Три оттенка одного притяжения

Большой зал гудел голосами — словно домовой оркестр, где каждый стук ложки по тарелке был отдельной нотой. Но в тот вечер воздух будто натянулся — жёсткий, звенящий, готовый сорваться на что-то важное. Ёнми сидела на своём месте у края стола Хаффлпаффа. Сынмин позади через проход. Джисон через две скамьи. Джисок за столом Слизерина — молчаливый, тёмный, читающий всё вокруг взглядом. И именно в эту секунду дверь в зал снова скрипнула. Гриффиндорцы. Гул, смех, голоса. И впереди — Сириус Блэк, как всегда, первым и самым заметным. Марлин МакКиннон сидела обычно чуть поодаль от Джеймса, на несколько мест ближе к проходу. Девушка смеялась тихо, точечно, краснела легко и искала глазами Сириуса чаще, чем воздух. Её каштановые волосы спадали волнами, а взгляд — острый, смелый, чуть тревожный — всегда цеплялся за его силуэт. Он знал. Он всегда знал, что она чувствует — и именно поэтому улыбался иногда слишком громко, слишком ярко, слишком демонстративно. И сегодня — именно так. Сириус резко поднял руку, словно собирался тост произнести. Гул стих сам собой. Даже гриффиндорцы, идущие позади, притормозили шаг. И громко, на весь зал, Блэк бросил: — Хаффлпафф! Ёнми вздрогнула — только ей… никому другому он так не говорил. Блэк остановился напротив стола хаффлпаффцев — чтобы видели все: профессор МакГонагалл, Джеймс, Римус, Джисон, Джисок, Сынмин… и Марлин. Сириус приложил ладонь к груди, наигранно театрально склонился и произнёс: — Сегодня вечером мы с тобой идем к озеру. Гул по залу прокатился взрывом. Кто-то присвистнул, кто-то хлопнул ладонью по столу, кто-то из младших классов чуть не выронил кучу картошки. Марлин улыбнулась. Но улыбка разорвалась трещиной. Её пальцы судорожно сжали край стола. Сынмин перестал дышать. Джисон моргнул так, будто слова врезались прямо под кожу. Джисок просто поднял глаза и смотрел. Ёнми почувствовала, что сердце внезапно стало огромным — таким большим, что чересчур тесно стало в груди. — Почему? — выдохнула она, почти не слышно. Сириус легко улыбнулся: — Потому что я обещал рассказать тебе, зачем хожу на руны. Помнишь? И продолжил повышая голос, так, что точно слышала вся троица друзей и — Марлин: — И потому что ты очаровательная. Марлин закусила губу. Сынмин сжал кулаки. Джисон уткнулся в стол. Джисок продолжал молча. Ёнми прошептала: — Хорошо. И Сириус, сияя победой, протянул ей руку. Так просто. Так громко. Так нагло. Она встала. Четыре взгляда прожгли её спину. Сириус поклонился к залу и заявил, улыбаясь во все зубы: — Всем сладких снов! Мы идём гулять. И увёл её под смех друзей с Гриффиндора из зала.

***

Сынмин

Он смотрел на пустое место напротив себя. Пустота дышала громче, чем шум зала. Он пытался проглотить еду, но кусок застрял где-то у сердца. Сынмин резко встал. Скамья скрипнула — Джисон вздрогнул за своим столом. — Куда ты? — спросил кто-то из сидящих рядом с ним. — Учиться, — ответил он ровно. Ложь. Но никто не стал уточнять. Он шёл в библиотеку — каждая мысль орала внутри так громко, что показывала путь. Сел. Открыл книгу. Руны. Да. Смотрел. Не видел. В голове была одна фраза: «Сириус и Ёнми идут к озеру». Он знал одно — если бы пришёл раньше, если бы успел сесть рядом на уроке, если бы сказал хоть что-то… этого бы не было. Страница дрожала под пальцами.

***

Джисон

Он поднялся чуть позже, со всем Гриффиндорским столом. Шутил, смеялся, отвечал кому-то, плёл ерунду — как всегда. Он родился для смеха, но не для войны. Башня Гриффиндора встретила теплом. Он подошёл к огромному окну: звёзды дрожали, луна висела над озером и там — два силуэта. Сириус и Ёнми. Он видел, как Сириус наклоняется ближе, как Ёнми наверняка улыбается неловко ему в ответ, как ветер трогает её волосы... Джисон тихо сказал себе: — Хорошо. Всё хорошо. Всё нормально. И сжал подоконник так, будто пытался не упасть.

