Свет, который не погас. Часть 3: Вместе.

       Их дыхание застыло в груди, когда после привычной темноты взору открылся захватывающий пейзаж.       Внизу, под холмом, в молчаливой долине раскинулось озеро. Огромное, прозрачное до самого дна: даже в темноте угадывались тени камней и водорослей у берега. Его гладь уходила далеко, растворяясь в ночном горизонте. Склоны вокруг спали мягкими, округлыми силуэтами, а вдали проступали тёмные, словно вырезанные из бархата, гряды невысоких гор.       Высоко в небе замер молодой месяц; его отражение плыло по воде, дробясь от лёгкой ряби — живое, серебряное, похожее на россыпь драгоценных камней. Воздух был по-летнему тёплым; легкий ветерок доносил с озера запах талой воды, а от спящих склонов, заросших хвойным лесом, тянуло густой, чуть медовой смолой и сухой, нагретой за день хвоей. Где-то на другом берегу мерцали крошечные огни: тихие, полусонные, напоминавшие, что даже в этой безмолвной красоте кто-то ещё не спит, живёт, зажёг свой свет.       Ночь стояла тёплая и тихая. Казалось, сама природа затаила дыхание вместе с пятью товарищами на вершине склона.       — Какая красота. — Прошептала Кэт, полной грудью вдыхая свежий воздух, и на мгновение прикрыла глаза.       Али и Эмилия молчали, не в состоянии сказать ни слова, и лишь любовались открывшимся видом — таким чистым и прекрасным, что не хотелось даже шелохнуться.       — Ну как? — Заулыбался Рико, при свете месяца рассматривая лица, застывшие в молчании и восхищении. — Оно того стоило, правда?       И только Гелгар проворчал:       — Бля, ты серьезно хочешь сказать, что ходишь сюда смотреть на озеро? — Он устремил на Рико взгляд, полный сухого недоверия.       — Нет, конечно. Я хожу сюда плавать.       — Плавать?!       — Что? — Изумилась Кэт.       — Ага. — Спокойно ответил им Рико, чувствуя, как ладонь Эмилии в его руке немного дрогнула, но осталась. — Вода — это единственное место, где я могу хоть недолго чувствовать себя свободным. Пошли, вам понравится.       — Идем-идем. — Охотно поддержала Эмилия и первой последовала за ним вниз по склону.       У подножия холма они оказались спустя минуту. Берег озера был усеян крупной галькой, которая захрустела и зашуршала под ногами, будто они побеспокоили ее сон. Нагретый за день под июньским солнцем, камень лениво отдавал тепло, и поэтому снять обувь и стать на гальку босиком оказалось весьма приятно.       Кэт сразу же вошла в воду по щиколотку и, улыбнувшись, оглянулась на остальных товарищей.       — Совсем не холодно. — Прокомментировала она и сделала пару шагов вдоль берега. Тихим плеском прозрачная вода отозвалась на каждое ее движение, и по ровной поверхности разошлись круги.       Гелгар и Али, недолго думая, поснимали футболки, и тут же смело ступили в воду.       — С этой стороны дно ровное, можете не бояться! — Заверил их Рико, заметив, как оба сначала зашли по пояс, а потом стали двигаться медленнее, щупая ногами дно на наличие подводных булыжников.       И секунды не прошло, как Али поплыл вперёд, а Гелгар, выругавшись, ринулся за ним. Только и слышно было, как плескалась вода и они, довольные, перекрикивались, соревнуясь, кто быстрее.       — Круто, конечно, но ты мог хотя бы предупредить? — С укором сказала Эмилия, глядя на две головы, рассекающие лунное пятно на взбудораженной глади озера, а потом перевела взгляд на Рико.       — Не тот эффект был бы. — Отшутился он.       — Угу. И на что ты рассчи… — Но она не успела договорить: Рико уже подхватил её одной рукой и легко перекинул через плечо.       Воздух разрезал её вскрик.       Держа Эмилию на плече, он зашагал к воде.       — Эй! А ну поставь меня! Рико! — Заверещала она, колотя его кулаками по спине, но он только рассмеялся. Вода разошлась под его ногами, подняв мягкие волны, и шаг за шагом он заходил глубже, пока Эмилия, болтая ногами, не вскрикнула:       — …идиот! Я не умею плавать! Только выйдем — тебе пиздец! Клянусь, я тебя…       Она снова не успела договорить. Рико, всё так же смеясь, аккуратно скинул её в воду. Визг, всплеск, угрозы, и вдруг — тишина.       Эмилия стояла по колено в воде. Где-то за спиной всё ещё хохотали и плескались Гелгар с Али. А напротив, Рико, едва удерживаясь от смеха, наблюдал за её лицом — растерянным, злым и весьма напуганным.       — Дура, здесь воды по колено. — Выдохнул он сквозь распиравший его смех.       — Действительно. — Хмыкнула Эмилия. — По колено.       — Так и утонуть недолго, кадет Рэй. — На полном серьёзе ответил Рико, и она рассмеялась.       Смех её был звонким, лёгким, заразительным. Он катился по глади озера и отдавался эхом где-то у дальнего берега.       — Вот идиот, ты реально испугал меня! — Сказала она, толкнув его в грудь.       Он поймал её за руку, и в следующее мгновение оба рухнули в воду. Всплеск, хохот, капли, летящие серебром под лунным светом, и на миг показалось, что всё вокруг смеётся вместе с ними: и озеро, и ночь, и сам месяц, качнувшийся в отражении.       Ветер едва ощутимо, как дыхание, касался кожи: тёплый, ленивый, ещё пахнущий талой водой и хвоей. Рико, выйдя на берег, отряхнул голову и стянул промокшую футболку.Эмилия же, обхватив себя руками, съёжилась от холода. Она дрожала так, будто они только что искупались в ледяной проруби, а не в летнем озере.       — Ну к-круто. — Проворчала она, садясь на гальку, которая немного хранила дневное тепло. — Т-теперь вся м-мокрая, и н-не во что п-переод-деться.       Но тут увидела перед собой его протянутую руку, в которой было что-то, похожее на одежду.       — Это тебе. — Сказал Рико.       Эмилия моргнула, прежде чем взять.       — Ты что, в-взял для м-меня од-одежждду? — Стуча зубами от холода, переспросила она.       — И для тебя, и для меня. Бери. Мужская, правда, но сойдет.       Она протянула дрожащую руку и осторожно приняла вещи.       — Пойдём.       Рико подал ей ладонь, помогая подняться.       Пару секунд Эмилия просто сидела, глядя на него, будто он только что сотворил эту рубашку из воздуха, как заправский фокусник, а не достал со дна рюкзака.       — Давай, идем переоденешься. — Усмехнулся он при виде ее ошарашенного лица.       — Т-ты ч-что, п-пойдешь со мной?       — Ну не я же боюсь ежей. Давай, шевелись.       Пока Эмилия пыталась сориентироваться и понять, что происходит, и с ней ли вообще, Рико аккуратно помог ей подняться и подтолкнул ее под спину, побуждая двигаться вверх по склону, плотно поросшему деревьями и кустами.       — Только не вздумай п-подглядывать! — Донеслось с угрозой из-за кустов.       Рико хмыкнул и стал менять мокрую одежду на сухую: без суеты, проворно, как человек, делавший это уже десятки раз после ночных купаний. Сухая ткань приятно касалась тела, не липла к коже. Он аккуратно отжал и сложил мокрые вещи.       — Ты уже? — Спросил Рико, не оборачиваясь и прислушиваясь к её возне за кустами.       — Да.       Он повернулся — и на миг просто застыл.       Эмилия стояла перед ним в его белой футболке, чуть великоватой, будто коротком платье, и поверх — в его клетчатой рубашке, запахнутой на груди, как в халате. Она выглядела забавно, и он не мог понять, почему. Будто та шумная непоседа, которая еще вчера обыграла Тима в карты на раздевание, посылала матом куратора и переводила часы под носом у спящего библиотекаря, вдруг исчезла. А на ее месте стояла другая Эмилия: тихая, замерзшая и очень милая.       — Ну что? — Поинтересовался Рико, подходя к ней. — Жива?       — Жива. — Улыбнулась Эмилия, и уже без дрожи в голосе, а ровно. — Только трусы мокрые.       Рико хохотнул, и она — тоже.       — Ну извините, женские не ношу. — Сказал он сквозь смех, и оба пошли обратно к берегу, где Кэт уже вернулась с прогулки вдоль кромки, а Гелгар с Али, вдоволь наплававшись и надурачившись, выходили из озера: тяжело дыша, но довольные, уставшие, будто вся эта ночь им принадлежала.       — А чего ты не купаешься, Эванс? — Спросил Гелгар, как только увидел силуэт Кэт на берегу, до сих пор по щиколотку в воде.       — Как прикажешь, мне потом раздетой обратно идти? — Ответила она с претензией, на что Гелгар тут же предложил решение:       — Я взял с собой вещи. Хочешь, одолжу?       Кэт поморщилась, смерив его слегка брезгливым взглядом, как будто парень не в воде, а в болоте только что плавал.       — Твоя рубашка, наверняка, грязная и воняет.       — Чего это? Я стирал. — Оторопел Гелгар и сразу обиделся: — И чего сразу «воняет»? Что я, совсем свинья по-твоему?              Сидя на гальке, одетая в рубашку Рико, Эмилия скукожилась и опять задрожала, словно он посадил ее в сугроб.       — Что, все еще мерзнешь? — Удивился Рико. Он уже давно высох, только волосы оставались влажными.       Воздух стоял, немного душноватый после дневного зноя, а она тряслась. Рико присел на корточки, достал из рюкзака полотенце и раскрыл его.       — А я думал, это я — мерзляк. — Прокомментировал он со снисходительной улыбкой.       — Д-девушки м-мерзнут с-сильнее. — Пробубнила она, стуча зубами.       — Сейчас согреешься.       Рико плотно обмотал подрагивающую Эмилию полотенцем, оставляя лишь ее голову, и уселся рядом. После этого он думал недолго. Придвинулся ближе, обнял девушку вокруг плечей и одной рукой прижал к себе греться.       — Так лучше?       — Гораздо. — Ответила Эмилия с выдохом облегчения и с удовольствием прильнула к его боку.       — Ты очень заботливый. — Заметила она, поворачивая к нему голову, и одарила его найтеплейшей улыбкой, какой только могла.       — А, да привычка, наверное. — Отмахнулся Рико. — У меня просто сестра есть. До того, как меня «посадили», я водил ее гулять. После школы, в основном. А когда с детьми гуляешь, всегда с собой берешь и одежду, и еду, и воды немного. Так и привык, по ходу.       — Маленькая? Сколько ей сейчас?       — Да вот четыре исполнилось.       — Давно не виделись?       — С тех пор как сел, лишь раз бывал дома — ну, когда заболел, помнишь? И все. — И Рико посмотрел вперед на чистую гладь озера, в сотнях километров за которым был его дом.       — Почему сразу «сел»? — Возразила Эмилия. Ее глаза изучали его, заинтересованно, и с какой-то неожиданной нежностью, не похожей на привычную неугомоность Рэй.       — А потому что отец упек меня сюда, чтобы я хоть как-то успокоился. Я мог уйти в школу, и вернуться через четыре дня. Меня даже полиция пару раз искала.       Эмилия хмыкнула, но пока не комментировала.       — Так что, с одной стороны, я понимаю отца. Но… это место меня только еще больше раздражает, и я еще больше хочу съебаться отсюда, чем хотел со школы.       — И далеко сбегал с уроков? — Улыбнулась Эмилия, слегка склоняя голову набок.       — К друзьям.       Рико пожал плечами, будто его ответ был чем-то, что само собой разумеется.       — Пару раз один из них даже сюда приезжал, мы виделись. А теперь он уехал в Утопию учиться. Как и ещё один из нашей компании.       Он поворошил пальцами гальку возле себя.       — Все мои друзья поступили туда, куда хотели. А я отбываю срок. Потом пойду кормить титанов… или просиживать штаны в полицейском отделе.       — А куда бы ты хотел?       — В медицинский университет. — Просто ответил Рико.       