Свет, который не погас. Часть 3: Вместе.

      Предисловие:       Дорогие читатели!       Я знаю, что вы (и я, конечно), шли к этой главе уже очень давно. С середины первой части я разгоняла арку Мэри и Рико. И вы прошли всю вторую часть вместе с Мэри, где она выживала без него, а вы верили, что он вернётся.       Вы ждали их встречи. Может быть, даже представляли себе её красивой, лёгкой, без слёз и сомнений. Но она будет чуть другой. Потому что война не закончилась. Потому что они оба — люди, которых эта война ломала не раз. Им страшно. Мэри —поверить, что жизнь опять не отберет у нее то, что ей дорого. Рико — страшно опоздать.       Пожалуйста, дайте им время. Не торопитесь с выводами. Присмотритесь. В этой главе нет « ебанутого придурковатого абьюзера» и «истерички». Есть два человека, которые боятся потерять друг друга и просто не знают, как сказать это иначе.       Ближайшие главы подарят вам самые разные эмоции, и если в рамках одной вы будете одновременно смеяться, злиться и даже растрогаетесь — это нормально)       Спасибо, что вы с ними.                     Дверь дома раскрылась так резко, что, казалось, она сорвется с петель и отлетит в сторону.       Мэри стояла на крыльце, вся вне себя, вся взбешенная до той грани, за которой, Рико знал, будет удар. Прицельный, хлесткий. Удар кулаком куда дотянется.       Повезет, если не в челюсть или в не нос.       — Ты! — Выплюнула она, как проклятие.       Шагнула в его сторону, одной рукой опираясь на трость, в другой — волоча, будто растрепанный веник, букет того, что еще рано утром было пионами.       Рико стоял перед домом, поправляя лошадиную збрую. Он опустил руку под брюхо животного, чтобы затянуть подпругу. На самом же Рико были надеты ремни экипировки от УПМ, но Мэри была настолько ослеплена яростью, что даже не придала этому значения. Как и не обратила внимания на стоящий возле лошади стул.       — Заглянула в блокнот, я смотрю. — Прокомментировал Рико вместо приветствия.       Он не отступил назад, когда Мэри, вся задыхаясь и кипя, остановилась в метре от него. Рука с букетом завелась назад, как для броска.       — Есть ли у меня желание швырнуть эти цветы тебе в лицо?! ЕСТЬ ЛИ У МЕНЯ ЖЕЛАНИЕ ШВЫРНУТЬ ИХ ТЕБЕ В ЛИЦО, РИКО?!       Она замахнулась.       Лепестки опять осыпались, а с одного чахлого стебля и вовсе опал бутон.       Рико стоял, глядя на нее прямо, с выдержкой человека, который не впервые держит удар и даже готов к тому, что сейчас придется собирать свои зубы с брусчатки.       Ну почти готов.       На самом деле, он нарывался с иной целью. И ожидал лишь реакцию раздражения. Легкую обиду, возможно, и пару «ласковых» в лицо за то, что опять спровоцировал ее, но он уж никак не ожидал Мэри в аффекте. Пока пытался понять, что с ней, и почему она не просто кипит, а бурлит через край, Мэри уже вспыхнула с новой силой.       — Да к черту тебя! Обойдешься!       И отвернулась да отбросила букет под стену дома — туда, где стояли вазоны с цветущими петуньями.       — Если ты хотел посмеяться надо мной, то вот я. Пожалуйста.       Она выровнялась, расправила лопатки и выросла перед ним. Ее взгляд, короткий и острый, как укол иглы, вонзился в его глаза. Безжалостно и с вызовом.       — Я всего лишь хотел выманить тебя из дома. — Сказал Рико, игнорируя то, как ее иглы миллиметр за миллиметром втыкаются в его тело. Знакомое ощущение. Он, вроде, и привык к нему. Но к такому градусу ярости — нет.       — Выманить?!       — Я … вижу, что с тобой что-то не так. Мать сказала, что ты не хочешь говорить, и что ты уезжаешь, и я…       Рико запнулся на мгновение, когда понял, что ему вдруг перестало хватать слов.       — … решил немного тебя позлить и вытащить на разговор. Ну как немного? Нормально так выбесил, как оказалось.       Рико чуть поморщился, как если бы его самого коробила абсурдность своих же действий.        — Просто… злость — это единственная эмоция, которую ты можешь проявить открыто. Ты не умеешь просить о помощи. Не умеешь говорить, что тебе больно. А злиться — умеешь.       — Это что, шутка какая-то? Издевательство надо мной?       Ее голос вонзился в него. И громкостью, и тоном. Рико почувствовал этот очередной укол, он вообще виделся себе подушечкой для иголок, которую она истыкала по всей поверхности и вонзала все новые и новые.       Рико лишь качнул головой вправо-влево, балансируя между и да, и нет.       — Отчасти. — Честно ответил он.       Ее губы скривила сардоническая усмешка:       — Действительно. Других же способов не существует.       — Ну… если бы я подошел напрямую, ты бы уже была на северной границе стены Роза. Кстати, а… ты только цветы увидела утром?       И Рико вдруг сощурил глаза, будто внимательней присматриваясь к ее будущему ответу.       — А я должна была еще что-то увидеть? Тебе цветов, что ли, мало?        — Да нет… ничего. Просто спросил.       Рико залез руками за уши лошади, чтобы натянуть затылочный ремень. Мэри скрестила руки на груди в жесте раздраженного ожидания.       — Давай ближе к делу, Рико. Мне сегодня действительно уезжать, так что у меня не так много лишнего времени.        Не отвлекаясь от лошади, Рико ей ответил:        — Надолго я тебя не задержу. Надеюсь, по крайней мере.       Мэри открыла было рот, чтобы что-то ответить, судя по суровому выражению лица, злобное, как вдруг «Эй, Мэри! На минутку!» со стороны дома напротив, оборвало ее на вдохе.       Клятвенно пообещав себе договорить все, что вертелось на языке, когда вернется, Мэри хромающим шагом направилась к дому соседки. Сейчас, когда она вся была как оголенный нерв, боль в ноге в очередной раз напомнила о себе не только прострелами от пятки в голень, так еще и жжением там, где за несколько дней бинты успели натереть ее кожу.       Хлоя стояла на крыльце своего домика и, засучив рукава, вытряхивала кухонное полотенце, которым собирала со стола крошки. Несколько воробьев тут же сорвались с веток ближайшей яблони и устроили возню прямо у порога, набросившись на крошки.       — Подойди ближе, детка. — Мягко сказала соседка, жестом руки поманив Мэри стать напротив.       Лицо Хлои было серьезным как никогда. Мэри даже и не помнила, чтобы эта женщина хоть когда-либо смотрела на нее с таким укором, с каким смотрит мать, готовясь отбранить своего ребенка за какую-то проделку.       — Послушай меня, Мэри. — Начала Хлоя, как бы издалека, и ее серые глаза с паутинкой из морщин в уголках, встретили глаза Мэри. — Я вряд ли имею право поучать тебя, я тебе не мать. Но мы знакомы уже очень много лет, и ты мне стала как внучка. Поэтому я очень хочу, чтобы ты не наделала глупостей.       — Глупостей? — Напряглась Мэри. — Каких?       Она и хотела бы понять, к чему клонит Хлоя, но не получалось. Может, соседка увидела, как она замахивается цветами на Рико? Или разговариват с ним, как будто он — самая страшная из всех бед, что с ней приключились? Но Мэри дальше слов не зашла, бить — никого не била. Что могло так озаботить Хлою, коль уж та отозвала ее прямо во время разговора, не дожидаясь, когда они с Рико закончат?       Но ответ на все ее вопросы пришел тогда, когда женщина сначала покосилась на Рико, который уже крепил к седлу приводы УПМ, а потом вернулась взглядом к Мэри.       — Ты должна быть честной с этим парнем. Он что тогда, что сейчас — с чистым сердцем к тебе, а ты с тем мужчиной время проводишь, пока его нет.       Глаза Мэри сами собой округлились в удивлении.       — С тем мужчиной? — Переспросила она, пытаясь перебрать в голове, с каким мужчиной она могла проводить время.       — Да. Который капитан.       — О боже.       Мэри так сильно прижала ладонь к лицу, что ей показалось, будто на ее щеке останется отпечаток.       — Это…это вовсе не то, что вы себе подумали. Он — мой…       Но Хлоя выставила перед собой обе ладони, останавливая ее от возражений.       — Мэри, детка, не оправдывайся. Ты — молодая, красивая девушка, пока незамужняя. И с тобой могут быть разные мужчины, но…       — … у нас ничего не было. Боже, он — мой начальник!       — … но он вышел ко мне раздетым…       — Потому что отдал мне рубашку. Господи, Хлоя, перестаньте!       Мэри нервно обернулась на Рико, но тот обошел лошадь с другого бока и крепил противоположную сторону привода. На плечо Мэри легла мягкая, теплая, ладонь, и старушка приблизила к ней лицо, чтобы их глаза оказались на одном уровне.       — Выдохни, милая. Еще раз повторюсь: кем бы ни был тот мужчина, это твое дело. Но перед этим парнем будь честна. Он не заслужил.       Сжимая кулаки, Мэри отвернулась от Хлои и, даже не сказав ничего перед уходом, двинулась обратно к Рико. Ей уже ничего не хотелось. Ни обеда, ни торта, ни споров с Рико. День не задался с самого начала, а ведь она сразу для себя решила, что нужно уехать с утра. Может, ничего этого и не было бы. Уже была бы в пути, в районе Эстена, и купила бы себе еще пряников в дорогу, чтобы зажевать ими тоску.       — Ну что? — Поинтересовался Рико, пригладив шею лошади и после этого — отряхнул руки.       — Надеюсь, ты ничего не слышал? — Сказала Мэри, как ей казалось, ровно, но так и не смогла удержать полутон волнения в голосе.       — Про раздетого капитана? Нет, конечно.       Он почти услышал, как Мэри зашипела, будто раскаленные угли, на которые брызнула вода. Не знал, почему, но в уголках его губ что-то дрогнуло, стремясь улыбнуться ее реакции, но он сдержался.       — Поехали?       И Рико кивнул в сторону лошади, которая уже давно как была полностью подготовлена к движению.       Нервный спазм, сковавший черты лица Мэри, вдруг сменился на искреннее удивление.       — Поехали? — Переспросила она. — Куда это? В смысле?       — Тут недалеко совсем.       — С тобой на одной лошади? Ты опять издеваешься?       — Сядешь сзади, нам ехать недолго. Тут и пешком-то десять минут. Но что поделаешь, если мы оба пока не в состоянии ходить дальше, чем на несколько метров? Кстати, чтобы легче было забраться в седло, бери стул.       После этих слов, Рико немного неуклюже, но все же, оседлал коня, и повернул голову к Мэри, бросая на нее выжидающий взгляд.       Если Мэри казалось, что подаренные цветы — это насмешка, то еще большей насмешкой теперь оказался стул, который был предусмотрительно расположен прямо возле лошади, слева, с учетом того, какая нога Мэри была здорова и могла спокойно стать в стремя.       — Я надолго тебя не задержу. Я же сказал. — Повторил Рико, видя, как она колеблется, мнется, и рассматривает стул. — Давай просто поедем. Поговорим. — И тихо добавил: — Пожалуйста.       — После этого ты оставишь меня в покое? — Осведомилась Мэри, смеряя его недоверчивым взглядом, как если бы прощупывала перед собой почву перед тем как делать шаг.       — Как скажешь — так и будет.       Она не знала, зачем вообще соглашается, почему не развернулась и не хлопнула дверью. Но ей думалось, что Рико, наконец, хочет сказать ей правду, сказать в глаза. Ведь только что, утром, она сама сочла его трусом, сбегающим от прямого разговора, и вот он здесь, и зовет ее поговорить. Разве не этого она хотела?       Но боль в ноге, ноющее сердце, чувство тоски и уязвленное достоинство изнурили ее, истощили все ее силы драться с ним дальше. Мэри просто хотелось, чтобы все это побыстрее закончилось.       Спустя несколько мгновений Мэри оказалась в седле, прямо за Рико. Она не подала ему руки. Даже когда пошатнулась — не подала. Сама ухватилась за луку седла, сама подтянулась. Это было ее усталым согласием поставить, наконец, точку.       Когда уселась, Мэри помедлила секунду, решая, за что ухватиться. За его плечи? За пояс? Каждое прикосновение сейчас казалось обжигающим. Рико был здесь, рядом, неумолимо живой и теплый. В сантиметрах от нее, на расстоянии одного касания и объятия.       Она выбрала ремни УПМ — холодные, чужие, безопасные.       Лошадь тронулась неспешным шагом вверх по улице.       — Тебе же нельзя верхом. — Заметила Мэри. — И УПМ. Зачем УПМ?       — Мне нельзя трястись в рыси или в галопе. — Поправил он. — Ровно ехать мне не опасно. А УПМ… привычка. Скажем так, способ убедиться, что я реально не сдох.       — Идиотский способ.       Ее ворчливый тон вонзился очередным проколом ему где-то между лопаток, но Рико лишь едва слышно хмыкнул. Почему-то ему виделся капитан Леви с женским лицом и голосом.       Дальше ехали в тишине. Было только слышно, как лошадь постукивает копытами в неторопливом шаге, да переговариваются прохожие, которые попадались им по дороге. Кто-то подозвал ребенка, кто-то приветствовал соседа через улицу.       Солнце двигалось к зениту, и утренний воздух уже успел утратить свежую прохладу ночи. Лучи подпекали макушку и отражались от стены Сина, которая росла перед ними по мере движения лошади по центральной дороге на север.       Эрмих был красивым городом. После Милдвуда — самым зеленым среди стен. Трост — сплошь каменный и серый; Сигансина больше смахивала на сельское поселение. Стохесс перенял столичный уклад: весь размеренный, чопорный. Каранес дремал на пригорках, разморенный солнцем, — ставни нараспашку, заборы покосились, и даже собаки лаяли лениво, вполголоса. А Яркель казался городом фабричных труб и ранних подъёмов. Прокопчённый, вечно гудящий, он первым встречал рассвет и последним гасил огни.       В Эрмихе всегда было зелено. С наступлением весны город будто одевался заново: на каждом окне — ящики с рассадой, на порогах — глиняные горшки с геранью и петуниями. Плющ и жимолость ползли по фасадам, обвивали водосточные трубы и карнизы, превращая каменные стены в живые, дышащие.       Сейчас, в июне, все бутоны распустились; улицы благоухали, как цветочная поляна. Это не шло ни в какое сравнение с запахом навоза и удобрений Сантры или специй в Эстене. В Эрмихе дышалось легче, а глаз радовался буйству красок.       Но сейчас все, что видела Мэри, — это дорогу вперед, почти безликую, да накрывающую их с Рико тень от стены.       — Еще и ночью ко мне пробрался. — Снова донеслось ворчливое из-за его спины. Мэри как будто постепенно стала вспоминать все, за что хотела втащить ему остатками букета.       Рико узнавал в этом ее. Она будет вспоминать обиды по одной. Не вываливалит всё сразу, а достанет из кармана, как патроны, и приставит дуло к его затылку.        — И вообще, кто тебе разрешил…       — Я не смотрел.       — …а если бы я спала раздетая?        — Ты не спала раздетая.       — Что?!       Ремешки на его боках натянулись, сжатые в остервенелой хватке ее пальцев.       — Так ты рассматривал меня?! Какого черта, Рико?!       — Я не рассматривал. Поставил и вышел.       — Ты смотрел!       — У меня хорошее периферическое зрение.       Судя по тому, что фыркнула, но смолчала, Рико понял, что она взяла паузу подобрать слова.       Перезарядить новый патрон.       Снова между ними повисла тишина, какая-то непривычно пустая, но от того не менее напряженная. Рико знал: ее тишина — это закрывающаяся дверь. И он сейчас стоит, подставив ногу между проемом и дверью, чтобы та не захлопнулась.       Они больше не разговаривали. Рико лишь чувствовал, как ремешок, который Мэри затянула от злости, впивается ему в ребро и под лопатку. Лошадь несколько раз фыркнула, дергая ушами, но шла ровно и послушно — аж до центральных ворот у стены Сина. Рико направил животное левее, и они сместились от ворот в сторону, уходя с центральной дороги на периферию, пока не остановились.       — Приехали. — Объявил Рико, спешиваясь.       Это далось ему с усилием, так как тело настолько отвыкло от езды верхом, что за лук седла Рико пришлось ухватиться обеими руками и держаться до тех пор, пока ноги не коснутся земли. Раньше он все проделывал без рук.       Мэри осмотрелась, а потом задрала голову, созерцая возвысившуюся над ними стену. Та, перекрывая небо, накрыла их длинной тенью, в которой было куда прохладнее, чем на раскаленной солнцем дороге.       