Помнить вечно

Мун Со, который, пусть и не по своей воле, но довольно много знал о Тан Чу Яне, с трудом поверил словам Памён Гё. Но тот ничуть не смутился и продолжил выжидательно смотреть на него из-под бамбуковой шляпы, явно ожидая вразумительного объяснения. Для такого осторожного человека, как Памён Гё, выдвинуть хотя бы одно подозрение означало, что само это подозрение слишком серьезно, чтобы его игнорировать. — Хм… Судя по реакции ребёнка, это не было случайно ошибкой или какой-то путаницей. Это от природы робкий ребёнок, но я никогда не видел его таким испуганным. Ещё более странным было поведение Тан Чу Яна. Если бы ребёнок, которого он никогда раньше не видел, вдруг испугался его, он должен был бы как-то отреагировать, либо смущённо, либо недовольно, но он не проявил совсем никакой реакции. Как будто никакой девочки на допросе и не было. — Продолжай… — Увидев этого человека, Джаок больше не произнесла ни слова. Хорошо, что допрос к тому времени почти закончился; иначе у неё могли бы быть серьезные проблемы. К счастью, Бэк Угён сгладил ситуацию, но я уверен, что среди присутствовавших были и те, кто тоже всё понял. Мун Со ничего не знал об этом. Он был так поглощен своими делами, что даже не поинтересовался, чем закончился вчерашний допрос. Если подумать, он не видел Джаок с позапрошлого вечера. Он просто предположил, что ребёнок устал и поэтому не показывается до сих пор. Но, вероятно, это было не совсем так? С опозданием он начал беспокоиться. — И что же она делает сейчас? — Она не выходит из своей комнаты. Слуги приносили ей еду, но она к ней даже не притронулась. — Правда? Мне нужно навестить её. Я не знал, что с ней что-то случилось. Выслушав Памён Гё, Мун Со быстро встал. Памён Гё тоже поднялся, словно собираясь последовать за ним. Однако, когда они оба повернулись, чтобы пойти в комнату Джаок, перед ними обнаружился ещё один, совершенно неожиданный, гость. Все сейчас же замерли на месте. Под ослепительным весенним солнцем стоял красивый молодой мужчина в живописных одеждах. На мгновение Мун Со подумал, что это Чхонма сошёл с ума и раскрыл свою истинную сущность. Но, заметив тёплую улыбку мужчины и его добрые глаза, он тут же понял, кто это, и облегченно выдохнул. Нежданный гость, одетый в простую синюю мантию с кроваво-красным поясом на талии, был не кто иной, как Великий Мастер Бэк Угён. — Приветствую вас, дорогой господин Гуань. Надеюсь, у вас всё хорошо. В тот момент, когда их взгляды встретились, Бэк Угён низко поклонился, и Мун Со, мысленно взвыв от боли, был вынужден ответить ему тем же. Они не виделись от силы сутки, черт возьми, и это формальное приветствие, словно с последней их встречи прошло много лет, показалось Мун Со немного неловким. — Благодаря гостеприимству Праведного Альянса у меня действительно всё хорошо. Но что привело вас сюда так внезапно? — Прошу прощения. Я знал, что это нарушение этикета, но мое рвение взяло верх, и я забыл о соблюдении надлежащих формальностей. На самом деле, только что прибыл человек от шэньи Ом Ман Хёна. Это не сам Божественный Врач, но его лучший ученик, которого Ом Ман Хён хвалил за то, что его больше нечему учить. Он непременно поможет ребенку. Бэк Угён обещал вылечить поврежденные меридианы Джаок, и, похоже, врач уже прибыл. Это была очень хорошая новость, и лицо Мун Со просветлело. — Он уже здесь? Я думал, это займет больше времени. — Да. К счастью, он был неподалеку, когда получил письмо от своего учителя. Он сказал, что не может долго оставаться у нас, так как просто проезжает мимо, но он согласился осмотреть ребёнка. Мун Со как раз думал, что ему следует проведать девочку. И вот, появился подходящий предлог. Он без колебаний взялся проводить Бэк Угёна в комнату Джаок. Памён Гё, отступивший назад, когда тот появился, некоторое время