Три оттенка одного притяжения

Оставалось всего два урока до ужина, когда в коридоре раздался строгий голос: — Ан Ёнми. Сириус Блэк. Вы со мной. Ёнми замерла, будто внутри кости превратились в лёд. Джисон рядом тихо присвистнул и поспешил отвернуться, чтобы не встретиться глазами с Макгонагалл. Сириус появился через пару секунд, будто из ниоткуда, с вечной ухмылкой, как будто его позвали не на наказание, а на праздник. — Профессор! — громко, слишком бодро. — Вы снова сияете гневом — ни один рассвет не сравнится. Макгонагалл закрыла глаза так медленно, словно у неё болела душа. — Помолчите, мистер Блэк. Я всё ещё думаю, стоило ли мне...родиться. Джисон резко фыркнул и уткнулся в мантию, пряча смех. Сынмин выглядел так, будто хотел испариться. Джисок, наоборот, смотрел прямо — взгляд спокойный, даже серьёзный, и именно поэтому он выглядел тревожнее всех. Ёнми коротко попрощалась с друзьями взглядом — они получат историю позже. Сейчас она шагнула вперёд. Сириус — рядом. Подземелья Хогвартса пахли сыростью, камнем и чем-то ещё… вкусным. — Кухня? — прошептала Ёнми, чувствуя, что колени слегка дрожат. Сириус, не теряя улыбки: — О да. Мы будем вечно в истории. — В истории чего? — Кулинарного позора. Она закатила глаза. — Вы двое будете помогать домовым эльфам, — объявила Макгонагалл, открывая тяжелую дубовую дверь. — И пока на столы не будет выставлен ужин — отсюда никто не уйдёт. Сириус шепнул: — Значит, нам просто нужно сорвать ужин для школы. Тогда мы уйдём раньше. Ёнми закашлялась: — Ты ненормальный. — Только слегка, — подмигнул он. Макгонагалл не обернулась: — Если вы оба заговорите ещё раз — я удвою срок наказания. Они синхронно кивнули. Дверь закрылась. Комната вспыхнула огнями — размером почти как Большой зал, только теплей, ниже и гораздо уютней. Везде стояли огромные котлы, корзины с овощами, горы муки, забитые стойки с хлебом. Домовые эльфы мелькали, будто солнечные зайчики. Один из них остановился перед ними. — Вас прислали помогать? — пискляво уточнил он. Ёнми быстро кивнула: — Да. Сириус же поклонился так низко, что чуть не уткнулся носом в пол: — К вашему картофельному величеству. Эльф моргнул. — Что? Ёнми выдохнула, тихо: — Игнорируйте его, пожалуйста. — Мы даём вам задание, — продолжил эльф. — Перебрать двадцать два ведра картошки, убрать испорченную, хорошую порезать. Ёнми застыла. — Двадцать… ДВА? — Да, мисс. Обычно этим занимаются десять эльфов. Удачи. Сириус повернулся к ней, сияя: — Я люблю наказания. Они раскрывают таланты. — Какие ещё таланты? — Например, мой талант сводить тебя с ума. Она даже не попыталась ответить. Они уселись напротив друг друга на длинную лавку. Между ними — огромная деревянная бадья картошки. Сириус взял клубень, покрутил, внимательно осмотрел, нахмурился и торжественно заявил: — Этот картофель несёт тёмную энергию. — Это грязь, Сириус. — Нет-нет. Смотри, он смотрит на меня осуждающе. — Это глазок. — Глазок осуждения. Ёнми закрыла лицо руками и рассмеялась — тихо, но заметно. Сириус мгновенно замер, будто впечатлён, что перестал дышать. — Что? — она смутилась. Он поднял бровь. — Я впервые слышу, как ты смеёшься так, чтобы не бояться. Ёнми смутилась ещё сильнее: — Просто картошка смешная. — Я смешной, — уточнил Сириус. — Ты… тяжёлый. — Не переживай. Я постараюсь стать легче. Например — уберу мантию? Он начал расстёгивать пуговицы. Ёнми почти упала со скамейки: — НЕТ! Он хохотнул: — Так я и знал. Ты тайно хочешь, чтобы я… — Сириус. — Да? — Режь картошку. — Да, ваша грозность. Он взял нож. Пауза. Картошка и нож несколько раз поменялись местами в его руках. — А… какую сторону резать? Ёнми выдохнула: — Ну всё. Мы умрём тут до утра.