Мэри недоверчиво взглянула на протянутую ей руку, чтобы помочь спешиться, но снова все сделала сама. Левая нога, здоровая, была опорной. Она уверенно уперлась в стремя, перенесла правую ногу через спину лошади и опустилась на траву.       Только после того как дыхание выровнялось от спокойной поездки, а ярость уже не жгла ее вены, Мэри увидела и УПМ, которое Рико принялся снимать с креплений на седле, и ремешки поверх его обычной одежды.       — Что ты задумал? — Спросила она, когда в голове сложились кусочки головоломки: УПМ — экипировка — стена.       Рико пристегнул привод к поясу, сделал контрольную проверку давления газа в баллонах с таким обыденным видом, точно ничего необычного не происходило. Ничего не было: ни его ранения, ни этих двух недель их разлуки, ни другой женщины в его жизни — а лишь очередное боевое задание впереди, и он просто готовился выйти за стены.       Все клапаны были проверены, ремни перезатянуты. Рико снова протянул ей руку, ладонью вверх, но Мэри отступила назад на шаг. И шаг оказался неуклюжим: трость осталась у дома, брошенная возле стула.       — Ты хочешь на стену? — Осведомилась Мэри, снова покосившись на его руку с опаской, будто ждала удара.       — Да. Ты ведь говорила, что не бывала на Сине.       В ее глазах, полных подозрения, вспыхнула и тут же погасла глухая боль. Мэри затаила вдох.        Он запомнил.       Когда она говорила про свою мечту? Казалось, несколко веков назад. Первый вечер в отряде стал тем прошлым, которое отодвинулось вглубь воспоминаний — туда, куда больше не было пути, к тем, кого больше не было вживых. Она просто говорила Элду о своей книге с иллюстрациями, даже мысли не допуская о том, что кто-то услышит ее и запомнит. Что это будет Рико, их командир, который грел руки о чашку, кутался в плащ и устало смотрел на горящий костер.       «- Ты был в Арлтоне?       — Пару раз. Отцу оттуда везут поставки. А на Сине — красиво. Может, и побываешь, кстати. Не вижу проблем.»       Мэри еще раз задрала голову, чтобы убедиться, насколько высок край стены. Он казался ей неумолимо далеким, когда она без экипировки и приводов, да еще и с травмированной ногой, на которую не сможет опереться для амортизации приземления.       Мэри хотела побывать на Сине. Это правда. Но она не хотела, чтобы вот так. Уж точно не с тем, кто сейчас исполнит ее мечту, а потом разобьет ее, сказав, что выбрал другую.       — Тебе… тебе нельзя летать на УПМ. — Единственное, что смогла сказать Мэри, и отвела взгляд куда-то вбок, на домики, уходившие вниз по улочке; на двух мужчин, кативших тележки со скошенной травой; на детвору, резвившуюся со щенком.       — Летать — нельзя. Да. Подняться вертикально вверх — можно. Основная нагрузка будет не на торс, а на ноги, так что не переживай.       Краем глаза Мэри видела, что руку он так и не опустил, а терпеливо держал протянутой в ее сторону.       — Ты мне не доверяешь? — Уточнил Рико, так и не дождавшись ее реакции.       — У меня нет УПМ. Если что. — Хмуро напомнила она.       — Но у меня же есть.       Рико чуть подался к ней, но Мэри отшангула еще дальше назад. Трости нет, ее ноги неустойчивы, и вот правая, слабая, попала в углубление в почве.       Резкая боль.        Мир качнулся, небо накренилось.       Мэри понесло назад.       Раньше, чем Рико понял, что она падает, его рука уже обхватила её вокруг пояса. Рывком, крепко, и притянула к себе.       Это движение было отточено годами. Выхватить товарища из-под ручищи титана, унести раненого или безоружного на стену. Ты не думаешь, просто делаешь. Навык, выгравированный на подкорке, в бою необходимый не менее, чем точный удар по загривку. Физически Рико все еще был слаб, да и тело слушалось хуже среднего, но реакция и мышечная память не подвели.       Они вообще никогда его не подводили.       Пальцы сами опустились на кнопки. Якоря выстрелили, ребра Мэри поджало. Трос со свистом взмылся вверх, натянулся, и земля рывком ушла из-под их ног.       