наблюдал за происходящим, а затем молча последовал за ними. — Спасибо за ваши старания, мастер Бэк. — Не за что, поверьте. Сейчас я просто запираю дверь конюшни после того, как лошадь уже сбежала. В каком-то смысле, то, что этот ребенок пережил такое ужасное испытание, произошло потому, что мы, мастера Альянса, не выполнили свой долг. Этот великий человек не только выглядел в высшей степени благородно, но также был поразительно скромен в своём поведении. Завистливый демонический старикашка мог сколько угодно называть это лицемерием Праведного Пути, но слушать Бэк Угёна всё равно было в тысячу раз приятнее. Никто ничего не теряет, говоря красиво, и что такого сложного в том, чтобы говорить вежливо, даже если это всего лишь пустые слова? Учитывая привычку самого Чхонмы постоянно искажать каждое сказанное им слово, возможно, лицемерие — просто необходимая форма этикета в человеческой жизни. — Джаок… Джаок, ты там? После непродолжительной прогулки они добрались до дверей её комнаты. Здесь было очень тихо, и они не смогли определить, есть ли кто-нибудь внутри. Мун Со позвал девочку и стал ждать, пока откроется дверь. Но даже спустя некоторое время дверь так и не открылась. Подумав, что, возможно, она просто не услышала, он повторил свой вопрос громче, но и тогда никакого ответа не последовало. — Возможно, её там нет? Даже если ребёнок спрятался, они должны были почувствовать какое-то человеческое присутствие, но в тихой комнате за дверью его не ощущалось. Бэк Угён, чьи чувства были острее, чем у Мун Со, уже заметил это и обернулся к нему с вопросом. Мун Со, почувствовав неладное, без слов распахнул дверь, бросился внутрь и огляделся. Но Джаок нигде не было видно. Комната оказалась совершенно пустой и чистой, словно там вообще никто никогда не жил. В надежде найти хоть какую-то зацепку, они внимательно осмотрели комнату и поняли, что пропал не только ребёнок. Загадочным образом исчезла не только сама Джаок, но и свёрток, который она несла всю дорогу и с которым не расставалась ни на миг. В свёртке было всего несколько шелковых вещей, купленных для неё Чхонмой, но тот факт, что и его тоже не оказалось на месте, означал, что девочка просто собрала свои вещи и сбежала. — Неужели она действительно ушла одна? Даже не попрощавшись с теми, с кем путешествовала так долго? Джаок была застенчивой, но не настолько. Она чрезмерно беспокоилась о чужом мнении, но была достаточно умна, чтобы различать, что ей следует делать, а что нет. По мере того как Мун Со об этом думал, его тревога нарастала. Он помнил чёрные глаза, которые так пристально смотрели на него. Он думал, что не сможет заботиться о ней до конца, поэтому старался не слишком сближаться. Но он хотел, чтобы хотя бы эта история закончилась для Джаок благополучно. Он считал это минимальной обязанностью, которую должен был выполнить. — Ребёнка, похоже, нет… Интуитивно все поняли, что она не просто ушла. Её похитили. В памяти Мун Со сейчас же промелькнули события вчерашнего дня. Подумать только, после всего пережитого он ничего не предпринял; он был слишком самоуверен. Секта Ушэн не отказалась от Джаок даже за порогом Праведного Альянса. Пусть Три Призрака потерпели неудачу, их секта не из тех, кто так легко сдаётся. Он был ужасно самоуверен, не ожидая от них таких быстрых действий. Должно быть, Бэк Угён подумал о том же, благостное выражение его лица изменилось. Ребёнок пропал. Из штаб-квартиры Альянса, из гостевого дома, предназначенного для самых почетных гостей. Бэк Угён не был настолько глуп, чтобы не понять, что это значит. Мун Со без всякой надежды огляделся ещё раз и быстро заговорил: — Я не знаю, когда она исчезла. Она не пришла на завтрак и не появлялась всё утро. Я думал, это потому, что она устала после вчерашнего допроса, но, возможно, причина была не в