Письмо

Утро началось не со звонка будильника, а с влажного, настойчивого поцелуя в шею. Алиса проснулась, вздрогнув, и открыла глаза. Виктория лежала рядом, подпирая голову рукой, и смотрела на нее с каким-то новым, слегка насмешливым выражением. — Спишь? — спросила она, проводя пальцем по ее ключице. —Уже нет. —Отлично. Умывайся. У нас культурная программа. Обычная утренняя рутина в гостинице прошла в тишине, но теперь эта тишина была другой — насыщенной невысказанными воспоминаниями о ночи. Алиса двигалась осторожно, чувствуя легкую ломоту в мышцах и смутное смущение. Виктория вела себя как ни в чем не бывало: деловито собрала вещи, заказала завтрак в номер, разложила бумаги. Только иногда ее взгляд задерживался на Алисе чуть дольше, и в уголках губ играла непонятная усмешка. После завтрака они не поехали в аэропорт. Вместо этого Виктория повела Алису к машине и сказала водителю адрес Эрмитажа. —Музей? — удивилась Алиса. —Ты же в Питере первый раз по-человечески. Не только по больницам и офисам кататься. Прогулка по Эрмитажу была сюрреалистичной. Виктория шагала по залам уверенным шагом, не глядя на гидов, и время от времени бросала короткие, точные комментарии: «Рембрандт здесь не лучший, в Амстердаме смотреть», или «Этот паркет помнит больше интриг, чем весь наш совет директоров». Она не восхищалась. Констатировала. Алиса шла рядом, чувствуя себя немного потерянной среди этой позолоты и шедевров, но и пойманной странным очарованием момента. Ее начальница, вчерашняя любовница, сейчас водила ее по музею, как экскурсовод-циник. Потом они вышли на Дворцовую площадь. Ветер гнал по небу рваные облака. Виктория вдруг взяла ее за руку — не за пальцы, а за запястье, крепко, по-деловому — и повела к Исаакиевскому собору. —Поднимемся на колоннаду. Надо же тебе показать город, который я ненавижу, с лучшего ракурса. Они поднимались по бесконечной винтовой лестнице. Виктория шла чуть впереди, не оборачиваясь, но Алиса слышала ее ровное дыхание. Сверху открылся вид на серый, величественный и мрачный Петербург. Они стояли, прислонившись к холодному камню, и молчали. И вдруг сзади раздался слишком знакомый, сладковатый голос: — Боже мой, неужели это паломничество влюбленных? Или Вика решила наконец ввести подружку в курс местных достопримечательностей, которых, помимо офисов, все-таки существует пара штук? Ирина. В длинном элегантном пальто, с сумкой через плечо и выражением кошки, нашедшей миску со сметаной на помойке. Виктория не обернулась. Только вздохнула так, будто у нее украли кошелек. —Ира. Каким ветром? —Ветром ностальгии, милая. И желанием подышать одним воздухом с культурными людьми. — Ирина подошла, встала рядом, глядя на тот же вид. — А вы что, экскурсию частную устроили? Алиса, вы уже «Медного всадника» видели? Тот, который, по слухам, одним местом на России сидит? Алиса растерялась, но Виктория парировала, не меняя выражения: —Нет, начали с Рембрандта. Чтобы сразу задать высокую планку. А то после твоих анекдотов про конные памятники может не взлететь. —Ой, какая ты злая! — Ирина фыркнула. — Я просто беспокоюсь о культурном развитии молодежи. Вон, Алиса вся такая серьезная, наверное, думает, что Питер — это только бородатые чиновники в кабинетах и дождь. А тут, гляди, и солнышко выглянуло! Правда, на пять минут, чтобы тут же спрятаться обратно, испугавшись собственной наглости. Она повернулась к Алисе. —Ну что, дорогая, как вам наш город? Уже успела проникнуться его вечной депрессией и скрытым пафосом? —Он… красивый, — неуверенно сказала Алиса. —Красивый! — Ирина закатила глаза. — Словно дорогой гроб, детка. Красивый снаружи, а внутри — сырость, плесень и кости предков. Но Вике, я смотрю, нравится. Она всегда тянулась к монументальности. Особенно в выборе… партнеров. Виктория наконец повернула к ней голову. —Ира, у тебя есть дело? Или ты просто решила испортить нам вид своим трепом? —Дело? Конечно есть! — Ирина вытащила из сумки визитку и сунула ее Алисе. — Вот. Мои контакты. Если надоест вечно хмурая тетенька с комплексом Бога, звони. Покажу настоящий Питер. Тот, где весело, тепло и не пахнет нафталином из прошлого. Виктория выхватила визитку из рук Алисы, не глядя, сунула ее в карман своего пальто. —Спасибо. Как раз растопку в камине искала. —Всегда рада помочь! — Ирина сияла. — Ну ладно, не буду вам межать. Наслаждайтесь… видом. И друг другом. Только, Вик, смотри, не простуди девочку на этом сквозняке. Она же хрупкая, вон какая. Не то что мы, старые броненосцы. Она махнула рукой и поплыла прочь, каблуки отчетливо цокали по каменным плитам. Когда она скрылась из виду, воцарилась тишина. Потом Виктория вытащила из кармана смятую визитку, посмотрела на нее и, не меняя выражения лица, разорвала пополам и выпустила обрывки в ветер. —Ну что, — сказала она, глядя, как бумажки кружат над площадью. — Продолжим экскурсию? Или тебе уже достаточно «культурного обогащения»? Алиса посмотрела на ее невозмутимое лицо, потом на уносимые ветром клочки визитки, и неожиданно для себя рассмеялась. Коротко, сдержанно, но искренне. —Давайте продолжим. Только, пожалуйста, без внезапных гидов. Уголок рта Виктории дрогнул. —Обещаю. Только я, ты, и три сотни лет имперской тоски. Договорились? Она снова взяла ее за запястье, и они пошли дальше, оставляя позади призрак Ирины и ее ядовитых шуток. И Алиса подумала, что, возможно, это и есть самый странный и самый настоящий момент во всех их непонятных отношениях — стоять на ветру над холодным городом, слушать, как твоя грозная любовница язвит по поводу визитки бывшей девушки, и чувствовать, как где-то глубоко внутри тает лед одиночества. Даже если вокруг по-прежнему дует питерский ветер, и даже если завтра опять будут больницы, долги и сложные разговоры с бабушкой. Сейчас было просто. И даже немного смешно.