Письмо

Алиса вышла из автобуса. До набережной еще пятнадцать минут пешком. Она засунула руки в карманы, пошла. Деньги с первого перевода уже лежали на карте. Бабушке сказала, что выиграла грант. Бабушка кивнула, спросила, не обманывают ли ее там. Сказала, что надо купить новые таблетки, старые не помогают. Стали дороже. Ноги несли сами по себе. Алиса думала не о стартапах, не об отчете. Думала о том, что после института надо было идти в макдак. Или в ночную смену в call-центр. Как другие. Но она билась за эти бюджетные места. Прошла через это собеседование, где сын декана с порога говорил, что места заняты. Она все равно прошла. Потому что была наглее и умнее. Иногда ей казалось, что ее взяли, чтобы потом смотреть, как она сломается. Сломаться было проще. Иногда, когда кончались силы, она думала о том, чтобы просто лечь и не вставать. Не в переносном смысле. Просто прекратить. Но за стеной кашляла бабушка. И это был голос, который вытаскивал обратно. Дождь кончился, но ветер выл. Куртка плохо держала тепло. Она вспомнила, как Виктория Сергеевна сказала про «стыдно». Ей было не стыдно. Ей было холодно. Подошла к дому. Не дом, а крепость из стекла и бетона. Швейцар в ливрее посмотрел на нее без интереса. — К Орловой. Он кивнул,позвонил куда-то. Проводил к лифту. Лифт поднимался бесшумно. Алиса поправила сумку на плече. В ней лежал ноутбук, тот самый, старый. И запасная пара носков. На всякий случай. Дверь открылась сразу, как она собралась звонить. Виктория Сергеевна стояла на пороге. Не в костюме. В темных лосинах и большом свитере. Босиком. Волосы были собраны небрежно, не так, как всегда. — Заходи. Сними обувь, там грязь. В прихожей лежал паркет, теплый на ощупь. Алиса сняла мокрые кеды, поставила у стены. Надела носки. Они были с оленями, детские. Бабушка связала. — Чай? Кофе? — Виктория уже шла вглубь квартиры, не оглядываясь. —Кофе. Пожалуйста. Квартира была огромной и почти пустой. Окно во всю стену, диван, стеллажи с книгами. Ничего лишнего. Ни фотографий, ни безделушек. Как чертеж. Виктория налила кофе в тяжелую кружку, поставила перед Алисой на барную стойку. —Отчет прочитала. Ты нашла то, что искали мои аналитики за неделю. Интересно, как. — У ваших аналитиков, наверное, есть личная жизнь, — сказала Алиса. Выпила глоток. Крепко. Виктория усмехнулась одной стороной рта. —У тебя ее нет? —Нет. —Правильно. Это расходный актив. Она облокотилась на стойку напротив. Между ними был метр, не больше. —Почему решила проверить офшоры? Обычно на это не смотрят сразу. —Потому что все врут, — просто сказала Алиса. — Везде. Начиная с рекламы йогурта. Просто смотреть надо не на то, что показывают, а на то, что прячут. Виктория смотрела на нее молча. Потом кивнула. —Принцип хороший. — Она взяла свою кружку, обошла стойку, встала рядом. Не близко, но Алиса почувствовала запах ее шампуня. Что-то хвойное, дорогое. — Надо будет научить тебя работать с платными базами. Слепой анализ — это для фанатов. Она протянула руку, взяла прядь мокрых волос Алисы, откинула ее за ухо. Движение было быстрым, деловым. Но палец на миг коснулся кожи за ухом. Было тепло. — Тебе надо сушиться, — сказала Виктория. — Иначе простудишься. Работы много. Она отошла к дивану, села, положила перед собой ноутбук. Все как ни в чем не бывало. Алиса стояла на месте. Там, где прикоснулись, кожа горела. — Что смотрели в судебных базах? — спросила Виктория, не поднимая глаз. —Основателей. Их родственников. Кто подавал в суд, на кого. Один из них судился с бывшей женой из-за квартиры. Писал ей смс с угрозами. Есть скриншоты. Если он так ведет себя в личном, то и в бизнесе… — … будет искать короткие пути, да. — Виктория кивнула. — Хорошо. Садись, покажу, как оформлять выводы. У меня нет времени на расшифровку твоих каракулей. Алиса села на диван. Не рядом, а на расстоянии вытянутой руки. Виктория подвинула ноутбук, чтобы обе видели экран. Их плечи почти соприкасались. — Вот здесь, — сказала Виктория, прокручивая страницу. Ее рука легла на спинку дивана за Алисой. Не на плечи. Просто лежала. — Тут нужен не список, а график. Динамика. Покажи, как росло давление. Она говорила о данных. Но палец ее правой руки слегка водил по ткани дивана, почти касаясь спины Алисы. Раз, другой. Как будто нервная привычка. Алиса сидела неподвижно. Дышала ровно. Смотрела на экран. —Я поняла. —Сомневаюсь, — тихо сказала Виктория. Ее голос был ближе. — Ты еще многого не поняла. Она убрала руку, встала. —Работай. Через два часа будет обед. Не вставать, пока не доделаешь. Она ушла в другую комнату. Алиса осталась одна. Она взяла свой ноутбук, открыла файл. Руки дрожали. Она сжала их в кулаки, потом разжала. Начала работать. Текла вода в душе где-то далеко. Потом стихло. Алиса не поднимала головы. Она вбивала цифры, строила графики. И где-то на заднем плане сознания крутилась одна мысль, простая и четкая: Все имеет цену. Даже это. Особенно это. Она уже не думала о бабушке. Не думала о долгах. Думала только о том, как не дрогнуть. Как не показать, что эти два прикосновения — случайных, быстрых — были для нее громче любого крика. И как не начать ждать третьего.