***

Джисок

Где-то слева послышался голос старшекурсника: — Выскочка. Джисок поднялся молча. Слизеринский стол шумел и шипел, но звук уходил куда-то далеко. Ему не нужен был ужин. Ему не нужна была компания. Он вышел в коридор — туда, где пахло холодным камнем и чёрными факелами. Шёл не глядя. Пока шаги не встретились с другими. Регулус Блэк стоял, прислонившись к стене. В руках книга. Глаза — темнее коридора. — Плохо выглядишь, Квак, — тихо сказал Регулус. — Я и не должен выглядеть хорошо, — ответил Джисок тихо. Пауза. Регулус посмотрел куда-то в сторону озера: — Он увёл её, да? — Да. — Она важна? Джисок вздохнул. — Не знаю. Ещё нет. — отмахнулся Джисок. — Но будет, — сказал Регулус уверенно. Он закрыл книгу. — Скажи, Квак… Ты когда-нибудь думал, что люди, которых мы считаем героями, просто громкие идиоты? Джисок взглянул на него остро: — Ты о Сириусе? — Я о мире, — Регулус оттолкнулся от стены. — О фамилиях. О домах. О сторонах. Снова пауза. — Иногда «хорошие» — хуже самых тёмных. Джисок всмотрелся в его глаза. — А ты на какой стороне? Регулус улыбнулся — почти неуловимо. — А ты? И ушёл. А Джисок стоял долго, очень долго.

