В дамки

Кто ты, мой новый герой?

Ты будешь здесь, я знаю

Тебе обычных дел сюжет

Мешает быть со мной.

Первым делом Бледный схватил Витю за шкирдон и с размаху запустил его в маленькую комнату. Сам попятился следом, держа пистолет наготове. —Давай в кладовую.— Скомандовал он, не оборачиваясь. Во входную дверь ударили. —Может, уйдём через окно?— Панически предложил Витя. Бледный цокнул и отрицательно мотнул головой. —Снизу точно осталась парочка их уродов с волынами. Подстрелят тут же. Ударили снова. Сильнее. —Шкерься в темпе, блять!— Гаркнул Бледный. Витя больше спорить не стал. Бледный закрыл его и оперативно забаррикадировал книжным шкафом. Получилось очень даже. Если не знать планировку хрущёвских двушек, то и не подумаешь, что что-то здесь неладно. Вот только планировку хрущёвских двушек знают, сука, все. По двери шибанули аж два раза подряд. Она опасно хрустнула, но выстояла. —Надёжная у тебя дверь, Витёк. Это хорошо. Бледный невесело усмехнулся. Вите, он этого, разумеется, не показывал, но его терзали очень сильные сомнения насчёт того, насколько успешной будет его оборона. В наличии имелся наган с шестью патронами из семи возможных, пара носков, один из которых уже изрядно протёрся на пятке, красно-белые полосатые трусы-семейники и... на этом, собственно, инвентарь заканчивался. Такой себе набор защитника. Снова удар. Дверь пала. Времени на раскачку больше не было. Бледный скрылся из проёма, припав к стене у самого входа в маленькую комнату. Снова раздался грохот — Бобровские головорезы первым делом ворвались в санузел. Никого там не обнаружив, они было уже двинулись в большую комнату, но вдруг замешкались. О чём-то неразборчиво пошушукались. Бледный понял — они увидели в прихожей его обувь. Понял он так же и то, что на квартиру их поднялось всего двое. "Повезло" — подумал Бледный и взвёл курок. Бобровские это услышали. Тоже щёлкнули затворами и притихли. Ожидание натянулось напряжённой струной, готовой лопнуть в любую секунду. И Бледный, и оба неизвестных знали расположение друг друга, знали, что как только кто-то из них нажмёт на курок, всё решится меньше, чем за минуту. Все трое затаили дыхание. Четверо, если точнее. Замурованный в тёмной кладовке Витя тоже затаил. Из своего убежища он мог различать лишь самые громкие звуки, а они сейчас прекратились. И сменившая их тишина была страшнее любых ударов, выстрелов или взрывов. Что сейчас происходит снаружи? В какой момент начнётся стрельба? Сколько она продлится? Каким будет её итог? На последней мысли Витя болезненно сжался: он испугался... за Бледного. Он же там совсем один. Вооружён, да, но Бобров больше. Что, если...? Грянул выстрел. Бледный атаковал первым. Это был ход ва-банк. Ставка делалась исключительно на значимость собственной фигуры и эффект неожиданности. Самонадеянно. Даже глупо. Катюха вставит пиздюлей. Бледный размышлял так: Он выскочит из засады и снимет одного, а второй, увидев, кто перед ним, растеряется. Может даже пустится наутёк. Потому что убить Бледного — значит объявить полноценную войну, к которой ни Бобры, ни Кардиналы не готовы. Она всё равно, конечно, начнётся, она уже здесь, назревает, витает в воздухе... но до тех пор, пока её можно оттягивать, её будут оттягивать. И при всём уважении к Вите, ради него одного Бобровские с этим принципом не поступятся. Особенно выездные киллеры, априори не имеющие прав на самостоятельные решения и которым, само собой, не выдавали инструкций на "если вдруг Клименкова стережёт сам Бледный" случай. Однако нельзя было исключать вариант рукопашной стычки, на которую выездники могли решиться, дабы отвоевать-таки телеведущего, но серьёзного внимания эта перспектива стоила лишь до тех пор, пока на стороне Бобров играло численное превосходство. А эта проблема уже была решена. Подстреленный — им оказался Валет — тяжело рухнул на пол, его сообщник тут же прицелился и... как и ожидал Бледный, застыл, сомневаясь, стоит ли стрелять. Зато Бледный не сомневался. Он положил его, как и Валета, одним точным выстрелом в голову. —Витя?