Только теперь он повернул голову к ней, впервые за время разговора оторвавшись от созерцания озера, а с ним — той свободы, аж до горизонта, о которой он мечтал.       — Ну а ты? Тебя тоже посадили, или ты сама захотела? Откуда ты вообще?       — Мы из Орвуда. Отец — ректор университета, мама там же преподаёт. Они хотели, чтобы я пошла в естествознание… а я вдруг решила, что хочу в полицию. И знаешь что? Они меня поддержали.       — Полиция? Серьезно?       На лице Рико появилась зловредная усмешка — та самая, после которой обычно следовала колкость.       — Они же…       — Эй, нет!       И Эмилия так быстро прижала ладонь к его губам, будто гасила фитиль, уже добравшийся до пороха.       — Даже не начинай. Я знаю, что ты сейчас скажешь.       Уголки его глаз чуть сузились. Усмешка не исчезла — просто стала тише. Он не отвёл взгляда и не убрал её руку.       — У тебя отвратительные ассоциации. — Продолжила Эмилия. — Уже половина взвода передумала идти в полицию после твоей идиотской болтовни.       Пальцы всё ещё лежали на его губах.       — А я хочу быть тем полицейским, который соберёт нормальную команду и будет работать как положено. И если ты сейчас хоть что-нибудь скажешь на этот счёт — я тебя утоплю нахрен.       — Ты не умеешь плавать. — Проговорил Рико в ее ладонь.       — Умею, я соврала. — Заулыбалась Эмилия, а потом — стала смеяться, глядя на его выражение лица.       — На окраине Орвуда есть небольшое озерцо, все детство там провела у бабушки. — Отмеявшись, пояснила она. — Так и научилась. Так что, мы с тобой еще поплаваем.       И толкнула его локтем.       Волосы ее намокли и потемнели, теряя пышность. Мелкие завитки распрямились, и лицо словно открылось: стали заметнее скулы, овал стал чище, взгляд — глубже. При лунном свете она выглядела иначе — спокойнее, старше, и почему-то красивее, чем десять минут назад, когда визжала и смеялась.       — Так что там девушка? — Напомнила Эмилия, и веселая улыбка сменилась на хитроватую. — А то мы всё купаемся да переодеваемся, а она так и не пришла.       И тон такой, точно она уже подозревала ответ, но нарочно провоцировала Рико искать способ выкрутиться.       — Так и сказал бы, что ее нет.       — Почему же? Есть. — Ответил Рико, подмигивая ей. — Вот она.       Склонился к ее лицу и без долгих раздумий, губами встретил ее губы, а Эмилия тут же подалась к нему ответно. Не дрогнув, не смутившись, а с той легкостью, в которой чувствовалось: она с самого начала знала, что все закончится их поцелуем.       А где-то сбоку донеслось ворчание Гелгара:       — Ну вот. И ничего не воняет. Мылом пахнет — и все. Чё взъелась на меня, я не пойму?       Утром их в том же составе выставили перед строем.        Гелгар что есть сил старался держать глаза открытыми, но веки слипались, оттого ему приходилось моргать чаще; Кэт стояла ровно, спокойно — как будто происходящее вообще ее не касалось, и она просто стала с ними в шеренгу за компанию. Эмилия была бодра — даже чересчур бодра, как для предстоящей отчитки от старшего офицера: она, скорее, уже набиралась аргументов, коими парировать как только в их адрес прозвучат обвинения. Пару раз она куснула губу, сверля инструктора злобным взглядом. Али казался уставшим, немного пристыженным, но внешне ни разу не показал этого, а Рико выглядел как человек, который прекрасно знал, что их всех ждет; он смело смотрел на старшего офицера, назло ситуации держа лицо.       Инструктор Хоффман ходил перед строем взад-вперед, а десятки курсантов, стоя по стойке смирно, провожали его молчаливыми взглядами. Периодически они косились на провинившуюся пятерку, и на лице каждого кадета читалась «благодарность» за то, что по их милости весь взвод подняли ни свет, ни заря, не дав доспать еще два часа.       