Письмо

Утро было серым и резким. Алиса проснулась от звука душа. Она лежала неподвижно, слушая, как за стеной течет вода. Голова была тяжелой, мысли путались. В дверях ванной появилась Виктория в белом халате гостиницы, с мокрыми волосами. Выглядела она бледной, с тенью под глазами. —Вставай. Завтрак внизу заказан на восемь. У нас полчаса. Они спустились в ресторан. Тихий зал, запах кофе. Виктория почти не ела, пила эспрессо за эспрессо, листая документы на планшете. Алиса ела омлет, чувствуя, как каждая ложка встает комом в горле. — Сегодня будет Ирина Владимировна, — вдруг сказала Виктория, не отрывая глаз от экрана. — Она возглавляет местный инвестиционный комитет. Будь осторожна с ней. — В каком смысле? —В любом. Она умна как черт и нечестна как… — Виктория замолчала, сжала губы. — Просто будь осторожна. И не давай ей повода задавать тебе вопросы. Совещание было в том же мрачном здании, но в другом кабинете — светлом, с видом на Неву. Ирина Владимировна оказалась женщиной лет сорока пяти, с гладкой каштановой волной волос и теплой, почти материнской улыбкой, которая не доходила до глаз. — Вика, родная! — Она обняла Викторию за плечи, поцеловала в щеку. Виктория позволила, но ее поза оставалась деревянной. — Сколько лет, сколько зим! А это кто у тебя? — Ее взгляд упал на Алису. — Моя ассистентка, Алиса. Ведет протокол. —Ах, какая юная! — Ирина взяла Алису за руку, пожала мягко, но крепко. — Вика всегда умела окружать себя… яркими личностями. — Она отпустила руку, но взгляд ее скользнул от Алисы к Виктории и обратно. Что-то в этом взгляде было знакомым, оценивающим. Не так, как смотрел Борис Львович. Иначе. Совещание началось. Ирина говорила плавно, убедительно, но где-то между цифрами и графиками проскальзывали острые, почти невидимые уколы в сторону Виктории. — Конечно, Вика, ты всегда была склонна к… рисковым решениям. Помнишь, как мы тогда в Самаре тот проект пробивали? Все тебе говорили — не лезь, а ты уперлась. — Она мягко засмеялась. — Ночами не спали, все бумаги перелопачивали. Жили тогда почти в одной комнате, еду на двоих одну порцию брали… романтика! Виктория молчала, лицо было каменным. — И ведь пробила! Хотя методы были… — Ирина сделала многозначительную паузу, — очень личными. Но кто мы такие, чтобы судить? Результат ведь главное, правда? Алиса почувствовала, как по спине побежали мурашки. Она уткнулась в блокнот, стараясь ничего не выдать. Но ее рука дрогнула, и буква поплыла. — А ты, Алиса, — вдруг обратилась к ней Ирина, — тоже предпочитаешь… личный подход в работе? Или строго по инструкции? — Я следую указаниям Виктории Сергеевны, — тихо сказала Алиса. — О, конечно! — Ирина улыбнулась еще шире. — Вика умеет давать указания. Очень… доходчиво. Это ее талант. Виктория наконец вмешалась, ее голос был ледяным: —Ирина, мы здесь не за воспоминаниями. У нас есть повестка. — Конечно, конечно, родная! Просто глядя на вас двоих, так ностальгия нахлынула… — Она взмахнула рукой и, наконец, перешла к делу. Переговоры шли тяжело. Ирина уступала, но каждую уступку обставляла как личную милость, обращенную к Виктории. И каждый раз ее взгляд скользил по Алисе, будто проверяя реакцию. Когда все, наконец, было согласовано и подписано, Ирина встала, потянулась. —Ну, раз уж дело сделано, надо отметить! Вика, ты же не откажешься? Старая дружба все-таки. И твою… ассистентку возьмем. Пусть поглядит, как взрослые договариваются по-настоящему. Вечером они сидели в тесном, душном баре с низкими сводами. Ирина пила коньяк, Виктория — виски со льдом, Алиса — воду. Ирина говорила много. О прошлом. О том, как они с Викторией начинали, жили на копейки, делились всем. — А помнишь, Вик, как мы тогда после защиты твоей диссертации отметили? Весь институт гудел! А мы с тобой сбежали, купили бутылку самого дешевого шампанского и пили ее на крыше общаги. Холодина была, ты вся продрогла… — Ирина