Три оттенка одного притяжения

Ночь была холодной — не по-зимнему, а по-мартовски сырой. Такой, когда камни под ногами темнеют от влаги, а дыхание становится заметным не сразу, но всё равно ощущается в груди тяжёлым паром. Они шли привычным маршрутом, почти не переговариваясь. Сириус — впереди, как всегда. Джеймс рядом с ним, чуть отставая, но держа темп. Питер — следом, стараясь наступать точно в чужие следы. Римус — последним. Он всегда шёл последним. Тоннель был узким, влажным, пах землёй и старым камнем. Где-то впереди уже маячила темнота выхода — силуэт Визжащей хижины, перекошенной, словно ссутулившейся от собственной репутации. — Ладно, — наконец нарушил тишину Джеймс, — мы сюда не просто так идём молчать, да? Сириус хмыкнул, не оборачиваясь. — Ты всегда говоришь это в самый неподходящий момент. — А по-моему, самое время, — возразил Джеймс. — До… Он не договорил. Римус чуть заметно замедлил шаг. Сириус остановился. Резко. Повернулся. — Джисон, — сказал он. Имя повисло между ними слишком отчётливо. Питер моргнул. — Что — Джисон? — Джисон знает, — бросил Сириус. — Или, по крайней мере, догадывается. — Что значит «догадывается»? — Джеймс нахмурился. — Ты уверен? — Он задал вопрос, — ответил Сириус. — Слишком правильный, чтобы быть случайным. Римус сжал ремень сумки. Пальцы побелели. — Какой вопрос? Сириус отвёл взгляд. На секунду. — Про анимагов. Тишина стала плотнее. — Чёрт, — выдохнул Джеймс. — Сириус, ты уверен, что это не… — Нет, — резко перебил он. — Это было не «просто любопытство». Он смотрел так, будто уже знает половину ответа и проверяет вторую. Питер нервно усмехнулся. — Ну… может, он просто… умный? — Вот именно, — сказал Сириус. — В этом и проблема. Римус медленно выдохнул. — Если он догадается полностью… — Тогда ты в опасности, — закончил Джеймс. — Мы все. — Нет, — тихо сказал Римус. — В первую очередь — я. Он не смотрел на них, но напряжение в голосе было почти осязаемым. — Он не похож на доносчика, — сказал Сириус вдруг. — Совсем. — Мы не можем строить планы на «не похож», — резко ответил Джеймс. — Это слишком серьёзно. — А что ты предлагаешь? — Сириус шагнул ближе. — Запугать его? Стереть память? Притвориться, что ничего не происходит? Питер поспешно вмешался: — Может, просто… быть осторожнее? Ну, меньше… ну… показываться? Сириус фыркнул. — Поздно. Римус наконец поднял глаза. — Он сказал что-нибудь ещё? — Нет, — ответил Сириус. — И это хуже всего. Они стояли так несколько секунд — четверо подростков, с тайной, слишком большой для их возраста. Где-то наверху завыл ветер. Или показалось. Римус закрыл глаза. — Мне пора. Сразу. Без паузы. Сириус кивнул первым. Джеймс — следом. Питер отступил на шаг. Они не стали больше говорить. Слова вдруг потеряли смысл. Римус сделал несколько шагов вперёд — к избе, к ночи, к тому, что скоро перестанет быть человеческим. На мгновение он обернулся. — Если… — начал он и остановился. — Просто… будьте осторожны. — Всегда, — сказал Сириус. Римус ушёл. Оставшиеся трое стояли молча, слушая, как ночь постепенно наполняется другими звуками. Не человеческими. Сириус сжал кулаки. — Он всё равно докопается, — сказал он тихо. — Джисон. Такие всегда докапываются. — Тогда нам придётся решить, — мрачно ответил Джеймс, — что мы будем делать, когда он узнает наверняка. Питер ничего не сказал. Он лишь кивнул — слишком быстро, слишком охотно. А ночь тем временем закрывала их со всех сторон, и казалось, что даже замок далеко наверху прислушивается.