Три оттенка одного притяжения

Коридоры Хогвартса будто сузились. Сотни голосов позади растворялись в смехе и гуле, а четверо старост шагали вперёд — туда, где ждал кабинет Макгонагалл. Ёнми чувствовала, как под рёбрами стучит не сердце — барабан.   — Ну что, — прошептал Джисон, — готова к жизни взрослого, ответственного человека?   Она фыркнула: — Это звучит как угроза.   Сынмин поправил ворот мантии: — Пожалуйста, хотя бы сегодня веди себя серьёзно.   Джисон драматично приложил руку к сердцу: — Я всегда серьёзен.   Джисок промолчал. Он шёл слева, плечи напряжены, шаг размеренный, взгляд — будто спрятан за непроницаемым стеклом. Когда дверь захлопнулась за спиной, воздух стал плотнее. Кабинет был ярко освещён свечами. На столе лежали четыре серебряных значка — каждый со своим гербом. Макгонагалл стояла перед ними ровно, как палочка для заклинаний.   — Поздравляю, — сказала она. — С этого дня вы — старосты шестого курса.   Голос её не дрожал, но в уголках глаз таился огонь.   — Ваши обязанности, — продолжила она, — следить за дисциплиной, помогать первокурсникам, поддерживать своих капитанов факультетов и… друг друга. Хогвартсу нужен баланс.   Джисон шепнул Ёнми на ухо: — Баланс — это когда я ем больше, чем все, но худею быстрее.   Сынмин толкнул его локтем. Макгонагалл повернулась к столу.   — Мисс Ан.   Ёнми шагнула вперёд, приняла значок Хаффлпаффа. Металл обжёг ладонь — приятно, как будто по-родному.   — Мистер Хан.   Джисон забрал свой значок так, будто держал кубок за жизненные достижения.   — Мистер Ким.   Сынмин склонил голову с уважением — будто принял медаль за науку.   — Мистер Квак.   Джисок принял значок с непроницаемым выражением лица, и когда он шагнул назад, они стояли настолько близко, что локоть Ёнми слегка коснулся его мантии. Он заметил. Она — тоже.   — Вы — первая четвёрка старост со всех факультетов за последние тридцать лет, обычно старосты работают строго внутри факультета , — произнесла Макгонагалл. — И к вам будет внимание.   — Хорошее внимание? — осторожно спросила Ёнми.   — Разное, — ответила она. — Чтобы достойно проходить это испытание, вам понадобится единство. Повторюсь, впервые за тридцать лет старосты четырёх факультетов будут работать в одной команде, с общими обязанностями, графиком и ответственностью.   Джисон с сарказмом протянул: — О, отлично — будем с Джисоком патрулировать вместе по ночам. Если я исчезну, знайте, кто виноват.    Джисок даже не повернул головы: — Ты исчезнешь от того, что перестанешь говорить, Хан.  Джисон тихо хмыкнул в ответ. Макгонагалл подняла бровь так строго, что воздух послушно замолчал.   — Вы можете быть друзьями. Можете быть врагами. Но вы не можете провалиться.   Слова повисли в кабинете, словно заклятье.   Когда они вышли из кабинета, тишина шла за ними по пятам. И только когда от двери отошли достаточно далеко, Джисон резко остановился:   — Я предлагаю отметить.   Сынмин выдохнул: — Нет. — Я предлагаю обсудить обязанности. — Нет.   Ёнми улыбнулась: — Я предлагаю просто сесть.   Все четверо одновременно посмотрели вверх — туда, где начиналась астрономическая башня.    

