Условия цветения

Я нашёл её. — Спасибо, — без особой благодарности, — я заберу. — Не получится. — Что? — Забрать. Её везде ищут миротворцы. И ты тоже под вопросом. Она может жить у меня. — Может. Если я услышу, что она этого хочет. Долли не знала, сколько они уже спорили. Почти разряженный телефон показывал одиннадцать утра. Девушка села на кровати, потягиваясь. Голоса доносились приглушённо, но старые стены не сдерживали звук, и некоторое время она ещё вслушивалась в разговор, прежде чем выйти из спальни. Лео был явно раздражён тем, что люди Гвоздики ночью вывезли его из дома, чтобы задавать вопросы, на которые он и так был готов ответить. Попытка надавить на него казалась ему бессмысленным варварством — он изначально не собирался скрываться. Гвоздике продолжало казаться подозрительным то, что парень в одиночку нашёл связь между ним и проектом клонирования, Лео горячился всё сильнее. — Да нет здесь ничего мистического, это очевидно, если знать, что проект вообще есть. На него нужно финансирование, я искал, где концы не сходятся, и нашёл. Сначала десятки купленных приговоров, потом больше. Взятки налицо, а денег никто не получил, значит, они ушли выше. Так и связался ты с Георгом. Только наш неподкупный тоже ничего не имеет, потому что всё вливалось в проект. — Откуда тебе знать, что проект требует такого финансирования? — Ниоткуда! Я просто искал, ясно? А то, что Фидель знал Георга в молодости, только всё подтвердило. — Поразительная догадливость для двадцатилетнего. Какая у тебя цель? — Никакая! Найти сестру и больше никакая! Мужчины замолчали, когда в дверях показалась залитая светом Долли. Окна выходили на восток, и поднимающееся утреннее солнце заполняло квартиру, слепя девушку. Она хмурилась, пытаясь привыкнуть к яркости дня. — Лео? — она повернулась туда, где, по её расчётам, должен был стоять брат. Он тут же отозвался: — Во-первых, где моя машина? — Э-э, — она задумалась, проходя на кухню, — не знаю. Волосы были растрёпаны, одежда помята. — Что значит не знаешь? — следовал за ней Лео. — Думаю, Энгельс помнит, — она включила кран с ледяной водой, её мучила жажда. Набрав воды до краев, она повернулась к Лео и присела на столешницу. — Ты издеваешься? — Найду я твою машину, не могла же она исчезнуть, — она закрыла глаза, чтобы свет меньше её раздражал, однако голос Лео над ухом продолжал терроризировать девушку. Она перевела на него взгляд и злорадно протянула: — Хотя, здесь рядом море. Утонуть она вполне могла. — Это не может быть правдой, просто не может. Зачем я только нашёл тебя на свою голову, — он, помня дыру в заднем стекле, которая осталась после Долли, вполне был готов поверить, что его машина превратилась в груду металлолома. Перепалка между парнем и Долли явно нравилась Гвоздике. Чем сильнее сокрушался Лео, тем меньше мужчина скрывал улыбку. — Я не знаю, — Долли с вызовом посмотрела на брата, отставив пустой стакан — он прокатился по столешнице и со звоном упал в раковину, — и нашёл ли ты вообще того, кого искал? И что это исправило? — Исправило? — Лео нахмурился, готовясь высказать ей всё. Гвоздика прервал его, впервые обратившись к девушке: — Собирайся, поехали. Долли услышала его, но не отреагировала. — Ты не обязана. Просто вернись домой, — Лео бросил на Гвоздику раздражённый взгляд, будто они уже всё выяснили между собой, а теперь тот начинал всё заново. — Вообще-то вы оба всё ещё работаете на меня, — Гвоздика подошёл ближе, заслоняя собой слепящее Долли солнце. — И это не обязывает посвятить тебе всю жизнь, представляешь? — Тебя нет. А клон выкуплен. Долли молча стояла между ними, разглядывая летающую пыль. — Только вот она не клон, а реальный человек, хотя да, забыл, с кем разговариваю, для тебя это не имеет значения? — Она сама решила занять место клона. — Долли, вернись домой, я не знал, что так задел тебя, — Лео наконец обратился к самой девушке. — Дело не в тебе, — Долли только теперь поняла, как это выглядело для него: они поссорились, и она