Attention Seeking (Жаждущий Внимания)

Илья Розанов сидел в своей бостонской квартире, последние несколько часов одержимый лишь одной вещью: рекламой Calvin Klein с самим Шейном Холландером. Шейн Холландер в нижнем белье с заниженной талией, снятый с каждого ракурса, который Илья помнил слишком хорошо. Это было не только мучительное зрелище, от которого у Ильи встал, поднялись волны собственнической ревности — ведь эти виды должны принадлежать только ему, — но хуже всего было то, что Шейн в этой рекламе был не один. Совсем нет. Рядом с ним стоял человек, которого Илья ненавидел больше всех на свете, хоть они никогда и не встречались: Роуз Лэндри, в одном из кадров её рука собственнически лежала на прессе Шейна. Кадр за кадром: Шейн в черно-белом, почти обнаженный, тело подтянутое и идеальное, веснушки четко видны под студийным светом. И на половине фотографий — Роуз, рука на его обнаженной талии, пальцы растопырены на его прессе, подбородок зацеплен за его плечо, губы почти касаются его кожи. Илья увеличивал все снимки, пролистывал их несколько раз, неизбежно возвращаясь к ним снова, но это не помогало. Картинка не поменялась. Она все еще была там. И там же были комментарии. Как же прекрасно они смотрятся вместе. Они снова вместе? #Холлэндри Такая, такая горячая. — Миссис Ёбаное Совершенство, — пробормотал себе под нос Илья. — Созданы друг для друга… — беззвучно прочитал он. Илья сидел в одиночестве в тусклом свете настольной лампы в гостиной, за окном мерцали огни города. На телефоне всё ещё были открыты фото с Calvin Klein: полуобнажённый, безупречный Шейн и рука Роуз на его обнажённой коже — будто у неё было право там находиться. Он не мог этого допустить. Ни на одну секунду больше. Не долго думая, он открыл приватный режим в браузере, создал одноразовую почту: mr_chichuaha_69@gmail.com. После этого — аккаунт в Инстаграме с таким же именем. Фотография профиля: смазанное фото чихуахуа в солнцезащитных очках. Подтвердил возраст ненастоящей датой рождения. Готово. Следующее: fanofhockey_87. Пустая аватарка. Дальше mrs.pretty86. Украденное фото каких-то рандомных цветов. Далее charline75. Яйцо на аватарке. Четыре аккаунта за десять минут. Он начал печатать. Под постом главного аккаунта @calvinklein: @mr_chichuaha_69: Горяча? Она ни горячая ваще. Шейн Холландер вытягивает всю съемку на своей спине. Запостил. @fanofhockey_87: Они даже ни вмесде, я слышал, он видится с кем-то горячим. Запостил. @mrs.pretty86: Роуз Лэндри? Переоценена. Скучная. #роузлэндрисосет Запостил. @charline75: Она только отвлекала его. Шейн выглядит раздраженным. Запостил. Он переходил с аккаунта на аккаунт, обновлял страницы, печатал больше. Она черечур старается. Фейковая химия.  Шейн слишом хорош для неё. Почему она вообще его трогает?? Роуз портит каждое фото. Он продолжал, меняя аккаунты, пальцы летали по экрану, пока пальцы действительно не начали ныть. Разделы комментариев наполнялись растерянными ответами — люди защищали Роуз, некоторые смеялись над его орфографией, другие всё равно соглашались. Затем всплыло уведомление о личном сообщении. От Джейн. Джейн Как дела? Илья уставился на экран. Как он посмел? Разглядываю твои фото. Пауза. Три точки. Джейн И как, нравится? Илья медленно выдохнул. Десятки возможных ответов вспышками промелькнули в его голове — Ты сказал мне, что вы не совместимы с ней. Тогда что она делает, касаясь тебя там? Почему её рука находится так низко? — но он не мог отправить ничего из этого. Он не мог дать понять Шейну, что он ревнует. Потому что он не ревновал. Не совсем. Отличная 🍑 🍑 🍆 Я увижу тебя в этих Calvin Klein в следующий раз  Джейн Хаха это можно устроить 😁 Илья уставился на экране, большой палец замер на полпути. Что же так развеселило Шейна?! Несколько минут прошли в тишине. Ещё одно сообщение от “Джейн”. Созвонимся по FaceTime? Конечно, Шейн не должен был увидеть, как у Ильи щипало в глазах, не потому что его задело, нет, никогда. Просто от гнева. Илья проигнорировал входящий запрос и вместо этого написал: Сегодня лягу пораньше. Джейн О, ладно. Сладких снов тогда. 