положила руку на руку Виктории. Та не отдернула, но и не ответила на прикосновение. — Пришлось тебя согревать. Как умели. Она обвела взглядом Алису, и в ее глазах вспыхнуло что-то острое, ревнивое. —Наверное, сейчас молодежь по-другому греется. Технологии всякие. Да и энергии… побольше нашей. Виктория наконец отодвинула руку Ирины. —Хватит, Ира. Прошлое мертво. —Ой, разве? — Ирина прищурилась. — По-моему, оно как раз очень даже живо. Просто переоделось в другую одежду. — Ее взгляд снова метнулся к Алисе. Она налила себе еще коньяку, встала, покачнувшись. —Ладно, старухи вам, наверное, неинтересны. Я пойду. Вика, проводишь до номера? Для старых времен? — Ты живешь в этом же отеле, — сухо сказала Виктория. —Ну так что? Боишься, что твоя девочка ревновать будет? — Ирина громко рассмеялась. — Не бойся, я уже не та. Хотя… — Она наклонилась к Виктории, прошептала что-то на ухо, но так, чтобы Алиса все равно слышала: — Помнишь, как ты любила, когда я… Виктория резко встала, отодвинув стул. —Я вызову тебе такси. —Не надо! — Ирина махнула рукой. — Сама дойду. Спокойной ночи, девочки. Приятных… снов. Она вышла, оставив за собой шлейф тяжелых духов и неловкого молчания. Виктория села, выпила залпом остатки виски. Рука у нее слегка дрожала. —Не обращай внимания. Она всегда была… драматичной. Алиса молчала. Смотрела на пятно конденсата на своем стакане. —Вы были… — она не знала, как закончить. —Да. Были. — Виктория сказала это резко, как отрубая. — Очень давно. И это не имеет никакого значения сейчас. Она посмотрела на Алису, и в ее глазах вдруг мелькнуло что-то усталое, почти беспомощное. —Ты хочешь спросить, правда ли то, что она намекала? —Нет, — соврала Алиса. —Хорошо. Потому что я не буду отвечать. Виктория расплатилась, они поднялись в номер. Тишина между ними была густой, как туман. В номере Виктория скинула туфли, прошлась босиком к окну, смотрела на огни города. —Сегодня ты снова молчала. — Она сказала это в стекло. — И снова была права. Спасибо. — За что? —За то, что не задала ни одного глупого вопроса. Алиса стояла посреди комнаты, не зная, куда деть руки. —Я пойду спать. —Подожди. — Виктория обернулась. — Ирина… она попытается связаться с тобой. Через соцсети, через общих знакомых. Не отвечай. Ни на что. Она любит играть в игры, в которых проигрывают другие. — Почему вы мне это говорите? —Потому что ты уже в игре. Хочешь ты этого или нет. — Виктория вздохнула. — И потому что… мне не хочется, чтобы тебе навредили. Из-за меня. Она подошла ближе. Остановилась в шаге. От нее пахло виски и усталостью. —Сегодня было тяжело. Для меня. Не только из-за работы. —Я знаю. —Ты не могла знать. —Но я знаю. Виктория посмотрела на нее долгим, тяжелым взглядом. Потом медленно подняла руку и провела тыльной стороной ладони по щеке Алисы. Легко, едва касаясь. —Глупая девочка. Иди спать. Алиса не двинулась с места. Она смотрела на Викторию, на эту женщину, которая только что была неприступной крепостью, а сейчас стояла перед ней с трещиной в голосе и дрожью в пальцах. — Виктория Сергеевна… —Просто Виктория. Сейчас. Здесь. — Виктория… — имя обожгло губы. — Вы не одна. Это прозвучало глупо, наивно. Но Виктория не засмеялась. Она просто закрыла глаза на секунду, как будто от боли. —Иди спать, Алиса. Пожалуйста. Алиса повиновалась. Легла в кровать, отвернулась к стене. Слышала, как Виктория долго ворочается в своей постели. Как вздыхает. Как встает и наливает себе воды. Она лежала с открытыми глазами и думала не о Ирине. Не о ее намеках. Она думала о том, как дрожали пальцы Виктории, когда та касалась ее щеки. И о том, что эта дрожь была честнее любых слов. За стеной снова пошел дождь. Алиса закрыла глаза и попыталась уснуть. Но сон не шел. В ушах стоял голос Ирины: «Помнишь, как ты любила…» И тихий ответ где-то внутри нее самой: А я хочу знать. Хочу знать все. Даже то, что будет больно.