Свет, который не погас. Часть 3: Вместе.

      В очередной раз что-то как будто на время выдернуло его из реальности, а после — швырнуло обратно, в палату.        И вот он опять видит, как сквозь закрытые веки настырно пробивается солнечный свет; чувствует, как шов под ребрами печет, а чьи-то негромкие голоса звучат где-то совсем рядом, как будто прямо у его кровати.       — Кажется, он проснулся… — Прошептал один.       — А нас тут не много? — Отозвался второй.       — Нас никогда не бывает много. — Упрямо возразил третий.       — Тише вы. — Цыкнул четвёртый, женский.       Шорохи, приглушённые шаги, и чье-то близкое присутствие почти у самой кровати.Рико понял: он не бредит. В палате действительно люди.       Он открыл глаза. Стало слишком тихо, и все голоса, что до этого шептали, вмиг стихли, а шорохи прекратились, как будто все присутствующие разом затаили дыхание.       Пелена в глазах, а солнце до того слепило, что Рико невольно сощурился. Рядом с его кроватью, едва ли не у самого изголовья, вырисовывался мужской силуэт с пышной шевелюрой, тень которой исказилась и вытянулась на стене, отчего голова, казалось, удлинилась в макушке.       — О нет. — Проговорил Рико слегка хриплым голосом, и уголки его губ подернула слабая улыбка. — Мне мерещится алкаш.       Чей-то смешок, чей-то судорожный выдох. Силуэт обрел черты, и из мутной пелены выступило лицо Гелгара: счастливое и одновременно растерянное.       — А мне — говорящий покойник. — Ответил он, в глазах его что-то блеснуло, а лицо озарилось улыбкой.       И тут же они все шагнули ближе и обступили его кровать.       Нифа, Абель, Хеннинг, Нанаба, Виктор, Клавдия, Кейжи, Варис, Гелгар, еще кто-то. От такого количества лиц у Рико закружилась голова, а в глазах стало двоиться. И вот перед ним уже и две Нанабы, и два рыжеволосых Мэя. И у Гелгара четыре глаза вместо двух.       Рико переводил взгляд с одного на другого — медленно, будто перед ним стояли не люди, а отражения в воде, и одно неловкое движение могло разбить реальность, исказить ее в иллюзию.       Они улыбались. Но под их глазами лежали тени. У Нифы дрожали губы. Она шагнула было вперед, стремясь тоже подойти, как и Гелгар, но вдруг резко остановилась. Видимо, сочла, что еще рановато — а может, ее остановило что-то другое.        У Абеля покраснели глаза, это даже было видно под стеклами его очков. Нанаба стояла слишком прямо, будто держала строй, хотя сейчас никто не отдавал приказов. Голова Лауды возвышалась среди остальных, как и голова Клавдии. Разведчица прижала ладонь ко рту, но сузившиеся уголки ее глаз выдавали спрятанную под ладонью улыбку. Кейжи смотрел на Рико с пытливым любопытством, а Хеннинг и Гелгар уже и вовсе не скрывали влажных глаз.       — Вас так много, — выговорил Рико, прикрывая усталые веки. Уголки губ всё ещё держались упрямо приподнятыми: эти лица были якорем, который намертво зафиксировал лебедку его УПМ в реальности.       — А я, наверное, отвратительно выгляжу.       — Как вялый член. — Сходу ответил Гелгар.       По палате прокатился сдавленный смешок.       Рико хмыкнул, живот напрягся от смеха, и парень тут же согнулся: боль резко полоснула слева под рёбрами. Он прижал ладонь к боку.       — Бля. — Выругался Рико, но смех так и стремился прорваться сквозь застывшие под маской усталости и болезненности черты его лица.       — Ты поосторожнее, не смейся сильно. — Тут же среагировала Нифа и, все же, метнулась к кровати, чтобы подсунуть под его подушку еще одну. Рико принял полулежачее положение.       — Спасибо. — Сказал он, встречая ее глаза, неимоверно тоскливые, но в моменте, лучившиеся теплом, как если бы Нифа повстречала кого-то родного спустя десятки лет разлуки.       — С возвращением, брат. — Шморгнув носом, сказал Гелгар, протягивая ему руку, как он обычно это делал: не прямую, а согнутую в локте. Предплечье вверх, ладонь раскрыта, готовая к их привычному хлопку. Рико поднял руку с усилием: мышцы ещё не слушались, и повторил жест.       Их ладони встретились коротким, глухим хлопком. Пальцы сомкнулись, сцепились, сжались: крепко, по-ихнему, по-братски. И какое-то время Гелгар сжимал его ладонь, будто стремился удержать Рико в реальности, среди живых, и больше не прощаться как с мертвым.       И все они тут же шагнули ближе. Их лица, на которых застыла странная смесь радости и боли, все еще немного двоились.       — Не могу поверить. — Улыбнулась Нанаба сквозь слезы, и хрупкая на вид рука ее сжала его руку по-мужски сильно. Взгляд ее, обычно строгий, смягчился, и за крепким рукопожатием последовало очень теплое объятие: Нанаба, казалось, скучала за ним едва ли не больше, чем Гелгар.       — Добро пожаловать обратно. Без тебя было хреново. — Хеннинг постарался улыбнуться тоже, но Рико успел заметить, как тот утер глаза перед тем как похлопать его по плечу. Нифа закивала и грустно вздохнула:       — Это правда. И столько всего случилось…       Тень снова пролегла на их лицах, когда они все стали переглядываться. Она, подобно туче, стремилась затянуть безоблачное небо в ясный день. Казалось, им всем что-то сильно мешает радоваться, а их эмоции не проявлялись наполную, а будто бы на треть.       — Ну ладно, Нифа. Сейчас не об этом. — Резко вмешался Абель, чьи очки успели запотеть. — Главное — что ты жив. А все остальное — второстепенно. Как чувствуешь себя?       Рико слегка пожал плечами. Хотел бы и сам знать, как. Испытывал нечто среднее между хреново и очень хреново, оттого решил отделаться шуткой:       — Как будто у меня нет одного органа.       — Ниче, жить можно. И не такое видали. — Ободрил его Абель, и несколько человек тут же закивали, выражая полнейшее с ним согласие.       Кейжи протиснул голову между Клавдией и Рашадом, чтобы смерить Рико пытливым взглядом, что остановился на левом боку парня.       — Скажи, а сильно болит? Ну это я так, чисто ради…       — Чисто ради науки. — Закончил за него Рико и хмыкнул. — Тебе надо к тем профессорам, что вчера хотели пощупать меня где можно и нельзя.       — Хех, Кейжи бы пощупал. — Хохотнул Мэй, и снова всеобщий тихий смешок прокатился легкой волной по палате.       — Иди ты! Ничего подобного! — Нахмурился Кейжи, но кто-то уже подхватил шутку, и голос Кейжи так и остался неуслышанным. Лишь Рашад что-то проворчал вроде «Нашли время и место». Варис, наконец, сумел добраться, чтобы тоже пожать ему руку. Кто-то еще раз обнял, кто-то — обнял сильнее.       — Эй, вы полегче, ну ёлки-палки. — Бранил всех Гелгар.        Он вырос перед Рико, раскинув руки в стороны, будто собирался обнять всех гостей сразу, но на самом деле загородил собой Рико от слишком активных объятий.       Рико лишь спустя пару минут понял, что среди них были не все. Когда зрение более-менее прояснилось, людей в палате оказалось вдвое меньше, чем ему только что мерещилось. Рико стал всматриваться в промежутки между плечами и головами, что оживились после того как увидели, что он в себе и даже отшучивается. Но Рико видел лишь стены палаты за их спинами да шкаф, на дверце которого остался сменный белый халат матери.       Когда Хеннинг и Варис чуть расступились, Рико заметил силуэт, который обособленно стоял в дверях. Он проморгался.       