Три оттенка одного притяжения

Большой зал гудел низким гулом голосов, ложки звенели о тарелки, за окнами всё ещё синел предрассветный туман. Пятничное утро тянулось холодным, влажным воздухом, будто сам замок не выспался. Ёнми шагнула внутрь, и привычное тепло Хаффлпаффского стола встретило её запахом тостов, каштанового кофе и свежего хлеба. Она села на своё обычное место — край стола, ближе всех к проходу и… ближе к Рейвенкло. Сынмин уже был здесь — но за своим столом, через узкий проход. Редкость. Голова склонена над тарелкой, глаза усталые, пальцы двигают ложку по кругу, будто механически. Он поймал её сонный взгляд и тихо произнёс через расстояние, не поднимая голоса: — Устала? — Немного, — улыбнулась Ёнми. А внутри у неё всё ещё крутился вчерашний вечер: озеро, смех Сириуса, руны и тени на воде. Сынмин не уточнил. И это сказало о многом. Через минуту у Гриффиндорского стола появился Джисон — тощий, взлохмаченный, с видом: «я либо жив, либо притворяюсь». Он подхватил тост и тыквенный сок, после чего по традиции поплелся к столам друзей. Он повернул голову в сторону Ëнми, затем — Сынмина и протянул: — Утро доброе. Я вообще не понимаю, чё вы такие бодрые… Ёнми рассмеялась — слишком легко. Джисон моментально это заметил. Он опустился и перегнулся чуть назад на скамье, обращаясь к ней и Сынмину одновременно: — Ага. Значит, ночь была хорошая. Сынмин едва не подавился. Но прежде чем кто-то успел ответить, Джисок сел за стол Слизерина — напротив Гриффиндора, но под углом, так что мог видеть их всех, просто подняв взгляд. Он поставил чашку тыквенного сока, сел, и взгляд его скользнул к друзьям. Джисон махнул ему рукой и, почему-то, сегодня Квак сорвался с места, направляясь ближе к друзьям. Он опустился за столом рядом с Сынмином. Молча. Пару секунд стояла тишина — через столы, через расстояния, всегда ощущалось странное единство. Сейчас — лишь тихое напряжение. Молчание, в котором вчерашние события звенели громче любого смеха. Джисон первым не выдержал, едва не перекрикнув пространство между столами: — Ну… Как озеро? Ёнми моргнула: — Что? Гриффиндорец ухмыльнулся: — Не строй из себя невинность. Весь Гриффиндор шепчется! Сынмин замер, ложка остановилась. Джисок медленно поднял взгляд. А Ёнми почувствовала, как щеки предательски теплеют. — Это не было свидание, — сказала она чуть громче шёпота. Сынмин фыркнул достаточно тихо, чтобы услышали только друзья: — Ну да. После комендантского часа… вдвоём. Джисон уткнулся в чашку с соком, скрывая улыбку: — И наказание тоже вместе. Ёнми упрямо уставилась в тарелку: — Он просто хотел поговорить. Ничего больше. Джисок тихо уточнил, не повышая голоса: — И вы поговорили? — Да, — выдохнула она. — О рунах. О его семье. Просто разговор. Тишина между четырьмя друзьями была натянутой, как струна. И именно в этот момент зал чуть стих. Вошли Мародёры. Сириус — растрёпанный, сияющий, наглый. Он заметил Ёнми сразу. Медленно, демонстративно подмигнул ей через толпу учеников. Джисон ухмыльнулся, пряча чувства за бравадой. Сынмин сжал вилку так, что побелели пальцы. Джисок спокойно отодвинул чашку, будто жест сломал что-то внутри. А Ёнми выдохнула — и улыбнулась в ответ. Совсем чуть-чуть. И всё замерло. — Кажется, день будет длинным, — пробормотал Джисон, уже вставая из-за стола. — Очень, — сказал Сынмин. Джисок ничего не сказал вообще. Ему и не нужно было. К утру трещины между ними уже появились. Осталось только увидеть — кто первым услышит, как камень пойдёт вниз.

