Условия цветения

Лео забирал запчасти в мастерской, рядом ругались механики, низко, монотонно гудел компрессор, звенели перебираемые в ящике ключи. Среди шума и металлической пыли, отгоняя забегающие вперёд тревожные мысли, Лео открыл сообщение от Долли. Всё это время, с того разговора в ванной, Лео старался не иметь предубеждения насчёт девушки, чтобы рассудить не предвзято, когда она напишет, клон она или нет, но, когда всплыло уведомление, надежда на то, что Долли не обманула его, перевесила скептицизм. Лео хотел, чтобы это оказалось правдой не от того, что это было бы просто, а потому что уже увидел в Долли нечто-то большее, чем только клона. Что, если его настоящая сестра окажется… другой? Долли уже существовала, пусть даже как обман, но считать её подделкой было нельзя. Как минимум копия, а не подделка. И что тогда? «Первое и главное — то, чему ты сам был свидетелем — клоны пытаются избавиться от меня. Они отличают меня от себя. Я — не одна из них. Второе: я не умею водить. Клоны проходили обучение, я — нет, но и это, наверное, не доказывает тебе ничего. Третье: я старше их на два года, и мои воспоминания начинаются раньше, чем их, к тому же я знаю о проекте клонирования больше, чем любая из них, поэтому дай мне шанс и скажи, что убедило бы тебя окончательно». Это не объясняло решительно ничего. Лео озадаченно втянул воздух. Он отослал ДНК материал клона, которое собрал, когда закапывал труп, в лабораторию, чтобы провести сравнение с Долли. Тогда Гвоздика, вопреки стремлению устроить выволочку Лео, не зная этого, помог ему. Долли упоминала, что клоны получали улучшения, это не могло не вызвать хотя бы незначительных мутаций или изменения в экспрессии генов. Оставалось только дождаться ответа, но Лео уже верил, что девушка как минимум сама верит в то, что говорит. Он вовсе не рассчитывал на такой поворот событий. Столько планов, поисков, чтобы всё свелось к случайной встрече. Лео торопливо закинул полученные коробки в багажник и направился обратно к особняку. Ему нужно было поговорить с Долли, она не отвечала на звонки. Тревога понемногу заполняла Лео. С того дня он больше не говорил с Долли — рядом с ней всегда был Кольт, а Гвоздика то и дело отсылал его в близлежащие города. Он так и промотался туда-сюда по лишённым смысла задачам. Лео не знал, чего можно было ожидать от Гвоздики, но если эта девушка была не клоном, то в безопасности в его доме она быть не могла. Подъехав к особняку, Лео оставил машину у входа и быстро поднялся наверх. С его ростом перепрыгивать по несколько ступеней было несложно — он влетел на второй этаж, свернул в левое крыло и, пройдя коридор до конца, настойчиво постучал в дверь. Никто не открыл. Во всём доме стояла такая тишина, будто он был заброшен. Стук разлетелся по этажу. Из двери напротив вышла недовольная Камила. — Что тебе нужно? — Где она? — без обиняков начал Лео. — Уехала. — Куда? Насколько? Зачем? — Камила раздражала его своей медлительностью. — Остынь, не знаю, она с Гвоздикой, — казалось, она искренне не понимает, в чём дело. — Ты знала? — Что? — Что так будет, что они уедут? — Да, — она равнодушно пожала плечами. — И ты отпустила всё так? Ты отпустила её? — Ну да, а что ещё я должна была сделать? — она непонимающе хлопала ресницами. — Не быть дурой! Ты же лучше других знаешь, к чему всё идёт, — Лео и не намеревался сдерживать раздражение. — Не ори на меня. — Думаешь, всё обойдётся? Это для тебя всё так просто! Она одна, Камила, и она не знает ничего о вашем мире. Для них она очередная разменная монета, каких тысячи, — при этих словах в глазах Камилы мелькнул страх, но она быстро погасила его и продолжила также лениво: — А разве это не так? Она клон, их там как муравьёв, и все одинаковые. Лео круто развернулся и пошёл прочь, бросив уходя: — Ты бесполезна. — Да всё нормально будет! — крикнула ему вслед Камила, когда он почти скрылся из вида. Она и раньше не нравилась ему, теперь же девушка приводила его в ярость каждым своим проявлением. У неё была власть, которую другие могли только представлять, и она отказывалась не только от неё, но и от