— Позвал Бледный, осторожно двигаясь по гостиной в сторону входной двери, желая проверить, насколько с ней всё печально. Ну мало ли — вдруг имеет смысл её хотя бы номинально прикрыть. Услышав Бледного, Витя выдохнул и поспешил ему ответить: —Что там?! Всё кончилось?! Что теперь?! —Пока что тихо. Но могут подняться остальные.— Сказал Бледный. Он аккуратно выглянул на лестничную клетку, убедился, что там никого нет и вернулся к Вите в маленькую комнату. —Атасника на лестнице нет. Но ты пока там сиди. Лучше, как говорится, перебде... Бледного на полуслове оборвал звук резкого торможения и последовавшая сразу же за ним канонада, донёсшаяся со двора. —Наши.— Констатировал он, подходя к окну и чуть-чуть — так, чтобы можно было выглянуть буквально одним глазком — отодвигая штору. Разборка внизу уже набрала обороты. Бригада Бессмертного налетела на несчастный серый мерсик Валета и уже выволокла оттуда троих Бобровских. Откуда-то сбоку подлетели ещё четверо, которые, судя по всему, пасли дом по периметру, чтобы в случае чего перекрыть пути отхода. Одного из Бессмертновских пехотинцев успели стрельнуть, но ответка прилетела мгновенно — из-за угла выскочил Грузин с автоматом и уложил всех четверых спать. Вслед за ним появились и Пророк с Балериной, но двое из выволоченных уже были убиты пехотой, а последний, кое-как вырвавшись, бросил оружие на землю и, прокричав что-то капитулирующее, запрыгнул в машину и скрылся. —А теперь уходим. Быстро.— Бледный отошёл от окна, разбаррикадировал Витю и устремился на выход. —Зачем? —Ну ты дурной, Витяй... Да чё ты там встал-то?!— Крикнул Бледный, увидев, что Витя застыл в проходе, не решаясь пересечь большую комнату. —На руках тебя выносить?! Или останешься и объяснишь легавым, откуда у тебя дома два трупа?!— Услышав про легавых Витя словно протрезвел. Выстрелы, крики... соседи наверняка уже позвонили в милицию. Стараясь не смотреть на распластавшихся на полу мёртвых бандитов, Витя торопливо засеменил к шифоньеру. Он ведь, как и Бледный, был, что называется, в неглиже. Спросонья-то... —Прихорашиваться времени нет!— Поторопил Бледный из прихожей, обуваясь. Свои джинсы, наган и и Витин, кстати, портфельчик, он держал в руках. —Бери с собой и сваливаем. В машине оденешься.— Витя не успел даже набрать воздуха в грудь, чтобы возразить. Бледный подскочил к нему, схватил из шкафа первые попавшиеся брюки с рубашкой, сунул их Вите и погнал его прочь из квартиры. —Обуться хоть дай!— Опомнился Витя, когда Бледный уже тащил его вниз по лестнице. —Тьфу!— Бледный выматерился. —В темпе, в темпе давай!— Витя метнулся наверх, буквально впрыгнул в свои офисные туфли и рванул обратно. Выбежав из подъезда, полуголые беглецы едва не впечатались в уже ожидавший их автомобиль. За рулём была Балерина. —Двадцать раз, говоришь, проверил?! Хвоста за ним не было, блять! Я так и знала!— Рявкнула она. —Сел!— Бледный повиновался мгновенно. Ну, почти. Как истинный джентельмен, он пропустил Витю первым и только потом залез сам. Балерина дала по газам. —Господи, дай мне сил не вырвать глаза моему младшему брату.— Нервно пробурчала она, бросив на Бледного короткий, но очень многозначительный взгляд через зеркало заднего вида. —Куда мы?— Пискнул Витя, смотря при этом не на Балерину, а на Бледного. Обращаться к ней напрямую смелости как-то не хватало. Бледный Витину боязнь понял и, сдавленно усмехнувшись, продублировал его вопрос: —Дельные вещи спрашиваешь, Бухгалтер. Куда мы? —На совещательную.— Ответила Балерина уже гораздо спокойнее. Отходчивость у них с Бледным, видимо, была одна на двоих. —А вы чего раздетые-то?— —Мы спали.— Непринуждённо выдал Бледный и далеко не сразу понял, насколько двояко это прозвучало. —Ну не в смысле... Ночевали короче, блять...— Оправдательно добавил он, натягивая джинсы. Зардевшийся Витя тоже поспешил одеться. Балерина неопределённо хмыкнула. —На.— Она взяла с переднего пассажирского кресла футболку и, не оборачиваясь, протянула Бледному. —Хорош народ своими телесами пугать.—