***

Коридоры Хогвартса после завтрака были похожи на реки: шумные, разноцветные, струящиеся во все стороны. Студенты текли по каменным лестницам, стекали на этажи, гудели смехом и разговорами. Ёнми шла в центре потока рядом с Джисоном, Сынмин шёл позади них — близко, едва в пяти шагах, будто бессознательно держал расстояние, но не хотел отставать. Джисок — тенью дальше сзади, чуть в стороне, но взгляд его не пропускал ни одного жеста. Джисон склонился чуть ближе, шепча: — Так что он тебе сказал? На самом деле. У озера. Ёнми не смотрела на него: — Всё, что вы слышали — правда. Про руны. — А про тебя? — Джисон искоса улыбнулся. Она медленно выдохнула: — Это неважно. Джисон фыркнул: — Ну да, конечно. Парень таскает тебя к озеру, называет «очаровательной», отдаёт свой шарф, нарушает правила — и это неважно. Сынмин вмешался, впервые за утро: — Джисон. Тот поднял руки, сдаваясь: — Ладно, ладно. Просто любопытно. Ёнми посмотрела на него чуть жёстче: — А я почему-то думаю, что тебе любопытнее, чем стоило бы? Он резко замолчал. Сынмин перевёл взгляд на друга — внимательно. Джисон отвернулся, будто увидел что-то важное на картине стены. Тишина между ними стала плотной. Именно тогда вновь раздался громкий гул голосов. Коридор встрепенулся — Мародёры шли по лестнице на верхний пролёт. Сириус увидел её. И остановился. Всё заняло одну секунду: его шаг, её взгляд, улыбка, его поворот головы, и фраза на весь коридор: — Доброе утро, Хаффлпафф! Пол коридора рявкнуло смехом. Сынмин закатил глаза. Джисок свернул взгляд в сторону, будто ему стало холодно. Джисон сделал вид, что его очень увлекает ковёр. Ёнми, чувствуя, что щеки горят, только коротко кивнула: — Доброе утро, Гриффиндор. — До встречи после уроков, — Сириус подмигнул. — Мы ведь… заняты. Троица вокруг неё синхронно напряглась. Сириус ушёл дальше — громко, ярко, смеясь.