Мэри зажмурилась. С приводом она не боялась высоты: там всегда были гарпуны, тросы, запасной газ, хотя бы иллюзия контроля. Сейчас — ничего. Только Рико и его объятия. И пустота под ногами.       Её руки, онемевшие, сами собой вцепились в него — мёртвой хваткой, вокруг спины. Чувствуя, как ветер треплет одежду, раздувает волосы, Мэри не могла найти в себе сил открыть глаза. Она уткнулась лицом в его плечо, вжалась всем телом, как в единственный шанс не сорваться и не погибнуть.       Лебедка, свистя, увлекала их вверх. Рико ни на секунду не ослабил хватку; он просто удерживал рукояти в кулаках, а Мэри — прижатой к себе. Рука легла туда, куда нужно. Пальцы сомкнулись с той силой, которая не спрашивает разрешения, если действовать нужно быстро. Так делал десятки раз. Так вытаскивал своих товарищей.       Она не вскрикнула, не издала и звука. Снова, сцепив зубы, терпела, как когда-то терпела проколы иглой. Он тогда еще не знал, сколько всего будет у нее за плечами. Что зашитая рана окажется самой малой болью, а ее доверие — самым ценным, что у него было. В тот день она боялась, но не спасовала, не заплакала. И сейчас вся дрожала — но молча. Лишь ухватилась за него да крепко прижалась, инстинктивно ища спасение.       Сердце билось в ее груди так, что он своей собственной чувствовал его удары. Тело Мэри дрожало, лицо пряталось на его плече. Рико посмотрел вверх: им оставалось совсем немного. Он знал, что весь последний час творит безумие. Это было за гранью даже для него самого. Но он должен был поднять ее на стену.       Вершина Сины встретила их яркими солнечными лучами. Солнце будто пряталось за стеной, ожидая их, чтобы приветствовать здесь, на высоте пятидесяти метров над Эрмихом.       Рико спустил давление в баллонах, чтобы замедлить скорость, и увлек Мэри на твердую поверхность. Лишь после этого, еще не выпуская ее из рук, он отцепил якоря и смотал лебедки.       — Прости, если испугал. — Сказал Рико, высвобождая Мэри из крепких объятий, в то время как она — разомкнула свои и все еще часто дышала на остатках адреналина.       — Теперь можешь меня ненавидеть — здесь хотя бы красиво.       Мэри не взглянула на него. Не сказала ни слова. Она до сих пор дрожала и привыкала к ощущению твердой, безопасной, поверхности под ногами. Хромая, отшагнула в сторону, неуклюже переступила рельсу и устремила взгляд в открывшийся перед ней пейзаж.       Там, за стеной, природа пестрила красками. Далеко на горизонте высились заснеженные пики горного хребта, а долина утопала в зелени лесов. Тракт тянулся от стены на север, как вена, на бесконечно зеленом теле северных земель. А параллельно ему, речной канал нес прозрачный поток с южных земель, через Митрас, в Орвуд. Водная гладь блестела в лучах солнца так, что слепило глаза.       Через открывшийся шлюз в стене прошел паром и взял курс на север, к столице. Колеса по бортам принялись вращаться, взбивая воду в белую пену. Утробно ухнул гудок, и это показалось удивительно чужим звуком посреди дикой, нетронутой природы.       Но все это было будто лишено смысла. Краски казались тусклыми, пение птиц — приглушенным, а краевиды сливались в одно безликое пятно, где смешались и домики, и дороги, и далекие столбы черного дыма из металлургического завода близ Яркеля.       Рико отстегнул привод, чтобы не мешался. Стоявшие на дежурстве в двадцати метрах от них гарнизонцы, выровнялись. Рико поднял вверх руку с жетоном. Латунь поймала солнечный луч и блеснула яркой вспышкой. Один гарнизонец кивнул, что-то сказал второму, и они оба вернулись к своим ящикам — в тень от пушки.       Мэри прикрыла глаза. Теплый ветер щекотал лицо, трепал волосы, то набрасывая пряди ей на щеки, то сдувая их с лица. Он пах свежей зеленью, взрыхленной почвой и чем-то, что напоминало ей о том, что сейчас лето.       Рико поравнялся с ней.       — Не так я себе это все представлял, конечно. — Признал он, казалось, подбираясь издалека. — Но… уже как есть. С Днем рождения, Мэри.       