😘 Илья уставился на эмодзи поцелуя. Как он посмел? Ведет себя так мило и непринужденно после того, как выложил фото, на которые пускает слюни весь мир. Почти сразу же пришло ещё одно сообщение. Джейн Жду не дождусь пятницы. Большой палец Ильи завис над клавиатурой. Его челюсть напряглась. Потом: Джейн В прошлый раз было горячо… Илья медленно выдохнул, чувствуя как несмотря на всё это, в низу живота разливается тепло. Он напечатал: Ты приезжаешь из аэропорта прямо ко мне. И лучше тебе быть готовым, Холландер. Я не в настроении для нежностей.  Пауза. Затем три точки затанцевали. Джейн Обещаешь? 🥵 Можешь рассчитывать на это. Собираюсь напомнить, кому именно ты принадлежишь. Джейн Блять. Теперь я реально сгораю от нетерпения. Илья ответил. Хорошо. Помечтай об этом. Думай обо мне, а не о… Нет, это было по-лоховски. Он стер последнюю часть. Джейн Уже. Ночи, Илья. Ночи… Нет, Шейн не заслуживал того, чтобы его называли “мой милый”. Или хотя бы по имени. Холландер.

***

На следующий день, Илья увидел уйму уведомлений на своем телефоне, указывающих на его ужасную орфографию. Ебаные канадцы — шли бы они все нахуй, он решил. Но второе, для чего он использовал электронную почту мистера Чихуахуа, это очень приватный заказ. Он добавил в корзину интернет-магазина для взрослых пару наручников, одну повязку на глаза, а также паддл, на одной стороне которого было выгравировано “Шейн — хороший мальчик”, а на другой — “Шейн — плохой мальчик”.  Он с нетерпением ждал, когда увидит этого маленького негодяя у себя дома и покажет ему, кому на самом деле принадлежит его скучная задница. А потом ещё и надерёт ему эту задницу на льду.

***

Доставка приехала. Вспомнились те рекламные фото. И Шейн Холландер, Мистер Ёбаное Совершенство, появился у двери квартиры Ильи, постучав три раза в дверь, с самыми невинным видом, который только можно себе представить, в своем коричневом блейзере и белоснежной рубашке. — Илья, — сказал он так сладко, и Илья понял, что не может долго злиться. Он подошел ближе и оставил мягкий поцелуй на губах Ильи. — Как ты? — спросил Илья. — В порядке, — ответил Шейн. — Могу я кое-что спросить? — не дожидаясь приглашения, он подошел прямо к дивану и сел на него. — Что такое? — поинтересовался Илья. — Я… Я просто не могу перестать думать о том, как ты назвал меня по фамилии в последнем сообщении. Илья поджал губы. — О, правда? — Да. Что-то пошло не так? — Илья с раздражением заметил, что глаза Шейна уже немного слезились. — Это просто… — Илья пожал плечами. — Милые фото. — О, завидуешь, что тебя не позвали в рекламную кампанию Calvin Klein? — спросил Шейн с насмешливой ноткой в ​​голосе, хотя в его глазах все еще читалась неуверенность. — Да, потому это всё именно об этом, — решительно ответил Илья, слегка отвернувшись и скрестив руки на груди. Он услышал шаги позади себя. — Я в нижнем белье Calvin Klein сегодня, — промурлыкал Шейн. — Правда? — спросил Илья, слова прозвучали резче и обиженнее, чем он хотел. — В том же самом, что и в рекламе с Роуз Лэндри? Он услышал тихий смех прямо у себя за спиной, как раз когда обернулся лицом к Шейну. — Я