Это была Кэт. Она облокотилась о дверной проем, руки скрестила и смотрела на него прямо, так же как и он на нее, сквозь просветы между малькающими у его кровати спинами.       Рико увидел ее гражданскую одежду: простого кроя платье с корсетом. В этом всем она казалась почти чужой. Увидел и прислонённую к ее бедру трость.       Отсутствие военной формы и трость говорили сами за себя: ее колено так и не восстановилось.       Лицо Кэт не выражало никаких эмоций. В отличие от других, она не улыбалась, но и не плакала: казалось, прийти к двери палаты было её максимумом. Просто смотрела на него ровно, будто щупала пульс его реальности.       Убедилась: жив, в себе, цел. А потом коротко кивнула и, опираясь на трость, развернулась и вышла.       Рико смотрел ей вслед. В палате стало тихо, хотя вокруг всё ещё говорили и стоял негромкий гомон. Мэй метнулся следом за Кэт, едва не зацепив косяк плечом.       Нанаба ткнула Гелгара локтем в бок.       — А ты так и будешь торчать тут?        И кивнула на дверь, в которую только что выбежал Мэй.       — Меня послали — я пошел. — Отрезал Гелгар.       — Надоели ваши шашни, вот честно. — Нахмурилась Клавдия.       Их голоса стали слишком громкими — или ему так казалось? Рико потер виски. Он не мог перестать всматриваться в просветы, его взгляд даже скользнул за дверь, за которой только что скрылись и Кэт, и Мэй. Он-то заметил, что нет никого из старших. Ни Ханджи, ни Мике, ни Несса.       — «Шашни» — это у тебя с тем кадетом. Что, на молоденьких потянуло? — Между тем, сварливо огрызнулся уязвленный Гелгар, тыча пальцем в Клавдию.       О Леви Рико даже думать не мог. Вряд ли капитан тащился бы в палату со всей оравой солдат. Да вот только помимо капитана, у него был еще и отряд. Но ни Элда, ни Петры, ни Олуо, ни Гюнтера не видать, как не видать и Мэри.       При мысли о Мэри сердце пропустило удар. Рука непроизвольно сжала край одеяла, Рико заставил себя выдохнуть: мать сказала, что жива.       Вполне могло быть так, что отряд на очередном задании, и Рико даже допускал, что со старшими офицерами во главе. Но, на всякий случай, решил спросить:       — А… где остальные?       Разговоры резко стихли. Гелгар и Клавдия, стоявшие друг напротив друга, синхронно повернули к нему головы — впрочем, как и все остальные.       Тишина воцарилась такая, что было слышно, как скрипят колесики каталки в конце коридора, и там же переговариваются медсестры.       — Что? — Переспросил Хеннинг, не до конца расслышавший вопрос Рико.       — Ну, в смысле, где мой отряд? Капитан…       — Э-э-э… А кстати, нам уже пора.       Гелгар сказал это так внезапно, что у всех одновременно вытянулись лица. Нифа округлила глаза, Абель вскинул брови, а Клавдия даже рот приоткрыла — но Гелгар уже напирал:       — Да-да. Вы что, не слышали, что сказала Эмма? Не более пяти минут и не все сразу!       Он посмотрел на каждого по очереди — так настойчиво, будто надеялся взглядом вложить в них нужные слова, минуя уши.       — …чтобы мы никакую инфекцию не внесли. Человек после сложной операции. После сложной.       Лауда открыл рот, чтобы возразить, но Нанаба ткнула его локтем в бок так сильно, что он охнул и мгновенно стал сговорчивым.       — Да, мы, пожалуй, пойдем. — Поддержал, наконец, Абель, и Гелгар чуть выдохнул. Он перемигнулся с Рашадом и Варисом, они ответили коротким кивком.       — Тебе надо отдыхать и набираться сил. А нас сегодня на совете ждут: командующий уверен, что за стены проник предатель, и он — один из кадетов.       