сбежала, не объяснив ему ничего, — звонил отец. Теперь оба мужчины внимательно смотрели на неё, ожидая, что она скажет дальше. — То есть Фидель, — поправилась девушка, — он знает, где вы живёте, я не могу вернуться. Это опасно для вас. Лео перехватил взгляд Гвоздики — его правда победила. — И с тобой я тоже не пойду, — она расстегнула браслет и бросила цепочку на стол, — больше никто никому ничего не должен, верно? Голова гудела от обезвоживания. Гвоздика ждал продолжения, девушка молчала. Лео скрестил руки, не соглашаясь с Долли и готовясь спорить. Прежде чем кто-либо успел что-нибудь предпринять, заверещал дверной звонок. Долли сделала шаг к двери, готовая открыть её, Лео схватил сестру за плечо, останавливая. Она ойкнула от неожиданности, он грозно шикнул на неё, прерывая готовую сорваться злобную тираду. Гвоздика тихо приблизился к двери, снимая пистолет с предохранителя. В спальне зазвонил оставленный Долли телефон. При такой слышимости в доме было удивительно, что она ещё ни разу не заметила звуков из соседних квартир. Меньше всего Долли сейчас хотелось что-нибудь делать или решать — она надеялась, что звонивший в дверь просто уйдёт. В лучшем случае это были соседи, недовольные поднятым шумом с утра. Солнце медленно ползло по полу. — Долли, ты тут? Это я. От этого голоса Гвоздика, стоявший у двери, едва ли испытал облегчение. Он повернул замок, впуская Камилу. Она пронеслась мимо него прямо к девушке. — Долли! — слышать это имя, произнесённое открыто при всех, было непривычно. Камила бросилась к девушке на шею, накрывая её шлейфом сладкого парфюма. Крупная серьга зацепилась за волосы Долли, Камила расстегнула её, чтобы выпутаться, и, оглядев девушку, удивлённо спросила: — Что это с тобой? А ты, — она обернулась к Гвоздике, — хватит размахивать тут этим. Она указала на пистолет, который он так и не убрал. Гвоздика слушал возгласы Камилы с таким выражением лица, будто всё ещё раздумывал, не пристрелить ли её. Когда она обратилась к нему, он нехотя убрал оружие: — Кто тебя привёз сюда? — Марк, — она не обращала никакого внимания на Гвоздику, продолжая озабоченно рассматривать Долли и поправлять съехавший воротник на её блузке. Девушка вырвалась из объятий Камилы и выглянула из окна, выходящего на вымощенную улицу. Внизу, в тени, стоял красный спортивный автомобиль. Долли хмыкнула — она и не ожидала другого выбора машины от Марка. При его вкусе не удивительно, что ему нравилась Камила. — Откуда ты узнала про это место? — Гвоздика и не собирался изображать, что рад её присутствию. — Кольт сказал, — её не волновало его настроение. — Бедный Кольт… — Гвоздика, понимая, что быстро они теперь не разберутся, опустился на диван, широко расставив ноги и засунув руки в карманы. Он откинул голову, ища утешение в белизне потолка. Столпотворение людей в квартире раздражало его. Он бы предпочёл поделить их количество на три, но теперь оставалось только ждать, пока они исчерпают поток своих распылённых мыслей. — Он не сильно-то сопротивлялся, когда я сказала, что дело касается Долли, — Камила схватила девушку за руку, поворачивая к себе, — Чем ты его так подкупила? — А ты думаешь, всё покупается? — Гвоздика не глядел на неё. — Вы оба так думаете, — фыркнул Лео. — Как минимум у вас всё продаётся, — Лео одобрительно кивнул сестре, когда она произнесла это. Камила увидела браслет, лежащий на столе. Бриллианты переливались на свету, играя разноцветными огоньками. «А, вот в чём дело», — подумала она и, широко улыбнувшись, продолжила: — Но не Кольт, — образ девушки позволял ей проявлять настойчивость, прикрытую несмышлёностью, — Так что, как ты его переманила? Гвоздика, тебе что, не интересно? — Нет, не интересно, — он уже был сам готов застрелиться, чтобы закончилась эта болтовня, — я и так знаю. Видела дыру в стене над лестницей? — Нет, а что там было? — А где ты была? — вдруг спросила Долли у девушки. — Это тогда ты узнал, что она твоя сестра? — она сменила тему, бросив то, что было