гей, Илья, — сказал Шейн, глаза прикованы к Илье. — Нет смысла ревновать. — Я не ревную, — слишком быстро ответил Илья, слова прозвучали плоско и неубедительно даже для его собственных ушей. Шейн слегка улыбнулся и подошел ближе, пока тепло его тела не коснулось Ильи. — Роуз и я — просто друзья. Поэтому у нас была такая хорошая химия на съемках. Это было легко. Профессионально. — О, хорошая химия? — повторил Илья. Он потянулся назад к прилавку, где лежал паддл, сжимая пальцами гладкую рукоятку. Он медленно поднял ее, повернув один раз так, чтобы выгравированные буквы отразили свет: “Шейн — плохой мальчик”, теперь обращенный к Шейну. — И что это такое? — спросил Шейн, глазами изучая предмет в руке Ильи. Илья усмехнулся, слегка шлёпнув лопаткой по ладони. — Видишь? — Он медленно повернул его, чтобы Шейн мог прочитать слова, выжженные на дереве. На другой стороне было написано: “Шейн — хороший мальчик”. — Когда мы будем жить вместе, — начал Илья. — это будет висеть на стене. Ты будешь проходить мимо каждый день и знать точно, какой будет ночь, нужно ли тебе готовить эту прелестную задницу для наказания… или просто ждать отличного вечера. Он произнес это небрежно, словно это было уже решено, едва взглянув на Шейна, когда слова слетели с его губ. Но Шейн уже улыбался, широко и беззащитно. — Жить вместе? — повторил он мягким тоном, почти задыхаясь от трепета. — Да, — сказал Илья, наконец встретившись с ним взглядом. Он пожал плечами, делая вид, что в этом нет ничего страшного, но его голос понизился еще ниже. — Когда-нибудь… если ты хочешь. Шейн подошел ближе, втиснувшись в пространство Ильи, скользя руками по груди. — Это всё, чего я хочу, Илья. Ну… это и выиграть Кубок. — Ты можешь помечтать об этом, — поддразнил Илья, хотя правда заключалась в том, что в последнее время хоккей выпал из списка его приоритетов. Или, может быть, его просто оттолкнула одна чертова реклама нижнего белья. — Но ты же не заказал это от своего официального… знаешь, типа, имени и фамилии? — спросил Шейн. Илья ухмыльнулся. — Нет. Я заказал их как Дэвид Холландер. — Илья! — застонал Шейн, мотая головой из стороны в сторону. — Не говори о моем отце так! Боже, иногда ты такой мерзкий. — Да? — сказал Илья. — И кто же твой папочка тогда? — Он злобно подмигнул. Шейн прищурился. — Точно не ты. Илья схватился за грудь, скривившись от притворной боли. — Ауч, Холландер. Ты меня ранишь. Шейн фыркнул и толкнул Илью в плечо. — Окей, хорошо, не злись так сильно, — продолжил Илья. — Так… мы опробуем эту маленькую штуку на твоей заднице, да? — Какой стороной? Сегодня… я был плохим или хорошим? — спросил Шейн, наклонив голову с той вызывающей ухмылкой, которая всегда немного что-то распутывала в душе Ильи. — Очень плохим, — без колебаний парировал Илья. — Целая рекламная кампания с Роуз Лэндри? Шейн рассмеялся. — Признай уже, что ревнуешь. — Конечно, я ревную, — сказал Илья, смысла отрицать уже не было. — Илья… — голос Шейна смягчился. — Это просто работа. — Ага, работа, — пробормотал Илья, — и эти люди… совершенно сошли с ума из-за этого. — Что ж, ты не неправ, — признался Шейн, потирая затылок. — Сегодня мне пришлось разговаривать с Роуз около часа. Она была реально расстроена комментариями… люди совсем потеряли рассудок. Я говорил ей, что они просто завидуют. — Да, — сказал Илья. — Можешь себе представить? Некоторые из них писали, что она переоценена как актриса. И что реклама выглядела бы лучше, если бы на ней был только я. — Не могу поверить, — сказал Илья, мотая головой с наигранной невинностью. Шейн сузил глаза, внимательно изучая его. — Погоди. Почему