Хоффман важным шагом прошёлся вдоль шеренги. Он вытянул шею, склонил голову немного набок, взглядом цепляя каждого. Эмилии он напомнил гуся, и она едва сдержала в себе порыв улыбнуться.       Изучив каждое лицо по отдельности, инструктор изрёк:       — Нарушение устава. Самовольный выход за периметр. Отсутствие формы. Купание, мать вашу, в озере. И посмотрите, кто тут стоит: Эванс — лучшая курсантка, командир взвода.       Он остановился напротив Кэт, но она спокойно встретила его взгляд, чуть приподняв подбородок.       — В уставе нет прямого запрета на купание в озере. — Ответила она ровно. — Как и нет запрета на покидание периметра после отбоя. Есть запрет на самовольный выход в учебное время; о времени после отбоя — в уставе формулировки отсутствуют.       Инструктор замер на секунду — ровно на столько, сколько потребовалось, чтобы обдумать её слова. В уголках губ Али дрогнула почти невидимая улыбка.       — К тому же, — непоколебимо добавила Кэт, — нигде не обозначено, что является «границами» территории училища, считается ли таковыми ограждение и каков радиус закрытой площади.       Эмилия, все же, не выдержала и хмыкнула, но как только инструктор Хоффман покосился на нее, мигом сделала серьезное лицо, будто смеялась не она.       — Так, ладно. — Выдохнул офицер. — Кто инициатор?       Он шагнул вдоль шеренги, заглядывая в лица курсантов.       — Разрешите? — Откликнулся Рико.       Инструктор тут же оказался напротив него.       — Докладывай, кадет Тайлер.       — Инициатор — я. Остальные могут быть свободны.       — Я так и знал. Я так и знал! — Вспыхнул Хоффман, будто выдыхая заранее подготовленное обвинение. — Мне даже не нужно было спрашивать…       — Я — инициатор тоже. — Вдруг прозвучало от Эмилии, и инструктор прервался на полуслове.       — Что? — Огорошенно вскинул брови он, глянув на неё.       — Я — тоже инициатор! — Повторила она громче, звончее — почти крикнула, и офицер невольно моргнул и даже слегка вздрогнул.       — Немедленно… — начал было Хоффман, но не успел договорить:       — И я. — Шагнул вперёд Гелгар.       — Я тоже. — Подхватил Али.       — И Эванс. — Спокойно сказала Кэт, тоже выступив.       Инструктор несколько раз глотнул воздух, как рыба, выброшенная на сушу; слова застряли у него в горле, пока он искал, за что зацепиться.       Рико же выглянул на товарищей:       — Вы больные? Я повёл — я отвечаю. Инструктор Хоффман, ответственность за покидание периметра лежит на мне и только на мне.       — Нет уж! — воскликнула Эмилия и дала Рико бойкий отпор взглядом. Ей, казалось, было вовсе не до инструктора, который уже задышал, как котёл под давлением, и с огненным взглядом метался по лицам, пытаясь выбрать крайних.       — Мы сами пошли! Мы — не дети, чтобы Рико нас за ручку вел. Наказание должно быть общим.       — Вот именно, — подхватил Гелгар. — Если наказывать — так всех, че уж там.       — ОТСТАВИТЬ РАЗГОВОРЫ! — Рявкнул инструктор да так, на его шее и висках дружно выступили вены. Он дышал часто и шумно, нервно дергая глазами от одного говорящего к другому, пока, наконец, не остановился и не спросил в последний раз:       — Кто зачинщик?       — Я. — Ровно сказал Рико — с тем спокойствием, в котором человек принимает решение не прятаться за спины других.       — Прекрасно.       Рико видел, как друзья порываются что-то сказать, а Эмилия уже набирала воздух для очередного спора, но он жестом призвал её молчать.       — Вас всех ждет дисциплинарная работа до конца недели и отчет перед командованием. Всем вольно. Тайлер — за мной.       — О, меня, наконец, выгонят отсюда? — Спросил Рико, устремляясь следом за Хоффманом.       — И не надейся, — донёсся ответ. — Тебя ждёт кое-что похуже.       — Что может быть хуже, чем торчать в этой сраной тюрьме?       — Разговоры!       