ответственности за своё безразличие. Лео вышел на улицу и закурил. Вокруг дома не было никого — вот что, оказывается, его тревожило. Со дня нападения и до этого утра по периметру особняка была выставлена охрана, теперь же её не было, как и Долли. Это не могло не быть связано и означало только одно — охрану убрали, потому что больше нет того, кого или из-за кого она охраняла. Долли здесь больше не будет или вернётся на других условиях. Лео бросил бычок на землю и сел в машину. Отец мог бы подсказать ему, но что ему сказать? Нашёл он её или нет? Он набрал Долли ещё раз. Гудки неспешно шли друг за другом, словно было не важно кому и для чего звонили. — Да? — она сняла трубку. Долли не видела пропущенных — всё утро Камила создавала суету вокруг, собирая её. Заявление Гвоздики о том, что они уезжают в Юго-Восточный полис, вызвало в столовой у Камилы настоящий восторг, непонятный никому, кроме неё. Она тут же начала рассуждать на тысячу тем одновременно, Долли не слушала её и не смотрела на Гвоздику, стараясь оставаться незаметной. Что-то смущало её, будто она влезла до этого, куда не следовало. Она не задала ни вопроса — только кивнула в знак того, что услышала его, хотя теперь и это было бы проблематично — Камила заполнила своими возгласами весь воздух. Она выбежала за Гвоздикой, преследуя его вопросами. От неё Долли потом получила смутную картину происходящего. Отчего-то ей стало казаться, что все вокруг знают о её судьбе больше, чем она сама, но даже Кольт отвечал, что ему тоже ничего не известно и только проводил её задумчивым взглядом, когда она села в машину к Гвоздике. Уловив минуту, когда в комнате они остались вдвоём, Кольт положил на кресло магазин. — Спасибо, — просто сказал мужчина, — Я видел его. Он указал на комод, под которым лежал пустой пистолет Долли. — Я попала тогда? — улыбнулась Долли. Девушка поняла его: это плата за тот выстрел, которым она прикрыла его во время нападения. — Нет, — она впервые увидела его улыбку. Кольт не сказал больше ничего. Просто кивнул ей на прощание и вышел, оставляя одну. На тумбочке у кресла остались шахматы. Белые поставили мат, Долли была уверена, что чёрные поддались. От каждого события этого дня веяло похоронным холодом. Воспользовавшись минутным уединением, она вогнала магазин в оружие и спрятала его на дне сумки, в которую Камила сложила туфли и вещи, нужные, чтобы собраться. День снова был душным. Теперь сумка с пистолетом лежала на заднем сиденье, рядом с зачехлённым вечерним платьем, которое выбрала Камила для Долли. Гвоздика вёл машину по трассе в сторону Юга. Долли сидела на пассажирском. — Он слышит? — сразу уточнил Лео, не здороваясь. — Нет, — Долли продолжала смотреть в окно, изображая равнодушие. — Рядом? — Да, — спокойно, почти скучающе. — Долли, ты должна знать, Гвоздика связан с клонированием. Не просто связан, он, возможно, основной спонсор. Слышишь? — Откуда знаешь? Лео говорил быстро, но для неё каждая пауза казалась невыносимо долгой. Она не сумела скрыть нетерпения. Это было то, что она искала с того момента, как выбралась с острова. Пальцы сжали телефон сильнее. — Он построил свою империю на этом. Камиле, дочери Помпеи, ей тоже нельзя верить. Теперь с ответом запаздывала уже Долли. Повисло молчание. — А тебе? — она не могла не спросить этого у Лео, даже если бы это оскорбило его. — Если то, что ты сказала, правда, то я… — он оборвал предложение и начал совсем с другого, — Долли, ты знаешь, где вы? — Не совсем, — трассу окружали бесконечные желтоватые засеянные поля, перемежающиеся лесами. — Держи меня в курсе, ладно? — Попробую, — взволнованный голос Лео передал и ей беспокойство, — и спасибо. Она положила трубку и продолжила рассматривать горизонт так, словно сказанные Лео слова ничего не значили. Кусая губы, девушка старалась не дать эмоциям сбить ход её мыслей. Гвоздика — спонсор проекта. Какие тогда у него могут быть планы на клонов? А конкретно на неё? Зачем они едут в Юго-Восточный полис? Гвоздика теперь мог по-настоящему быть опасным для неё, но эта угроза оставалась почти неосязаемой — до этого момента он ни разу не