***

Через двадцать минут у них была гора неровно порезанных кусков, трижды разлитая вода и картофельные очистки повсюду. Сириус откинулся назад: — Хаффлпафф… у меня признание. — Что? — Я только что понял, что картошка — моя судьба. — И ты её заслужил. — А ты моя королева. Королева… картофельного трона. Она в ужасе уставилась на парня: — НИКОМУ НЕ ГОВОРИ ЭТОГО. Он лениво улыбнулся: — Джисону скажу первым. Ёнми прикусила губу, глаза округлились: — Я тебя прибью. — Круто. Значит, свидание номер два назначено. Она опустила лицо в ладони. Ёнми поймала себя на том, что перестала ощущать время. Кухня Хогвартса оказалась… другой реальностью. Огонь под гигантскими котлами мерцал оранжевым, словно живой, стены покрывали медные кастрюли разных размеров, а воздух был настолько густым запахами, что можно было различить каждый по отдельности: тёплый хлеб, тушёная капуста, жареный чеснок, сладкая корица… даже свежий лук, от которого щипало глаза, чувствовался по-особенному уютным. Под ногами шуршали соломенные циновки, чтобы не скользить, и от них шёл мягкий запах сухой травы и хлебных зёрен. Домовые эльфы мелькали по кухне такими быстрыми вспышками, будто кто-то разрезал солнечные лучи на куски. Несколько из них плавали в воздухе, колдуя над рыбой, парой котлов и огромной миской теста, кислого и пузырящегося, как живое. Ёнми впервые заметила, как звуки смешаны в один поток, почти музыкальный: резка ножей, треск огня, писк эльфов, звон металла, тихий плеск воды, шёпот заклинаний, даже свист пара из крышки — словно играли целым оркестром. Картофельный сок брызнул в глаз. — Ай! Сириус вскинул голову, будто его ударили. — Кто, где, кого убить? Ёнми фыркнула, встряхивая пальцы, чтобы потереть глаз: — Картошка. Сириус медленно кивнул, сощуриваясь. — Я знал, что она замышляет мятеж. Он ткнул ножом в ближайший клубень, как в врага. — Это месть за твою красавицу. Ёнми хмуро уточнила: — Какую красавицу? Сириус протянул ей картофель, похожий на кривоватое сердце: — Вот эту. Её я любил больше жизни. Ёнми покраснела и не поняла: из-за того, что он флиртует, или из-за того, что она и правда начала смеяться от каждого его слова.

***

Ещё через двадцать минут картофеля стало меньше. Но их терпения — тоже. Ёнми сидела так низко, что казалась маленьким воробьём над обломками картофельного хаоса. Щёки у неё порозовели от жара плиты, волосы выбились из косы и спадали на плечи. Прядь прилипла к виску, и она раздражённо заправила её за ухо — в тот же момент Сириус посмотрел на неё так внимательно, что она замерла. — У тебя… — он наклонился ближе, лицо уже почти в сантиметре, — …на носу крахмал. Она коснулась носа тыльной стороной ладони — белая полоска. Сириус хмыкнул: — Милота уровня преступления. — Заткнись. — Никогда. Он вернулся к своему ведру. Через секунду картофельный кусочек прилетел в височную область Сириуса. Ёнми даже не моргнула, будто это был абсолютно логичный жизненный выбор. Сириус медленно повернулся. — Ты… — он поднял второй кусочек, — объявила войну. — Я выиграю. — Хаффлпаффцы вообще-то изначально рождаются проигравшими. — Блэки рождаются с переоценкой эго. — Люблю, когда меня анализируют. Ёнми рассмеялась второй раз за вечер. Громче. Чище. И что-то в Сириусе опять замолчало — буквально остановилось. Он всё ещё улыбался, но глаза стали мягче, теплее. — Ты красивая, когда смеёшься, — сказал он абсолютно серьёзно. Ёнми резко отвела взгляд. — Сейчас я… вся в картошке. — Тем интереснее. Её пальцы дрогнули. — Я ненавижу тебя. — Ха. — он снова взял нож, ухмыляясь. — Все начинают с этого этапа. Один из эльфов проплыл мимо них с таким видом, словно он видел всё и ещё больше: — Мисс Ан, мистер Блэк, пожалуйста, не бросайтесь картошкой. Это продукт, который должен идти на стол, а не в волосы. Они синхронно замолкли и переглянулись, сдерживая смех. Ёнми прошептала: — Нас отчитывают овощи. — Впервые — да, — признал Сириус. Домовой эльф продолжил: — И раз уж вы двигаетесь слишком медленно… поможете делать тесто для пирогов. Картошка будет позже порезана другими. Ёнми выдохнула: — О, слава Мерлину. Сириус раздвинул руки: — Мы победили картофельную империю! — Вы просто провалились, — уточнил эльф. — Детали, детали… Новая станция выглядела устрашающе: огромная деревянная чашка, наполненная тестом, которое пузырилось, будто дышало. Запах дрожжей заполнил воздух — тёплый, слегка кислый, сладкий и пьянящий, так что кружилась голова. Ёнми осторожно сунула руку внутрь. Сириус уставился на неё: — Ты...смелая женщина. — Тесто не кусается. — Но выглядит так, будто хочет. Он поддел тесто пальцем, оно тянулось к нему, будто собиралось утащить на дно. Сириус выпятил губу: — Оно живое. Ёнми засмеялась: — Похоже на тебя утром. На стол эльфы поставили большую плошку муки — «чтобы довести до идеала». Сириус уверенно закатал рукава, будто собирался построить корабль, а не месить хлеб. Домовой эльф подошёл к ним с палочкой — старой, потрескавшейся, поцарапанной. — Перемешивать вручную. До тех пор, пока тесто не станет гладким. Ёнми сглотнула. — Сириус… — Да? — Это же тонна теста. — Да. — А мы… — Да. — …будем делать это… вдвоём? — Ты и я против хлебной магмы, — торжественно заявил он. — Величайшая битва нашего времени. Ёнми застонала. — Сейчас покажу мастер-класс, — объявил он. Он ухватил горсть муки… и в тот же миг чихнул.... Вся белая пыль взлетела облаком: по воздуху, по кухне, по ним обоим. Ёнми закашлялась, охнув, — её волосы, плечи и мантия стали пепельно-белыми. Эльфы дружно ахнули. Сириус застыл в облаке муки, моргнул, счёл секунду тишины достаточной и сказал: — Это был демонстрационно-художественный элемент. Ёнми вытерла ладонью щёку, оставив на коже аккуратный белый след: — Ты просто чихнул. — Я не "просто" чихаю, — надменно ответил он, — мои чихи — разрушительная магия. Она рассмеялась так, что тесто на столе дрогнуло. И только потом — они вернулись к делу, густо обмакивая руки в муку, чтобы тесто перестало липнуть.