***

Ветер с озера был прохладным, пах тиной и мокрой травой. Небо почти стемнело, и его отражение в воде казалось густым и бесконечным — словно чернила на огромном листе. Хогвартс шумел далеко позади, голоса студентов становились всё тише, пока не растворились окончательно. Сириус шёл рядом с Ёнми легко, почти вприпрыжку — будто не свидание, а приключение. Ёнми держалась спокойнее, но сердце отбивало ритм быстрее обычного. Она всё ещё не могла понять — зачем он позвал её? — Итак, Хаффлпафф, — протянул Сириус, делая вид, будто говорит с человеком, которого давно знает, — разочарована? — Ещё не успела, — она позволила себе тонкую улыбку. — Но у тебя есть все шансы. — О, я люблю вызовы, — глаза его блеснули. Они остановились прямо у кромки воды. Ветер легко растрепал её чёрные волосы, и Сириус на секунду завис взглядом. Ёнми заметила — и внутренне напряглась. Он был так… открыт. Слишком смел в своём интересе. И слишком прям. Она обняла себя за локти, глядя на гладь озера: — Честно говоря, я думала, ты позвал меня сюда ради чего-то важного. Сириус усмехнулся, сел на траву и вытянул ноги: — Неужели я выгляжу как человек, у которого есть что-то важнее свидания с красивой девушкой? Он сказал это настолько просто и естественно, словно утверждение о погоде. Ёнми села рядом, чувствуя, как щеки немного теплеют: — Ты очень уверен в себе. — А ты очень осторожна с комплиментами, — он повернул голову к ней. — Не бойся, Хаффлпафф. Я переживу. Они замолчали. Вода плескалась, луна выбралась из-за туч. Сириус снова заговорил первым — уже тише: — Ладно, признаюсь. Я обещал кое-что рассказать. Она перевела взгляд. — Про руны? Он хмыкнул. — Моя ошибка была в том, что я вообще рассказал. Обычно люди засыпают раньше, чем я успеваю произнести слово «древнегерманский». Ёнми чуть наклонила голову: — Но я слушаю. Это его, кажется, обезоружило. Он убрал привычную ухмылку. Голос стал серьёзным — почти чужим: — Вдишь ли… многие думают, что руны — это предмет для зануд и архивов. Но для меня… это ключ. Пауза. Ёнми терпеливо ждала продолжения. — В моей семье есть вещи, — он говорил медленно, будто выбирал, что можно произнести вслух, — на которых стоит вся наша кровь. Клятвы. Договоры. Ритуалы. Всё это — рунические структуры. Очень старые. Очень сильные. Его глаза потемнели. — И если ты умеешь читать, — тихо продолжил Сириус, — ты можешь понять, куда ведёт корень тьмы. Ёнми замерла. — Вы… боретесь с кем-то? Он рассмеялся хрипло: — Нет. Я борюсь с тем, что у меня внутри. Тишина. Сириус опустил руку в траву, теребя стебли пальцами: — Хаффлпафф, ты не представляешь, каково — родиться в семье, где чёрная магия не выбор, а традиция. Где тебя учат с детства, кому поклоняться. Он посмотрел в воду, и на миг был похож на человека, который тонет. Ёнми услышала тихо — почти шёпотом: — И если я смогу прочитать эти руны… возможно, найду способ разорвать цепь. Она не знала, что ответить. Боль в его голосе была настоящей. Не игрой. — И никто не знает? — спросила она едва слышно. — Никто и не должен, — жёстко отрезал он. — Особенно мои друзья. Снова тишина. Ёнми обняла колени, уткнулась подбородком: — Тогда зачем ты рассказал мне? Он повернулся на бок, опираясь на руку, заглянул ей в глаза: — Потому что ты — не часть этой войны. Пока нет. Блэк улыбнулся — нахально, ярко, так, будто тяжёлые слова были сном: — И к тому же, ты чертовски красивая, Хаффлпафф. Я не мог молчать всё свидание. Ёнми рассмеялась, сбив тяжесть момента: — Ты переходишь границы, Гриффиндор. И вообще, почему ты всё время называешь меня «Хаффлпафф»? Он, улыбнулся: — Кто-то должен, — пожал он плечами. — Иначе будет скучно. — он промолчал пару секунд, прежде чем продолжить, — Если скажу «Ёнми», прозвучит, будто ты мне нравишься. — А ты не боишься, что это и так очевидно? — Ужасающе боюсь. Сириус вытянулся на траве, положив руки под голову: — Давай договоримся: ты сделаешь вид, что тебе интересно. Я — что я не влюбился. Ёнми закусила губу: — Ты не влюблен. — Ещё нет, — подмигнул он. Она смутилась снова. Он поймал это взглядом, довольно хмыкнул — победно. И всё же что-то не отпускало её: — Сириус… а что будет, если ты ошибëшься? Если ответы тебе не понравятся? Он долго смотрел на луну. — Тогда, Хаффлпафф, мне придётся найти новые ошибки. С минуту они просто сидели рядом. Плечо к плечу. Сердце к сердцу — но не любовью, а пониманием. Затем Сириус снова сел ровнее. Он взял палочку, черканул по земле: ᚦ — руна шипа. Это тормоз. Защита. Сопротивление. Потом рядом — ещё: ᚨ — руна силы. И рядом третья: ᛉ — руна смерти. Он посмотрел на неё так, будто проверял: поймёт ли. — Иногда, чтобы убить систему, нужно знать её язык. Ёнми сглотнула: — Ты ненавидишь свою семью? Сириус откинул голову назад: — Иногда я ненавижу мир. Пауза. Долгая, словно осмысление, а затем он улыбнулся, резко: — Но сегодня — у меня свидание. Ёнми покраснела: — Это не свидание. — Это свидание, — уверенно сказал Блэк. — Потому что ты красивая, а я чертовски обаятельный. Она захохотала неожиданно, искренне. Сириус тихо добавил: — Ты умеешь слушать, Хаффлпафф. Это пугает. Ёнми опустила глаза: — Почему ты выбрал меня? — Потому что ты не смотришь на меня так, как Марлин. Ёнми подняла голову. — А как она смотрит? Сириус закатил глаза с мягкой усмешкой: — Как будто я солнце. А я — просто огонь. Он замолчал, прежде чем продолжить тише: — И огонь сжигает. Ёнми смотрела на его руку, на воду, на руны на земле. И подумала: он играет. Но внутри — что-то сломано. Сириус поднялся. — Ты дрожишь. Замёрзла? — Немного. Он снял свой шарф и набросил ей на плечи. — Так лучше. — Спасибо. — Не благодари. Когда влюбишься, я заберу его обратно. Она покраснела, буркнула: — Никогда. — Посмотрим.