Она открыла глаза. Пейзаж перед ней оставался совсем серым и безликим.       — Рико… зачем это все? Ты же мне ничего не должен.       Рико стоял рядом, взгляд — на заснеженных пиках над Митрасом. Он чуть сжал челюсть, будто проглатывая что-то, что не хотел говорить вслух, и посмотрел на нее.       — Не думал, что поздравить тебя стало выглядеть как выплата долга.       Мэри ничего на это не ответила.       — Как я и говорил, я вижу, что ты напряжена. — Сказал Рико, пользуясь ее молчанием. «Напряжена» было слабо сказано, но он не рискнул выразиться резче. — И видел это с самого начала. Я… хотел бы понять, почему.       — Просто мне нужно уехать. — Кратко ответила Мэри, почти отмахиваясь от его вопроса.       — Ты, наверное, хотела сказать «сбежать». — Поправил Рико, не отводя взгляда от ее профиля, на котором застыл холод. А в этом холоде, он знал, слишком много боли, слишком много пережитого без него, слишком много всего, что нельзя исправить никакими словами.       — И сбежать — тоже. — Прошептала Мэри, и пальцы ее, подрагивая, вцепились в юбку над карманами по бокам. — Не хочу вам мешать.       — «Вам»?       Рико обернулся. Будто ожидал, что за ним стоит кто-то ещё.       — Это ты о том, что меня трое? — Уточнил он. — Так то была шутка. Нас, на самом деле, один.       Мэри заскрежетала зубами, а кулаки ее сами собой сжались. Она так резко повернулась к нему, что Рико невольно моргнул, его будто ударило под дых. Волосы Мэри взметнулись, взгляд вспыхнул огнем. Он узнал в этом ее движении знакомую судорогу ненависти.       У Мэри она была острее бритвы.       — Прекрати! Прекрати паясничать! — Вызверилась она на Рико. — Где ты вечно берешь эти фразочки? Ты что, заранее их заготавливаешь?       — Я не репетировал. Честно.       — Да? По тебе не скажешь.       — Чистейшая импровизация. Клянусь. Пацаны подтвердят.       Он кивнул чуть вбок и назад, в сторону тех, кого с ним «не было».       — А, меня же один. Я забыл. — Срочно поправился он.       Мэри еще сильнее сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней.       — Долго это все будет продолжаться?!       — Это надолго. Когда нервничаю, меня несет.       Мэри прижала ладонь к лицу и устало вздохнула.       — С тобой невозможно разговаривать. Ты невыносим. Мешать я не хотела тебе с Эмилией. Не понимаю, почему ты притворяешься, будто не знаешь, о ком я. Навряд ли Эмилия вообще оценит этот жест с подарком мне и давно ждёт тебя.       Горы были перед ней, но она их не видела Все было просто фоном, все было не тем, чего она ожидала.       — Эмилия? — Осведомился Рико и на долю секунды замер, будто собирая картину из разрозненных фрагментов. — Так вот оно что!       И он хлопнул себя по лбу.       — А я все думаю, в чем проблема! Интересно, я ведь даже и не знал, что она меня где-то ждёт. Ибо я ехал к тебе. И хотел к тебе. Может, подскажешь, где меня ждут, «Жена капитана Леви»?       Рико склонил голову набок. На его губы легла косая усмешка — та самая, после которой обычно следовала колкость. Но взгляд остался внимательным, цепким.       У Мэри в горле стал ком. Она пару раз глотнула воздух, а слова не пошли.       —Это… Это совсем. н-не то. — Заикнулась она, старательно отводя взгляд. Вытащила руку из кармана, чтобы убрать волосы от лица, и из кармана со звоном о камень, выпало колечко.       И Рико, и Мэри устремили на него взгляд. Маленькое золотое украшение, прокатившись несколько дюймов, остановилось и упало на бок.       На секунду стало тихо.       Слишком.       Мэри замерла. Щёки обожгло стыдом. Мысль — запоздалая, бесполезная — ударила в голову: как она могла забыть о нем? Сама же два дня назад сунула его в карман, чтобы бросить Лайту в лицо, а в итоге, так отвлеклась, что даже и не вспомнила.        Рико же, изогнув уголки губ в дразнящей улыбке, сказал:       — Тут должна была прозвучать фраза «Это не то что ты думаешь» и «Я сейчас все объясню».       