***

"Совещательной", как оказалось, Кардиналы именовали съёмную однушку в мрачной брежневке, непонятно что забывшей почти на самой окраине города. Она торчала там, среди подобных Витиной пятиэтажных хрущёвок и маленьких частных домиков, неловкая и невписывающаяся, как резко выросшая за лето семиклассница, которую все обсмеивают и дразнят дылдой. Припарковались. Повертели головами, озираясь. Воровато юркнули в дом. Неловко помолчали в лифте одиннадцать этажей. Зашли в квартиру. Бледный склонился над Витей, протянул ему портфель и прошептал: —Что бы сейчас ни случилось, не бойся, понял? С тобой всё будет в порядке. Я обещаю. Витя растерянно кивнул. Из комнаты показался Грузин и, одарив Бледного многозначительным взглядом, спровадил Витю в кухню, где ему было велено оставаться до тех пор, пока братва не обкашляет сложившуюся ситуацию. Разрешили смотреть телек и есть еду из холодильника. Готовить, если возникнет необходимость, тоже. Очень любезно, однако. Витя клацнул пультом. Старенький пузатый телевизор ожил. Витя полистал каналы. Долистался до "Поля чудес" и, справедливо рассудив, что ничего лучше, пожалуй, он сейчас не найдёт, принялся варганить простенький завтрак под задорный голос Якубовича.

Первая тройка, в...

—В ебало бы тебе дать разок, чтобы мозг на место встал!— Прогремела за стеной Балерина (обращаясь, понятное дело, к Бледному). Витя прибавил звук. Теперь уже по ту сторону то и дело раздавались совершенно не относящиеся к теме возгласы: то про буквы, то про очки, то про сектор приз... Но никому из собравшихся там не было до этого совершенно никакого дела. Пусть даже Леонид Аркадьевич порой восклицал так громко, что могло показаться, будто он находится с ними в комнате.

Такой буквы здесь нет!

Бледный сидел на диване, устало наклонившись вперёд и уперев локти в колени. Балерина ходила туда-сюда, не находя себе места от распиравшего её негодования. Пророк, прислонившись к стене, курил. Грузин угрюмо восседал в кресле у окна. Бессмертного не было, его вместе с бригадой отпустили сразу же после замеса. Да и не нужен он был на совете. —Катя, присядь.— Пророк положил руку Балерине на плечо, останавливая. —Присядь, успокойся. Я понимаю твоё недовольство. Более того, я его всецело разделяю. Но не дело это — пороть горячку. Пускай Кирилл сперва нам всё как следует объяснит.— Он затянулся и очень выразительно посмотрел на Бледного из-под густых седеющих бровей. Невысказанные вслух упрёки во взгляде Пророка очень живо сочетались с недоумением и тихим интересом. Так смотрят родители на провинившегося ребёнка — злясь, но желая понять. —Я объясню.— Уважительно кивнул Бледный. —И хвост здесь, я повторюсь,— Повернулся он к севшей рядом Балерине. —не причём. Совершенно.—

Откройте нам букву "О"!