***

Ночь уже опустилась на территорию Хогвартса: луна отражалась в воде, словно серебряная дорожка. Сириус и Ёнми так увлеклись разговором и смехом, что совсем не заметили, как время ускользнуло. Ёнми первой взглянула на часы — и побледнела. — О, Мерлин… уже намного позже комендантского часа! — она вскинулась на ноги. — Мне нельзя терять очки! — А я думал, что ты рискнёшь ради меня, — ухмыльнулся Сириус, поднявшись следом. — Глупо будет заканчивать идеальное свидание страхом. — Это не свидание, — буркнула она, краснея. — И у меня за все годы учёбы не было ни одного.. нарушения. Ни одного! — Значит, пора начать коллекцию? Ёнми закатила глаза, но улыбнулась — и этой улыбки Сириус явно добивался. Они почти бегом поднялись по ступеням к входу в замок — спотыкаясь, смеясь, задыхаясь. Но смех оборвался. На верхней площадке, прямо перед дверью в коридор, в тени стояла профессор Макгонагалл. — Мистер Блэк. Мисс Ан. — голос звучал ровно, как лезвие ножа. — Позвольте уточнить, почему вы вдвоём возвращаетесь снаружи замка в столь неподходящее время? Сириус, не теряя самообладания: — Практиковали астрономию, профессор. Экспериментальная часть. — Изумительно. Пятнадцать баллов с Гриффиндора. Сириус только усмехнулся. Макгонагалл повернулась к Ёнми: — И десять баллов с Хаффлпаффа. Ёнми будто ударило током. — Но… профессор… я никогда… — Знаю, мисс Ан. Ни одного штрафа за все годы. — взгляд смягчился, но ненадолго. — А потому надеюсь, этот урок вы усвоите. Оба завтра остаётесь после уроков на наказание. Вместе. Сириус: — Прекрасно. Ёнми глухо: — Ужасно. Профессор ушла, оставив тишину и шок. Сириус тихо наклонился к ней: — Не переживай, Хаффлпафф. Тебя поймали с лучшим. Она только закатила глаза и ушла к подземному переходу в общежитие Хаффлпаффа — горячая от стыда и злости. А Сириус свернул к башне Гриффиндора, насвистывая как победитель. Слух о том, что Сириус и Ёнми задержались после ужина и получили наказание, пронёсся по замку, как вспышка света в темных коридорах.

***

Сынмин еще сидел в библиотеке, углубившись в книги, надеясь хоть на минуту уйти от крутящихся в голове мыслей о Сириусе и об её смущённых глазах. Внезапно сквозь тишину прокатился скрип, а за ним и шепот: «Ты слышал? Сириуса и Ёнми поймали после комендантского часа!» — и сразу же ещё один голос вторил: «Да, наверняка с наказанием!». Сынмин едва поднял взгляд. Его сердце дрогнуло — смешанная тревога и досада. Он остался на месте, но каждое слово разрезало его мысли, словно ножом. Джисок, бродивший по почти пустым коридорам после встречи с Регулусом, услышал разговор студентов, спешивших по своим этажам после ужина. Нарушившие комендантский час, они спешили, хихикая, рассказывая друг другу, кто и куда попал. Джисок остановился в тени арки и молча вслушался, чуть прищурив глаза. Сердце сжалось. Это была не просто новость, это было подтверждение того, что Сириус и Ёнми оказались вместе — и что правила Хогвартса, в конце концов, не сумели их остановить. Джисон, вернувшийся в башню Гриффиндора с однокурсниками, уже улыбался и болтал о бытовых глупостях. Но едва он услышал несколько тихих фраз позади: «Сириус Блэк с Ёнми Ан задержались… прямо после ужина!» — он мгновенно замер. Улыбка исчезла, а мысли устремились к паре у озера, к темным волосам, развеваемым ветерком, к смеху, к тому, как он сам никогда бы не решился так дерзко подойти. Наверняка сам Сириус вот-вот явится и начнет хвастаться перед друзьями, — подумал Джисон. И поднявшись на ноги он поспешил уйти в свою спальню. И все трое — каждый в своём уголке замка — молча ощутили одну и ту же бурю внутри: смесь тревоги, зависти, удивления и необъяснимого волнения. Они знали только одно: этот вечер оставит след.