интереснее Гвоздике, и попала в точку — он перевёл цепкий взгляд на Лео. — Да, я сказала ему тогда, в ванной, что я не клон, — Долли хотела быстрее закрыть этот вопрос, чтобы Лео не попал под раздачу. — То есть до этого ты не знал, что она твоя сестра? — Я узнала только на этой свадьбе, — Долли снова ответила за брата. — Выглядишь ты сейчас хуже, чем после пожара, наверное, — попробовала перетянуть тему Камила в новое русло. — Тогда почему ты сказала ему правду? — Гвоздика всё так же расслабленно сидел на диване, но напряжение росло с каждой секундой. — Это было не добровольно, — коротко пояснил Лео, не дав Долли даже начать оправдываться. — Ты угрожал ей? — он сощурил глаза, вглядываясь в Лео. — И мне этого было достаточно, чтобы узнать правду, в отличие от тебя, — он намекал на допрос девушки под стимуляторами. Все это поняли, но никто не успел ответить, Долли прервала их: — Это не важно, я ухожу. — Я с тобой, — тут же отозвалась Камила, не поинтересовавшись, куда они собираются идти. — А моя машина? — снова вспыхнул Лео. — Успокойся, заберёшь мою, — Гвоздика встал с дивана. — Да ради бога, — Долли вышла в подъезд, оставив вновь разгоревшийся спор за дверью. Она села на ступени, завязывая шнурки. Навстречу ей поднимался Марк. Увидев её, он остановился на площадке ниже. — Что? — Долли не собиралась выслушивать ещё и от него. — Не надо было подниматься, — он искренне сожалел об их встрече, — Мы бы разминулись, и ты исчезла навсегда. — Ещё не поздно сделать вид, что ты меня не видел, — буркнула Долли. Вместо того чтобы ответить ей, он поднялся и сел рядом. — Что тебе нужно? — с момента знакомства в их отношениях мало что изменилось. — Как рана? — Всё в порядке. Я пойду? — она хотела встать, Марк покачал головой. — Не нужно. Всё равно тебя ищут. Долго не побегаешь, а мне перед Гвоздикой отвечать. — Скажи, что не видел. — Вы тут? — из квартиры высунулась Камила. Когда она открыла дверь, по подъезду разнеслись голоса спорящих Гвоздики и Лео. Вернее, спорил Лео, но по несдержанности в его голосе было ясно, что то, что успел сказать ему Гвоздика, окончательно вывело парня из себя. — Они тут, — ответила Камила кому-то и снова скрылась внутри. — Во что ты собираешься нас втянуть? — поинтересовался Марк. Она хотела возмутиться, но тут же передумала. Ради чего ей что-то доказывать ему? Он считал её виноватой в чём-то ещё с первой встречи, теперь ей тем более не переубедить его. Она усмехнулась: — Чтоб ты знал, в моих глазах ты не лучше, чем я в твоих. Ты самовлюблённый, эгоистичный и жадный. Его брови поползли вверх, Долли продолжила: — Прикрываешься тем, что врач, а на самом деле такой же преступник. Ты ничем не лучше других, даже хуже. Вправляешь носы наркодилерам и думаешь, что спасаешь, а потом пользуешься в своё удовольствие тем, что получил ценой сломанных жизней других людей. Они всё ещё сидели рядом и не повышали голоса — будто это была милая беседа двух друзей. — Это ты о чём? — Ты знаешь, о чём. — Мы даже не предлагаем товар. Такие услуги не нуждаются в рекламе — люди сами спрашивают о них. Почему мы должны отказываться? — Марк повёл плечом, — Глиттер появился только потому, что был спрос, вот и всё. Не мы заставляем их жрать порошок каждый день, не мы сажаем их в тюрьмы, не мы не даём вышедшим из тюрьмы устроиться в обществе. Посмотри, сколько участников в этой цепочке, а виноваты во всём мы? Или Гвоздика? Нет. — А в чём тогда виновата я? — парировала Долли. — В том же, в чём и я, — он ответил, не задумываясь, — ты делаешь вид, что ты лучше, чем есть. Они замолчали, ощутив разрядку. Наконец они открыто выразили неприязнь. На раму открытого окна села чайка, царапая когтями по дереву. — Море так близко, — вдруг произнес Марк совсем буднично. — Пахнет выпечкой, — Долли вздохнула и добавила, — Сахарной пудрой и тестом. — Здесь булочная внизу, — в руках Марк крутил ключи от машины. — Пойдём, — девушка встала, отряхиваясь. — Зовёшь с собой? — он насмешливо улыбнулся. — Ну, раз