А на следющий день приехал отец.       Рико перешел на шаг, когда увидел, как в воротах Генрих спешивается с лошади и устремляется в его сторону. Не спешит, идет ровно, но в его неторопливости еще больше угрозы, чем если бы он ринулся к сыну с упреками.       Прокручивая в голове, с чего бы начать и как выразить словами все то, что накипело, Рико даже не заметил, как Эмилия увязалась за ним. Она свернула с дорожки и юркнула за небольшой домик дежурного — туда, откуда она могла бы услышать их разговор и при этом, не выдать себя. Вжалась лопатками в стену и затихла.       — Это — первый случай в истории военного училища, когда приглашают родителя. — Еще на подходе пенял ему Генрих, и Рико видел, насколько посуровели черты его лица при виде сына.       — И первый случай, когда курсант добровольно хочет покинуть это проклятое место. — Подхватил Рико.       — Может, ты объяснишься? — Свирепо потребовал отец, и тяжелый взгляд впился в глаза Рико, будто хотел вывернуть наружу всё, что тот прячет. — Какого черта я получаю подобные письма и горю со стыда, когда въезжаю в эти ворота?       — Я не хочу здесь учиться. И сразу не хотел. Выгонят — и хуй с ними, плакать не буду.       — А ты хоть где-нибудь хотел учиться вообще? Тебя дважды выгоняли из школы! Дважды! Теперь тебя гонят из военного училища. Ты только задумайся: из военного — нахрен — училища!       — А тут разве учеба?       Рико почувствовал, как злость вскипает изнутри, поднимается в груди, будто его тело стало слишком тесным для всех накопленных обид. Кулаки сжались, голос зазвучал крепче: в нём просыпалось что-то упрямое, дикое, требующее бунта против всего — системы, мира, отца и самого себя.       — Половина инструкторов задыхается на пробежках; куратор вместо фамилии использует клички; учебники — сплошное старье: ничего нужного, ничего полезного. Тактика боя? Смешно. Мы воюем с титанами, с ними человеческая тактика не работает. Медицину преподает тот, кто ни одного настоящего кровотечения не остановил, а муляжи титанов статичны. Полеты на УПМ — единственное нужное, чему я тут научился.       — Ты, я смотрю, мастер указывать другим на их недостатки. На свои бы посмотрел.       Но Рико, будто не слышал его, и продолжал:       — … я в библиотеке, отбывая наказание, вычитал куда более полезные вещи, чем на лекциях.       — Ну хоть где-то ты книги читаешь. — Хмыкнул отец, скрещивая на груди руки.       Эмилия в этот момент нахмурила лоб.       — Я не хотел и не хочу здесь учиться и находиться — тем более. И ты это знаешь.       Злость в нём теперь кипела не от самого разговора, а от осознания, что отец был в курсе, чего Рико на самом деле хотел — но, словно назло, отправил его туда, где тот должен был перевоспитаться и исправиться, где из него делали солдата, а не человека. Безмолвную боевую пешку, которая, в лучшем случае, будет просиживать штаны в отделе полиции или жрать в три горла за счет налогоплательщиков в рядах гарнизона. А в худшем — через месяц окажется в пасти жирного титана.       — Ты нигде не хочешь учиться. — Отрезал отец с той холодной категоричностью, в которой чувствовалось острое нежелание принимать хоть какие-либо доводы. Эмилия, все еще хмурясь, так злобно скрестила руки на груди, точно собиралась простоять в этой позе вечность. Она стала нервно покусывать губу.       — Думаешь, в университете задержишься? Тебя и оттуда выгонят через полгода, если не раньше.       — Но и здесь я оставаться не собираюсь!       Рико и сам не понял, как так вышло, что его собственный голос прозвучал слишком низко, слишком увесистым тембром — будто не он сейчас говорил, а какой-то взрослый мужчина вместо него.       