дал ей повода бояться. Наоборот, среди размахивающих оружием головорезов, охранявших особняк, и не брезговавших показывать, что они — часть преступного мира, он был, казалось, единственным, кто удерживал их от того, чтобы просто не пристрелить девушку. Он и Кольт. Беретта, Брауни, Марк, даже тощий Сталкер и тот каждый раз при виде Долли выражал какое-то болезненное презрение, корчась от отвращения. Все верили в то, что она — причина нападения налётчиков, убивших их людей. Так и было. Но она не была на их стороне. Без Кольта эта неделя прошла бы не так гладко, но при этом молчаливом мужчине, следовавшим за ней всюду, никто не решался подойти к ней. А потом вернулась Камила, и Гвоздика тут же объявил о задании в Юго-Восточном полисе. Долли так и не поняла, было ли это связано. — Кто это был? Если бы она знала Гвоздику первый день, скорее даже первый час, могла бы подумать по его интонации, что вопрос задан из вежливости или простого интереса. Но она уже знала, что он ничего не делал просто так. — Какая разница? — оставаться спокойной отчего-то было очень сложно, в голосе сквозило раздражение. То, как она реагировала на него, удивляло её саму. Словно он обманул её. Но он её ничего не обещал, это точно. Он ей вообще никто — просто человек, от которого она планировала сбежать. — Интересно, кто может звонить клону, — самый невинный тон из всех возможных. Долли, еле сдерживаясь, процедила: — Ошиблись номером. — У тебя всегда такие долгие разговоры с теми, кто ошибается номером? — его непоколебимое спокойствие готово было дать трещину. Долли молчала. По обе стороны от дороги за отбойниками тянулся хвойный лес. Мимо по встречной пролетали редкие машины. Время перевалило за полдень. Поняв, что девушка не намерена отвечать, Гвоздика вздохнул и съехал на обочину, заглушив двигатель. — По-моему, нам нужно поговорить. Долли ждала, продолжая молчать. Кондиционер перестал шуметь и в этой тишине молчание было особенно громким. Ей было нечего ему сказать. Он вышел из машины и, обойдя её, открыл дверь Долли: — Сейчас ты можешь сказать всё? — Что? — разговаривать, когда он был настолько выше, было трудно — взгляд сверху вниз давил. Она вышла, встав напротив. Не помогло. — Правду. Долли оставила кофту на сиденье — на улице без кондиционера воздух плыл от жары, но под тяжёлым взглядом Гвоздики ей вдруг стало неуютно в майке, и она обхватила себя руками, будто согревая. — Звонил Лео, — пожала плечами девушка. — Я не об этом. Что тебе известно? Кто тебя ищет? — он хорошо имитировал спокойствие. — Разве допроса было недостаточно? — в конце концов, какое право он имел отчитывать её? — Его было достаточно для того, чтобы всё развернулось именно так, — проговорил Гвоздика с досадой. — А можно было иначе? — Долли избегала встречаться с ним взглядом. Кажется, прошлый их разговор в лесу закончился взрывом. Теперь на небе не было ни облака, и погасить пожар ливень бы не помог. Эта мысль показалась Долли смешной, и она улыбнулась, опустив голову. Он продолжал наблюдать за ней, не отвечая. — Что это? — внезапно он потянул её за руку, рассматривая синяк, оставшийся от того, как Брауни сжал её предплечье. Во взгляде Гвоздики не осталось и намёка на спокойствие. Долли опустила глаза, избегая его. Он заметил край царапины от ножа Третьей и поднял волосы девушки, оценивая, насколько близко к шее расположена рана. — А это что? — холодные глаза сузились, в них осталась только жёсткость, — Кто? Нечаянное лёгкое прикосновение запустило по коже девушки волну мурашек. Она отстранилась и повела плечом, сбрасывая волосы обратно. — Ты готова прикрывать кого угодно, лишь бы не говорить правду мне, верно? — усмехнулся он, отступая. — Дело не в этом, — задумчиво проговорила Долли. — А в чём? Мог ли проект клонирования быть настолько зависимым от Гвоздики? Она никогда не слышала о нём до этого и не видела среди спонсоров, а из них она каждого знала в лицо. Да и разве не был он слишком молод для этого? Мог ли Лео ошибаться? Или специально врать? Мог. Оба могли. — Ты боишься меня? — после долгого молчания этот вопрос застиг Долли врасплох. Под