Пепел на могиле в качестве удобрения

Граница между сном и реальностью для Макса всегда была размытой. Даже в моменты, когда его тело требовало отдыха, мозг продолжал работать с безжалостной эффективностью — просчитывая риски, прокручивая сценарии, выстраивая стратегии. Этой ночью сон совсем не шел. Он балансировал в странном состоянии полубодрствования — достаточно глубоком, чтобы тело немного восстановило силы, но слишком поверхностном, чтобы по-настоящему отдохнуть. В этом пространстве между мирами ему мерещились смутные образы: лицо Алонсо, искаженное гневом; мертвенно-бледное лицо Кими в полицейском участке; Джордж, пытающийся что-то сказать, но не издающий ни звука; карта Монако, которая внезапно начинала гореть по краям, сжимаясь, как петля, вокруг его территории. Макс ворочался, стискивая зубы, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Его тело было напряжено, как взведенная пружина, агрессия, которую он сдерживал днем, теперь вырывалась наружу в этом полусне, не находя выхода. Он почувствовал прикосновение — мягкое, но настойчивое. Пальцы Шарля благодарно скользнули по его волосам, как бы говоря: "Я здесь. Ты не один". Макс попытался сосредоточиться на этом ощущении, используя его как якорь, чтобы выплыть из водоворота тревожных мыслей. Но сон не отпускал его полностью. — Макс, — голос Шарля звучал напряженно. — Макс, проснись! Ладонь Шарля легла на его плечо и легонько встряхнула. Макс открыл глаза, не сразу понимая, где находится. Бледный свет раннего утра проникал сквозь щели в шторах, очерчивая силуэт Шарля, который сидел рядом с ним на кровати, уже полностью одетый. Его лицо выражало тревогу, но не панику — холодную, расчетливую тревогу человека, оценивающего опасность. — Что случилось? — хрипло спросил Макс, мгновенно переходя из состояния сна к полной боевой готовности. Адреналин уже начал поступать в кровь, заставляя сердце стучать чаще. Шарль встал с кровати и направился к шкафу, на ходу отвечая: — Звонил Джордж. Ему сообщил Тото. На тебя есть ориентировка, и документы на обыск уже подписаны. Вопрос времени, когда сюда вломится полиция. Он открыл шкаф и начал методично доставать одежду, складывая ее в спортивную сумку, которая уже стояла рядом. Максу потребовалась всего секунда, чтобы осознать ситуацию. Он быстро встал с кровати, даже не потрудившись надеть футболку, и подошел к комоду, из которого извлек ложное дно верхнего ящика. Внутри находилось всё необходимое для подобной ситуации — пачки наличных в разных валютах, несколько поддельных паспортов на разные имена, USB-накопители с зашифрованной информацией и несколько банковских карт, не связанных с его настоящим именем. — Шарль, проверь, не осталось ли что-то компрометирующее на кухне или в гостиной, — отрывисто скомандовал Макс, собирая содержимое тайника в небольшую кожаную сумку. Шарль кивнул и быстро вышел из спальни, двигаясь уверенно. В его движениях не было паники или суеты — только четкость и контроль. Макс тем временем надел джинсы и темно-синюю рубашку, затем натянул кроссовки, не утруждая себя носками. Он подошел к гардеробу и отодвинул ряд пиджаков, за которыми скрывалось небольшое отделение. Оттуда он извлек пистолет — Glock 19, никаких опознавательных знаков, серийный номер спилен — и две обоймы. Проверив оружие привычным движением, он спрятал его в кобуру на поясе и накинул сверху легкую куртку. — Нужно разбудить Кими, — сказал Макс, когда Шарль вернулся в спальню. — Я этим займусь, — ответил Шарль, бросая собранную сумку на кровать. — Ты заканчивай здесь. Он вышел, и Макс услышал, как открывается дверь гостевой спальни, где ночевал Кими. Послышался приглушенный разговор, затем быстрые шаги. Макс собрал последние документы из сейфа, спрятанного за картиной — примитивный тайник, но только для тех вещей, которые не были по-настоящему важны. Настоящие секреты хранились в других местах, известных только ему. Закончив с этим, он вышел в гостиную, где уже стоял Кими — сонный, но собранный. Несмотря на ситуацию, он держался хорошо, только сжатые кулаки выдавали напряжение. Шарль появился