ты… почему ты так улыбаешься? — Я не улыбаюсь. — Те ошибки… — медленно говорил Шейн, вслух собирая кусочки пазла. — Плохой английский, странные формулировки… Ты написал эти комментарии! Илья хлопнул рукой по рту, широко распахнув глаза в притворном ужасе. — Я бы никогда. — Илья! — простонал Шейн, наполовину смеясь, наполовину ругая. — Она реально грустила по этому поводу! — О, я приношу свои извинения, Миссис Совершенство не может выдержать одного или двух людей, не целующих её в зад. — Илья, если ты встретишься с ней… — Мне достаточно того, что ты знаешь её, — отрезал Илья, дразнящая острота переросла в нечто собственническое. Он подошел ближе, прижимая Шейна к тумбочке. — Мне не нужно с ней видеться. Мне просто нужно, чтобы ты помнил, чьим рукам на самом деле ты принадлежишь. — Я полностью твой, Илья, — сказал Шейн. — Угу, — пробормотал Илья, подходя ближе, пока спина Шейна не прислонилась к стене. Он позволил паддлу шлепнуться один раз по его собственному бедру. — Тогда срывай с себя трусы, Холландер. Прямо сейчас. Дыхание Шейна прервалось, но руки его двинулись мгновенно — большие пальцы зацепились за пояс брюк и стянули их вниз вместе со всем остальным, пока те не скомкались у щиколоток. Илья обожал, как тот всегда был послушен, хотя его и тревожило, что в прошлый раз Шейн даже не проронил ни слова, когда ремень причинил ему слишком сильную боль. Сегодня нужно было быть осторожнее. Шейн, не дожидаясь команды, отошел от скомканной одежды и, как всегда, аккуратно сложил её и оставил на стойке. Илья наблюдал за этим со сдержанной ухмылкой. Он никогда раньше не видел, чтобы кто-то так делал. Илья перевернул паддл в руке, развернув его так, чтобы сторона, обращённая к Шейну, ясно и чётко читалась: “Шейн — плохой мальчик”. Он провёл гладким краем вверх по внутренней стороне бедра Шейна, наблюдая, как по коже вслед за ним бегут мурашки. — Очень плохой мальчик сегодня, — сказал Илья. — Позволил всему миру увидеть то, что является моим. Позволил ей трогать себя. — Может быть… — протянул Шейн, словно пробуя это слово на вкус и следя за реакцией Ильи тёмными глазами. — Я хотел, чтобы ты немного… приревновал. Илья сглотнул комок в горле, паддл всё ещё лежал у него на ладони, на секунду забытый. В груди вспыхнул жар. — У тебя получилось, — проговорил он, и слова прозвучали сдавленно, сквозь стиснутые зубы. — Да, — признался Шейн, подходя ближе, пока между ними почти не осталось места. — Может, я хотел немного твоего внимания. Всего его, на самом деле. Того момента, когда ты перестанешь притворяться, что тебе плевать на тех, кто смотрит на меня. Челюсть Ильи напряглась. Он протянул руку, пальцы обхватили подбородок Шейна, приподняв его лицо, чтобы их взгляды встретились. — Оно всегда на тебе, — сказал Илья. — Оно всегда, блять, на тебе. Каждую секунду, когда я не на льду, я думаю о тебе. И после этого ты намеренно выкидываешь такое дерьмо? Губы Шейна тронула легкая улыбка. — Сработало же? Илья отпустил подбородок Шейна, только чтобы провести рукой вниз к его затылку, сжав ровно настолько, чтобы перехватить у Шейна дыхание. — Ты играешь с огнем, Холландер. — Хорошо, — прошептал Шейн, подаваясь навстречу его хватке. Илья медленно покачал головой, и по его лицу поползла улыбка, пока он опускался на диван. Он раздвинул бедра и уверенно хлопнул по одному из них. — Ложись на колени, как хороший мальчик. Дыхание Шейна прервалось, но он послушался, сделав шаг вперед. Взгляд Ильи скользнул вниз с мрачным удовлетворением, заметив, что член Шейна уже наполовину возбужден, подрагивая под его вниманием. — Я хороший мальчик? — спросил