Посмотрел в ее карие, полные растерянности и презрения, глаза, и лишь шире улыбнулся.       Мэри вспыхнула. Не нашла сил ни взглянуть на него, ни ответить. Только отвернулась — быстрее, чем он успел бы прочесть что-то еще в её чертах.       —Ты же знаешь, что это неправда. — Наконец, вымолвила она, чувствуя, как голос тисками сдавливает стыд.       «Эй!»       Этот оклик вдруг бесцеремонно вклинился в натянутую тишину между ними, заставив и Рико, и Мэри, разом обернуться на источник звука.       Один из гарнизонцев, поднял руку высоко над головой и помахал им.       — Мэри! Привет!       Мэри сощурилась, чтобы получше рассмотреть его черты. Блондин, волосы вьются и обрамляют белокожее лицо парня, которого она неожиданно вспомнила: Джереми, ее товарищ по училищу.       Она неловко кивнула ему, теряясь в догадках, как вообще он ее узнал, и почему именно сейчас и именно здесь нашелся ее старый знакомый.       — А я думаю, ты это или не ты! — Громко говорил он, чтобы перекричать ветер. Подошел на несколько шагов ближе, поднося ладонь к бровям, чтобы не слепило солнце.       Его белозубая улыбка, казалось, блестела ярче, чем полуденные лучи.       — Я н-немного занята сейчас. — Выдавила из себя Мэри.       — Понял-понял! Просто хотел поздороваться.       Он показал ей раскрытые ладони, еще раз одарил белоснежной улыбкой и удалился к своему сотоварищу.       Сбоку от Мэри послышался голос Рико:       — За него ты тоже замуж вышла?       И он указал большим пальцем через плечо, на спрятавшегося в тени Джереми.       — То, что меня не пригласили на две свадьбы, я как-то еще пережил. Но вот на три — это уже обидно.       Мэри отвернулась. Он почти слышал, как она засопела так, будто сейчас втянет весь воздух в себя. Узнавал ее, до малейшего жеста узнавал. Она пыхтела, когда не находила слов, она кипела, когда не находила аргументов, и тогда ее эмоции находили выход в кулаке. Сейчас в ее реакции Рико видел что-то, вернувшееся из очень далёкого прошлого, из-за той черты, за которой, он уже боялся, ничего нет.       — Так что насчёт Эмилии? Ты всерьез считаешь, что между нами что-то есть?       Она почувствовала его голос ближе, сдвиг воздуха и шаг. Рико подошёл и стал прямо за ее спиной.       — Может, я после смерти утратил память? Ибо последнее, что я помню, это то, как я спал с тобой. С тобой, а не с ней.       На ее губах замерла скептическая усмешка.       — «Спал». — Повторила она. — Именно что спал. Мы даже не целовались, у нас не было секса…       — Этот было лучше, чем секс. — Сходу парировал он.       Мэри заикнулась и резко замолкла. И как он умудрялся на все найти ответ? Как будто действительно держал в голове заготовки .       — Если бы я хотел к Эмилии, то что я делал бы здесь? Долг? Не думаю. И мое тело тоже так не думает. По крайней мере, одна его часть сейчас очень сильно реагирует на твое присутствие.       — Какой же ты мерзкий. — Поморщилась Мэри, косясь на него, а потом- куда-то ниже. Внутри нее всё закипало. Будто под толщей льда проснулся огонь, который постепенно, слой за слоем, начал топить его. Она скучала по этому. По его идиотским шуткам. По его умению включить клоуна в самый неподходящий момент, и все равно рассмешить ее.       Просто по нему.       — Эй, я о сердце. — Хохотнул Рико. — Кто тут из нас ещё мерзкий, Мэри? Знаешь, как стучит? Потому что мне сейчас очень страшно. Это честно. И я не знаю, что делать, какие слова найти. Мне очень и очень страшно.       Он потер лицо, старым-добрым жестом смахивая с него напряжение.       — Мне реально кажется, вот-вот у меня приступ случится, и я умру. Так и напишешь на моем надгробии: «Не сдох в пасти титана, но умер от сердечного приступа, пытаясь объясниться со своей девушкой.» Это будет длинная надпись, но ты мне ее напиши.       — А «Был сброшен со стены» — короче. — Проворчала Мэри. — Придурок. Сейчас же самое время для шуток о смерти, да? Может, ещё пошутишь?       — А может, мы… просто поцелуемся?