***

Класс Трансфигурации был холодным и строгим: высокие окна, ровные парты, запах старого пергамента. Ёнми сидела рядом с Джисоном, за ними — Сынмин. Слева, через проход — Джисок. Их столы были идеально разнесены, но всё равно тревожно близки. Макгонагалл начала урок чётким голосом: — Сегодня продолжаем тему сложной анимации предметов… Но никто из четверых не слушал. Джисон наклонился к Ёнми ближе, чем следовало: — Он правда отдал тебе шарф? — Тише! — А он пытался… ну… поцеловать? Сынмин тихо, опасно: — Джисон. — Я просто спрашиваю! Ёнми прошипела: — Нет! Джисон довольно улыбнулся: — Значит, на следующем свид.. — Мистер Хан. Голос Макгонагалл ударил как молния. Весь класс обернулся. Даже воздух замер. Джисон медленно поднял голову — и встретился с взглядом профессора. Её глаза сверкнули: — Если вам так уж необходимо обсуждать личные вопросы однокурсников — сделайте это после урока. По классу прошёл смешок. Джисон покраснел мгновенно. Макгонагалл перевела взгляд на Ёнми: — И вы, мисс Ан. Не стоит испытывать судьбу… ещё одним наказанием. Гул смеха усилился. Ёнми закрыла лицо руками. Сынмин дёрнул Джисона за мантию: — Молодец. Джисок тихо опустил взгляд в книгу. И вся четвёрка поняла одно: утро только началось, и события уже складывались непросто. Класс трансфигурации вновь стал тихим. Лучи утреннего света скользили по стенам, отражаясь в блестящих колбах и полированных парт. Профессор Макгонагалл, не спеша, проверяла, как ученики работают с фигурами животных, превращая их в чаши и обратно. Регулус Блэк сидел в третьем ряду, плечи ровные, осанка идеальная, взгляд острый, рука уверенно двигалась с палочкой. Каждое движение точное, методичное, как будто он заранее видел результат. Ни одной лишней дрожи, ни капли сомнения. Даже когда фигурка мыши превратилась в аккуратную серебряную чашку, он лишь кивнул себе, как будто подтверждая внутренний план. Сынмин наблюдал за ним из своего угла и невольно сравнивал с Сириусом. Сириус… Каким же он был другим. Шумный, дерзкий, всегда на шаг впереди или, наоборот, готов к провокации. Все действия Сириуса были как фейерверк — ярко, заметно, иногда хаотично, но неизменно эффектно. Ёнми чувствовала то же. Регулус — ледяной и сосредоточенный. Сириус — пламя, которое освещало все вокруг. Они были братьями, но… будто из разных миров. Джисон скользил взглядом между фигурами на столах. И у него снова возникло ощущение, что никакие навыки, никакие правила, никакая смелость не делают человека похожим на Сириуса. Геройство, харизма, наглость — всё это было внутри одного человека, а не у других, какими бы точными или талантливыми они ни были. Джисок, как всегда, молчал. Но его глаза фиксировали все детали: как пальцы Регулуса легко держат палочку, как взгляд его сосредоточен, как мысли тщательно выстроены. Он понимал, что сила и дисциплина Регулуса были другой стороной той же монеты, что и дерзость Сириуса. И это понимание слегка тревожило: какой путь выбирает каждый, когда мир вокруг становится опасным и сложным? В конце урока Регулус аккуратно отложил палочку, вновь сел ровно и тихо сказал профессору: — Готово. Сидящие рядом на мгновение услышали лишь тихий щелчок уверенности. И снова подумали: «А Сириус… никогда не выглядел бы так». — Они словно противоположности, — пробормотала Ёнми, глядя на свои руки, заметив как друзья тоже глазеют на Регулуса время от времени. — И оба притягивают внимание, — добавил Сынмин, почти шёпотом. Джисон только улыбнулся про себя. Он знал, что с Сириусом всё всегда было ярко и непредсказуемо. И чем больше наблюдал за ним, тем яснее понимал, почему люди так легко поддаются его харизме. Джисок же ощущал то, что скрыто за строгим видом Регулуса. Родовое чувство долга, холодная дисциплина, умение видеть структуру там, где другие видят хаос. Он узнал это мгновение — и понял, насколько сильны оба брата, но по-своему. — Интересно, — сказала Ёнми тихо. — Они одинаково сильные, но… совершенно разные. Сынмин кивнул: — И каждый оставляет после себя свой след. И пока мысленно они сравнивали братьев, образы Сириуса снова всплыли. Ёнми невольно улыбнулась, вновь вспоминая, как он вчера подшутил над профессором, заставив весь класс хихикать, а сам остался с ухмылкой невинного мальчишки. Его глаза искрились, когда он наклонялся к кому-то из однокурсников, словно проверял реакцию, и каждый его жест был пропитан лёгкой дерзостью. Сынмин тяжело вздохнул. В нём всё ещё отдавало вчерашнее чувство: Сириус умудряется быть одновременно вызывающим и обаятельным, игривым и неожиданно внимательным. Он словно искренняя буря, которая врывается в спокойное озеро. Джисон невольно хмыкнул про себя, думая, как Сириус умеет держать внимание всех вокруг, даже когда не пытается. Каждое слово, каждое движение — словно маленький вызов, который невозможно игнорировать. Даже Джисок, молчаливый и сдержанный, поймал этот ритм. Внутри он признал: Сириус знает, как играть с людьми, не раскрывая себя полностью. И в этом скрытая сила, совсем иная, чем холодная дисциплина Регулуса, но не менее опасная. — Они оба… — подтвердила Ёнми, неуверенно перебирая слова, — оставляют после себя след. Только один — огненный, другой — ледяной. И все четверо в один миг ощутили: несмотря на разницу, оба брата сильны, оба опасны и оба притягательны — но по-своему. И вчерашний урок рун лишь напомнил, насколько различаются их миры.