Шейн, и в его голосе была отчаянная нужда. — Ещё нет, — пробормотал Илья. — Но скоро будешь. Шейн аккуратно опустился, устроившись всем телом поперек колен Ильи, пока не растянулся, животом к его бедрам, задница идеально выставлена — округлая и упругая. Илья поправил его уверенными руками, чуть сдвинув вперед, так что поза оставила Шейна полностью открытым и уравновешенным. Он начал мягко, почти нежно — раскрытой ладонью поглаживая одну половинку, затем другую, прежде чем нанести легкий, игривый шлепок. Мягкая плоть соблазнительно затряслась, и низкое, невольное урчание вырвалось из горла Шейна. Улыбка Ильи заострилась. — Сколько, Холландер? — спросил он.  — Я не… — Ответ Шейна прозвучал застенчиво, почти нерешительно. — Я не знаю.  — Нет, нет, — мягко поправил его Илья, пальцами вырисовывая круги на коже, — В этот раз ты решаешь. Не как в прошлый раз. И если будет слишком больно… если в принципе будет слишком… ты скажешь мне. Понял? — Да… — выдохнул Шейн, слегка подвинувшись, и это движение заставило его возбуждение коснуться бедра Ильи. — Может… начать с одного? Чтобы я понял, как оно будет ощущаться сегодня. Илья наклонился, губы коснулись края уха Шейна. — Один, так один. Он поднял паддл, позволив прохладному дереву на мгновение прикоснуться к коже Шейна — ровно настолько, чтобы предвкушение сжалось тугим узлом у него в животе. Затем он опустил его одним взмахом, прямо по самой выпуклой части задницы Шейна. Звук удара, чистый и отчетливый, отозвался в комнате. Шейн рванулся вперед с тихим, взволнованным вздохом, все его тело напряглось, а по коже разлилось яркое, жгучее тепло. Рука Ильи оказалась там мгновенно, ладонь растирала свежий розовый след. — Вот так. Это был один. Как ты себя чувствуешь, Шейн? Шейн издал дрожащий вздох, прижавшись лбом к подушке дивана, его бедра беспокойно сместились. — Хорошо, — прошептал он, и голос дрожал от желания. — Правда хорошо. Я… Я думаю, я смогу принять больше. Это не так больно, как я думал. Илья одобрительно промычал, пальцы обводя разогретую кожу. — Сколько, Шейн? Шейн ответил. — Десять. Губы Ильи изогнулись в медленной, порочной ухмылке, которую тот чувствовал у себя на затылке. — Значит, десять. Считай их для меня. Вслух. И благодари меня за каждый. Он вновь поднял паддл вверх. Лопатка обрушилась снова, достаточно сильно, чтобы задница Шейна соблазнительно задрожала. Кожа сменила бледный оттенок на розовый, и от этого зрелища у Ильи вырвался низкий, срывающийся вздох. — Такой непослушный, маленький мальчик, а? — голос Ильи был полон желания, пока он проводил большим пальцем по изгибу, где бедро встречалось с ягодицей. — Делает всё это, только чтобы привлечь моё внимание? Что ж, ты его получил, малыш. Всё до единого. Тебе это нравится? Шейн едва мог ответить, уткнувшись лицом в сгиб локтя, всё его тело трепетало на коленях Ильи. — Да, — вырвалось у него на срывающемся дыхании. — Господи, да… вот так. Только ты. Ещё один резкий удар — паддл пришелся по самой нижней части его ягодиц, заставив Шейна выгнуться с глухим стоном. Илья наклонился, губы коснулись края его уха. — Хорошо. Потому что я ещё далеко не закончил напоминать тебе, кому ты принадлежишь. — Три, — выдохнул Шейн, голос уже начинает срываться. — Спасибо. — Это было нехорошо, — пробормотал Илья, проводя ребром паддла по пылающей изгибу задницы Шейна. — но ты хороший мальчик, верно, Шейн? Просто нужно немного дисциплины, чтобы напомнить. Похвала всегда обрушивалась на Шейна сильнее любого удара. Его дыхание споткнулось, бедра инстинктивно прижались к бедру Ильи, а в горле застрял мягкий, нуждающийся