Генрих тяжело вздохнул и лишь покачал головой на все это, с видом человека, который устал не от дороги и не от сына, а от самого бессмысленного круга, по которому они оба ходили годами, с тех пор как Рико исполнилось тринадцать.       — А знаешь, не оставайся. — Сказал Генрих, глядя на него, как в пустоту, где слова уже не имели значения, потому что их всё равно никто не слышит. — Иди куда хочешь. Учись, работай, шляйся — да что угодно. Это — действительно твое дело и твоя жизнь.       — Прекрасно. — Проворчал Рико. — Наконец-то ты одумался.       — …только помни, что у тебя подрастает сестра. И однажды кто-то спросит ее «А кто твой брат? Ты гордишься им?» Что она ответит? «Мой брат — уебок.» Вот что.       А потом отец отвернулся, даже не прощаясь, и оседлал лошадь. Рико же тоже отвернулся и не проводил его взглядом.       На полигоне курсанты уже отправились на пробежку.       — Тайлер, стать в строй! — Скомандовали сбоку, и Рико, выловив взглядом Кэт, догнал ее и поравнялся.       — Жив? — Спросила она сквозь ритмичные вдохи-выдохи, вторившие бегу.       — Давно сдох. — Ответил Рико, ловя ее темп. Оба теперь бежали бок о бок.       — Ты дашь мне все твои записи с лекций? — Спросил он сходу, повернув голову к ее профилю. Несколько прядей выбилось из ее высокого хвоста и приклеилось к вспотевшей щеке.       — С лекций, на которых ты спал лицом в стол? — Хмыкнула Кэт, приподнимая одну бровь.       — И с них — тоже.       — Я подумаю. У меня первое место по оценкам. А ты — куда умнее, чем хочешь казаться.       — Думаешь, обгоню тебя? — Осведомился Рико с легкой насмешкой в голосе.       — Думаю, да. — Честно ответила Кэт и покосилась на него, одаривая лукавой ухмылкой.       Но Рико сориентировался быстро — даже сам себе удивился, что сумел.       — Поддамся на рукопашном. — Сказал он. — В нем я обошел всех, тебя — в том числе. Поддамся — и ты заберешь мое первое место.       Кэт сощурила на нем немного испытывающий взгляд, будто параллельно оценивала риски и взвешивала все «за» и «против» его сделки.       — Ладно, идет. — Согласилась она и ускорила шаг, чтобы уйти вперед — обогнать его.       Как только Рико ушел, не прощаясь с отцом, а Генрих свернул на дорогу, уходящую под уклоном вверх, Эмилия перешла на бег и довольно быстро поравнялась с лошадью Генриха, которая неторопливо везла своего наездника.       — Остановитесь! — Крикнула она.        Генрих обернулся, нахмурившись. Он машинально натянул поводья, и лошадь замерла. Перед ним стояла девушка в мундире кадета, запыхавшаяся, с пылающими щеками.       — Ты кто?       Девушка отдышалась и только потом, прижав к груди кулак, сказала:       — Кадет Эмилия Рэй.       Генрих молча посмотрел на неё сверху вниз. Он не понимал, чего она хочет: извиниться, передать что-то, пожаловаться?       — Я смотрю, и для тебя правила не особо-то существуют, кадет Рэй. — Подметил Генрих.       — И черт с ними. — Сказала она, чуть отдышавшись, — Знаете, вам, конечно, виднее как отцу… но вы зря так о Рико.       И отвела от лица пушистые локоны, которые так и щекотали ее щеки, когда дул легкий ветерок.       — Ваш сын — не разгильдяй и не уебок. Он… он просто другой.       Генрих невольно усмехнулся, покачав головой.       — Ты что, его подружка? — Догадался он.       — Неважно, кто я. — Твердо ответила девушка, и голубые глаза, не моргая, устремились взглядом на мужчину. — Рико — хороший человек, и он еще добьется того, чего вы даже от него не ожидаете. Жаль, что что сбагрить его сюда вам оказалось проще, чем попытаться понять его и найти подход. Всего доброго.       Она резко развернулась и так же резко перешла на бег — почти как будто хотела поскорее сбежать от Генриха, нежели вернуться на полигон.       