Три оттенка одного притяжения

Иногда тревога проявлялась не в событиях, а в паузах между ними. В замке всё продолжало идти по расписанию: уроки сменяли друг друга, лестницы скрипели так же, как всегда, портреты переговаривались, делая вид, что ничего не изменилось. Но Ëнми всё чаще ловила себя на том, что замечает не движение — а остановку. Слишком долгий взгляд профессора. Слишком резкую тишину в коридоре. Слишком быстро закрытую дверь. Этот день начался обычно. И именно поэтому был неприятен. Обход старост после второго урока затянулся. Сынмин ушёл проверять восточное крыло, а Ëнми задержалась у класса Заклинаний, делая пометки в списке. За дверью ещё слышались голоса — урок только что закончился, ученики не спешили выходить, будто не хотели возвращаться в коридоры. Когда поток наконец хлынул наружу, она увидела Джисока. Он шёл чуть позади остальных слизеринцев — как всегда, отдельно, словно пространство само оставляло ему эту дистанцию. Лицо спокойное, почти безэмоциональное, но плечи напряжены. Ëнми это знала слишком хорошо: так он выглядел, когда мысли заходили слишком далеко. — Всё в порядке? — спросила она, когда он поравнялся с ней. — Да, — ответил он слишком быстро. — Просто… задержусь немного. Она не стала спрашивать дальше. За последние недели они все научились не лезть, если ответ звучал именно так. Джисок развернулся к лестнице, но не сделал и шага. — Мисс Ан. Голос был тихим, но уверенным. Не приказ — просьба остановиться. Ëнми обернулась. Регулус Блэк стоял у стены, сложив руки за спиной. Форма безупречна, осанка выверенная, взгляд — холодный и слишком взрослый для его возраста. Он не смотрел на неё прямо — скорее сквозь, будто её присутствие было частью фона, а не диалога. — Я хотел поговорить с… — он запнулся, почти незаметно, — с Джисоком. Ëнми перевела взгляд на друга. Тот кивнул — коротко, без вопросов. — Я буду неподалёку, — сказала она и ушла, чувствуя спиной этот разговор ещё до того, как он начался.   Коридор опустел быстро. Регулус не спешил говорить. Он ждал, пока стихнут шаги, пока замок снова сделает вид, что их здесь нет. Джисок тоже молчал — терпеливо, с тем спокойствием, которое приходит только с опытом слишком ранних решений. — Ты изменился, — наконец сказал Регулус. Это не было упрёком. И комплиментом — тоже. — Ты тоже, — ответил Джисок. Регулус усмехнулся уголком губ. — Все говорят, что это нормально. Что сейчас всеменяются. — Не все по своей воле, — заметил Джисок. Молчание снова растянулось. Регулус смотрел в окно, где серое небо словно давило на стекло. — Ты когда-нибудь чувствовал, — медленно начал он, — что от тебя ждут решения… которое ты не выбирал? Джисок не ответил сразу. Он понял, что это не абстрактный вопрос. — Да, — сказал он наконец. — И хуже всего не само решение. А то, что тебе объясняют, будто другого пути никогда и не существовало. Регулус кивнул. — Именно. Он повернулся. Впервые посмотрел Джисоку прямо в глаза. — Если человек молчит… — он сделал паузу, будто подбирая безопасные слова, — это всегда означает согласие? — Нет, — ответил Джисок. — Иногда это означает страх. — А иногда — расчёт, — добавил Регулус. — Иногда, — согласился Джисок. — Но ты не из тех, кто молчит ради выгоды. Эта фраза повисла между ними. Регулус вздрогнул — едва заметно, но достаточно. — Ты слишком хорошо меня знаешь, — сказал он тихо. — Знал, — поправил Джисок. — Возможно, сейчас — меньше. Регулус усмехнулся, но в этой улыбке не было веселья. — Может быть, — сказал он. — Но… если вдруг придёт время, когда знание станет опасным… — он замолчал. — Тогда лучше помнить, что не всё в этом мире делится на правильное и неправильное. — Иногда есть только «слишком поздно», — тихо сказал Джисок. Регулус задержал на нём взгляд ещё на секунду. Потом кивнул — коротко, почти официально. — Береги себя. И ушёл. Джисок остался стоять, чувствуя, как внутри медленно, нехотя формируется мысль, от которой хотелось отвернуться.  

