На полях сюжета

Последствия «ароматического инцидента» не заставили себя ждать. Но проявились они не там, где ждала Джули. На следующий день, во время двойного урока Защиты от темных искусств, профессор Люпин объявил практические занятия с боггартами. По сценарию, Т/И должен был столкнуться с образом страха в виде паука (отсылка к её «тайной уязвимости», красиво раскрывающейся позже), а Драко — с чем-то, что подчеркивало его неуверенность под маской высокомерия (возможно, насмехающийся отец). Джули же, как «второстепенная подруга», должна была увидеть… очень высокую лестницу без перил. Стандартный страх «неуклюжей девочки». Когда подошла её очередь, Джули, сжимая в руке волшебную палочку, чувствовала знакомое давление изнутри. Ожидание. Шаблон. Она должна была засмеяться нервно, произнести «Ридикулус» не с первого раза, и лестница превратилась бы в горку. Милая, безобидная сценка. Шкаф распахнулся. Но перед ней стоял не силуэт лестницы. Из темноты материализовался… **она сама**. Точная её копия, только с пустыми, стеклянными глазами и широкой, неестественной улыбкой на лице. Клон-Джули открыла рот и заговорила голосом, звучавшим как плохая запись: — «Всё в порядке. Я просто подруга. Я просто фон. Я завидую, но молчу. Я влюблена, но меня не замечают. Я неважна. Я неважна. Я неважна». Ледяная волна прокатилась по спине Джули. Это не было страхом высоты. Это был страх *исчезновения*. Страх быть навсегда запертой в роли без лица и голоса. Гораздо более глубокий и личный ужас, чем любая лестница. В классе повисла тишина. Гермиона ахнула. Рон смотрел, раскрыв рот. Даже Драко Малфой, стоявший сбоку со своим обычным высокомерным видом, нахмурился, глядя на манифестацию. Джули почувствовала прилив не гнева, а чистой, несгибаемой воли. Она **не** это. Уже нет. — РИДИКУЛУС! — крикнула она громко и чётко, вкладывая в заклинание всю ярость, всю боль и всё недавно обретённое «я». Боггарт-Джули не превратился в горку. Он дернулся, его форма поплыла, и вместо него появилась… гигантская, ярко-розовая, надувная утка с её лицом, жалобно крякающая: «Неважна! Кря-кря!» Класс взорвался смехом. Даже строгий профессор Люпин позволил себе улыбнуться. Но смех был добрым, освобождающим. Джули с облегчением выдохнула, но её руки дрожали. Боггарт показал её настоящий страх. И она его победила — не по сценарию. Она изменила саму суть того, что должно было её пугать. — Отлично сработано, мисс Уизли, — одобрительно сказал Люпин. — Очень… творческое преображение. После урока её догнала Т/И. В её глазах была неподдельная, теплая забота — та самая, что заставляла Джули раньше ёжиться. — Джули, это было… неожиданно. Ты в порядке? Этот боггарт… он был такой странный. «Он был правдивый», — подумала Джули. Но вслух сказала: — Да ерунда. Наверное, начиталась перед сном страшных сказок про двойников. Главное — утка получилась смешная. Т/И улыбнулась, но в её улыбке была тень беспокойства, как будто её алгоритм «забота о подруге» столкнулся с нераспознаваемыми данными. Но настоящий сюрприз ждал её позже, в Запретном лесу. Не по сценарию, конечно. Джули отправилась туда за редким мхом для Гермионы (такой квест вполне укладывался в её роль «помощницы»). В глубине, у старого пня, она услышала голоса. Пригнувшись, она заглянула из-за дерева. На поляне стоял Драко Малфой. И он говорил не с Т/И, и не со своими приспешниками Крэббом и Гойлом. Перед ним, порхая в воздухе и звеня, как стальные насекомые, кружились десятки летающих ключей — очевидно, сбежавших из кладовой Филча или оставшихся после какого-то старого испытания. И Малфой… репетировал. С палочкой наготове, с сосредоточенным, лишенным привычной скуки лицом, он ловил их, не произнося заклинаний вслух, только шевеля губами. «Аресто моментум». Ключ замирал. «Либера корпус». Ключ взмывал в сторону. Он отрабатывал точность, скорость. Это не было показухой. Это была тяжёлая, упорная тренировка. Джули застыла, заинтригованная. Зачем наследнику Малфоя, чья роль — щеголять врождённым талантом и сыпать остротами, втихаря тренировать скучное заклинание на ловкость? Разве его сюжетная арка не заключалась только в конфликте с Гарри и ухаживаниях за Т/И? Один ключ, более резвый, рванул в её сторону. Драко, не глядя, автоматически сделал взмах палочкой, чтобы вернуть его в зону контроля. Заклинание просвистело мимо ключа и угодило прямо в куст, за которым пряталась Джули. Куст громко зашелестел и выпрямился с подозрительной неестественностью. — И кто тут у нас? — холодно прозвучал голос