ты не можешь меня отпустить, придётся пойти со мной, — объяснила Долли, спускаясь вниз, — И у меня нет денег. — Как ты живёшь вообще? — возмущался Марк, догоняя её, — И всё-таки, чем ты там всех так впечатлила, что они не могут успокоиться? — Ещё ничем, — пожала плечами Долли, уже зная, что будет дальше. План появился у неё ещё несколько дней назад, а звонок отца окончательно убедил её в том, что иного пути нет. Когда они вернулись в квартиру, их встретили удивлённые взгляды и молчание. Они, видимо, до чего-то всё-таки договорились. До чего именно Долли было всё равно — она понимала, что её слова перечеркнут всё. Не ища удобного момента, с порога она объявила то, что только что рассказала в кофейне Марку: — Я собираюсь вернуться на остров. Никто ничего не ответил, все ждали, пока она продолжит, но продолжать было нечего. Это было всё, что она собиралась им сказать. Марк остался спокоен — он и в первый раз принял её новость нейтрально, теперь же он выглядел так, словно вообще не знал людей вокруг, и сообщенная информация никак не касалась его самого. Камила стала неестественно серьёзной, а потом объяснила себе решение девушки усталостью. Она не считала его окончательным — Долли нужно было просто развеяться, и её самоубийственные планы отменятся сами собой. Гвоздика молчал и даже не смотрел в её сторону — это не удивило Долли. Для него её возвращение на остров было оптимальным завершением всех возникших проблем. Она так и предполагала, что он находился теперь здесь именно для того, чтобы проследить за её поимкой. Наконец Лео нарушил тишину: — Мы можем поговорить? Без всех, — сказал он, обращаясь к девушке, затем бросил остальным, — Мы — покурить. Он подошёл к ней, уводя на улицу. Марк преградил им дорогу. Лео вопросительно изогнул бровь. Тот коротко пояснил: — Ключи от машины. Лео достал их из кармана и, не глядя, швырнул на диван, куда-то, где сидел Гвоздика. Мужчина поймал их и кивнул Марку, разрешая выпустить Долли и Лео. Хотя парень и злился всё утро из-за того, что не мог найти машину, предосторожность не была лишней — Лео мог разыгрывать комедию и попробовать сбежать. Разговор у них вышел и правда коротким. Лео зажёг сигарету и затянулся. Долли даже не пробовала попросить у него одну — просто стояла рядом, прячась от солнца в тени. — Ну? Зачем это надо? Она не сомневалась в том, что цели Лео совпадают с её: — Я больше не уверена, что я оригинал, а не клон. Он уже знал, что Фидель говорил с ней во время пожара, она не стала повторять всё ещё раз и только добавила: — Ты и сам знаешь, что это важно. И другого способа узнать правду нет. В лаборатории есть архив, даже при желании они не уничтожат всё без следа. На острове должен быть хоть кто-нибудь, кто может сказать, клон я или нет. Сигарета тлела, пока Лео думал. Ему тоже нужно было знать правду. Но отправляться на остров вдвоём с их силами — это даже по его меркам слишком самонадеянно. — Придётся сказать Гвоздике. — Зачем, — сморщилась Долли. — Только с ним есть шансы выбраться обратно. И ему это тоже нужно. — Вот именно, ему всё время что-то нужно, и, как только наши цели разойдутся, нам придётся откапываться ещё и от него. Я не хочу иметь с ним ничего общего. — Как хочешь, — Лео докурил и направился обратно к подъезду, — Ты идёшь? — Обещай, что не скажешь ему, — Долли не собиралась сделать и шагу, пока он не даст слова. — Обещаю, — он закатил глаза, пропуская её в подъезд. Убедить всех в том, что Долли искренне намерена вернуться, не составило труда. Клоны преследовали её дважды, она пережила облаву на дом, пожар и повторяющиеся звонки отца, в которых он убеждал её в том, что она была первой попыткой создать клона — девушка была напугана и не видела иного пути, кроме как сдаться. Такова была картинка, которую видели окружающие, она лишь подтвердила их ожидания. Камила пробовала её отговорить и даже заплакала, но на Долли это не возымело действия. Марку, по большому счёту, было всё равно, а Гвоздика только дёрнул