—Смотрите,— Начал Бледный. —положняк такой: До недавних пор Бобры шли с нами нос к носу. Так? Так. Но за последние полтора месяца ситуация очень круто поменялась. Мы обходим их на два шага вперёд. Мы отжимаем их мелкие точки, перевербовываем их людей, саботируем их предприятия. Мы даже общественное мнение против них повернули — в народе нынче говорят, что Кардинальские, мол, на самом деле не такие уж и страшные, как малюют, и что под крышу идти лучше к нам — именно идти, а не ждать, пока мы сами придём. И знаете, благодаря кому у нас организовалась такая малина?—

Сектор "приз" на барабане!

Бледный указал пальцем на стену, за которой находилась кухня. —Вот только Бобры об этом не в курсе. Вернее, не были в курсе. Но всё по порядку: Они решили, что такое развитие событий — следствие невъебической разведывательной деятельности Морозко, и решили его убрать. А я вчера на чьей машине ездил? Балерина прищурилась, улавливая направление мысли.

Откройте нам букву "Т"!

—Вот именно, что на машине Морозко. Тем более, по вам — Бледный обвёл рукой Пророка с Грузином. —они же не стреляли? Только охрану подорвали?— Грузин кивнул. —Вот. Потом Трофей за нами с Бухгалтером во дворы ломанулся, не сразу, видимо, увидел, кто есть кто. Но потом, скотина, рассмотрел. Рассмотрел меня и перестал стрелять. А заодно и Бухгалтера признал. И таким образом... —Таким образом они и поняли, в чём дело.— Закончила за Бледного Балерина. —Именно. Вот потому они сегодня с утра к нему и приехали. Пророк с Грузином молча переглянулись. Балерина откинулась на спинку дивана и вытянула ноги. —Ты че, в разных носках?— Хихикнул Бледный. Балерина удивлённо посмотрела вниз. И правда — в разных. Один носок был белым, другой — синим. Она рассмеялась и дала брату шутливого подзатыльника.

У вас ноль!

—Да к тебе, придурку, торопилась. Не до носков как-то было. Какие нашла, в таких и поехала. Вы с Бухгалтером вообще полуголые выскочили — так что не это самое мне тут давай... —Полуголые?— С ноткой иронии поинтересовался Пророк. —Как так вышло?— —Ну дык они с Бухгалтером спали.— Выпалила Балерина и, прямо как Бледный ранее, слишком поздно поняла, что сформулировала мысль до ужаса неоднозначно. —Ёпт, ну не в этом смысле...— Поспешила пояснить она, гасясь со своей же оговорки. Которая, впрочем, весьма кстати пришлась на всеобщее нервное напряжение: ржать начали все. Посыпался даже непробиваемый Грузин. —Ну вы поняли...— Сказала Балерина, давясь смехом. —Бля, знаете, самое смешное... —Да сиди ты уже.— Пихнул её в плечо Бледный. —Красная вся. Лопнешь сейчас.— —А что самое смешное-то?— Встрял гогочущий Пророк. —Да то, что мы в трусах одних. Ну, я в трусах, Бухгалтер — в трусах и в майке. Зато обутые. Видок у нас, конечно, был просто пиздец.— Ответил за Балерину Бледный, всеми силами стараясь успокоиться. Раздался стук.

Откройте нам букву "Л"!

—Войдите.— Весело отозвался Пророк. Дверь тихонечко приоткрылась, и из-за неё показался робеющий Витя.

Попробуете назвать слово целиком?

—Есть будете?— осторожно спросил Витя. —А вот это очень дельно.— Поднялся с дивана Бледный. —Я так понимаю, мы тут все не жравши?— Вопрос был риторическим. —А ты что, на всех сделал?— Обратился он к Вите. —Ну, в одного было бы как-то некрасиво...— Он потупил взгляд. Бледный хохотнул. —И то верно. Мы как раз тут... большую часть обсудили. Можно и перерыв сделать. Война войной, а обед по расписанию.

И вы абсолютно правы!