этом. — Когда в последний раз видели этого ребенка? — Я вчера отсутствовал, поэтому не видел Джаок с самого утра. А этот господин… Когда Мун Со повернулся к нему, Памён Гё быстро написал что-то на его ладони. — Он говорит, что вчера днем, сразу после окончания допроса, он проводил девочку до комнаты и убедился, что дверь закрыта. Вот и всё. — Значит, ребёнка никто не видел почти целые сутки. Возможно, Бэк Угён намекал на то, что Джаок могли похитить вечером, но Мун Со посчитал это маловероятным. Вчера днём о провале Трёх Призраков еще не успели бы сообщить руководству секты Ушэн. Какими бы быстрыми ни были их разведывательные сети, они не смогли бы разобраться в произошедшем за столь короткое время. — Кхм… Пока сложно сказать наверняка. Если бы ребенок пропал на весь вечер и утро, слуги заподозрили бы неладное. Тот факт, что они ни о чём таком не доложили, означает, что слуги не заметили ничего странного. В таком случае, ребёнок, вероятно, пропал не так давно. Конечно, Мун Со не мог объяснить четко и честно, почему он так считает, поэтому был вынужден использовать этот довольно невнятный предлог. Но Бэк Угён, как ни странно, согласился с ним безоговорочно, и взгляд его тут же стал холодным и острым. — Тогда злодеи не могли далеко уйти. Я подниму тревогу. Мы должны найти этого ребёнка. Вскоре по всей крепости Праведного Альянса раздался сигнал тревоги, возвестивший о чрезвычайном происшествии. Удивлённые мастера боевых искусств собрались на плацу один за другим. Бэк Угён лично объявил всем о случившемся и выдал каждому отряду описание Джаок. Вскоре тяжелые ворота крепости открылись, и оттуда хлынули воины. Сотни суровых мастеров вышли на улицы Учана в поисках ребенка, похищенного демонической сектой Ушэн. Но как бы тщательно они ни искали, Джаок словно исчезла в никуда или провалилась под землю. Мун Со, который вместе со всеми участвовал в безнадёжных поисках до самого рассвета, с трудом дотащился до гостевого дома. Его руки и ноги дрожали от усталости, а позвоночник, кажется, развалился окончательно. Покрытый дорожной пылью с головы до ног, он, даже не отряхнувшись, вошёл в свою комнату. Открыв дверь, он первым делом увидел до боли знакомую фигуру, и его лицо исказилось от злости и смирения. Было уже очень поздно, но Чхонма как ни в чём не бывало ждал его в комнате. Бывший Владыка, уютно устроившись за столом, преспокойно попивал вкусный чай и недовольно поднял голову, словно Мун Со потревожил его сон. Медленно окинув взглядом его донельзя жалкий вид, Чхонма сообщил: — Ты вернулся. У Сорняка не было сил говорить, поэтому он просто безразлично посмотрел на него в ответ. Чхонма поставил чашку и крайне недовольно вздохнул. — Где ты был всё это время? Кажется, я запретил тебе выходить. Даже если бывший Владыка отсутствовал весь день, вероятно, теперь он всё равно не мог не знать о случившемся. Однако его поведение оставалось прежним, — его волновало только то, что его приказ снова нарушили и, вообще, отвлекли от чашки чудесного чая. Мун Со едва не потерял сознание от злости. — Джаок пропала. — Неужели? — Да. Её похитила секта Ушэн. Я должен был найти и вернуть её, разве нет? Мун Со казалось, что это утверждение вполне соответствует здравому смыслу и должно быть понятно любому человеку, обладающему чувством сострадания. Но он снова ошибся, ожидая от Чхонмы нормальных человеческих эмоций. Выслушав его, бывший Владыка наклонил голову с выражением полнейшего непонимания. — А кто тебе сказал, что её похитила секта Ушэн? Чхонма спросил так, будто действительно ничего не знал и ждал вразумительного ответа. — Кто еще, кроме них, мог бы забрать ребёнка? Ты же помнишь, что случилось вчера… В процессе разговора Мун Со вдруг осознал, что сложившаяся ситуация кажется ему поразительно знакомой. Ему вдруг подумалось, что