***

  Их место было почти забыто школой. Ниша за старым гобеленом, лестница, два поворота, маленькая комната, где никто никогда не чистил пыль. В центре — потертый диван. Диван, который пережил пять поколений учеников.   Джисон плюхнулся первым, подняв скопившуюся на диване пыль: — Хогвартс точно пропитал его магией лени.   Сынмин воспользовался палочкой, чтобы устранить безобразие, устроенное Джисоном, затем сел ровно, положив руки на колени: — Так. Давайте серьёзно.   Джисон перебил его тут же, вскинув руки: — Старосты. Мы. Старосты. Я… я до сих пор не уверен, что не сплю. — Ты бы храпел, — отозвался Сынмин. — И, скорее всего, слюна бы капала на подушку.   Ёнми выдохнула, прижимая пальцами значок к мантии. Он казался тяжелее, чем она ожидала. — Это действительно происходит.   Джисок встал у окна, глядя вниз, где светились факелы. Тёплый ветер тронул его волосы. Ёнми села рядом с Джисоном и вдруг ощутила — мир успокаивается.   — Мы справимся, да? — спросила она.   Сынмин кивнул. Джисон поднял руку вверх, будто тост. Джисок молчал, прислонившись плечом к стене, взгляд опущен, пальцы сжимали край значка.   — Эй, — тихо тронула его локоть Ёнми. — Ты живой? Он поднял глаза, медленно. — Пока да.   Не оборачиваясь на друзей, он тихо продолжил: — А насчет твоего вопроса… У нас нет другого выхода.   Джисон улыбнулся шире, чем следовало: — А на тебе он смотрится даже круче, чем я думал. — Не смотри, — тихо предупредил Джисок. — Ребята, — перебил Сынмин. — Уже почти комендантский час, нам пора расходиться.   Они двинулись по тёмному коридору. Голоса гулко отдавались от камня. У большой лестницы пути расходились: — До завтра, королева картофельного пюре, — подмигнул Джисон. Ёнми фыркнула: — Спокойной ночи, господин Гриффиндор.   Сынмин махнул рукой: — Не шумите по пути вниз.   Их шаги затихли — вверх, к башням. Остались двое.  

***

  Идя в сторону подземных уровней, Ёнми впервые ощутила, как странно звучат их шаги вдвоём — будто замок слушает. Факелы бросали свет по стенам пятнами, воздух густел сыростью и тишиной.   — Ты не против, что мы идём вместе? — спросила она негромко. — Я бы всё равно проводил, — ответил он так просто, что спорить не хотелось.   Смолкли. Но тишина была не давящей — скорее осторожной. Они свернули в коридор, ведущий вниз к Хаффлпаффу. И там — в полумраке — стоял кто-то. Фигура у стены. Тень. Силуэт. Ёнми напряглась — прежде чем распознала профиль. Регулус Блэк.   Он поднял голову: взгляд спокойный, внимательный — но под этой поверхностью что-то живое, скрытое. Его появление было слишком естественным, будто место принадлежало ему.   — Ты поздно, — сказал он тихо, голос ровный, без приветствия.   Джисок выдохнул медленно: — Староста. — Я слышал, — короткая пауза, уголок губ приподнялся, но не в улыбке. — Поздравляю.   Между ними возникло ощущение давно сложившегося языка — где слова лишь верхушка смысла. Обоим хватало этих незаконченных фраз, чтобы понять друг друга. Ёнми молчала рядом, чувствуя, что вторгается в чужой мир.   Регулус перевёл взгляд на неё — уважительный, ровный: — Ан Ёнми. Верно?   Она кивнула. — Верно. Доброй ночи. — Доброй, — тихо ответил Блэк.   И снова — на Джисока: — Мне нужно поговорить с тобой. Утром. До занятий. Голос его опустился ещё ниже: — Нам пора. Серьёзно.   Джисок почти незаметно напрягся. — Я понял. Завтра.   Регулус ушёл вглубь коридора, мягко, почти теневой походкой. Мгновение сгустилось.   Ёнми спросила осторожно: — Вы… друзья? — Да, — без сомнений. — И… нет. Он ненадолго замолчал, затем закончил: — Скорее… те, кто понимает, о чём молчат люди.   Она не стала спрашивать больше. У прохода Хаффлпаффа Ёнми остановилась: — Завтра в классе увидимся?   Джисок взглянул на неё так, будто впервые за вечер стерлась его слизеринская маска: — Завтра — и каждый день. Нам это не обойти.   Она усмехнулась: — Слишком серьёзно звучит. — Я серьёзен только когда надо, — он пожал плечами. — А сейчас… Я просто рад, что ты идёшь вперёд уверенно, а не спотыкаясь, как в прошлом году.   Ёнми покраснела. — Спокойной ночи, Джисок. — Спокойной ночи.   Она шагнула внутрь — и дверь закрылась за ней мягким щелчком. Джисок ещё секунду смотрел на каменную поверхность, будто видел сквозь неё. Потом резко развернулся и пошёл вниз — туда, где начиналась зелёная территория Слизерина и ждали секреты, от которых не убежишь. И ночь в Хогвартсе снова стала полной темноты, шорохов и невысказанных слов.