цепким прямым взглядом, ловящим все изменения её лица, она неопределённо кивнула. По крайней мере, ей следовало бы его бояться, особенно теперь. Гвоздика её бесил. Невыносимо бесил тем, что вмешивался и приближался. Но когда он смотрел на неё этим своим прищуренным взглядом, Долли чувствовала, как внутри всё переворачивается. Как будто он специально её провоцировал. И ей хотелось то ли ударить его, то ли… Теперь ей было понятно, на чём именно держалась его власть. Он был виртуозен в том, чтобы, говоря очевидную ложь, заставлять людей не желать обличать его. Его неправда была привлекательна, а правда ужасающа. Хотя бы за это стоило возненавидеть его. — Допрос должен был показать, что мои эмоции, ни страх, ни боль, не помешают выполнению приказов, — он сам установил эти правила, ей оставалось только придерживаться их, и теперь они были неплохими костылями, удерживающими её равновесие. — Ладно, хорошо, — по его голосу было ясно, что это не так. Впервые Долли видела его настолько несдержанным, — Значит, это всё? — Что от меня нужно? — Сядь в машину, — теперь его слова и правда звучали как приказ — однозначно и сухо. Он помнил: она купленный клон, орудие и наёмник, он её владелец, наркоторговец, связанный с проектом. Всё остальное — ложь, в которую нельзя верить. Она это знала тоже. До города они ехали молча. Только остановившись у небольшого дома на узкой улице, вымощенной булыжником, Гвоздика обратился к девушке. — Тебе нужно будет проследить за Глоком. Он племянник крупного дилера, и есть информация, что он не чист. Он забирает часть нашего товара, передавая фальшивые накладные, а прибыль с продажи делит с дядей, который сбывает. Он не знает тебя, поэтому ты не вызовешь подозрений. — Подозрений в чём? — Долли всё ещё не до конца понимала, для чего они приехали сюда и что теперь требовалось от неё. Дорога шла на возвышенность и заканчивалась тупиком. Отсюда, с холма, была видна часть города, залитого солнцем. Эта его сторона была не похожа на тот полис, в котором Долли была с Камилой. Он был разноцветным и малоэтажным, улицы расходились лучами от главной площади, и только дальше, южнее, поблескивали стеклянные высотки. Портовая же половина города оставалась склеенной из множества кривых улочек и низких домов. — Вес не сошёлся на пару килограммов. Это много. Если глиттер у него, он будет искать, кому его быстрее сдать, — очевидно, это было нечто будничное для Гвоздики, говоря это, он без интереса рассматривал пустую улицу. — И как я пойму это? — его равнодушие немного успокоило Долли. Раз он говорил об этом так и поручал выполнение ей, то это не должно было быть сложным. — Это твоя задача. — Хорошо, а дальше? — или наоборот, это было настолько опасно, что он и не планировал её выживание и выполнение задания. — Свадьбы, праздники в нашем мире — это ещё один способ отмыть деньги или найти клиентов. Он начнёт искать, суетиться, договариваться, ты заметишь. — А дальше? — если живой она больше не нужна была, можно было сбежать. Пауза. Всего мгновение, но Гвоздика колебался. — Я заберу тебя, — он достал телефон, — Вбей свой номер. Долли взяла его, но, открыв список номеров, остановилась. — Что и это нельзя? — он бросил на неё быстрый взгляд, заметив, что она не записала номер, — Раз ты работаешь на меня, могу иметь связь с сотрудником? Он особенно выделил последнее слово, будто передразнивал девушку. — Нет, дело в другом, — это немного смущало её, — Как мне записать себя? — Своим именем. — У меня нет имени. — И что, ты планируешь и дальше оставаться без него? Она пожала плечами. — Дальше? — про какое «дальше» он говорил? — Хорошо, — выдохнул он, — Запиши, как самый упёртый человек, которого я знаю. — Ладно, — хмыкнув, она записала именно так и отдала телефон обратно. Забрав его, Гвоздика вышел из машины и Долли последовала за ним ко входу в трёхэтажный небольшом дом с одним подъездом. Над крышей кричали чайки, море было совсем близко. В подъезде пахло землёй и влагой. Лампочка не загорелась, и, когда тяжёлая дверь медленно захлопнулась, вокруг всё погрузилось во тьму. Долли огляделась, ища