сокджина. У парня всегда был сладкий вкус, его блеск для губ был персиковым, или вишневым, или клубничным, и всё, что он пил, только усиливало этот вкус. В отличие от горького пива во рту Чонгука, губы Сокджина были восхитительными, и Чонгук целовал, посасывал и облизывал их до тех пор, пока они не стали безвкусными, пока они не превратились в просто покрасневшие и распухшие губы Сокджина, а затем Чонгук поцеловал его ещё сильнее. Ему нравилось, как язык Сокджина всегда пытался убраться с его пути, но ему некуда было деваться. Их поцелуи не были борьбой. Они не сталкивались друг с другом. Зубы не стукались друг о друга. Чонгук почти не прикусывал губы Сокджина, а Сокджин никогда не пытался укусить его, чтобы удержаться, но Сокджин никогда не был совсем вялым. Он целовал Чонгука в ответ с достаточной силой, чтобы Чонгук понял, что ему это нравится. Стоны, которые он сдерживал, тоже подстёгивали его, и только когда Сокджин застонал и толкнул его в грудь, он отстранился, часто задышав и моргая, чтобы сфокусировать взгляд на мужчине перед ним. — Мои штаны, — заныл Сокджин. — Что случилось? — спросил Чонгук, тут же опустив взгляд, в то время как Сокджин склонил голову и попытался прикрыться. Они стукнулись лбами, потому что стояли слишком близко друг к другу. — Чёрт, — застонал Чонгук, потирая лоб. — Ты возбуждён? — Почти, — надул губы Сокджин, потирая затылок. — Насколько ты пьян? — Я не настолько пьян, — настаивал Сокджин. — Просто немного навеселе. — Да, то, что ты называешь меня «малыш», не внушает мне особого доверия, — сказал Чонгук, разглаживая рубашку парня и снова смеясь над котиком на ней, пока он обнимал Сокджина за талию. — Эта рубашка просто нелепая. — Моя рубашка, — сказал Сокджин, снова опуская взгляд, но на этот раз не задев Чонгука. — О! Должно быть, это то, что сказал тот парень. Фу. — Что он сказал? — Чонгук нахмурился и понизил голос, но Сокджин высунул язык и покачал головой, что, по крайней мере, успокоило Чонгука. «Он сказал что-то о том, что я его хозяин. Фу, фу, он, наверное, подумал, что я такой мерзкий, что никогда бы этого не сделал», — пролепетал Сокджин. «Не любишь игры с питомцами?» — Нет. Нет, нет. Только не я. Нет, — решительно заявил Сокджин. Иногда, когда он повторял одно и то же, Чонгук понимал, что он просто пытается скрыть смущение из-за того, что его раскрыли, но его уши не покраснели, так что он говорил правду. — Что ж, — сказал Чонгук, не в силах удержаться от поддразнивания, — если тебе когда-нибудь захочется накинуть верёвку себе на шею, мы это устроим. — Боже мой, — простонал Сокджин, наклоняясь вперёд и прижимаясь к груди Чонгука. — Пожалуйста, отвези меня домой. «Это что, «пожалуйста, отвези меня домой и уложи в постель» или «пожалуйста, отвези меня домой и уложи в постель» или «отвези меня домой»?» — Э-э, — сказал Сокджин, пока Чонгук массировал ему спину и смеялся над ним. — С этим мы справимся. Со вторым тоже. С этим мы справимся. — Ты пьян. — Нет. Отведи меня к себе и уложи в постель. — Что? — сказал Чонгук, отстраняя лицо Сокджина, чтобы рассмотреть его получше. «Давай поедем к тебе. Это ведь недалеко, верно? Я хочу это увидеть. Отвези меня туда, пожалуйста». — Сокджин, я... «Мне всё равно, будет там беспорядок или нет. Просто, пожалуйста. Либо так, либо в отеле». — Почему мы не можем вернуться к тебе? — Потому что, — сказал Сокджин, слегка покраснев. — Потому что? Помнишь наше правило? — Потому что твоя квартира ближе, а я не знаю, смогу ли продержаться так долго, — выпалил Сокджин, отворачиваясь, пока Чонгук переминался с ноги на ногу. Дело было не в том, что у него дома был беспорядок, а в том, что его квартира была крошечной. Жалкое зрелище. Стыдно. — Ты обещаешь, что не разочаруешься? «С чего бы мне разочаровываться?» — сказал Сокджин, и выражение его лица заставило Чонгука вздохнуть. Он взял Сокджина за щёки и нежно поцеловал его, на секунду задумавшись, что сказать. Он решил ничего не говорить и спустился губами к шее Сокджина, а затем обнял его за талию и притянул к себе. — Чонгук, — сказал Сокджин, слегка смутившись и похлопав его по спине. — Нам нужно выйти из ванной. — А что насчёт девочек? «Вы хорошо их обучили. Они явно могут постоять за себя». — Но что мы им скажем? — Я напишу им позже, — сказал Сокджин. — Давай просто сбежим. «Серьёзно? Ты такой друг?» — Обычно нет, — пробормотал Сокджин, прикусывая губу. — Но, э-э... — А, точно. Твои штаны. Ну, — сказал Чонгук, — нам лучше пойти и найти твою куртку. Может, попрощаемся с Пэйтон. Она кажется ответственной и не пьяной. — Ладно, ладно, — вздохнул Сокджин. — Только не отходи от меня. — Конечно, — ухмыльнулся Чонгук, отходя от парня и ещё раз взглянув на него сверху вниз. Сокджин застонал и закрыл лицо рукой. — Ты говоришь «сбегай», но я уверен, что сейчас ты не можешь двигаться достаточно быстро. — Боже мой, — сказал Сокджин, ударив себя по руке. — Я заставлю тебя нести меня. Давай просто уйдём, пожалуйста. — Ладно, ладно, — сказал Чонгук, улыбаясь и ещё раз целуя Сокджина в щёку, прежде чем взять его за руку и открыть кабинку туалета. — Готов? «Слава богу, в клубах темно», — вот и всё, что сказал Сокджин, когда они вышли из туалета. И ему действительно не стоило этого делать, но Чонгук не спешил. Он демонстративно прошёл мимо девушек на танцполе, даже помахал им рукой, в которой держал руку Сокджина. Он медленно прошёл мимо девушек у барной стойки, поблагодарил Тару за то, что она придерживала куртку Сокджина, и кивнул в ответ на удивлённые взгляды девушек. Может, ему и не стоило этого делать, но он вообще не убежал. Он просто прошёл через клуб, а Сокджин с гордым и самодовольным видом шёл за ним. Миссия выполнена.