Исходный код

      Комната была маленькой и уютной. Тёплый солнечный свет ощущался совсем настоящим, не цифровым. Он ложился на пол широкой косой полосой. Подсвечивал мириады пылинок, невесомо танцующих в воздухе. Лучи выхватывали из полумрака покрытие пола, где чёткий рисунок с тонкими разделительными линиями имитировал благородную фактуру дерева. Пахло старой книгой, воском и чем-то неуловимо родным. Запахом, который невозможно описать, но который заставляет сердце сжиматься от тихой радости.       Помни, сидела на скрипучем тахте. Ладони не скрывшись под красочными перчатками. Пальцы, что были тонкими и человеческими, переплетались с другими, более крупными и теплыми. Она не видела лица человека рядом, лишь чувствовала его присутствие, как ощущение полного покоя и принадлежности. Его смех был приглушённым, бархатным, и он что-то говорил, а та улыбалась в ответ. Всё было таким привычным и простым. Это место было её убежищем. И в голове не возникали вопросы, где оно, почему или кто этот человек. Молодая девушка просто была и чувствовала себя здесь цельной.       Но покой раскололся.       Прозвучал женский голос, чистый и настойчивый, словно струна, сосредоточенно и профессионально, а в его глубинах таилась едва уловимая, бережно сдерживаемая тревога. Он не звучал в самой комнате. Он звучал поверх неё, будто из другого измерения, накладываясь на реальность сна.       — Помнишь Помни?       Слова были чёткими, но далекими, как будто доносились из глубин вод или толстого слоя стекла. Знакомый тон исходил из места, где сейчас находилось её физическое тело...       В миг комната задрожала. Краски вокруг начали стремительно тускнеть, превращаясь в блеклые шестнадцатеричные коды. Деревянные половицы рассыпались в пиксели, обнажая под собой бесконечное, мерцающее чёрное пространство, усеянное движущимися строками зелёного кода. Живой мир умирал на глазах на фоне искусственной структуры. Как в этот момент теплое прикосновение рядом стало холодным электрическим разрядом.       Все рухнуло в вихре искаженных данных и редкого, леденящего душу шума, гула перегруженных серверов и скрежета рвущихся металлических пластин. Этот звук не принадлежал ни этому месту где она находилась, ни виртуальному миру. И сквозь грохот последним эхом прорвался тот же голос, но его почти не было слышно.

***

      Помни резко подскочила, села в своей кровати. Тело шута тряслось, а грудь тяжело вздымалась. Перед глазами всё ещё стояли образы распада. Её руки схватились за голову, как будто таким образом она пыталась физически удержать ускользающие обрывки сна.       — Стоп, стоп, стоп!.. — дрожащим голосом пробормотала Помни себе под нос.       Она пыталась сосредоточиться на деталях. Запах воска, текстура ткани мягкой мебели, ощущение родного и живого тепла. Но воспоминания утекали сквозь пальцы, как песок, оставляя лишь смутное чувство тяжёлой сладкой тоски и пустоты на его месте. Что это все было? Эта комната.. Она казалась такой важной. Почему она не может понять?       Мысли вдруг прервал стук в дверь комнаты.       — Вставай, — тупо произнесла Помни про себя, после чего рассеянно опускаясь с кровати. Ноги казались ватными, из-за чего качало из стороны в сторону и с трудом доводилось дойти до двери. Коснувшись ручки и отворив её, она увидела, что там стояла Рагата. Только при виде неё и цифрового света за дверью в мыслях пронеслось..       — Очередное приключение...       По пути к центру цирка, Помни ничего не говорила, только слушала Рагату, что пыталась её явно приободрить. Однако шут замечал лишь тревогу внутри куклы после недавнего случая и то, каким сегодня цирк был особенно... Баговым. Предметы переливались цветами, как на неисправном мониторе, то вспыхивая неестественно ярко, то угасая до серости. Фигуры проваливались сквозь текстуры, а формы менялись. Стоило лишь присмотреться, как всё это напоминало какой-то геометрический... Сон...       — Ты сегодня выглядишь особенно разбито. Страшный сон приснился? — уловила Помни чёткий насмешливый голос Джекса сквозь Рагаты. Перекинув свой взгляд на него, в мгновение ей захотелось почему-то огрызнуться, но пространство рядом с ним замигало. На долю секунды фиолетовая фигура наложилась сама на себя в нескольких смещенных кадрах, а его голос наложился эхом.       — ... . Страшный сон... Страшный сон.. Сон...       