Абель похлопал Рико по плечу — казалось, торопливо. То же сделал и Хеннинг.       — Предатель? — Переспросил Рико.       — Ну да. Очередной человек-титан.       — Человек-титан?       Рико напряг слух. Ему казалось, он уже и глуховат стал вдобавок ко всем его проблемам.       Кейжи хотел было ответить, судя по всему, вдаваясь в мельчайшие подробности, но тут же напоролся на суровое выражение лица Гелгара.       — Сказано же: потом. Все потом! — Оборвал тот.       Гелгар принялся суетливо выпроваживать всех в коридор, и они только и успевали, что обернуться на Рико, прижать кулак к груди в его адрес и подкрепить этот жест слегка растерянной, но искренней, улыбкой. Когда, наконец, все посетители оказались выставлены за дверь старательными усилиями Гелгара, Рико и его старый друг оказались в палате одни.       — Еще приду, брат. Не серчай. — Проговорил Гелгар, растерянно почесывая затылок. Он внезапно стал избегать смотреть Рико прямо в глаза. — Нам действительно пора на совет. Засиделись мы че-то.       Он заторопился к двери, махнув плащом, но Рико окликнул его:       — Эй, Гелгар.       Тот резко затормозил прямо у порога и судорожным движением обернулся. На лице парня отчетливо читалась какая-то необъяснимая нервозность; она угадывалась и в его движениях.       Гелгар обычно вел себя так, когда где-то прятал бутылку, и вдруг узнавал, что в том же месте вот-вот начнется срочная уборка или расчистка территории под склады. Сказать прямо, что там его коньяк, он не мог, оттого начинал метаться и дергаться, будто по его телу ползали муравьи. А как только понимал, что пора сваливать, — становился текучим и юрким. Вот и сейчас Гелгар стоял, одной рукой держась за дверную ручку, весь подобравшийся, ухо востро. Взгляд юркнул в сторону: на ручку, под ноги, под дверь.       — А? — Встревожился Гелгар, но Рико лишь спокойно улыбнулся ему, с той благодарностью, из-за которой Гелгар пожалел, что не просочился в щель под дверью, пока был шанс.       — Спасибо, что пришел.       — А, да не за что. Тут, на самом деле, столько дерьма случилось…       Рико сощурил взгляд в ожидании продолжения фразы. Гелгар снова потянулся рукой к волосам и потер затылок. Его внезапно стал интересовать гвоздь в дверном косяке.       — Я чуть позже…расскажу тебе. Вот. Мне… — и тут Гелгар запнулся, как будто слова застряли где-то в горле и никак не хотели выходить. Он посмотрел, наконец, на Рико и слегка поджал губы. — Мне было хуево. Не сдыхай больше.       И поскорее вытек за дверь.       Рико какое-то время еще поулыбался пустому проему, после чего откинул затылок на подушку и прикрыл глаза, которые за эти несколько минут созерцания лиц, спин, улыбок, движения, устали так, будто он ночь корпел над очередным отчетом для Леви.       В ушах все еще стоял гомон так хорошо знакомых голосов, отзвуки низкого смеха Хеннинга да глуховатое ворчание Рашада. Он, видимо, слишком долго лежал в полной тишине: эти несколько минут живого шума вымотали сильнее, чем любое безмолвие. Но это была какая-то приятная усталость, теплая. Никак не усталость немощного существа, которое валяется в постели вот уже две недели.       Рико даже не заметил как задремал, стоило лишь прикрыть глаза. Но, судя по всему, ненадолго. Негромкий стук в дверь разбудил его, казалось, слишком быстро. Вот только-только он сомкнул веки, как уже вынужден был проснуться.       Снова пелена. Интересно, когда-то наступит тот момент, когда он сможет видеть ясно после пробуждения?       