Малфоя. Все ключи разом упали на землю с глухим звоном. Выходить было некуда. Джули, смирившись, вышла из-за дерева, отряхивая с мантий листья. — Успокойся, Малфой, это не Поттер с фотоаппаратом. Проходила мимо. Он смотрел на неё. Не с гневом за подглядывание, а с… досадливым смущением. Как будто его поймали на чём-то постыдном. На труде. — Уизли, — процедил он. — Ты, как таракан, появляешься в самых неподходящих местах. И снова от тебя пахнет… чем? Джули фыркнула. — Мхом и свободой. В отличие от некоторых, я здесь на легальных основаниях. А ты что делаешь? Репетируешь роль прилежного ученика для папочки? Или ключи тебе что-то нашептали обидное? Он побледнел от злости, но не стал огрызаться привычным образом. Его взгляд скользнул по рассыпанным ключам, потом вернулся к ней. — Это не твоё дело. И если ты кому-нибудь слово проболтаешь… — О, угрозы, — перебила его Джули, скрестив руки на груди. — Оригинально. А что я получу за своё молчание? Часть коллекции? Или, может, секретное знание, почему Драко Малфой отрабатывает заклинания первого курса в одиночестве? Она видела, как он борется с собой. Видна была внутренняя борьба: унизить её, уйти, пригрозить — или… «Высокорисковый, но эффективный метод», — вспомнились ей слова Финча. Она была аномалией. И аномалии иногда вызывали любопытство, а не только раздражение. — Они не слушаются, — неожиданно, сквозь зуба, пробормотал он, глядя на ключи. — Летающие объекты. Не ключи даже… В общем, они упрямые. Тупицы. Это было настолько не похоже на Драко Малфоя — жаловаться на непослушные предметы, — что Джули на секунду онемела. Потом она рассмеялась. Не зло, а с искренним удивлением. — Боже, Малфой, да ты просто… плох в этом заклинании? Вот и весь секрет? — Я не плох! — вспыхнул он, но было уже поздно, маска треснула. — Они просто… летают не по правилам! — Мир полон вещей, летающих не по правилам, — философски заметила Джули, подходя ближе. Она нацелила палочку на один из ближайших ключей. — «Аресто моментум!» Ключ послушно замер в воздухе. — Видишь? Всё дело в фокусе. Ты не хочешь их остановить. Ты хочешь, чтобы они тебя слушались. Это немного разные вещи. Он смотрел на неё, и в его серых глазах бушевала буря: недоверие, злость, нежелательное любопытство. Он, Драко Малфой, получал урок по магии от Джули Уизли. Вселенная явно дала сбой. — Не нужно мне твоих гриффиндорских советов, — буркнул он, но палочку опустил. — Как знаешь, — пожала плечами Джули. — Тогда продолжай биться головой об стенку. Или, вернее, ключом о лоб. Это, кстати, тоже неплохой метод. Шумный, но эффектный. Она повернулась, чтобы уйти, но его голос остановил её: — Уизли. — Малфой? — обернулась она. Он молчал пару секунд, будто перебирал варианты, что сказать. В конце концов, он выдавил: — Этот боггарт сегодня… Ты его правильно превратила. В утку. Это было… адекватно. Это было самое близкое к комплименту, на что он был способен в её адрес. И это было сказано без сценария, без зрителей. Только они, рассыпанные ключи и темнеющий лес. Джули кивнула, не улыбаясь, но и не усмехаясь. — Спасибо. А твой, кстати, какой был? Он резко отвернулся. — Не твоё дело. И помни о молчании, Уизли. — О, я мастер молчания, — сказала она, уже уходя. — Особенно когда вижу что-то действительно интересное. Возвращаясь в замок, с мхом в кармане, Джули чувствовала себя странно взволнованной. Она не просто увидела шов. Она увидела, что под маской «злодея-антагониста» может скрываться просто мальчик, который борется с летающими ключами и боится разочаровать отца. И что он, в свою очередь, увидел в ней не просто ревнивую подружку, а того, кто может дать дельный совет и превратить страх в надувную утку. Открыв тетрадь вечером, она написала: *«Эксперимент «Боггарт»: показал истинный страх — быть никем. Преодолён не по сценарию. Личная победа. Наблюдение: Малфой тренируется в лесу. Неуверен в заклинаниях на ловкость. Пойман на месте «преступления». Произошёл короткий обмен без стандартных оскорблений. Он упомянул мой боггарт. Похвалил? В его понимании — да. Система в нём тоже даёт трещины. Он больше, чем его роль. Вывод: аномалии могут притягиваться. Или, по крайней мере, замечать друг друга на фоне идеально прописанного мира. Опасно. Интересно. Продолжить наблюдение. PS: Завтра попробую поговорить с Захарией Смитом на зельеварении. Посмотреть, не моргнёт ли он не по сценарию.»* Мир был сложнее, чем просто сцены и фон. В нём были живые люди, даже если они были персонажами. И некоторые из них начинали просыпаться.