из кухни, неся две бутылки вина, которые он аккуратно упаковал в сумку, обернув их полотенцами. — Серьезно? — Макс поднял бровь. — Вино? Нас могут арестовать в любой момент, а ты спасаешь алкоголь? — Это Château Lafite Rothschild 1982 года, — невозмутимо ответил Шарль. — Бутылка стоит шесть тысяч евро. Макс почти улыбнулся — почти. Шарль и его приоритеты... Но в этом была своя логика — если уж убегать, то хотя бы с комфортом. Он подошел к Кими, который стоял, крепко сжимая рюкзак с какими-то своими вещами. Парнишка выглядел бледным, но держался. — Всё будет хорошо, малыш, — сказал Макс, потрепав его по макушке. — Это не первый раз, когда нам приходится срочно менять место дислокации. И точно не последний. Кими слабо улыбнулся: — Я знаю. Просто... не люблю просыпаться из-за облав. — Кто ж их любит, — хмыкнул Макс и повернулся к Шарлю. — Готов? Тот кивнул, держа в руках сумку, которая теперь была заметно тяжелее. — Я пойду первым, проверю коридор, — сказал Шарль, подходя к двери. — Кими посередине. Макс не стал спорить. В таких ситуациях не имело смысла оспаривать разумные предложения. Шарль осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Убедившись, что путь свободен, он кивнул остальным. Они вышли из квартиры, и Макс тщательно запер дверь — мелочь, но лучше не давать полиции лишних поводов для подозрений раньше времени. Они двигались быстро, но не бежали — бегущие люди привлекают внимание. Шарль шел впереди, периодически проверяя повороты и лестничные пролеты. Кими держался рядом с ним, а Макс шел сзади, его рука периодически касалась пистолета под курткой — чисто рефлекторное движение, успокаивающий ритуал. Когда они добрались до подземной парковки, Макс почувствовал, как часть напряжения уходит. Они были всё еще в опасности, но хотя бы выбрались из квартиры, которая скоро станет ловушкой. — Какую машину берем? — спросил Шарль, оглядывая ряды автомобилей. Макс задумался. Его собственные машины — шесть штук, все на разные имена — были слишком рискованными. Если есть ориентировка, то полиция наверняка получила и номера его автомобилей. — Твою, — решил он. — Дай ключи. Шарль с явным недовольством на лице достал ключи, но всё же протянул их Максу: — Только не вздумай гнать как обычно. Это коллекционная модель. — Я отнесусь к твоей машине с таким же уважением, как ты отнесся к моим недавним просьбам, — сухо ответил Макс, забирая ключи. Они подошли к черной Ferrari, которая стояла в дальнем углу парковки. Шарль уложил сумки в багажник, затем открыл заднюю дверь для Кими. — Постарайся не высовываться, — сказал он парню. — Если увидишь полицейскую машину, сразу предупреди, но не дергайся. Кими кивнул и забрался на заднее сиденье, где сразу пристегнулся и постарался сделаться как можно менее заметным. Шарль сел на пассажирское сиденье, а Макс занял место водителя. Он завел двигатель, и салон наполнился мягким, низким рычанием — звуком, который в любое другое время доставил бы ему удовольствие. Автомобиль выехал с парковки на раннюю утреннюю улицу Монако. Макс был полностью сосредоточен на дороге, его движения были точными и экономными, но в каждом жесте, в повороте головы, в том, как его руки сжимали руль, сквозило напряжение. Шарль некоторое время молчал, наблюдая за направлением их движения. С каждым новым поворотом, с каждой минутой становилось яснее, что они едут не к порту, не к аэропорту, не к любому из безопасных мест, о которых знал Шарль. Они двигались в сторону элитного района, где располагались самые дорогие виллы Монако. Шарль бросил взгляд на профиль Макса — сжатые в тонкую линию губы, желваки, играющие на скулах, холодный, сосредоточенный взгляд. Он знал это выражение лица слишком хорошо. — Скажи мне, что мы не едем туда, куда я думаю, — наконец произнес Шарль, его голос был обманчиво спокоен. Макс не ответил, лишь слегка наклонил голову, продолжая смотреть на дорогу. — Макс, — настойчивее повторил Шарль. — Скажи мне, что мы не едем к Алонсо. — Мы едем к Алонсо, — коротко подтвердил Макс, сворачивая на улицу, которая вела в сторону холмов. Шарль издал