У его двери остановился человек. Он стоял за порогом, и Рико казалось, что между ними тянется едва ли не целая улица, ведь пока что он передвигался только от края до края палаты. Он провёл ладонями по лицу, сильно потер глаза, пытаясь стряхнуть эту проклятую дымку, от которой чувствовал себя полуслепым стариком.       Рико моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Сначала он не понял, кто стоит у двери: женская фигура, силуэт одет по форме, но зеленого пятна плаща разведчиков Рико не разглядел. И вдруг увидел их: белокурые волосы. Пышные локоны, поймавшие солнечные блики из окна палаты.       Это был удар под дых прямиком из прошлого.       «Прости, Рико» — Прозвучало в его голове, так же отчетливо, как вчера.       Оглушило.       Сунуло руку ему в грудь и вырвало сердце.       Рико сжался в плечах, чуть отпрянул, будто хотел раствориться в воздухе, спрятаться от самой боли, которую несла через годы эта встреча.       Он не видел ее с тех пор и надеялся, что больше никогда не увидит. Принял, привык и отпустил, и вот она — стоит у двери его же палаты, и как будто само прошлое неловко шагнуло внутрь вместе с ней.       С ней, чьи голубые глаза сейчас смотрели на него.       Ему захотелось исчезнуть. Пропасть из этого места куда-нибудь далеко, чтобы все происходящее оказалось лишь ошибкой. Случайно открытой дверью чужой палаты, куда она вошла, перепутав номер.       Но бежать было некуда. Куда он денется из этого проклятого места, если даже ходить толком не может?       Рико откинулся назад и вжался лопатками в подушки, будто пытался создать между ними расстояние, увеличить эту дистанцию хоть на пару лишних сантиметров, а глаза всё ещё не решались встретить её взгляд. Каждый вдох давался ему с усилием, каждый миг казался подвигом.       — Привет. — Донеслось неловкое со стороны двери.       Этот голос заполнил собой пространство. Воздух в палате словно стал плотнее в том месте, где прозвучало это простое слово. Этим же голосом когда-то звучало и «Я люблю тебя» и «Мы не можем быть вместе».       Горло пересохло, слова застряли на языке, дыхание стало прерывистым, и вот он снова стоит там, посреди улицы Троста, сжимая никому нахрен не нужное кольцо в кармане и, хлопая глазами, смотрит ей вслед. Это — все, что ему остается. Стоять и смотреть, как уходит она, а вместе с ней — и все, что было светлого и живого в его жизни. Настоящего. Все последние несколько лет он жил, казалось, не свою жизнь, а чужую: навязанную ему отцом, старшими офицерами и пунктами военного устава.       Эмилия одна была в этом всем настоящей и знала настоящего его.       Она ушла, когда он был ранен, побит, хромал. Она и вернулась, когда он ранен. Как будто выбирала моменты, где он слаб и била в уязвимое. Рико знал: он уже не на той улице Троста, а горло все равно сдавило, будто он так оттуда и не ушел.       Рико отвернулся в сторону, уставился в стену: он просто не имел физических и моральных сил смотреть на Эмилию.       — Зачем… ты здесь? Что тебе нужно? — Выдавил он с напряжением, которое еще секунда — и сорвалось бы в упрёк.       Рико заметил, как рука невольно сжалась в кулак, а пальцы впились в простыню.       Эмилия всё ещё стояла в дверях, неловко переминалась с ноги на ногу.       Неуместная. Лишняя в его новой реальности. Выглядела так, будто пришла в дом, где её не ждали, а стол уже давно накрыт на всех, кроме неё.       — Увидеть тебя. — Просто ответила Эмилия и виновато поджала губы.       Рико так и сидел с отвернутой головой. Он не просто не хотел смотреть — он не мог.       — Увидела? — Вырвалось у него каким-то корявым звуком. Рот мешал, язык мешал, горло мешало — все эти органы внезапно стали лишними в его теле и не давали говорить. Все его тело противилось этой встрече.       — Ага. Выглядишь так себе.       Он ничего ей не сказал. Но его губы, пересохшие, судорожно дрогнули в усмешке циника.       Слышал только, как она шагнула внутрь, наконец. Осторожно, тихо, будто боясь окончательно спугнуть его.       — И, если честно, я пришла… извиниться.       Судя по тому, как затихли шаги, Эмилия остановилась у изножья кровати. Рико ещё сильнее вжался в подушку. Странное желание — накрыться с головой, отгородиться от её присутствия — охватило его, рука снова сжала покрывало. Но в последний момент он собрался.       В конце концов, он не ребёнок. И не мальчишка, чтобы прятаться. Ещё и под одеялом — совсем ебанутый, что ли? Дальше что? Маму позовет на помошь?       — Просто если не извинюсь, я до конца жизни буду себя ненавидеть. — Выдохнула Эмилия. — Я хотела сказать тебе это ещё тогда. Письмо… ну, ты знаешь.       Ее ладони легли на каркас кровати. Эмилия помолчала некоторое время, подбирая правильные слова. Перед собой она видела профиль Рико, который так к ней и не повернулся. Ее пальцы сжали холодную, шершавую, древесину так, что побелели костяшки.       — … Хотя, какой идиот шлет письма, когда надо говорить в лицо?       Она коротко и горько усмехнулась самой себе.       — Но я правда виновата. Прости, что ушла. Я… — она запнулась, — … ты не заслужил этого. Вот. Я просто должна была тебе это сказать.       Эмилия вздохнула.       — Как-то так, в общем.       — Я прочел твое письмо. — Сказал вдруг Рико и повернулся к ней. — И…       Встретившись с Эмилией взглядом, он на миг резко отвёл глаза — будто тронул раскалённое железо, — но тут же вернулся. Мысль так и осталась незаконченной: слова, которые выстраивались в продолжение фразы, вдруг рассыпались.       Она была всё та же. Та, какой он видел её в тот день. Та, какой привык видеть всегда.       Солнце разукрасило её лицо веснушками. Те же волосы — пушистые, непослушные, те, в которых вечно играло бликами солнце. Но сейчас она выглядела уставшей, измотанной. Это читалось в покрасневших сосудах глаз, в искусанной нижней губе: привычка, от которой она так и не избавилась.       Горькая, усталая складка легла там, где раньше жила озорная улыбка.       Секунды тянулись, как резиновые. Каждая длилась вечность. Они просто смотрели друг на друга, и этого было слишком много и одновременно до обидного мало. Они молчали, и в их молчании было всё: и боль, и прощение, и вопрос, на который ни у одного не было ответа.       Голубые глаза Эмилии блеснули слезами. Она коротко вздохнула, едва заметно, и сунула руку в карман, доставая платочек.       — Я подготовилась. — Хмыкнула Рэй в ответ на его внимательный взгляд.       Что-то дернуло уголки его губ — само по себе, как будто судорога в том месте, где обычно бывала улыбка.       Эмилия тщательно промокнула слезы, которые уже успели наполнить ее глаза до краев.       — А то я как всегда. — Прокомментировала она с очередной горькой усмешкой. — «Скорее подставляйте ведро — Рэй опять рыдает». Помнишь?       Втянула носом слезы.       Сдавленный смешок вдруг отозвался в нем на эту фразу.       Он помнил, конечно же.       И руки сами собой закрыли лицо, потому что этот смех казался Рико чем-то абсурдным и нелепым, — тем, что хотелось спрятать, как будто ему вдруг стало смешно на похоронах. Но он не смог себя сдержать. Как и не мог больше молчать.       — Забей. — Наконец, сказал Рико. — Было — и было.       Слезы все еще стояли в глазах Эмилии, когда она усмехнулась и прижала к лицу ладонь:       — Боже, Мэри мне чуть голову за тебя не оторвала.       