Генрих ещё долго сидел в седле неподвижно, глядя ей вслед. Ему даже не стоило спрашивать, она ли подружка Рико, потому что только что с ним общалась женская версия его собственного сына.       Он уезжал в полной уверенности, что очередная девушка в жизни Рико задержится ненадолго, и подобной встречи больше не повторится.       Но спустя два года, провожая сына в первую разведмиссию за стены, в толпе он снова увидел знакомые белокурые локоны. Имени он не помнил, фамилии — тем более. Только пышные волосы да дерзкий взгляд — то самое неприятное воспоминание, которое сознание отторгает, но память упрямо хранит.       Он видел, как она задвигалась наперерез толпе, выбралась из гущи и забилась в угол между двумя домами. А там — опустилась на землю, закрыла лицо ладонями и расплакалась.       Генрих подошёл к ней не сразу. Только после того, как ворота под звон колокола опустились, и сын исчез за стеной. Страх всё ещё держал его, но он верил: Рико вернётся. Рико не мог не вернуться.       Девушка плакала так горько, что несколько человек останавливались, глядя на неё. Кто-то даже предлагал воды. Но она только забилась плотнее в угол, сгорбилась и тряслась с головы до пят — будто в лихорадке.       Генрих присел на корточки напротив нее, и имя вспомнилось само собой.       — Эмилия, верно?       Она оторвала ладони от лица. Вся раскрасневшаяся, от слёз намок даже лоб, пальцы дрожали. Она выглядела так, будто не просто боялась — боялась панически, и это чувство накрыло её волной, с которой она не могла справиться.       — Ч-что, ес-если он н-не вернётся? — Заикаясь, выдохнула она сквозь всхлипы. — К-как м-мне жить п-после… после этого?       — Он вернётся. — Спокойно заверил Генрих.       — Мне страшно. Мне так страшно. — Всхлипнула девушка и снова спрятала лицо в ладонях.       — Где твой дом? У тебя далеко близкие? Тебе не нужно здесь сидеть.       — Д-дом — д-далеко. — Донеслось сквозь всхлип. — А я ж-живу в к-казарме.       — Я понял. — Кивнул он. — Пойдём тогда, чаю попьёшь и успокоишься. А здесь торчать не годится.       — Я буду сидеть зд-здесь, пока он не в-вернется. — Категорично заявила Эмилия, сквозь рыдания.       Генрих осмотрелся по сторонам. Погода ухудшалась. Небо затягивали тучи, а ветер будто с цепи сорвался. Он поднимал столпы пыли, хлопал ставни срывал листву с деревьев. Толпа зевак, выстроившихся вдоль центральной улицы, стала быстро расходиться и торопиться под крышу, будто бы ветер раздул и ее, как скопившуюся в самом ненужном месте пыль. Генрих даже не сомневался, что эта девушка просидит здесь еще несколько суток, только вот ураган да гроза — не самые лучшие условия, в которых стоит ждать любимого человека.       И, словно услышав его мысли, очередной порыв ветра хлестанул им в лицо и завыл в узком простенке между домами. Эмилия поежилась от холода и закрыла голову руками, защищаясь от стихии.       — Вряд ли Рико по возвращению обрадуется девушке, которая зачахнет в этом углу или превратится в запыленную статую. — Сказал Генрих тем тоном, который мог бы звучать шутливо, но на самом деле это была забота, закаленная в спорах с собственным сыном. Он уже давно понял, что таких, как Рико и Эмилия, не пробить прямым приказом, только осторожным словом, пущенным будто бы невзначай или шуткой.       Через пять минут Генрих, по-отечески поддерживая Эмилию за плечи, вёл её в свой дом — туда, где, он знал, она ещё не раз побывает в гостях. И куда дверь для неё всегда будет открыта.       А Рико вернется. От автора: Мой читатель видел динамику Рико-Кэт. Теперь увидел и Рико-Эмилия. Почему же он выбирает, в итоге, Мэри - абсолютную противоположность (по темпераменту) обеим девушкам? (я готовлю разбор их взаимоотношений в блоге, через 5 - 6 глав, но предлагаю подумать и вам) 🤗        Как всегда , благодарю за ⌛