подобное уже случалось несколько раз. То есть, он обращался к Чхонме по поводу какого-то происшествия, а тот с недоуменным выражением лица спрашивал: «А кто тебе сказал, что.?» И по его воспоминаниям, в большинстве этих случаев виновником, как правило, оказывался сам Чхонма. — Прости… Я спрашиваю просто на всякий случай… но… это ты похитил Джаок? Не может быть. Даже Чхонма не мог быть настолько эгоистичным чудовищем! Часть сознания Мун Со всё ещё хотела верить Чхонме. Но его обманывали столько раз, что подозрение, однажды возникшее, нелегко было развеять. Сорняк подозрительно посмотрел на бывшего Владыку. Тот в ответ посмотрел на Сорняка с таким выражением лица, словно видел перед собой самого большого дурака в мире. — Конечно, это был я, чёрт возьми. Ты действительно думал, что Ушен может быть такой быстрой? Даже не подозревая о том, что сердце Мун Со весь день сжималось от боли из-за пропавшего ребёнка, Чхонма преспокойно признался в своем преступлении. Услышав ответ Владыки, Сорняк почувствовал, как у него скрутило живот. — А… Вот оно что… То есть, ты украл ребёнка из крепости Праведного Альянса… О чём ты вообще думал, когда делал такое?! Почему ты забрал её, не сказав ни слова?! Не только Мун Со весь день с ума сходил от беспокойства. Бэк Угён и всё руководство Альянса находились в состоянии повышенной готовности. Тот факт, что девочка, являвшаяся важной свидетельницей, пропала, это одно дело, но то, что кого-то похитили прямиком из штаб-квартиры Альянса Праведных Сект без следа, было уже серьёзным поводом для паники. В крепости всё ещё действовал режим боевой готовности, и сотни воинов при полном доспехе и вооружении продолжали прочесывать Учан. Чхонма, мирно попивавший чай, никак не мог не понимать, насколько масштабными будут последствия его поступка. Вероятно, он предвидел их ещё до того, как начал действовать. Бывший Владыка Чхонсана, вообще-то, находился на вражеской территории, поэтому ему следовало бы залечь на дно… Но!.. О чём он вообще думал, устроив такой переполох? Мун Со совершенно этого не понимал. — Она маленький ребёнок, который случайно попал в эту неприятную историю, поэтому я просто забрал её отсюда, чтобы спасти ей жизнь. Ты хочешь сказать, что я должен был оставить её здесь умирать? — Что ты имеешь в виду? Она умрет, если останется в крепости? — Разве ты не понял после вчерашних событий? Для неё эта крепость — смертельная ловушка. Чхонма начинал злиться из-за его непроходимой тупости, но Сорняк всё ещё не понимал, о чём он говорит. Мун Со тоже был свидетелем тех самых вчерашних событий. Он знал, что Ушэн всё ещё преследует Джаок. Но именно поэтому он считал необходимым привлечь к её защите Праведный Альянс. Он искренне верил в то, что такой невообразимо могущественной организации защитить одну маленькую жизнь будет не так уж сложно. — Ладно… Я всё ещё не понимаю, о чём вы говорите, господин. Я знаю, что Ушэн всё ещё следит за ней, как змея. Но именно поэтому Джаок необходима защита Альянса, не так ли? Пока Сорняк продолжал говорить со всей своей поразительной наивностью, Чхонма глубоко вздохнул. Он десять лет кормил этого дурака в демонической секте, но тот по-прежнему оставался ничуть не дальновиднее садовой лопаты. Ему бы уже давно пора было понять, что нет ничего менее заслуживающего доверия, чем лицемерие этих праведных господ. Снова убедившись в том, что Сорняк всё ещё верит в такие забавные вещи, как доброта в этом мире, Чхонма цокнул языком. Он догадывался об этом ещё по тому, насколько тот оказался слаб перед Юн Сынхё. Чхонма надеялся, что он одумается, узнав правду, но это безнадёжное растение, кажется, всё ещё испытывало странное восхищение добром и справедливостью. Это было тем более смешно, если вспомнить о том, что сам Сорняк ни того, ни другого на себе никогда не