Письмо

Деловая поездка в Петербург была похожа на испытание на прочность. Совещания, ужины, холодные взгляды конкурентов. Ирина Владимировна, увидев их, подошла с той же сладкой улыбкой, но на этот раз ее внимание было приковано к Алисе. Она словно сканировала ее, ища изменения. — Вика, не узнаю тебя. В прошлый раз ты привезла замкнутую девочку, а теперь… — ее взгляд скользнул по новой, дорогой, но строгой блузке Алисы, по ее собранной позе. — Цветет, прямо на глазах. Интересно, какое удобрение так действует? Виктория парировала уколы сухими, техническими ответами, но Алиса видела, как напряжена ее челюсть. Они были как две крепости, идущие плечом к плечу под обстрелом. Их номер в гостинице был таким же, как в прошлый раз. Только теперь в нем не висело напряжение незнания. Висело другое. После подписания контракта, которое прошло блестяще благодаря безупречной подготовке Алисы, Виктория была на взводе. Не от радости. От адреналина, который ищет выхода. Они вернулись в номер поздно. Виктория скинула пиджак, расстегнула несколько пуговиц на блузке. Не раздеваясь, она подошла к мини-бару, налила два коньяка. Протянула один Алисе. —За победу. —За победу, — тихо повторила Алиса, сделав глоток. Напиток обжег горло. Виктория допила свой бокал залпом, поставила его. Смотрела на Алису. В ее глазах не было привычного льда. Горело что-то темное, плотное, лишенное названия. —Подойди сюда, — сказала она. Не приказом. Низким, хриплым тоном. Алиса подошла. Виктория взяла ее бокал, отставила в сторону. Долго смотрела на нее, как будто проверяя последний раз. Потом положила ладони ей на щеки и поцеловала. Не как в кабинете — страстно и жадно. Медленно. Глубоко. Как будто пробуя на вкус. Ее язык провел по губам Алисы, заставив ту вздрогнуть. Она оторвалась, повела Алису к кровати. Не толкая. Просто вела за руку. Усадила на край. —Ты готова? — спросила она. И это был единственный вопрос, на который нужен был ответ. Алиса кивнула.Слова застряли в горле. Виктория начала раздевать ее. Не торопясь. Каждую пуговицу на блузке она расстегивала с сосредоточенной точностью. Когда блузка упала на пол, ее пальцы нашли застежку на бюстгальтере. Щелчок. Ткань ослабла. Виктория не снимала его сразу. Она провела ладонями по тканевым чашечкам, почувствовала, как под ними твердеют соски. Потом сдвинула ткань вниз. Ее взгляд упал на обнаженную грудь. Она не сказала ничего. Наклонилась и взяла один сосок в рот. Не нежно. С ощутимым давлением зубов, от которого по спине Алисы пробежала волна боли и острого, незнакомого удовольствия. Она застонала. Виктория перевела губы на другой сосок, повторила то же самое, потом провела языком по нежной коже вокруг, оставляя влажный, холодный след. Ее руки скользнули вниз, расстегнули брюки, стянули их вместе с бельем. Алиса лежала теперь полностью обнаженная, дрожа от холода и волнения. Виктория встала, какое-то время просто смотрела на нее. Потом начала раздеваться сама. Ее движения были резкими, без кокетства. Она скинула одежду, как ненужную оболочку. Ее тело было таким, каким Алиса и представляла — подтянутым, с четкими линиями, но не молодым. Со шрамами, которых не было видно под одеждой — один длинный, тонкий на животе, несколько мелких на коленях. Она не стыдилась их. Она просто стояла. Потом легла рядом. Не сразу прикасаясь. Просто лежала на боку, глядя на Алису. —Может быть больно. В первый раз часто бывает. —Я знаю. —Скажи, если будет невыносимо. Виктория повернула Алису на спину, поднялась над ней на локтях. Ее колено мягко раздвинуло ее ноги. Она смотрела вниз, туда, где Алиса была наиболее уязвима. Потом опустила голову. Первое прикосновение языка заставило Алису вздрогнуть всем телом. Это было непохоже ни на что. Тепло, влажность, слишком интенсивно. Виктория не торопилась. Она водила языком медленно, изучая, находя чувствительные точки, задерживаясь на них, пока Алиса не начинала непроизвольно выгибаться. Потом она добавила пальцы. Один, аккуратно, скользнул внутрь. Было тесно, непривычно, немного больно. Алиса закусила губу. Виктория почувствовала сопротивление, остановилась. —Дыши, — прошептала она, не отрываясь. — Расслабься. Алиса пыталась. Виктория снова двинула пальцем, глубже. Боль была острой, но короткой. Потом сменилась странным чувством наполненности. Виктория добавила второй палец, медленно раздвигая. Боль вернулась, тупая, давящая. Алиса застонала уже от нее. Виктория подняла голову. Ее губы и подбородок блестели. —Все? —Нет, — выдохнула Алиса. — Продолжай. Виктория снова опустилась, возобновив ласки языком, теперь совмещая их с медленными, размеренными движениями пальцев внутри. Боль понемногу отступала, уступая место нарастающему, незнакомому давлению где-то в глубине. Алиса ловила ритм, начинала двигать бедрами навстречу. Мир сузился до этого пятна тепла и влаги между ног, до хриплого дыхания Виктории, до ее пальцев, которые двигались все увереннее. Потом что-то переменилось. Давление стало почти нестерпимым, сконцентрировалось в одной точке. Все тело Алисы напряглось, как струна. Она вскрикнула — коротко, беззвучно — и провалилась в белую, слепую волну, которая накрыла ее с головой, вымывая все мысли, всю боль, весь страх. Когда она пришла в себя, Виктория лежала рядом, смотрела в потолок. Пальцы ее были все еще влажными. Она подняла их ко рту, медленно облизала, не глядя на Алису. — Вот и все, — тихо сказала она. Голос был хриплым, чужим. Алиса не ответила.Она чувствовала легкое жжение между ног, липкость на внутренней стороне бедер, дикую усталость и странную, абсолютную пустоту в голове. Она повернулась на бок, прижалась лбом к плечу Виктории. Та не обняла ее. Но и не отстранилась. Они лежали так в темноте, слушая, как за стеной гудит лифт.