звук. Илья снова поднял паддл и опустил его резким ударом по уже покрасневшей коже. Все тело Шейна дёрнулось, низкий стон вырвался наружу, когда вспыхнула новая волна жара. — Верно… четыре, — смог вымолвить Шейн. — Спасибо. Свободная рука Ильи провела вдоль позвоночника Шейна, пальцы вплелись в влажные волосы у него на затылке, мягко потянув, так что Шейн выгнулся навстречу прикосновению. — Вот так, — похвалил он. — Принимаешь их так идеально для меня. Мой хороший мальчик. Еще один удар лег точно на самую мясистую часть. Как же его задница задрожала, отметил Илья с мрачным удовлетворением. — Пять… спасибо, — выдохнул Шейн, слова срываются на скулеж, бедра дрожат, член беспомощно покачивается рядом с ногой Ильи с каждым движением. Илья наклонился, его губы коснулись покрасневшей мочки уха Шейна. — Уже половина, детка. Ты так, блять, хорошо справляешься. Продолжай считать. Продолжай благодарить меня. Покажи мне, насколько хорошим ты можешь быть. Илья чувствовал, что находится на грани, изнывая от желания войти в эту идеальную задницу и завладеть ею полностью. Но Шейн попросил десять, и Шейн получит все до единого. Он нанес следующие два удара быстро один за другим, твердо и неумолимо, вырывая сломленные возгласы "шесть… семь…" из губ Шейна. Илья сделал паузу, чтобы успокоить разгоряченную кожу, проводя ладонью по густому красному румянцу. Затем он смягчил следующие два удара — легче, дразняще. И, наконец, он высоко поднял паддл и опустил его с последним, оглушительным хлопком. — Десять, — выдохнул Шейн, и голос его был разбитым и дрожащим. — Спасибо. Илья отложил паддл в сторону и притянул его к себе, обе ладони мягко скользили по пылающей коже вниз по спине, запутывались в его волосах. — Хороший мальчик, — приглушено сказал он. — Мой идеальный мальчик. Ты принял всё так красиво. — Твой… твой, — задыхаясь, прошептал Шейн, почти приподнимаясь теперь на коленях Ильи, его бедра дрожали, обхватывая ногу Ильи. Его член был мучительно тверд, влага стекала с кончика, и Илья без колебаний обхватил его пальцами, сжав крепко. — Да, — пробормотал Илья, медленно поглаживая его от основания до головки, проводя большим пальцем по влажной уздечке при каждом движении вверх. — Мой хороший мальчик, верно? Даже, когда ведешь себя плохо, ты идеальный. Идеальное лицо… эти веснушки… эти темные глаза… эта милая задница… это красивое тело… Шейн зажмурился, голова упала вперед, из него вырывались прерывистые вздохи, бедра беспомощно ввинчивались в кулак Ильи. — Великолепный хоккеист, — продолжил Илья. — Второй лучший… — Илья! — хныкающе возразил Шейн, даже несмотря на то, что его член дернулся в руке Ильи. — Я близко… даже не начинай сейчас… — Окей, окей, — Илья усмехнулся, сжав хватку ровно настолько, чтобы Шейн содрогнулся. — Лучший. Представляю, как ты держишь Кубок, малыш… поднимая над своей головой, вся арена кричит твое имя… Он не знал, почему эти слова заставляли Шейна становиться еще тверже, отчаянно пульсировать в его ладони, но он готов был говорить что угодно — всё что угодно — лишь бы довести его до края. — И такой умный… такой талантливый… мой хороший мальчик, да? — Илья прижался губами к виску Шейна, теперь ухмыляясь во весь рот, не в силах скрыть, как сильно он любит это — любит его. — Кончи для меня, Шейн. Покажи, что ты мой. Из Шейна вырвался последний, разбитый стон, его член горячо и влажно запульсировал в хватке Ильи. Он обильно кончил, густыми полосами залив пальцы и ладонь Ильи, его бедра судорожно дёргались на каждой волне удовольствия. Илья продолжал водить рукой по стволу, растягивая ласку, пока Шейн не начал