скулой и вышел, ничего не сказав и захлопнув дверь так, что Камила от испуга перестала плакать. Марк увёл её, и в квартире остался только брат девушки. Нужно было продумать план, но сначала Долли хотелось просто принять душ, сняв с себя предыдущие дни. Она закрылась в ванной и включила воду. Ей показалось, Лео позвал её — она прислушалась. Хлопнула входная дверь. «Видимо, он сказал, что идёт курить,» — решила девушка. Больше никаких наркодилеров, оружия и перекрестных интересов. Теперь была только её цель, и никто не должен был ей мешать. Никаких чувств — при этой мысли в голове вспыхнули воспоминания о прошлом вечере. Ей стало стыдно за то, что она продолжала обманывать себя. Если бы ей было всё равно, избегала бы она сегодня так тщательно Гвоздику? Она даже не поблагодарила его — впрочем, за что? За то, что она сегодня была не с Энгельсом? Всё становилось слишком сложным. Она выкрутила температуру воды на максимум, а потом резко сменила на холодную. Нужно было сосредоточиться на том, что было, а не на том, что казалось, но теперь она не видела грани между вымыслом и действительностью. Если она не попадёт на остров и не найдёт ответа на свой вопрос, она сойдёт с ума от неизвестности. Она убила трёх клонов, но имела ли она на это право, если сама была клоном? Нет, не имела. И если она была клоном, то должна была признать правоту отца и вернуться. Остаток дня прошёл в расчерчивании планов особняка и обсуждении способов пробраться внутрь. От Энгельса вчера она узнала, что в особняке остались только клоны и часть персонала, обслуживающего дом. Лаборанты по большей части и так уезжали на выходные на материк, однако теперь, по словам Энгельса, там не осталось вообще никого. Долли понимала, что это всего лишь ещё один признак того, что проект близится к завершению. Отряд клонов, хотя и слегка в уменьшенном количестве, был готов к тому, чтобы представить его обществу. Дальше люди должны были рассудить, готовы ли они к изменениям. Фидель часто говорил Долли при их встречах, что клонов не примут сразу. Они виделись в установленное время, обычно это был один вечер в месяц. За окном уже было темно, в одной из парадных столовых ставили шахматы и приглашали Долли. Отца в лицо она не звала никак и обращалась на вы — теперь даже это намекало Долли на то, что она могла не быть его дочерью. Он начинал издалека, рассказывал о том, каким мир был раньше: коррупция, массовое наркотическое опьянение, вызванное невозможностью людей реализоваться, отчаяние, потерянный смысл жизни, бесконечные войны за ресурсы, бесконечный перераздел благ. Он задавал ей десятки вопросов и на каждый Долли могла ответить только: «Да». Это были логичные, сухие доводы, спорить с которыми было бесполезно. А потом он усложнял темы, делая всё новые и новые витки в диалоге, так что девушка начинала теряться, но продолжала отвечать: «Да». Они играли в шахматы, пока он объяснял ей суть происходящего в мире. Фидель старался так научить её думать наперёд, донести мысль о том, что, даже если один ход кажется отделяющим от победы, он может вести к выигрышной развязке. Шахматы были метафорой мира, они разыгрывали на доске то, о чём говорил Фидель, и его сторона неизменно выигрывала. Долли привыкла к поражениям, но если она играла слабо, Фидель оставался недоволен и заставлял начинать заново, потому она каждый раз старалась держаться до последнего, зная, что проиграет. — Вы будете всем правительством. Вы будете не просто лицом государства. Людям будет закрыт доступ к власти, мы избавим их от всех грехов, которое порождает стремление к захвату власти. Это конец эксплуатации человека человеком. Полиция, армия, бюрократия — вы замените всё. Это великая миссия, Долли. Долли не спорила с ним, хотя он поощрял её, она знала: её мнение нужно лишь для того, чтобы он мог выяснить, где ещё ему следует надавить. Люстры не хватало, чтобы осветить всю комнату, и в углах образовывались сгустки тьмы. Маленькая Долли ждала, что из них на