Рико будто окатило ледяной водой.       — Мэри? — Оторопел он.       — А, ну да. Ты же не знаешь.       Эмилия обогнула кровать и присела у него в ногах.       — Это — самая интересная часть всей истории, которую ты проспал, дорогой. Мы с Мэри служили в одном отряде.       — Что?       Эмилию так и подмывало улыбнуться при виде его ошарашенного лица и широко раскрывшихся глаз, но она очень сильно постаралась удержать себя в руках.       — Такие дела. Да и вообще, Рико, очень много чего произошло…       — Как в одном отряде? В смысле? То есть, все это время…       — Все это время. Да. — Закивала Эмилия, упираясь в него многозначительным взглядом.       — Пиздец. — Выдохнул он. — Какой пиздец.       Рико заёрзал на кровати, то так, то эдак усаживаясь; пару раз поморщился от боли под корсетом из бинтов, но никак не мог найти удобное положение.       — И как она? В смысле, как отреагировала? И вообще, что с ней? Почему… почему она не пришла? Мать говорила, все хорошо, но… черт, даже ты приехала, даже Кэт…       Рико растерянно посмотрел в окно — будто за стеклом мог отыскать готовую, подходящую фразу, чтобы выразить всё, что накипело. Его мысли путались, цеплялись друг за друга, как пьяные в очереди за бутылкой, и все одновременно стремились прорваться вперед.       А когда вернулся взглядом к Эмилии, увидел внезапное напряжение в её чертах. Такое, с каким обычно приносят дурную весть.       — Рико, я… я думаю, что должна многое рассказать тебе. — Очень серьезно сказала она.       — Так и знал, что они мне что-то недоговаривают. — Хмуро заметил Рико и вспомнил все эти переглядки товарищей у его кровати, и внезапно засуетившегося Гелгара, как будто его спалили за синькой во время наряда.       — «Чтобы никакую инфекцию не внесли». — Повторил он слова Гелгара. — Рана закрыта давно, при чем тут инфекция? Искал повод всех выпровадить, вот говнюк.       Эмилия вздохнула, и взгляд ее омрачнился беспокойством.       — Думаю, Эмма башку мне оторвет, но… держать тебя в неведении — это глупо.       — Мама? Так ты, получается, уже виделась с ней?       — Ну… я готовилась к разным исходам нашего с тобой диалога. — Ответила Эмилия, лукаво взглянув на него, и внезапно принялась теребить молнию на жакете.       — И? Она просила тебя не говорить мне чего-то? Мне что, пять лет? Я что, ребенок блять?       — На минутку, Рико, тебя все считали мертвым. Как, думаешь, твоя мать сейчас должна себя вести?       Эмилия нахмурилась было, но дальше воспитывать его не стала. Лишь еще раз вздохнула и пару раз куснула губу.       — Понимаю ее, она не хочет, чтобы ты нервничал и все дела. Но… блин, я же тебя знаю.       И посмотрела на него с напускной строгостью.       — Ты ж не уймешься, пока не получишь ответы на все вопросы. Так что… я рискую своей шкурой, но… Черт, должен же кто-то это сделать.       Эмилия взяла паузу.       Было заметно, что она взваливает на себя ту ношу ответственности, которая оказалась тяжела даже для нее самой. Но Эмилия была не из тех, кто пасует перед ответственностью. Рико знал ее тоже. Вопреки волнению, которое постепенно начинало охватывать его, он постарался выровнять спину и перестать, наконец, подпирать собой подушку.       — И где мой отряд? — Наконец, спросил Рико прямо.       Этот вопрос не давал ему покоя с того самого момента, как среди товарищей он не заметил ни одного из своих.       Эмилия сначала покосилась на белый халат, который висел на дверце шкафа, потом посмотрела ему прямо в глаза и сказала:       — Я отвезу тебя к ним, Рико.