дрожать, чрезмерно чувствительный и задыхающийся. — Ммм… прекрати, Илья, — наконец проскулил Шейн, извиваясь на его коленях. Илья мгновенно опустил руку. Он поднес грязную ладонь к губам Шейна, не говоря ни слова. Шейн, все еще ошеломленный и податливый, послушно открыл их и слизал свою собственную сперму с пальцев Ильи, взгляд всё время был прикован к глазам напротив. — Хороший мальчик, — прошептал Илья. Он крепко обнял Шейна, целуя его влажный висок, его щеку, его уголок рта. — Мой идеальный мальчик. — Мне нужно… Вероятно мне скоро нужно будет идти. Хейден… — пробормотал Шейн, уже пытаясь выскользнуть из объятий Ильи, как он всегда делал после, словно внешний мир мог обрушиться, если он останется слишком надолго. Но в этот раз Илья не позволит этому дерьму случиться снова. Он сжал объятия крепче, одна рука плотнее обхватила талию Шейна, другая скользнула вверх, чтобы придержать его за затылок, не давая отодвинуться от своей груди. — Ты не уйдешь, — сказал Илья, придираясь губами к виску Шейна. — никуда кроме этой спальни, ясно? Шейн замер, дыхание его прервалось. Он прижался лицом к шее Ильи, пряча робкую, беспомощную улыбку, которую тот всё равно чувствовал на своей коже. — Ясно, — прошептал Шейн, едва слышно, тепло его дыхания коснулось ключицы Ильи. Он перевернулся в его объятиях, всё ещё полулежа на нём, кожа покрасневшая и липкая. — Ты знаешь, почему… почему я не хотел съемок с тобой? Звучит как что-то смущающее, отметил Илья. Он чертил круги у него на спине, но рука замерла. Довольная ухмылка сошла с его лица, когда он склонил голову, чтобы взглянуть на него вниз. Так съёмки с кем-то другим были вариантом? Шейн на секунду глубже уткнулся в шею Ильи, словно мог там спрятаться. Потом пробормотал, едва достаточно громко, чтобы услышать: — Потому что… Я не хотел, чтобы меня фотографировали с эрекцией.  В комнате воцарилась идеальная тишина. Потом Илья издал низкий, гулкий смех — сначала тихий, но нарастающий, пока его грудь не затряслась от него. Он прижался лбом к волосам Шейна, плечи его вздрагивали. — Ты… — смог выговорить Илья между периодами, когда набирал воздух. — Ты думаешь, я бы далеко от тебя ушел? Стоя рядом с тобой в этих маленьких трусиках? У меня бы встал, прежде чем фотограф успел бы сказать ‘посмотрите сюда’. Шейн простонал, смущённый, но теперь он тоже улыбался, звук приглушённо прозвучал рядом с кожей Ильи. — Точно. Это было бы катастрофой. — Катастрофой, — повторил Илья, всё ещё посмеиваясь. Он провёл рукой вверх, чтобы взять Шейна за подбородок, мягко заставляя его поднять голову, чтобы их взгляды встретились. — В следующий раз, я заставлю тебя сделать правильную фотосессию, да? — протянул Илья. — Обнаженную, возможно. Художественную. Я повешу её на стене в спальне. Прямо над кроватью. Щеки Шейна вспыхнули. — А что, если кто-то увидит их? — парировал он. Илья придвинулся ближе, его голос опустился до того грубоватого, дразнящего тона с русским акцентом, который всегда сводил Шейна с ума. — Я не позволю никому войти в свою спальню… — он сделал паузу. — …кроме тебя, Шейн. Было ли это слишком? Нет? Они признали свою любовь друг к другу… Шейн приподнял голову, его взгляд был беззащитен, и он прошептал у самых губ Ильи: — Обещаешь? Илья ответил не словами. Он просто поцеловал его, пока Шейна полностью не разморило, пока последнее сомнение не было выброшено из головы. И в этот момент, с теплым и податливым Шейном под боком, Илья абсолютно уверенно понял, что никакая реклама, никакое соперничество, никакая кричащая толпа никогда не заберут у него это. И, очевидно, никакая Роуз, блять, Лэндри.