неё выпрыгнут ужасы, за существование которых она несла ответственность. Время шло, она выросла, продолжала проигрывать в шахматы, но больше не боялась чудовищ во тьме — она научилась сосредотачиваться на белых клетках доски. Энгельс, прилетавший с отцом на остров, оставался её единственной связью с остальным миром, однако, по сути, связываться ей в нём было не с кем, и поэтому, когда приезжал Энгельс, он сам и был главной ценностью. Чаще всего они оставались в комнате Долли, но иногда гуляли по территории острова или бродили по этажам. Теперь девушке предстояло вернуться в эти места с осознанием того, что их пути разошлись. Если она выберется обратно, её будет ждать совсем другая жизнь. Без прежних маленьких надежд, но с новыми — любой величины, которой она пожелает. — Пора, — наконец объявил Лео. Перебросить на остров их должен был отец Лео, а дальше всё зависело от ситуации — могло оказаться, что в этот раз вылазка не удастся, и они вернутся ни с чем. Долли обошла квартиру ещё раз, выключая везде свет и проверяя, не забыла ли она что-то из своих вещей. На столе всё так же лежал браслет. Гвоздика не забрал его. Долли прикусила щеку, раздумывая. Лео снова позвал её, торопя. Девушка отвернулась и решительно вышла из квартиры, оставив золотую цепь нетронутой. — Чего мы ждём? — спросила Долли брата, когда они вышли на улицу. Он огляделся по сторонам и достал сигарету. — Мы ждём, пока я покурю. — Зачем тогда торопил меня? — закатила глаза девушка, садясь на ограду. Лео не спешил. Она смиренно ждала, только раз попытавшись стащить его пачку. Лео перехватил её руку только когда она уже успешно вытащила сигареты из его кармана. В момент их борьбы к дому медленно подъехал чёрный внедорожник и остановился рядом. Лео отпустил руку Долли, пачка осталась у неё. Задняя дверь открылась, вышла Камила. — Вы идёте? — она перевела взгляд с застывшего Лео на Долли, — Ты что, ей ничего не сказал? Долли бросила скомканную пачку сигарет в урну. — Ты обещал, — тёмные глаза девушки метали искры. — Ты бы не послушала. Либо так, либо никак. Она знала, что он прав, но это не смягчало её злости, она повторила ещё раз: — Ты дал слово. Через тонированное стекло не было видно, но она знала — Гвоздика тоже здесь. — Я не сяду в машину. — Как хочешь, — согласился Лео, — Но и на остров тогда ты тоже не попадёшь. Она обречённо покачала головой. Камила ласково потянула её за рукав. — И ты тоже? — сорвалась на неё Долли. — Что значит «и я тоже»? Я хочу быть рядом, дома скучно, а ты всё время куда-то попадаешь, — Камила поправила её волосы. — Это значит, что и ты тоже будешь врать мне про то, зачем я тебе нужна, — она так мрачно произнесла это, что девушка растерялась. Долли села в машину и отвернулась к окну, успев заметить, что за рулём Марк. Гвоздики не было. Ей хотелось знать почему, но она не собиралась это спрашивать. Марк ответил на незаданный вопрос: — Гвоздика уже в порту. Через тонированные стёкла мир казался ещё более чёрным, чем был на самом деле — это вполне подходило под настроение Долли. Пахло кожей и чем-то ещё, напоминавшим запах сухости. Все молчали — только Марк иногда начинал что-то напевать. Он вёл плавно, высокий автомобиль ехал мягко, они будто плыли по улицам города. До порта и правда было близко — несколько поворотов, и они на месте. Отчего-то эта поездка успокоила Долли — малознакомый Марк в приподнятом настроении внезапно подействовал на неё медитативно. Она не знала его толком, но понимала, что они не нравятся друг другу. Хотя бы какая-то конкретность. После разговора на лестничной площадке он больше не смотрел на неё так проедающе, как раньше, хотя и симпатии между ними не возникло. Из всех окружавших её людей Долли предпочла бы теперь положиться именно на него. Она бы хотела теперь не останавливаться, а ехать долго, может быть, весь день или дольше, по трассе, чтобы ненавидящий её Марк был за рулём, а она просто смотрела в окно и время от времени переключала радио или рассказывала