испытывал. «Так с чего ж ты, придурок, решил, что подобные вещи вообще существуют где-то в мире?!» Милая и трогательная мечта, но, к сожалению, неправда. Особенно когда речь идёт об Праведном Альянсе. Альянс был местом, которое посещали самые грязные и лживые из всех лицемеров, каких только знал бывший Владыка. Да вот, к слову, и сам он сидел тут же и наслаждался неплохим чаем. Уже одно это говорило о многом. — Ты видишь только то, что тебе хотят показать, бестолочь. Может, хотя бы попытаешься заглянуть чуть дальше своего носа? Как думаешь, почему произошло то, что случилось с тобой вчера? Чхонма запросто мог простить лжеца, но не дурака. Он продолжил разговор лишь потому, что его собеседником был Сорняк; если бы на месте последнего оказался кто-то из его учеников, он бы без колебаний забил бы его насмерть какой-нибудь умной книжкой. Но Мун Со, не подозревавший, насколько сильно сейчас у Владыки чешутся руки, лишь возмутился его откровенно снисходительным тоном. — Думаешь, я совсем дурак?.. Они хотели убить Джаок. Чхонма кивнул: — Зачем? — Потому что они очень плохие люди? — Да, ты совсем дурак. — Может, именно поэтому лидером секты был ты, а не я? Просто объясни мне, что ты хочешь сказать. — Попробуй взглянуть на происходящее с другой стороны. Если бы ты был на их месте, при каких обстоятельствах ты попытался бы убить этого ребёнка? В конце концов, она знает только о живых трупах. Мы думали, что она может знать больше, но теперь ясно, что это не так. Она совершенно бесполезна и не слышала ничего даже о секте Ушэн. При этом её ещё и тщательно охраняли в крепости Альянса. Так на кой чёрт, по-твоему, им понадобилось убить такого ребёнка? Кажется, он не представлял бы никакой угрозы, если бы его просто оставили в покое. Зачем утруждать себя и рисковать лишний раз? Чхонма продолжал задавать Мун Со наводящие вопросы, словно вообще не собирался ответить ему. — Ну… Значит, для них Джаок не была такой уж безобидной. Значит, она всё-таки знала нечто важное. Или не знала, но в её руках было что-то, что могло раскрыть нечто очень важное в будущем. В этот момент в голове Мун Со промелькнула совершенно бредовая мысль. Он напрягся, широко раскрыл глаза, а затем резко повернулся к Чхонме. — Возможно, Джаок кого-то увидела. Она могла встретить этого человека случайно, даже не зная, кто он. Но личность этого человека ни в коем случае нельзя раскрывать. Человека, которого ни в коем случае нельзя связывать с сектой Ушэн. Например… Тан Чу Ян. Мун Со вспомнил разговор, который у него состоялся сегодня днем с Памён Гё. Если применить его к этой ситуации, всё вставало на свои места. Теперь он понял, почему Джаок была так напугана, увидев человека, которого, как предполагалось, она никогда не встречала, и почему Тан Чу Ян никак не отреагировал на ребенка, который явно узнал его. — Да, это, должно быть, он. Судя по тому, как развиваются события, опиум не был украден; его отдали добровольно. Этот дурак, вероятно, сам отправился в Ушэн, чтобы доставить его. Клан Тан, должно быть, с трудом убирал беспорядок, оставленный этой безумной сектой. Им пришлось принести в жертву половину Пяти Ядов; как же горько они, должно быть, себя чувствовали в тот момент. Чхонма злорадно улыбнулся и налил себе ещё чаю. — Погоди… Ты что, сделал все эти выводы, основываясь лишь на том факте, что Три Призрака все еще охотились за Джаок? А если б ты ошибся и просто так выкрал бы ребёнка из крепости Альянса?! — Ну, значит, я просто так выкрал бы ребёнка из крепости Альянса. В чём проблема? Мун Со глубоко вздохнул и, чтобы отвлечься от недобрых мыслей, пересказал свой разговор с Памён Гё, состоявшийся утром. Чхонма внимательно слушал, спокойно кивая, словно всегда всё знал. Рассказывая, Мун Со чувствовал, как у него улетучиваются последние силы. Подумать