***

Сытного омлета, фаршированного сыром и колбасой, действительно хватило на всех. Зато не хватило посуды. Совещательная квартира, очевидно, если и предполагалась временным убежищем для крайних случаев, то лишь для одного — максимум двух — человек, но никак не для пятерых. Провели инвентаризацию. Наскребли по сусекам нужное количество вилок и разномастных тарелок (и на том спасибо), одну кружку, маленькую чашечку, бывшую ранее частью большого и красивого сервиза, забытую собственником, три гранёных стакана и один нож. Приступили к трапезе. Кулинарный шедевр Вити поглощался с большим аппетитом и взахлёб запивался чаем без сахара (этого добра в наличии не было), из-за чего всеобщее довольство было несколько омрачено Бледным, который время от времени поджимал губы и скукоживался, тихо ворча на отсутствие сладости. Братва доела и засобиралась обратно в комнату. Витя, в свою очередь, сгрузил посуду в раковину и даже воду уже открыл, когда Бледный его окликнул: —Потом помоешь. Пойдём. Сейчас нужно твоё присутствие.

***

Вернувшись в комнату, братва устроилась на своих прежних местах. Витя присел на диван по левую руку от Бледного. —Ну что, Бухгалтер, принимай похвалу.— Начал тот, деловито прокашлявшись. —Боюсь спросить... А за что?— Витя удивлённо поднял брови. —А за то,— Ответил ему Бледный. —Что ты работу свою хорошо выполняешь. Сегодняшняя попытка Бобров тебя прикончить тому подтверждение. За ебланами всякими киллеров не посылают. А ты вот, молодец, встал им поперёк горла так, что аж порешать удумали.— Да уж. Хороша похвала, ничего не скажешь. Только что-то не радостно от неё совсем. —И потому...— Продолжал Бледный. —В поощрение тебе достанется новая квартира. Но не сразу. Сперва нужно будет продать старую, но это уже наши знакомые недвижники уладят. И тем не менее, пока мы не присмотрим тебе новую жилплощадь, тебе нужно будет где-то перекантоваться...— Витя понуро кивнул. Причины этого решения он, в общем-то, понимал. Но это понимание совсем не помогало справиться с печалью, навалившейся на Витю от осознания, что ему придётся навсегда распрощаться с частью того немногого, что осталось от родителей. Сердце болезненно сжалось, но ничего уж тут не поделаешь. —Да, понимаю...— Бледный положил руку ему на плечо. —Неприятно. Но по другому — никак. Бобры ведь будут пытаться снова. И снова, и снова... Да и ментов сегодняшний балаган привлёк... В общем, давай думать, куда тебя девать.— —...В какую-нибудь гостиницу?— Тихо предложил Витя. —Точно нет.— Категорично отрезала Балерина, подключаясь к обсуждению. —Найти тебя там будет, как два пальца обоссать. Тем более, что у нас в городе их всего... штуки четыре? —Четыре.— Кивнул Пророк. —И к тому же, гостиница — учреждение публичное. Выставить там нашу охрану так, чтобы это не привлекло лишнего внимания — невозможно. Зато какой-нибудь Бобровский киллер в одиночку спокойно сможет ночью проникнуть внутрь и... —Подушкой тебя накрыть по-быстрому.— Закончил за него Грузин. От его голоса у Вити пробежали мурашки. —Я могу по родственникам своим поспрашивать. Найдётся, думаю, место... —Вот только я не думаю,— Встрял Бледный. —Что увозить Бухгалтера так далеко — это целесообразно. В Тбилиси, конечно, хорошо, но... —Перебивать меня не надо.— Грузин опасно нахмурился. Бледный примирительно поднял руки и замолчал. А Витя в очередной раз подумал, что его страх перед Грузином более, чем оправдан, раз даже двухметровый лось Бледный тушуется. Грузин удовлетворённо хмыкнул, увидев покорную капитуляцию Бледного, но мысль свою продолжать не стал. Больно, мол, надо мне кого-то уговаривать. Нет так нет. Он гордо дёрнул подбородком и повернулся к окну, показывая, что его участие в разговоре окончено. На некоторое время воцарилось неясное молчание. Нарушил его Бледный: —Предлагаю совместить приятное с полезным. —На дачу его прихватим?— Балерина поняла брата с полуслова. Бледный утвердительно кивнул. Оба посмотрели на Пророка, ожидая одобрения идеи. Дача-то была его. Тот пожал плечами, и, вздохнув, сказал: —Ну, я ничего против не имею. Места на всех хватит. Да и дополнительная помощь с огородом и шашлыками лишней не будет. Решили, я так понимаю?— Пророк повернулся к Грузину, который продолжал невозмутимо буравить взглядом небо за окном. Оно было затянуто тёмными тучами, собирался дождь. —Имеда...— Уважительно обратился Пророк. Грузин бесцветно угукнул. —Решили.— Констатировал Пророк. —Ну всё, Бухгалтер.— Бледный тотчас заметно повеселел и энергично потрепал Витю по голове. —Отдыхать с нами поедешь. Там речка, лес, красота... Как раз для отпуска самое то, правда?— —Ага...— Отозвался Витя, на ходу переваривая услышанное.