короткий, невеселый смешок: — Ты сошел с ума. Полностью и окончательно сошел с ума. — У меня есть план, — ровно ответил Макс. — О, у тебя, конечно же, есть план, — Шарль заметно начинал выходить из себя. — Ворваться в дом главного мафиози Монако в шесть утра, когда на тебя выписан ордер на арест? Блестящий план, просто гениальный! — Я не собираюсь врываться, — терпеливо, словно объясняя ребенку, произнес Макс. — Я собираюсь поговорить с ним. Один раз, лицом к лицу. Без всех этих игр с посредниками. — Поговорить? — Шарль уставился на него с недоверием. — Ты хочешь поговорить с человеком, который, вероятно, только что натравил на тебя полицию? — Да, — просто ответил Макс. Шарль выдохнул и покачал головой, затем достал телефон из кармана. — Что ты делаешь? — спросил Макс, бросив на него быстрый взгляд. — Звоню Джорджу, — Шарль начал набирать номер. — Может, хоть он вправит тебе мозги. Макс резко повернулся к нему: — Убери телефон. Сейчас же. — Или что? — Шарль вызывающе посмотрел на него. — Выкинешь меня из машины? — Чарли, — в голосе Макса послышались нотки, которые заставили даже Кими на заднем сиденье напрячься. — Убери. Телефон. Они на мгновение замерли, глядя друг на друга, и воздух в салоне, казалось, загустел от напряжения. Затем Шарль медленно опустил телефон. — Ты не контролируешь себя, — тихо, но твердо сказал он. — Ты сейчас на адреналине и злости. Это не лучшее состояние для принятия решений, Макс. — А ты думаешь, что я не знаю, что делаю, — парировал Макс, возвращаясь к управлению автомобилем. — Поверь мне, я в полном контроле. — Да? — Шарль скептически поднял бровь. — Тогда объясни мне, как именно разговор с Алонсо поможет в нашей ситуации? — Это единственный способ остановить всё это, — ответил Макс, его голос стал чуть спокойнее. — Пока мы продолжаем эту войну, будут новые облавы, новые аресты, новые проблемы. Нужно найти компромисс. — И ты думаешь, что Алонсо согласится на компромисс, когда ты заявишься к нему домой с пистолетом? — недоверчиво спросил Шарль. — Я не собираюсь угрожать ему оружием, — возразил Макс. — Пистолет — только для моей безопасности. — Макс, послушай, — Шарль попытался зайти с другой стороны. — Давай сначала найдем безопасное место, переждем пару дней, остынем. Потом можешь организовать встречу через посредников, на нейтральной территории... — Нет, — решительно отрезал Макс. — Сейчас. Пока он не ждет меня. Пока он думает, что я в бегах. Это лучший момент для разговора. Шарль с шумом выдохнул, откидываясь на спинку сиденья: — Господи, ты самый упрямый человек из всех, кого я знаю. — Именно поэтому я всё ещё жив, — Макс слегка смягчился, в его голосе появились нотки усталой иронии. — Слушай, я понимаю твои опасения. Правда, понимаю. Но я должен это сделать. — И ничто не убедит тебя отказаться от этой идеи? — спросил Шарль, уже зная ответ. — Ничто, — подтвердил Макс. Шарль вздохнул и обернулся к Кими, который тихо сидел на заднем сиденье, явно стараясь стать невидимым во время их перепалки. Шарль слабо улыбнулся и кивнул ему, как бы говоря "всё в порядке". Кими неуверенно кивнул в ответ. Шарль снова повернулся к Максу: — Хорошо. Но я иду с тобой. — Нет, — категорически отказал Макс. — Ты остаешься с Кими в машине. Если что-то пойдет не так, вы сразу уезжаете. — Ты идиот, — с чувством сказал Шарль. — Ты серьезно думаешь, что я оставлю тебя там одного и уеду? — Я думаю, что ты достаточно умен, чтобы понимать, что Кими нужна твоя защита, — ответил Макс. — Это не обсуждается, Шарль. Я иду один. Шарль хотел возразить, но понял, что разговаривать с Максом в таком состоянии действительно бессмысленно. Он был как танк, когда принимал решение — его можно было уничтожить, но невозможно остановить или развернуть. — Ладно, — наконец уступил он, хотя в его голосе не было смирения. — Но если через сорок минут ты не вернешься, я иду за тобой. И это тоже не обсуждается. Макс бросил на него короткий взгляд, в котором промелькнуло что-то, похожее на благодарность: — Сорок минут. Это максимум, который мне потребуется. Они продолжили путь в относительном молчании. Макс