о чём-то, и им было бы абсолютно всё равно друг на друга, и от этого они были бы честны. Автомобиль остановился. Марк вышел и перебросил ключи Лео. — Она твоя. Лео принял это как должное — если Гвоздика сказал, что отдаст машину, другого произойти и не могло. Он только кивнул. Этот внедорожник Лео видел только пару раз — он был новый, но с большой вероятностью не чистый. Будет удачей, если салон вымыли хорошо и под ковриками не осталось крови или порошка. Спорить Лео не собирался — так машину он быстро продаст и выберет новую. Жаль было потраченных сил на старую, но её ещё можно было найти. Впрочем, не просто же так Гвоздика не хотел, чтобы он её искал. Или он не хотел, чтобы её нашли тем способом, который предложила Долли. Он не успел ещё изложить сестре свои догадки насчёт связи между Камилой, Энгельсом и Гвоздикой, но даже посторонним было известно, что объединяла их не только давняя дружба родителей. То, что для других людей становилось историей, для этих было семейными проблемами. Порт освещался множеством тусклых фонарей. Оставив машину на парковке у небольшого офиса, они вышли в длинный лабиринт из огромных контейнеров. Чайки, обитающие у порта, были больше тех, что жили в городе или у скал — они питались объедками и постоянно дрались за еду, громко визжа. Людей в порту почти не осталось — рабочие загружали последнее судно, торопясь уйти быстрее. Маленькие суда, обвязанные шинами, ударялись на волнах об пристань, скрипя резиной. Пахло тиной. От воды тянуло холодом. Долли вынуждена была признать, что Камила, заставившая её переодеться, была права — в юбке она бы быстро замёрзла. Они остановились у крупного чёрного катера, к которому их привёл Марк. Тёмные борта, погружаясь в воду, почти терялись из вида. Пахло краской. Навстречу им вышел смуглый, иссушенный солнцем капитан, с болью поглядывавший на своё судно. За несколько часов оно из белого превратилось в чёрное, не осталось даже имени — только потёки краски. Он только качал головой и поджимал губы, но ничего не говорил — боялся жаловаться при Гвоздике, который был где-то рядом. Гвоздика возник у него из-за спины и, хлопнув его по плечу, произнёс: — Не убивайся, перекрасят обратно. Он прошёл мимо Долли, не отметив её присутствие даже взглядом. Это было ожидаемо, и всё-таки в этом безразличии было куда больше видимых усилий, чем во всём том, что казалось Долли игрой с его стороны. «Он так привык лгать, что это даётся ему легче, чем быть честным», — подумала Долли, поднимаясь следом на борт. Камила подала ей руку, помогая. — Ты сняла браслет? — Он остался на столе. — Что за браслет? — Марк шёл следом. — Стоимостью, как я, — ответила Долли, глядя в спину Гвоздике. Он, будто почувствовав это, произнёс, не оборачиваясь: — В таком случае ты просто переходишь к Камиле. Так работают деньги, — он бросил чёрную спортивную сумку на пол под кресло, она тяжело упала, звякнув металлом. — А я совсем не против, пусть будет моей, — Камила обняла девушку, — Мы можем уехать отсюда прямо сейчас. В любом случае, помни обо мне, ладно? Долли кивнула, не поняв, что девушка имела в виду, но запоминая её слова. Затарахтел заведённый капитаном мотор, судно отошло от порта, набирая скорость. Катер пробивал волны, разбивая чёрную воду о борт. Чайки, преследовавшие катер некоторое время в поисках отбросов, отстали, возвратившись к берегу. Внутри кабину слабо освещала панель с навигационными приборами и экранами, отображающими данные о скорости и направлении — свет погасили, как только судно вышло в море, чтобы остаться незамеченными при приближении к острову. От Энгельса Долли узнала, что остров охраняется только миротворцами — на самой его территории за приближающимися судами не следили. Катер береговой охраны скоро поравнялся с ними и продолжал идти рядом — они не предъявили требования остановиться. Капитан ждал решения от Гвоздики, бросая на него вопросительные взгляды. Мужчина, подняв сумку на стол, открыл замок — она была набита