лифт, Гвоздика обернулся к ней: — Здесь нет лифта, только лестница, — её растерянность искренне забавляла его. Дом приводил девушку в замешательство — она, привыкшая к жизни в огромном особняке Фиделя, впервые была внутри обычного подъезда, и он напоминал ей лестницу подвала. — Кто здесь живёт? Бедняки? — такой снобизм заставил Гвоздику рассмеяться. — Сколько тебе лет? — Двадцать, — она хотела добавить «два», но вовремя остановилась, вспомнив, что она играет за клона. — Значит, ты не помнишь того времени, когда перед людьми стоял вопрос не о качестве жилья, а о его простом наличии. — Как будто ты помнишь, — фыркнула Долли, её отец тоже часто спекулировал этим аргументом. «Ты не помнишь, ты не знаешь, какого это, ты не понимаешь» — эхом звучало в голове Долли. Впрочем, доктор Фидель выглядел незначительно старше Гвоздики. — Сколько тебе? — спросила она, спохватившись. — Почти тридцать. — Настоящих? — её отец вполне мог бы тоже сказать, что ему тридцать. — Каких ещё могут быть? — они поднялись на последний этаж, дальше был только выход на чердак. — Биологических, — Долли вспомнила молодое лицо своего отца, которого учёные между собой называли стариком. — Мне обычных, человеческих тридцать. — Тогда ты помнишь едва ли больше моего, — заносчиво отрезала Долли и тут же прикусила язык — когда она снова успела свернуть с диалога между клоном и заказчиком? — Как минимум жизнь не проходила мимо меня. Брауни мог бы рассказать тебе, как выглядело всё ещё лет тридцать назад. «Фидель мог бы рассказать тебе, как всё выглядело полсотни лет назад» — мрачно подумала Долли и тут же покачала головой, улыбнувшись мысли о том, что, если Лео прав и Гвоздика — основной спонсор проекта клонирования, то та роскошь, в которой он упрекал её, — это всего лишь малая доля того, чем обладает он сам. — Что? — её молчаливая улыбка в ответ на его слова доводила его многозначностью. — Ничего, — примиряюще подняла руки Долли, проходя в квартиру. Квартира была небольшой и светлой. Сразу у входа справа было окно, выходящее на вымощенную улицу, напротив двери — спальня, слева ванная, дальше — открытая гостиная, переходящая в кухню с двумя окнами. Квартирой редко пользовались — в ней почти не было вещей, в столбах света летала пыль. Гвоздика бросил чехол с платьем на серый диван. — Милая квартира. Она тебе нравится? — Да, вполне. — Не похоже, — Долли прошла на кухню и выглянула из окна. Была видна тонкая полоска моря. Она обрадовалась ему так, будто не прожила всю жизнь окружённая водой. — Почему не похоже? — он открыл окно, подняв стекло вверх. — Просто не выглядит так, — она высунулась из окна. И чего он так прицепился к её фразе? Внизу почти впритык к фасаду стояла одноэтажная пристройка, крыша которой поросла мхом. Его слабый запах смешивался с солёным морским воздухом. Долли глубоко вдохнула. — А как она должна выглядеть, чтобы было ясно, что она мне нравится? — Не знаю, она же тебе нравится, а не мне, — она отвернулась от окна. Гвоздика открывал ящики на кухне, ища турку. — Она нравится мне такой, — бросил он, всё ещё не глядя на Долли. — Такой, чтобы ничто не намекало на то, что она тебе нравится? — она с любопытством наблюдала за его действиями. Долли уже не раз была вынуждена открыто признавать собственную неприспособленность к обычной жизни, однако сейчас девушка обнаружила, что вечера, проведённые с Лизой в окружении посуды и конфорок, превратили для неё кухню в безопасную цитадель, где всё было понятно и знакомо. Только здесь, пожалуй, она и чувствовала, что небезнадёжна. — Того, что я её купил, недостаточно? — вода из-под крана разлеталась блестящими каплями в лучах солнца. — Нет, — его вопрос искренне удивил её. То, что она имела в виду, казалось ей очевидным, — Ты же не покупаешь всё, что тебе нравится? — Нет, но закономерность прослеживается,- она бросил на неё быстрый взгляд. — Думаю, ты купил её для чего-то,- она оглядела пространство ещё раз. — Это не секрет, ты сама видела, порт близко. — В таком случае, то, что ты купил её, ничего не значит, — она пожала плечами. — Значит. Она останется моей. — Но понравилась-то