***

Спустя пять минут — заболели спины. Через десять — задрожали руки. Через двадцать — жизнь кончилась. Ёнми, согнувшись над чашей, тянула тяжёлую липкую массу к себе, ноги упёрты в пол, на лбу пот, дыхание сорвано. Запах муки и соли въелся в пальцы, волосы, мантию. Сириус — весь в муке. Щёки, подбородок, волосы — будто его столкнули лицом в мешок. Он выглядел… комичным. И красивым. И очень живым. Ёнми присела на лавку рядом с чашей, тяжело дыша, и тихо сказала: — Я больше никогда… никогда… не нарушу комендантский час. Сириус хмыкнул: — Врёшь. — Возможно. — Хочешь пить? Ёнми кивнула. Сириус протянул ей кружку воды. Она сделала глоток — ледяной, вкусный, чистый — и ахнула, когда он тихо добавил: — А теперь скажи честно. — Что? — Ты бы пошла со мной снова к озеру? Пауза. Ёнми вытерла пот со лба. — Возможно. Сириус рассмеялся. Очень искренне. Так, что воздух в кухне стал светлее. — Знаешь, Хаффлпафф… — Что? — Я всегда побеждаю. — В чём? — Во флирте. Ёнми, уставшая, с тестом на носу и мукой в бровях, выдохнула: — Не сегодня, Блэк. Сегодня побеждает хлеб. И Сириус, впервые, согласился: — Чёрт. Хлеб силён.