***

Остаток дня напоминал какой-то сумбурный сон с немалой долей бреда. Сначала братва рассосалась, оставив Витю закрытым в совещательной квартире на добрых полтора часа. За время своего уединения он помыл-таки посуду, от которой его отвлекли, умылся и кое-как почистил зубы пальцем. Причесаться оказалось задачей посложнее — расчёску пришлось искать даже усерднее, чем кухонную утварь. Приведя себя в относительный порядок, Витя критически осмотрел себя в зеркале. Только сейчас оценил по достоинству то, во что его "нарядил" Бледный (до сего момента присматриваться к выбору этого блатного кутюрье было самую малость некогда). А Нарядил Бледный так, что мама не горюй. На Вите были чёрные расклешенные брюки, не ношенные уже, наверное, лет восемь (а выбрасывать было жалко — хорошие же! Заграничные. С боем добытые у фарцовщиков), и розовая рубашка, которая досталась Вите от университетского друга и потому была велика. Помимо этого у неё имелась ещё одна проблема: оторванные при стирке верхние пуговицы, пришить которые Витины руки всё никак не доходили, как следствие — залихватский вырез, оголяющий грудную клетку (точнее, оголивший бы, не останься на Вите майки, в которой он спал) на манер какого-то провинциального Казановы. Прямо щёголь. Ну, или волк из "Ну погоди!" Ладно. В дурацком прикиде — зато живой. Это самое главное. После этих, с позволения сказать, прихорашиваний, заняться Вите стало решительно нечем. Разве что снова втыкать к телеэкран. Было, конечно, внутри шальное желание пошататься по квартирке, шкафчики пооткрывать, в ящички позаглядывать, полюбопытствовать, словом. Но пронёсшаяся в голове голосом Бледного поговорка про Варвару и оторванный на базаре нос заставила Витю отказаться от этой затеи. Две тройки игроков и финал "Поля чудес" спустя на совещательную вернулся Бледный. Один. —Скучаешь, Витюха? —Ну почему же.— Отозвался тот с кухни. —Бутылочку беленькой, вот, нашёл. Отмечаю бодрое начало отпуска.— Сыронизировал Витя. —Да ты чё?— При упоминании водки Бледный оживился почти карикатурно, как будто был пацанёнком, который только и мечтает, что хапнуть, пока родители не видят, а не почти сорокалетним лбом. Витя рассмеялся. —Шучу.— Он выключил телевизор и вышел к Бледному в коридор. —Сильно там льёт?— —Как видишь.— Сказал Бледный, обводя себя руками в демонстрационном жесте — сам, мол, посмотри. Он был промокший до нитки. С прилипших к лицу волос капало, с кожаной куртки, накинутой, видимо, чтобы хоть как-то спастись от ливня, тоже. Врученная Балериной только сегодня с утра футболка прилипла к телу, ровно как и потемневшие джинсы. Кроссовки тоже выглядели весьма печально. Витя также заметил, что Бледный нет-нет, да потрясывается. Продрог, бедолага. Прямо как на качелях вчера ночью. Мерзлявый. Но виду подавать не хочет. —А чего ж ты без зонта? —Да там...— Бледный неопределённо махнул рукой. —Да не до этого было. Обувайся давай. И портфель не забудь. Уезжаем.— —А куда?— Поинтересовался Витя. —Про дачу я понял, но это, я так понимаю, не сегодня...— —Ко мне поедешь, чего делать-то с тобой.— Ответил Бледный и усмехнулся: — О, как получается. Сначала я к тебе в гости, потом ты ко мне... равенство, товарищество, пролетариат, мать его етить.—