***

В это же время, на другом конце замка, Джисон сидел на подоконнике в коридоре третьего этажа и делал вид, что слушает. — Нет, ну ты видел его лицо? — смеялся Джеймс, размахивая руками. — Он реально думал, что мы не заметим! — Ты слишком наслаждаешься моментом, — заметил Римус, но уголки его губ дрогнули. Сириус сидел рядом с Джисоном, закинув ноги на скамью, и смеялся громче всех. Слишком громко. Слишком легко. Джисон смотрел на него краем глаза. Он знал этот смех. Знал эту манеру — делать вид, что всё шутка, всё просто, всё под контролем. Но он помнил пса. Помнил, как Сириус исчез из раздевалки. Помнил тяжёлые шаги, которых не должно было быть. Помнил слишком умные глаза животного. — Ты сегодня молчаливый, — бросил Сириус, повернувшись к нему. — Это на тебя так уроки действуют? — Думаю, — ответил Джисон. — О-о-о.. знаю это опасное занятие, — ухмыльнулся Сириус. И снова смех. Лёгкий. Заразительный. Удобный. Джисон улыбнулся в ответ — ровно настолько, чтобы никто не задал лишних вопросов. Но внутри всё складывалось в узор, который ему не нравился. В этом замке было слишком много тайн. И слишком мало случайностей. И он всё отчётливее понимал: некоторые ответы лучше искать в одиночку — пока ещё есть время.    

***

Коридор у библиотеки постепенно пустел. После отбоя здесь оставались только отголоски шагов и эхо голосов, которые гасли за поворотами. Джисон вышел почти следом за мародёрами. Он не собирался «подлавливать» Сириуса — по крайней мере, не так. Просто видел, как тот первым свернул в боковой коридор, бросив Джеймсу что-то вполголоса, а Римус, как обычно, остался чуть позади. Питер метался между ними, словно не знал, за кем идти. Джисон ускорил шаг. — Блэк, — позвал он негромко. Сириус остановился не сразу. Сначала — шаг, потом второй. И только потом обернулся. — О, — протянул он. — Это ты. Улыбка была на месте. Лёгкая. Привычная. Но Джисон уже научился видеть то, что прячется под ней. — Ты чего? — Сириус кивнул в сторону друзей. — Мы вообще-то заняты. — Я ненадолго, — сказал Джисон. — Если ты не против. Римус бросил на них быстрый взгляд — внимательный, оценивающий. Джеймс пожал плечами: — Мы будем у "гостиной" через пять минут, — сказал он так, будто ничего особенного не происходило. Питер ничего не сказал. Просто посмотрел. Слишком долго. Когда шаги мародёров растворились в коридоре, пространство словно сузилось. — Ну? — Сириус прислонился плечом к стене. — Ты обычно не ходишь вокруг да около. — Ты прав, — кивнул Джисон. — Поэтому я спрошу прямо. Он замолчал на секунду. Не потому, что сомневался — потому что выбирал форму. — Ты исчезаешь, — сказал он наконец. — Часто. И всегда одинаково. Сириус прищурился. — Это обвинение? — Наблюдение. — Опасная привычка, — усмехнулся он. — Я видел тебя после тренировки, — продолжил Джисонспокойно. — Ты вышел из раздевалки. Я пошёл следом. И тебя не было. Сириус не ответил. Только чуть выпрямился. — А потом, — добавил Джисон, — появился пёс. Молчание стало плотным. Где-то далеко хлопнула дверь. Замок жил своей жизнью, но здесь всё будто замерло. — Большой, — сказал Джисон. — Чёрный. И слишком умный, чтобы быть просто собакой. Сириус смотрел на него уже без улыбки. — Ты уверен, что не читаешь слишком много между строк? — спросил он тихо. — Я уверен в одном, — ответил Джисон. — Я никому не сказал. И не собираюсь. Это было важно. И Сириус это понял. — Знаешь, — произнёс он после паузы, — ты удивительно плохо врёшь для человека, который так много наблюдает. — А ты удивительно хорошо прячешься, — парировал Джисон. — Для того, кто любит быть в центре внимания. Сириус хмыкнул. Почти с уважением. — Допустим, — сказал он, — ты что-то видел. Что дальше? — Ничего, — честно ответил Джисон. — Пока. Он отступил на шаг, давая понять: он не давит. — Я просто хотел знать, — добавил он, — что я не сошёл с ума. Сириус долго смотрел на него. Потом усмехнулся — уже иначе. Без бравады. — Ты не сошёл, — сказал он. — Но если будешь продолжать в том же духе — это вопрос времени. — Тогда предупреждай, — ответил Джисон. — Тогда не мешай, — парировал Сириус. Они смотрели друг на друга ещё секунду — как два человека, которые поняли больше, чем сказали. — Увидимся, — бросил Сириус и развернулся. Через мгновение его шаги смешались с голосами мародёров. Джисон остался один. Он не улыбался, не радовался и не чувствовал победы. Только ясность. И понимание, что это — не конец загадки. А её начало.