только, он весь день мучился, разыскивая Джаок, ничего не зная обо всем этом… Он довел своё и без того отвратительное самочувствие до предела, весь день бегая по городу, и всё это оказалось напрасно. Это было настолько нелепо, что теперь он чувствовал себя ещё более опустошенным и измотанным. — Тем не менее, ты мог бы хотя бы намекнуть! Я чуть с ума не сошёл, думая, что её похитили… кхм… думая, что её похитил кто-то другой. Теперь он понимал, почему Чхонма натворил то, что натворил, но это ничуть не уменьшило его обиды. Не в силах просто оставить это без внимания, Сорняк добавил в конце своего рассказа жалобу. Чхонма же посмотрел на него ещё более обиженно. Мун Со невольно растерялся. «Так… Подождите… Кто на кого должен обижаться в этой ситуации?» Но, как всегда, наглость Чхонмы не знала границ. — Я заранее предупредил тебя совершенно очевидным образом. Я же сказал тебе не покидать сегодня гостевой дом, разве нет? — Ч-что? Это и имелось в виду? Как я должен был понять?! — Тебе и не надо ничего понимать. Тебе просто нужно хоть иногда выполнять мои приказы, чёрт возьми. Если ты будешь меня слушать, с тобой всё будет хорошо, даже во сне. Я никогда не попрошу тебя сделать ничего, что могло бы тебе навредить, поэтому просто делай, как я говорю. Так понятнее? Почему так неприятно наблюдать, когда по-настоящему великий человек хвастается своим величием? Мун Со мрачно посмотрел на Чхонму. И снова он никак не мог понять этого человека. Более того, он даже не был уверен, можно ли его вообще отнести к категории людей. — Тогда где сейчас Джаок? — Она в безопасности, там, где её не сможет найти даже сила Праведного Альянса. — Угён очень волновался о ней. Возможно, есть люди, которые действительно беспокоятся об этом ребёнке, так разве не лучше было бы просто открыто увезти её? — Если бы я так поступил, мне пришлось бы вернуть её, когда придёт время, не так ли? Кто знает, какие уловки они придумают, чтобы добраться до неё? Зачем рисковать? Мы с тобой притворимся, что понятия не имеем, где находится девочка. Ты сегодня поразительно хорошо притворялся дураком, так что тебя больше не будут об этом спрашивать. Вот и чудненько. — …Значит, ты сделал это специально, специально… Слова Чхонмы, которые были равносильны признанию в том, что он снова использовал его в качестве приманки, чтобы избежать подозрений, ужасно возмутили Сорняка, но, к счастью, у него уже не оставалось сил даже на то, чтобы как следует рассердиться. Поэтому он ограничился одной-единственной фразой: — Вот почему я не могу тебе доверять. — Как скажешь. Уже засыпая, Мун Со с сожалением подумал: «Результат может быть просто отличным, но проблема всегда в способах, которые ты используешь. Если ты доведешь кого-то до смерти, чтобы спасти ему жизнь, думаешь, он будет тебе благодарен? Почему ты не можешь понять, что не все в мире такие же сильные, как ты?» Но Сорняк не знал. Он не знал, что бывший Владыка по-своему шел на многие уступки ради него. Если бы Сорняку не было дела до Джаок, Чхонма и не подумал бы устраивать весь этот переполох, уведя её. Он просто использовал бы ребёнка как приманку, чтобы выманить членов секты Ушэн, спрятавшихся в Праведном Альянсе, и только после того, как перебил бы их всех, отпустил бы её на свободу. Он выбрал трудный путь вместо лёгкого, потому что знал, что если он так поступит с Джаок, Мун Со пострадает ещё сильнее, чем теперь. Бестолковый Сорняк, который был излишне любвеобилен, отдал этому ребёнку больше своего сердца, чем сам осознавал. Поэтому, если ребёнку будет больно, Мун Со наверняка будет больно вместе с ним. Он был бесконечно глупым и неуправляемым, но ничего не поделаешь. Так же, как Мун Со считал себя обязанным защитить Джаок, Чхонма хотел защитить Мун Со. Обязанность хозяина, чёрт возьми, — заботиться о своём огороде.