банкнотами вперемешку с оружием. Вынув всё, кроме денег, он снова закрыл её и, перебросив через плечо, вышел на палубу. Капитан сбросил скорость. Оттого что внутри кабины было темно, происходящее снаружи хорошо просматривалось. Гвоздика приблизился к борту, миротворец на палубе катера береговой охраны что-то крикнул ему и протянул руку. Долли бросила быстрый взгляд на стол с оружием, Марк, заметив это, покачал головой, останавливая её и кивая в сторону Гвоздики — ему не нужна была помощь. Мужчина швырнул сумку, она, пролетев несколько метров над пустотой моря, приземлилась миротворцу под ноги. Он поднял её, открыл, что-то крикнул Гвоздике и скрылся в кабине. Катер, круто меняя направление, отдалился от них, оставаясь размытым силуэтом во тьме. — Долли? — нерешительно обратился к сестре Лео. Он молчал всё это время, избегая её, она тоже не хотела говорить с ним. Между ними образовался вакуум, заполнить который теперь можно было, только узнав, кто на самом деле Долли. — Есть что-то важное об острове, что мы должны знать? Она отрицательно покачала головой. — Пока я была там, он даже не охранялся, — она вспомнила все уверения отца в том, что ни одна живая душа вне острова не знает о ней. — Тогда почему ты сбежала только сейчас? — Марк знал о проекте меньше всех остальных, и Долли спокойно принимала даже самые дурацкие из его вопросов. — Проект близился к завершению, я была больше не нужна, — она осеклась, — вернее, оригинал был больше не нужен. — А как он должен был завершиться? — Не уверена точно. Фидель говорил мне, что конечная цель — создание из клонов касты или расы, держащей власть и являющейся армией. В любом случае, это поколение клонов застанет только переходный этап. А для того чтобы это было достижимо, не должно существовать никого, имеющего отношения к клонам. Ни родственников, ни связей с людьми. Отец старый, он говорит, что не доживёт до реализации проекта. И я тоже не должна. Все слушали её, она затихла, а потом сама не заметила, как начала механически повторять слова Фиделя: — Свершить истинную Революцию вам более не под силу. Ибо если бы кто-нибудь из лидеров был не ведущим, а ведомым, обманутым собственной верой, то сегодня же, мучимый голосом ужаса от своего преступления, решился бы предстать перед народом и заявить: «Мы все обманывались! Мнили себя освободителями от страданий, а лишь усугубили их, наложив тяжкое бремя. Мы верили, что сможем вывести вас из нищеты, но на самом деле привели вас в нищету, которую ещё долго будут нести наши дети и дети наших детей». Но и остановить Революцию мы не властны. Так пускай придут те, кто положит конец хаосу и упадку. Придут клоны. Придёт время сильной руки, порядка и величия. Камила накрыла её руку своей, успокаивая. Долли остановилась, будто придя в себя. Гвоздика так и остался у двери, он слушал девушку, пристально наблюдая за ней. В её словах, кроме их сути, было что-то, что не могло не вызывать ужаса. Камила продолжала гладить её руку, Долли наблюдала за этим жестом, не понимая, почему Марк и Лео выглядели подавленными. Всё было в порядке. Долли не сомневалась в том, что Камила что-то скрывала, но не могла понять, в чём именно заключалась её цель. Из всех людей, отправлявшихся с ней в особняк, совесть точила её только за Марка — он был единственным, кто не преследовал своих интересов, идя за ней. Остальные понимали, что делали. И даже если они не вернутся — это будет мало связано с ней. — Не смотри на меня так, — он словил её сочувствующий взгляд, — я делаю это за деньги и мог бы отказаться. — Не мог, — отрезал Гвоздика, входя внутрь. Лео нервно дёргал ногой, сидя напротив Долли. Она кисло отметила: — Ты вообще сам всё начал, предатель. — Лео первый раз сделал правильный выбор, а ты продолжала врать, как обычно, — неожиданно встал на его сторону Гвоздика. Долли не ответила. Она вышла на палубу, чтобы прервать разговор — никто не стал удерживать её. Очертания неровного берега острова скоро появились на горизонте.