И они поехали к Бледному. Тут обнаружился у тесного москвича ещё один значительный недочёт: неработающая печка. Конечно, в машине было всяко лучше, чем на улице, но и словом "тепло" это было ну вот никак не обозвать. Весёлое радио на фоне примёрзшего молчания Вити и Бледного звучало почти издевательски. —Я сначала, потом ты.— Вполголоса сказал Бледный, припарковавшись. Вышел, осмотрелся. Дал Вите отмашку и быстренько завёл его в подъезд. Проживал Бледный в добротной престижной сталинке на третьем этаже. Ну да. Меньшего, если честно, и не ожидалось. Однако войдя в квартиру, Витино внимание в первую очередь привлекло отнюдь не солидное убранство, а многочисленные коробки в прихожей. —Это твоё ребята привезли. Я распорядился. Лучше сегодня, чтобы резину не тянуть... —А милиция?— Спросил Витя. —А что милиция? Они свалили уже к тому моменту, как наши приехали. Нет, ну квартиру, конечно, опечатали... но это дело десятое. Не забивай голову, короче. Пойдём, покажу тебе, что тут и где.— В распоряжении Бледного была аж трёшка. Да какая! Хорошая деревянная мебель, роскошные люстры, а на потолке в гостиной так вообще лепнина — почти как в "Олимпе". В гостиной также находилось и старенькое, но от того не менее величественное пианино. "А что, я не похож на выпускника музыкальной школы?" — пронеслось у Вити в голове. Просторная кухня, раздельный санузел, отделанный новенькой плиткой без единой трещинки, две жилых комнаты — гостевая спальня и личная Бледновская. Довольно уютная, надо сказать. С душой. Над кроватью несколько постеров, к письменному столу прислонена гитара, у книжного шкафа кресло, на спинке которого был накинут тёплый клетчатый плед. Вите очень живо представилось, как Бледный, в какой-нибудь свободный от "делишек", но непогожий — прямо как сейчас — день, усаживается в это кресло с кружкой чая (сладкого и с молоком, разумеется!) и читает в мягком свете настенной лампы. Кутается в плед и выглядит так по-домашнему тепло и непринуждённо, что никогда в жизни и не подумаешь, что он бандит. —Чего завис?— Прервал Бледный трогательную игру Витиного воображения. —А? Да так, устал я... устал. И половины дня, наверное, не прошло, а я уже устал. Лихо у меня отпуск начался, ничего не скажешь... —Это да.— Коротко хохотнул Бледный, закрывая дверь своей комнаты и двигаясь в сторону выхода. Витя последовал за ним, провожая. —Да я тоже, Вить, я тоже устал. А мне ещё ехать... ой, бля. Не хочу никуда. А кого ж это ебёт?— —А куда тебе? —На кудыкину гору, воровать помидоры.— Сострил Бледный. —Да разгребать это всё... И прочие дела никто не отменял. В любом случае пришлось бы сейчас батрачить, чтобы потом с чистой совестью шашлы у Пророка на даче жрать. Ну ничего, ничего, отдохнём, Витя. Отдохнём... там правда классно. А, кстати.— Опомнился Бледный на половине оборота ключа. —Ась?— Облокотившийся о стену Витя заинтересованно поднял бровь. —Вот сегодня, как вернусь — точно по пивку. А может и покрепче чего. Я проставляюсь. И ништяков завезу. Потому что это пиздец какой-то, а не день. Ни пёрнуть, ни вздохнуть. Витя устало улыбнулся. —Договорились.