она тебе после, — Долли не собиралась сдаваться так просто, раз уж начал. — Нет, это совпало, — занятый делом, он отвечал слегка отстранённо, будто мысли его были где-то ещё, — Я её купил, и она мне сразу понравилась. — И этого достаточно? Просто владеть. Она буравила его взглядом, готовясь выиграть спор, он посмотрел на неё задумчиво и как-то неожиданно резко ответил: — Ты говоришь так, словно собираешься выкупить у меня её. — Просто клоны убили бы за возможность иметь что-то настолько своё, а ты имеешь, но оставляешь пустым, — Долли хотела сгладить то, что могло задеть его, объясняя свою настойчивость. — Ты за это её убила? — он спросил машинально, будто случайно произнёс вслух то, о чём думал или то, что привык спрашивать. Девушка, до этого расслабленно опиравшаяся на подоконник, напряжённо встала. Это снова был допрос? Долли достаточно было одной фразы, чтобы вспомнить, кто был перед ней. Она собралась, став снова безэмоциональной и отстранённой — такой, которая умела выживать, бороться, выжидать, терпеть. Гвоздика, пытаясь перебить собственный вопрос, добавил, имея в виду квартиру: — У меня просто нет на неё времени. Девушка с досадой поняла, что снова успела потерять бдительность. Долли до сих пор была жива только потому, что её смерть почему-то не была нужна Гвоздике, но она не могла больше полагаться на удачу. — Сколько у нас ещё времени? — Час, — он мгновенно стал безучастным, не изменив при этом даже выражения лица — кто-то будто нажал на тумблер, переключив саму его суть. Долли не долго нужно было готовиться. Закрыв за собой дверь спальни, она огляделась — комната была такой же, как и остальная квартира — небольшая и серо-тёплая. Не казалось, чтобы над расстановкой мебели здесь задумывались — комната была наполнена только жизненно необходимым: один шкаф и двуспальная кровать. Бросив на неё платье в чехле, Долли стянула одежду. Волосы длинными волнами легли на голую спину. Рана на ноге всё ещё выглядела грубо, но швы уже сняли, и они не мешали ей. Каждый раз, когда Марк проверял, как идёт процесс заживления, он оставался чем-то недоволен, так что, когда нити убрали, Долли рада была лишиться его внимания. Большую часть времени, которое Долли провела в спальне, она потратила на то, чтобы положить пистолет в сумочку так, чтобы её изгибы не выдавали содержимого. Платье было сшито из тонкой, струящейся ткани. Чтобы нечаянно не порвать её, девушка сняла браслет, подаренный Камилой. Она не выпускала её из своей комнаты почти всё утро, и только вспомнив про пакет, оставшийся в спальне Долли, они перешли к ней. Камила долго удивлялась тому, что та ни разу не заглянула внутрь него — он стоял у комода со дня убийства клона, когда Долли вынесла вещи, которые попросила владелица залитой кровью спальни. Среди всего, что попросила взять Камила, тогда был этот небольшой белый пакет с коробкой внутри. Долли и правда ни разу не поинтересовалась тем, что в ней было — Камила, исчезнув в вечер перед нападения, не успела сказать девушке, что это — подарок ей. Золотой браслет с россыпью прозрачных камней оборачивался вокруг запястья Долли дважды, спадая на кисть. Надев платье, она попробовала застегнуть его снова, но маленький замок не дался, выскакивая из руки раз за разом. Девушка наконец сдалась и вышла из комнаты. Гвоздика сидел на диване, ожидая её, и, прежде чем она успела позвать его, он обернулся на звук открывшейся двери. Долли обернулась, чтобы проследить за тем, что так поразило его — выражение лица у него было явно сбитым с толку. Почти напуганная его реакцией, она увидела только себя в отражении зеркала. В полутьме коридора платье мерцало, оттеняя её кожу и переливаясь. От номера на руке не осталось и следа, царапина от ножа на предплечье и синяк скрывались под полупрозрачной тканью. Долли выглядела теперь совсем безмятежной и хрупкой — такой, какой быть ей было нельзя. Отражение в зеркале расстроило её. Она отвернулась и протянула Гвоздике руку, прося его застегнуть браслет. Пока он касался её руки, застёгивая браслет — она смотрела на него, пользуясь положением. «Фальшивый», подумала