Письмо

Вернувшись в лофт, они молча разгрузили покупки. Алиса отнесла пакеты в свою комнату, потом пошла в душ. Горячая вода смывала напряжение дня, запах больницы и чувство неловкости от всей этой истории с магазином. Она надела новую, мягкую пижаму — простые серые штаны и футболку, тоже купленные сегодня. Ткань была непривычно нежной на коже. Когда она вышла, Виктория уже стояла в гостиной, тоже в пижаме — шелковом комплекте темно-синего цвета. Она расчесывала влажные волосы, глядя в черное окно. — Садись, — сказала она, не оборачиваясь. — Поговорим. Алиса села на край дивана, поджав ноги. Виктория отложила расческу, повернулась к ней. Лицо ее было серьезным, без привычной маски иронии или холодности. — Одежду купили, условия проживания обсудили, — начала она. — Теперь проработаем остальные пункты нашего… соглашения. —Какие еще пункты? — насторожилась Алиса. —Ты живешь в моем доме. Я оплачиваю лечение твоей бабушки. Ты моя ассистент, но границы стерлись. Это создает дисбаланс. Дисбаланс порождает зависимость и недопонимание. Я не хочу ни того, ни другого. Она сделала паузу, подбирая слова. —Поэтому я предлагаю тебе выбор. Как ты будешь этот «аванс» отрабатывать. Вариант первый: строго профессионально. Ты просто живешь здесь, как в общежитии, и работаешь на меня за деньги. Ничего больше. Вариант второй: ты помогаешь мне по дому, ведешь быт, пока бабушка в больнице. Типа компаньонки. — Она помолчала, глядя прямо на Алису. — И вариант третий. Ты делишь со мной постель. Не как проститутка. Как… партнер. Временно или нет — пока не знаю. Но честно. Алиса почувствовала, как воздух перестал поступать в легкие. Она смотрела на Викторию, пытаясь найти в ее глазах подвох, шутку, издевку. Но там была только усталая, некрасивая правда. — То есть… секс? — прошептала она. —Да. И не только. Близость. Совместный сон. Возможность прикоснуться, не думая, нарушаю ли я субординацию. — Виктория усмехнулась одной стороной рта. — Глупо звучит, да? Но я не умею иначе. Я либо все контролирую, либо не контролирую ничего. С тобой… у меня не получается контролировать. Алиса молчала, переваривая. Потом спросила самое главное, самое страшное: —А если выберешь третий вариант… мы что, в отношениях? Ты… ты меня любишь? Виктория зажмурилась, как от боли. Потом открыла глаза. —Я не знаю, что такое «люблю». Не в книгах, а на самом деле. Я знаю, что думаю о тебе, когда тебя нет. Знаю, что мне спокойнее, когда ты в соседней комнате. Знаю, что злюсь и ревную так, что себя не контролирую. Знаю, что твоя боль сейчас — это моя боль. И что я готова тратить безумные деньги и выглядеть идиоткой, лишь бы тебе было… чуть легче. — Она выдохнула. — Если это не любовь, то я не знаю, что это. Но называть можно как угодно. Суть от этого не меняется. Они смотрели друг на друга через всю длину комнаты. В тишине было слышно тиканье дорогих часов на стене. —И если я выберу первый вариант? — спросила Алиса, проверяя почву. —Тогда завтра я найду тебе отдельную квартиру поближе к больнице. И мы вернемся к чисто рабочим отношениям. Я буду твоим начальником. Ты — моим сотрудником. И все, что было… забудем. —А второй? —Будем соседями с элементами взаимопомощи. Без прав и обязательств. Алиса опустила взгляд на свои руки. Она думала о бабушке в больнице. О холодной пустоте в своей хрущевке. О том, как Виктория стояла сегодня в дверях той самой хрущевки, оглядывая ее убогий мир без презрения. О том, как ее пальцы дрожали, когда она говорила «мне страшно». Она подняла голову. [Какой вариант выбросили бы вы ¿]