Зайчик: зло, не носящее маски

      Шли они молча.       Рома — как обычно, засунув руки в карманы, с шапкой, съехавшей набекрень, шагал чуть впереди, будто проверяя дорогу. Катя держалась рядом, опустив голову и прокручивая в мыслях все случившееся, снова и снова возвращаясь к произошедшему.       Снег падал медленно, лениво, крупными хлопьями. Он тихо ложился на темные крыши домов, на заборы, на дорогу, приглушая шаги и звуки, будто укутывал поселок ватным одеялом. В окнах редких домов горел теплый желтый свет, где-то тянуло дымом из печных труб. Фонари светили тускло, их свет растворялся в снежной пелене, превращая улицу в длинный, неровный коридор ночи. Было тихо — слишком тихо, так что каждая снежинка, лопающаяся под подошвами подростков была слышна. Рома первым не выдержал. Видимо, ощущение тревоги и ответственности за Катю все еще зудело где-то под ребрами..       — Чего ты так поздно шляешься? — буркнул он, не глядя на Катю. — Еще и одна. Опасно это. С девчонками тут всякое случиться может.       — Не гуляла я, — сухо ответила Катя. — Допы по математике были.       — Ты и так умная, — просто сказал Рома. — Зачем тебе эти допы? — Он произнес это так буднично и искренне, что Катя даже сбилась с шага. Комплимент это был или нет — непонятно, но она все равно слегка опешила.       — Умная-то, может, и умная, — пожала она плечами, — но тренироваться надо. Экзамены сами себя не сдадут. Катя помолчала, словно взвешивая, стоит ли продолжать, и все-таки добавила:       — Если хорошо сдам, смогу уехать отсюда. Поступлю в вуз… карьеру построю.       — Пф, — Рома фыркнул и сплюнул в снег. — На одних знаниях далеко не уедешь. Время сейчас не то. Решают бабки… и связи.       — Ишь, знаток нашелся! — вспыхнула Катя. — У тебя, что ли, что-то из этого есть? Или тебе просто нравится тут торчать? Так и будешь до конца жизни в гараже сидеть со своими «бандитами»?       — Завались! — резко огрызнулся Пятифанов, остановившись. — У меня тоже план есть!       — Какой же? — насмешливо протянула Катя, прищурившись.       — А вот такой! — Рома дернул плечом. — Куплю тачку и буду грузы возить. Не картошку там и прочую хрень, а нормальные грузы. Реальные бабки поднимать. Он сказал это с вызовом, глядя прямо перед собой.       — Хотя тебе не понять, — добавил он с ухмылкой. — Ты про такие дела, поди, и не слышала.       — А вот и слышала, — быстро ответила Катя. Привычка не давать себя выставить дурой сработала мгновенно. — Только вот тебя рано или поздно повяжут. И всю молодость ты просидишь в тюряге.       — Не повяжут, — упрямо бросил Рома. — Сейчас это обычное дело.       Он снова пошел вперед, оставляя за собой след в мягком снегу.       Катя смотрела ему в спину и почему-то поймала себя на мысли, что в этой уверенности было что-то тревожное. Почти такое же, как та флейта в лесу — тихое, навязчивое и совсем не обещающее ничего хорошего. ***       За пару метров до дома Катя остановилась.       — Спасибо, что проводил, — выдавила она, не поднимая глаз. — Дальше я сама.       Рома тоже остановился. Он и так догадывался, почему она решила расстаться именно здесь.       — Что, не хочешь, чтобы твоя мамаша видела, как ты с хулиганом рядом ошиваешься? — бросил он.       Сказал — и сам не понял, что почувствовал. Что-то неприятно кольнуло внутри, похожее на стыд. Но лишь на мгновение.       — Маме не понравится, — Катя не стала юлить.       — Ладно. Давай, — отрезал Рома.       — Пока, — Катя помедлила. — И это… будь осторожнее. Лучше не ходи через лес — Несмотря на все, она чувствовала, что в долгу перед парнем, хоть и не смогла бы сказать этого вслух.       Рома молча кивнул, развернулся и пошел прочь. Его шаги быстро растворились в тишине. Катя еще пару секунд смотрела ему вслед, а потом направилась к дому. ***       — Где была? — встретил ее с порога колкий голос матери. — Ты время видела? Я звонила твоему учителю. Он сказал, что отпустил тебя час назад.       — Зашла в магазин по дороге, — соврала Катя, даже не пытаясь звучать убедительно.       — Зачем?       — Тетради кончились.       Она сняла шубку и прошла в свою комнату. За ней в дверном проеме возникло усталое лицо матери. В холодных глазах читалось подозрение.       — Покажи.       Катя почувствовала, как в груди поднимается знакомая тревога. Медленно, будто пытаясь потянуть время, она открыла сумку и вытащила тетрадь — чистую, не подписанную.       Может, пронесет.       — Открой.       Все. Конец.       Катя развернула тетрадь. Первая страница была исписана.       Мама ничего не сказала. Она и так все поняла.       — Неси ремень.       Катя молча кивнула и пошла за ним.       Полчаса спустя она лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, глотая слезы и осторожно потирая синяки на бедрах. Тело ныло, внутри было пусто и глухо.       Она заставила себя встать. Завтра контрольная.       А если она хочет выбраться отсюда — значит, сдаваться нельзя.       Катя села за стол.       Открыла учебник.       И начала учить.