сосредоточился на дороге, Шарль смотрел в окно, Кими тихо сидел сзади, переводя взгляд с одного на другого. По мере приближения к району, где находилась вилла Алонсо, Макс становился всё более сосредоточенным. Наконец, он свернул на тихую улочку примерно в двух кварталах от дома Алонсо и заглушил двигатель. Макс достал пистолет, проверил обойму, передернул затвор, снял с предохранителя, затем снова поставил на предохранитель и вернул оружие под куртку. Шарль молча наблюдал за этими действиями, качая головой, но не произнося ни слова. Его несогласие было очевидным, но он понимал, что Макс не отступит. — Сидите в машине, — скомандовал Макс, берясь за ручку двери. — Если появится полиция, немедленно уезжайте. Не ждите меня. — Ты прекрасно знаешь, что этого не будет, — тихо ответил Шарль. Макс посмотрел на него долгим взглядом, затем, к удивлению Шарля, слегка улыбнулся: — Знаю. Но должен был сказать. Он открыл дверь и вышел из машины. Утро было свежим, небо начинало светлеть, обещая ясный день. Макс оглянулся вокруг, убедившись, что улица пуста, затем наклонился к окну со стороны Шарля: — Сорок минут. Не больше. Шарль кивнул: — Будь осторожен. Фернандо не зря имеет репутацию психа. — Я знаю, — ответил Макс и, выпрямившись, направился в сторону виллы Алонсо. Его шаги были твердыми и уверенными. С каждым метром сдерживаемая агрессия, которая зрела в нем последние дни, становилась всё более холодной и расчетливой — опасное состояние, в котором Макс Ферстаппен становился непредсказуемым даже для самого себя. Вилла Алонсо возвышалась над узкой улочкой — белоснежное здание в средиземноморском стиле с колоннами, бассейном и садом, обнесенное высоким каменным забором. Макс отметил камеры видеонаблюдения, расположенные стратегически точно — ни один угол не оставался непросмотренным. Такое расположение систем безопасности говорило о профессионализме: не показная защита для отпугивания случайных воров, а продуманная система, способная заметить подготовленного противника. Перед воротами стояли двое — не в форме, но их осанка и напряжённые позы выдавали в них охранников. Один из них повернулся, когда Макс подошёл ближе, и на его лице отразилось узнавание. — Эстебан, — произнёс Макс коротко, обращаясь к знакомому охраннику. — Макс Ферстаппен, — Эстебан слегка улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Мы ждали тебя, хотя, признаться, не так рано. Макс слегка напрягся. Его ждали? Это могло означать как то, что Алонсо действительно стоял за облавой и знал, что Макс придёт разбираться, так и... что-то совсем другое. — Я могу тебя проводить к сеньору Алонсо, — добавил Эстебан после короткой паузы. — Он уже не спит. Макс молча кивнул, не видя причины тратить слова. Эстебан сделал жест второму охраннику, и тот открыл калитку. Они прошли через безупречно ухоженный сад, где каждое растение, каждый камень выглядели так, словно стояли на своем законном месте с начала времен. Это сочетание порядка и естественности требовало больших денег и невероятного вкуса — двух ресурсов, которых у Алонсо, очевидно, было в избытке. Внутри дом оказался ещё более впечатляющим, чем снаружи. Высокие потолки, мраморные полы, произведения искусства на стенах — не копии, а оригиналы, стоимостью в несколько миллионов каждый. Всё было выдержано в одном стиле — элегантная роскошь без показного блеска. Эстебан провёл его через зал к тяжёлой деревянной двери в конце коридора. Он постучал, дождался короткого "Входите" с другой стороны, и распахнул её перед Максом: — Сеньор Алонсо, к вам посетитель. — Спасибо, Эстебан, — донёсся из комнаты глубокий голос с испанским акцентом. — Пусть войдёт. Макс переступил порог и оказался в просторном кабинете. Комната была оформлена в тёмных, благородных тонах — красное дерево, тёмно-зелёная кожа, книжные шкафы из чёрного дуба. За массивным столом восседал сам Фернандо Алонсо — смуглый мужчина с проницательными глазами и лёгкой сединой в волосах. Перед ним на столе стоял хрустальный стакан с золотистой жидкостью — виски или ром, судя по цвету. — Макс Ферстаппен! — воскликнул Алонсо, и