Долли, заметив что он не дышит. Когда она опустила руку, он спросил: — Камила подарила? — Откуда знаешь? — она не представляла, в каком контексте Камила могла бы рассказать ему о том, что подарила ей браслет. Впрочем, если она врала или шутила о том, что именно связывало их с Гвоздикой, — могло быть всё. Представлять их вместе было сложно и отчего-то неприятно. — Из всех людей, кого ты видела в моём доме, такую вещь могли купить только два человека: я и она. И это был не я. — Она, — он так просто и прямо объяснил своё предположение, что ей не захотелось спорить. — Зачем? — Что значит зачем? Не все делают всё для чего-то. — Может быть, — согласился он, — но это дорогая вещь, ты знаешь? — Не разбираюсь в деньгах, — цифры и правда не говорили ей ни о чём, — но Камила сказала, что это выкуп. Что-то такое. На самом деле Долли помнила сказанное дословно: «Пусть твоя цена будет при тебе. Сможешь откупиться». Среди всех бессмысленных слов Камилы эти прозвучали сначала также праздно, особенно от того, какими напыщенными они были, но что-то всё же заставило Долли твёрдо запомнить их. — Не разбираешься в деньгах? Ну, тогда из наглядного, он стоит, вероятно, столько же, сколько я отдал за каждого, — он запнулся, когда догадка обогнала его слова, а затем протянул понимающе, — Вот оно в чём дело. А впрочем, уже не важно. Дорога до здания, в котором проходило торжество, заняла меньше четверти часа. Остановившись у входа, не заглушая двигатель, Гвоздика отдал ей конверт и коротко пояснил. — Там охрана, приглашение есть только на тебя, дальше я не пойду. — Хорошо, — она перегнулась, вытягивая клатч с заднего сиденья, затем проверила укладку в зеркале на козырьке — всё было идеально. Камила точно знала, что делала, когда собирала её. В сумочке лежал только пистолет, придававший ей вес, и телефон, девушка не могла открыть её при Гвоздике и продолжала держать приглашение в руках. Оно было прислано на имя Лилии. Долли захлопнула козырёк, собираясь выйти. Потянув ручку, она вдруг остановилась и обернулась к Гвоздике. — Да? — он выжидающе смотрел мимо неё, куда-то за спину. Едва ли пустая дорога требовала такой сосредоточенности. — Гвоздика, — начала Долли нерешительно. В вечернем мягком свете она отчётливо видела усталость и напряжение на лице мужчины, и ей особенно неприятно стало то, что она собиралась сказать. Она не была уверена в том, какие отношения связывали его с Камилой, и собственные догадки на её счёт тоже ещё не оформились в чёткие подозрения, но она чувствовала, что решиться нужно именно теперь. Ей не хотелось, чтобы последнее, что она скажет ему, оказалось неприятным домыслом о его близком. — Будь внимательнее к Камиле. — Что? — его глаза сузились в саркастической улыбке. Долли продолжала спокойно, не обращая внимания на его реакцию: — Не знаю, что между вами, но она как-то связана с тем нападением. Во всяком случае, мне так кажется. Она говорила с кем-то по телефону за день до этого, речь шла про «утро», и она много раз потом повторяла, что всё изменится потом. — Зачем ты говоришь это сейчас? — Я не предавала никого. Я не предавала… Тебя. Это важно. Она открыла дверь и вышла, оставив последнее слово за собой. Проводив её взглядом, он задержался ещё на минуту, а потом уехал, не планируя возвращаться никогда. Он вернётся, если она не лгала. Тогда Георг, увидев её, ничего не предпримет. Он вернётся, если она не соврала, и причина нападения клона ей неизвестна, если она просто клон, не мешающий проекту, и он, забрав её, не поставит ничего под удар. Но она же соврала. Не было ни одной причины верить ей. Мимо всё реже и реже мелькали дома, город остался позади. Злость, ярость захлестнули Гвоздику с головой, не оставив пространства больше ни для одного логического довода. Он выжал газ, чтобы быстрее оказаться на таком расстоянии, возвращаться обратно с которого не будет смысла, и с усмешкой вспомнил собственные слова. Злость и страх. Чего он боялся? Того, что первая встречная девчонка разрушит систему, которую он выстраивал годами с помощью клонов? Он сам уже с трудом различал, боялся он её или за неё.