***

Ёнми и Сириус продолжили готовить тесто, и чем глубже они погружались в процесс, тем больше складывалось ощущение, что их туда пригласили вовсе не ради помощи, а ради развлечения. Домовые эльфы порхали вокруг, будто это был их собственный маленький спектакль: одни подавали ингредиенты ещё прежде, чем кто-то попросит, другие торопливо натирали столы до зеркального блеска, третьи подпрыгивали, чтобы лучше видеть происходящее. Сириус, после фиаско с мукой, почувствовал себя почти героем кулинарии. Он с важным видом облокотился на стул, притворяясь великим мастером: — Итак, мисс Хаффлпафф, — вытянул он голос, — вы были достойным противником. Но теперь... испытание для избранных. Замешивание. Ёнми вскинула взгляд: — Я думала, это мы должны делать вместе. — Мы и делаем, — ухмыльнулся он. — Я наблюдаю, ты — работаешь. Разве это не идеальный союз? Она покачала головой и, сжимая тесто ладонями, пробормотала: — Вот поэтому тебя и наказали. — Неправда, — щёлкнул он пальцами, пытаясь сбить с волос прилипшую муку. — Меня наказали, потому что я бесстыдно красив и система не выдержала давления. Домовые эльфы прыснули. Ёнми тихо засмеялась. Это был очередной искренний, лёгкий смех за сегодняшний вечер — и Сириус, заметив, улыбнулся шире. — Вот! — он ткнул ложкой в её сторону. — Вот оно. Ты умеешь смеяться, Хаффлпафф. А я думал, тебя сделали из картофеля в виде человека. Она закатила глаза, но щёки всё же порозовели. — Я же Хаффлпафф, нам положено быть трудолюбивыми, а не остроумными. — Глупости, — Сириус шагнул ближе, нависнув так неожиданно, что один эльф пискнул и шмыгнул под стол. — Хаффлпафф — самые опасные из всех. Они молчат, улыбаются, а потом — бац — и из муки появляется пуля меткостью в нос. Ёнми вспыхнула. — Это был несчастный случай! — Конечно, — ухмыльнулся он. — Сначала несчастный случай, потом дуэль, а там и свадьба недалеко. Эльфы завизжали от восторга. Ёнми закрыла лицо ладонями. — Ты невозможный. — Я лучший, — парировал он с лёгким поклоном. — И кстати, тот котёл сам перемешивается? Она обернулась — и в тот же момент эльфы дружно взмахнули пальцами. Тесто, брошенное в большой бронзовый чан, ожило, закрутилось, поднялось пузырями... и вдруг шлёпнуло наружу огромной липкой волной, обдав обоих с головы до колен. Единственным, кто не издал ни звука, был Сириус. Он просто моргнул. Потом медленно посмотрел на себя. Потом — на неё. И произнёс: — Мы никому об этом не расскажем. Её плечи задрожали от смеха. — Ну... Джисону я расскажу. — Хаффлпафф, — Сириус театрально покачал головой, — если ты расскажешь это Джисону, он умрёт. Умрёт от счастья и смеха, увидев меня покрытого… — он огляделся, — …неизвестной белой субстанцией. Ёнми фыркнула: — Ты драматизируешь. — Я живу этим. Палочка мигнула в его пальцах — и тесто, облепившее волосы, слетело лёгкими хлопьями. — Ну? — он повернулся к ней. — Помочь тебе тоже? Она задумалась, сузив глаза в притворном подозрении: — А если ты специально испачкаешь меня ещё больше? — Хаффлпафф… — Сириус положил руку на сердце. — Я бы так никогда. Пауза. Его глаза сощурились. — Хотя хочу. — Именно, — она ткнула в него ложкой. И всё же, позволила ему махнуть палочкой. Магия мягко скользнула по коже, и тесто исчезло — чётко, аккуратно, с ноткой тепла. Ёнми моргнула: — Ничего себе… — Я талантлив, — ухмыльнулся он. — Попробуй не влюбиться. От смеха у неё заболели дёсны. И впервые за вечер Сириус не флиртовал. Он просто смотрел. С мягкой искренней улыбкой, как будто ненароком. А затем: — Ну что, Королева Картошки, продолжаем работать? Она схватила пригоршню муки... И метнула в него. Эльфы завизжали, Сириус — тоже. И кухня взорвалась смехом. Эльфы всё ещё пытались убрать последствия их «дуэли», а Сириус и Ёнми стояли в центре кухни, белые от муки и теста, смех ещё звучал в воздухе. И тут едва образовавшуюся после "бойни" тишину нарушил строгий шаг — профессор Макгонагалл. Она остановилась у дверей, подняла бровь и осмотрела их. — Мистер Блэк… мисс Ан… — начала она, но слова застряли, когда её взгляд пробежал по муке, следам теста и общей «картине хаоса». — Вы что… устраивали… кулинарное сражение?! Сириус ухмыльнулся: — Чисто эксперименты, профессор. Проверяли свойства муки… и теста. Ёнми пыталась серьезно смотреть на Макгонагалл, но уголки губ предательски дрогнули. — Эксперименты, говорите… — Макгонагалл прищурилась. — Думаю, вам потребуется ещё одно наказание. Думаю, уборка всей кухни до блеска будет подходящей мерой. — Что ж… — Сириус пожал плечами. — Мы всегда готовы. Ёнми тихо рассмеялась, понимая, что на этот раз они оба получили урок… и удовольствие одновременно. Через некоторое время, когда кухня была приведена в относительный порядок, эльфы помогли им смыть муку и тесто, и Сириус с Ёнми выглядели уже почти «чистыми», хотя лёгкие следы шалости ещё напоминали о дуэли. — Ну что, Королева картошки, — сказал Сириус с шутливой ухмылкой, — на ужин? — На ужин, — ответила Ёнми, едва сдерживая смех. Они, уставшие, но довольные, вышли на лестницу. Внизу их уже ждал Большой зал. Шагая по коридору, они тихо посмеивались и обменивались взглядами — чувство задора и веселья не покидало их, даже несмотря на наказание. За дверью Большого зала эльфы уже отправили магией еду по тарелкам, и Сириус с Ёнми разошлись к своим столам, где их ждали друзья. Они снова оказались среди обычной рутины Хогвартса, но с легким, игривым секретом, который уже стал частью их маленького приключения.