Заяц нахмурился, будто он что-то подозревал. Щелкнув своими пальцами, всё встало на свои места. Помни не стала ничего ему говорить, никак отвечать. Сейчас она казалась более чувствительной и замечала каждый глюк, каждое искажение отзывалось в её голове глухим эхом, будто царапая по свежей ране, оставленной сном. Некоторые фигуры предмет цифровом цирке напоминали ей о распадающейся комнате, а звуковое искажение мелодии, о том ужасном шуме разрушения.       Других тоже это ломало, ведь цирк теперь казался иным. Каждый обсуждал это и волновался не только за себя, остальных, но и за сам цирк. Поскольку они сейчас находятся в нём, что будет если всё выйдет из-под контроля совсем? С Кейном уже и так явно какая-то проблема...       Как сам Кейн уже парил у сцены, его мимика излучала энтузиазмом. Эту челюсть и вправду после огромной волны перестали волновать какие-либо глюки в цирке. Даже если он и замечает их, радуется и цитирует на них внимание, говорит о том, что это замечательная картина для нового приключения.       Кейн был таким же бодрым и весёлым. С того момента, когда он попытался исправить ситуацию с глюками, его стало заботить лишь одно, как забавней сделать с ними «весёлое» приключение для своих ярких звёздочек.       На этот раз приключение казалось простым, всего-то помочь создателю музыкальных шкатулок найти пропавшие ключевые детали. Кейн открыл портал, который привёл их в некое подобие тихого, старого городского квартала. Воздух вокруг них был пыльным. Стояли мрачные дома с черепичными крышами и окнами, увитыми плющом. Эти ползучие кустарники, цеплялись своими корнями за крышу и стену, а холодный ветер шевелил их листья. В центре этой странной, почти уютной симуляции стоял один особый домик.       Именно в этом домике жил один мастер. Внутри, среди бесчисленных сверкающих и тихо наигрывающих мелодии шкатулок, они нашли их создателя. Мастера звали Вернер. Он с трудом представился им, едва шевеля рассыпающимися, как плохо загруженная текстура, губами. Вернер больше походил на статую из песка. Каждое движение давалось ему с невероятным трудом, угрожая окончательным распадом.       Однако, его взгляд, горел незатухающей искрой. Он указал им на свою величайшую и незаконченную работу. Шкатулку с резной крышкой, изображавшей волшебный лесной пейзаж с оленями, феями и грибами. Фигурки внутри застыли в полудвижении, а механизм безмолвствовал.       — Много лет назад... Пропали ключевые детали — голос Вернера был похож на шелест старых страниц, — Крошечные шестерёнки... И пружина, что задаёт ритм, душу мелодии. Без них была лишь тишина.       Так все после узнали, что он пытался воссоздать их сам, но в процессе его собственное тело начало катастрофически терять целостность. Теперь даже попытка пошевелиться была чревата риском, окончательным уходом из этого и так ограниченного мира.       Ребята разошлись в разные стороны огромного дома. Помни направилась в кладовую, куда, по логике, могли закатиться такие важные мелочи. Комната находилась в самом начале коридора и была заставлена ящиками, и шут принялся методично их осматривать. Однако из-за нарастающих глюков в самой виртуальной среде цирка всё шло наперекосяк...       Дно некоторых ящиков буквально испарялось, как только они открывались. Предметы, что были в подобных ящиках с глухим стуком падали на пол, растворялись или меняя форму. На полке, где предметы хаотично меняли размер, от микроскопического до гигантского, таким образом затрагивая верхние полки, Помни наконец углядела ту самую звездообразную деталь. Сердце её учащенно забилось от радости и от остаточного напряжения после того тревожного сна, что не отпускал её с самого утра. Пальцы дрогнули и потянулись к детали...       В момент касания по её виртуальной коже пробежала резкая, болезненная искра статического разряда. Помни ахнула, одёрнула руку резким движением, а когда вновь посмотрела на полку, деталь исчезла. Бесследно.       Сжав кулаки, чтобы остановить дрожь, она вышла из кладовой и почти наугад открыла следующую дверь в коридоре. И застыла на пороге.       Комната... Что-то в ней напоминало. Казалось, она была похожа на ту, что была в её сне. Солнечный свет, мягкая мебель. Необъяснимое чувство чего-то родного и знакомого. Запах старых страниц книг и воска, после горящей свечи. И в миг, когда Помни встала на середину этой комнаты, всё вокруг как во сне задрожало. Краски предметов, да и всей обстановки стали тускнеть, а после рассыпаться в пиксели, падая в бездонную пустоту. Обнажая под собою зеленые строки кода. Всё это сопровождалось тем же гулом, но на этот раз более громким и резким. Как глюки в это время заструились по стенам частыми, судорожными спазмами, что ещё не потеряли свой образ.       