***

После урока трансфигурации они вышли в почти пустой коридор, где слышались только шаги и лёгкий шум закрывающихся дверей классов. Сынмин первым нарушил молчание: — Кажется, вчерашний Сириус… он совсем другой, когда один на один, — тихо сказал он, чуть задержав шаг. — Совсем другой? — переспросил Джисон, скользя взглядом по пустым окнам. — В чем именно? — Не знаю… — Ёнми опустила глаза на свои руки. — На уроке Рун он весь такой шумный, дерзкий, а там… у озера… будто становился настоящим, без шума. Серьёзным. — Я заметил, — вставил Джисок, — он умеет быть и тем, и другим одновременно. Как будто два человека в одном теле. — Да, — согласился Сынмин. — И думаешь, Регулус похож? — На Сириуса? — переспросила Ёнми. — Вовсе нет. Регулус… тихий, ровный, холодный, но в нём тоже что-то своеобразное, что сразу ощущается, если рядом. И вдруг, из дверей класса, где проходила трансфигурация, вышел Регулус. Он шёл ровно, спокойно, и на мгновение остановился, обводя их взглядом. Лёгкая усмешка, почти неуловимая, мелькнула на губах. — Что он хотел этим взглядом сказать? — шепнула Ёнми. — Не знаю, — сказал Джисок, шагнув немного вперёд, словно защищая пространство вокруг себя и друзей. — Давай просто пойдем. — Вы что… друзья? — не удержался Джисон. — С Регулусом? — Не обязательно — сухо ответил Джисок, не встречаясь глазами с ним. Ёнми задумалась. Ничего конкретного сказано не было, но в сердце что-то щёлкнуло — её подозрения о связях Джисока с Регулусом ожили вновь. Пару дней назад она уже заметила это, когда Джисок провожал её до общежития, и теперь эти фрагменты складывались в едва уловимую картину.

***

Коридоры восьмого этажа гудели шёпотом и тихим смехом — но в одном из них происходила настоящая маленькая революция. Сириус с хитрой ухмылкой расставлял пузырьки с краской вдоль прохода. Каждый был аккуратно закреплён на уровне головы — идеально, чтобы случайный ученик получил неожиданный сюрприз. — Джеймс, шнурок на стене готов? — шепнул он, сдерживая смех. — Готово! — ответил Джеймс, слегка дернув за нитку. Один пузырёк тихо завибрировал, ожидая своего часа. Римус стоял чуть поодаль, с серьёзным выражением: — Помните, ни один профессор не должен попасться. Слишком весело будет только для нас. — Не волнуйся, Римус, — ухмыльнулся Сириус. — Контроль есть контроль. Питер притаился за колонной и наблюдал за коридором: — Кто-то идёт, ребята… Сейчас идеальный момент. В этот миг первый пузырёк лопнул прямо над проходящей девочкой из Хаффлпаффа. Она вскрикнула, а по её мантии потекли яркие капли. Вскоре следом — ещё несколько хлопков: пузырьки лопались в нужный момент, разноцветные брызги летели по коридору, вызывая смех и визг. Сириус высоко поднял бровь, заметив, как Джеймс дергает второй шнурок, а Питер кивком даёт сигнал — и ещё несколько пузырьков ринулись вниз, точно попадая в цель. Второй, третий, четвёртый… Брызги летели точно в цель, разноцветные пятна вспыхивали на стенах и полах. Мальчики хихикали, прячась за колоннами. — Я бы назвал это шедевром, — тихо сказал Римус, едва сдерживая смех. Сириус подпрыгнул, посмотрев на Джеймса: — Идеально! Эффектно, безопасно — классика мародёров! — Идеально, — прошептал Римус, почти не сдерживая улыбку. — Только аккуратнее с проходящими первокурсниками… — Расслабься, это — искусство, — ответил Сириус. — Ловушки должны быть эффектными, но безопасными. Когда шум стих, и пузырьки лопнули окончательно, мародёры тихо отошли в тень. Их миссия выполнена: коридор окрашен в яркие пятна, смех и возмущённые возгласы разбросаны вокруг. И снова замок услышал о новой мародёрской выходке.