Помни накрыло волной чистого, неконтролируемого страха. То ли из-за глюков, разрывавших реальность, то ли из-за воспоминаний о сне. Внутри что-то надломилось. Подступил ком к горлу, а глаза предательски застилала влажная пелена. Это была не просто грусть, а была эмоциональная разрядка, сброс того внутреннего напряжения, что копилось с момента пробуждения. Слёзы, непрошеные и жгучие, потекли по щекам. А глюки вокруг, словно подпитываясь её паникой, усиливались, ряби в воздухе становились гуще, искажая её собственное тело. Ей показалось, что ещё чуть-чуть и она начнёт рассеиваться. Мысли путались, дыхание сбивалось. Она была в ловушке. В ловушке внутри другой ловушки.       В это самое время Джекс, обыскивавший другой конец коридора в поисках пружины, насторожил ухо. Сквозь привычный гул глюков, ему послышался странный звук. Это точно был не глюк, а что-то более... Живое. Приглушённое, прерывистое. Он отклонился от маршрута, и звук привёл его к закрытой двери. Без лишних раздумий он коснулся ручки и открыл дверь.       Первое, что он увидел, это Помни. Она стояла посреди комнаты, сотрясаемой визуальными помехами, её плечи судорожно вздрагивали, а по лицу текли светящиеся цифровые слёзы. Вокруг неё пространство пульсировало и расползалось в зеленом коде.       Джекс, к собственному удивлению, не стал съязвить. Заяц молча оценил обстановку. Помни в ступоре, комната глючит сильнее обычного. Действовать нужно быстро. Он осторожно переступил порог, стараясь не напугать её ещё больше.       — Эй, — его голос прозвучал неожиданно тихо, без привычной едкой нотки.       Помни вздрогнула и обернулась. В её глазах был страх и рассеянность при виде Джекса, не в силах была вымолвить ни слова.       Фразы «успокойся» и «всё хорошо» застряли у него в горле, словно бесполезный ком. Он понимал, что в этой ситуации они не принесут пользы. Наоборот, только подчеркнут, что всё не в порядке, и ухудшат состояние Помни.       Вместо слов он осторожно, но уверенно шагнул к ней, обходя особенно явные участки искажения. Его взгляд скользнул по её дрожащим рукам. Без лишних раздумий он протянул свою и мягко, но крепко взял её за ладонь. Физический контакт в цифровом мире был вещью странной, но осязаемой.       — Давай уйдём отсюда, — просто сказал он, уже поворачиваясь к выходу и слегка направляя её за собой.       Джекс не тащил Помни, а просто вёл, его присутствие было молчаливым якорем. Он увёл её из той комнаты, дальше по коридору, в более тихую и стабильную нишу, где глюки были лишь лёгкой рябью на стенах.       Только там, когда её дыхание начало выравниваться, а плечи немного опустились, он разжал свою ладонь, давая ей пространство, но оставаясь рядом.       Помни вытерла лицо, смущённо отвернувшись.       — Это... Это из-за сна. Глупо, да? — её голос был ещё прерывистым, — Проснулась, а он. Будто прилип. И всё пошло наперекосяк.       Джекс прислонился к стене, глядя куда-то в пространство над её головой. Его лицо, обычно искажённое саркастической ухмылкой, было необычно нейтральным.       — Не глупо, — отрезал он после паузы. — Мне тоже сегодня кошмар какой-то снился. Такой, что казалось всё нереально реальным.       Он сказал это как факт, без ожидания сочувствия. Просто констатация. И в этом была странная поддержка, знать, что ты не один в этой абсурдной борьбе даже со своими же снами.       Помни посмотрела на него с немым вопросом. Джекс лишь пожал плечами, и в уголке его рта на миг дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее понимание.       — В общем, если опять накатит... Или глюки захлестнут, или ещё какая цифровая хрень, — он заговорил снова, уже с лёгким возвращением к своей обычной, немного резковатой манере, но без насмешки. — Не стой посередине глючащей комнаты. Ищи. Меня, что ли. Или кричи. Я... Может быть не смогу сказать что-то. Но, по крайней мере, можно будет посидеть где-то в тишине, пока этот кошмар не устаканится. Договорились?       Он не предлагал пустых утешений. Он предлагал пункт выживания в безумии. И в этом было больше настоящего доверия, чем в сотне красивых фраз. Помни медленно кивнула, и в её глазах, наконец, появилась слабая, но собственная искорка.       — Договорились!       В мгновение она вспомнила того неизвестного, как ей показалось, человека. Она почувствовала то же самое тепло и уют, как во сне, только здесь, в цирке, рядом с Джексом.