в его голосе звучала искренняя радость, которая никак не вязалась с образом человека, только что пославшего полицию арестовать своего конкурента. — Какой приятный сюрприз! Хотя, признаюсь, я ожидал твоего визита немного позже. Присаживайся, выпьешь что-нибудь? Макс остался стоять, настороженно наблюдая за хозяином кабинета. Что-то здесь было не так. Наигранная доброжелательность? Но она не выглядела наигранной — Алонсо, казалось, действительно был рад его видеть. — Знаешь, я как раз думал о тебе, — продолжил Алонсо, делая глоток из стакана. — О том, как твой отец начинал бизнес здесь, в Монако. Мы с Йосом были... не то чтобы друзьями, но уважали друг друга. А ты достойно продолжил его дело, расширил территорию, увеличил обороты... — Я знаю, что ты делаешь, — резко прервал его Макс, не видя смысла в этой светской беседе. — Я знаю, что это твои люди следили за мной на гонках. Я знаю, что ты подкупил копов для ареста Кими. Я знаю, что груз в доках задержали по твоему приказу. И я знаю, что сейчас на меня охотятся Интерпол или местная полиция — не важно, какие буквы на их значках — по твоей наводке. Лицо Алонсо медленно изменилось — радость уступила место недоумению, а затем настороженности. — Макс, — произнёс он медленно, — зачем мне это делать? Макс наконец опустился на стул напротив стола, не спуская глаз с Алонсо. Одним плавным движением он достал пистолет и положил его на стол, направив в сторону испанца. Это не было прямой угрозой — скорее, наглядной демонстрацией серьёзности разговора. — Потому что у тебя проблемы с трафиком, с перевозками, — холодно ответил Макс. — И ты хочешь кусок моего бизнеса. Может, даже весь. Старые связи Йоса, новые каналы, которые наладил я... Очень заманчиво. Алонсо смотрел на пистолет несколько секунд, затем неожиданно рассмеялся — не нервным смехом человека под прицелом, а искренним, немного горьким смехом. — Твои источники правы в одном, — он поднял глаза на Макса, в них читалась грустная ирония. — У меня действительно проблемы. Три перехваченных груза за последний месяц, двое моих лучших курьеров арестованы, а один вообще исчез. Кто-то серьёзно взялся за меня. Он сделал паузу, покачивая стаканом так, что янтарная жидкость закружилась по стенкам. — Но они ошибаются в главном. Я не хотел отнимать твой бизнес, Макс. Я хотел предложить слияние. — Слияние? — переспросил Макс недоверчиво. — Да, — Алонсо кивнул с серьёзным видом. — Именно поэтому я посылал своих людей — чтобы оценить масштаб твоих операций, понять, насколько мы совместимы. Я собирался подойти к тебе с этим предложением в ближайшие дни. Он подался вперёд на своём кресле, его взгляд стал ещё более проницательным: — И как ты вообще мог подумать про меня такое, Макс? Я работал ещё с твоим отцом. Мы с Йосом не были друзьями, но у нас были принципы. Неписаные правила. Я никогда не пошёл бы против его сына таким образом. Макс почувствовал, как раздражение нарастает внутри него. Он пытался уловить признаки лжи, но ничего не находил. В словах Алонсо была логика, и, что самое тревожное — искренность. И будь это кто-то другой, Макс тысячу раз перепроверил, угрожал, выбивал правду. Но это был Фернандо, а он не из тех людей, кто играет в лицемерие, если он бьет, то в лицо,— не в спину. Но если не Алонсо стоял за всеми этими событиями, то кто? — Если не ты, то кто? — озвучил свои мысли Макс. Алонсо задумчиво отпил из стакана, словно взвешивая, стоит ли делиться своими подозрениями. — Я не знаю наверняка, — произнёс он наконец. — Но это кто-то, кто в курсе наших дел. Кто знает обо всех поставках, маршрутах, связях. Возможно, кто-то из моих людей... Или из твоих. Последняя фраза заставила Макса буквально замереть. Внутренности словно превратились в лёд. Из его людей? Но это невозможно. Его люди были преданы ему. Они прошли через многое вместе, он тщательно выбирал каждого. Нет. Никто из моих людей не пошёл бы на это, — подумал Макс, но какая-то часть его сознания — холодная, расчётливая часть, которая помогала ему выживать все эти годы — уже начала перебирать имена, анализировать поведение, искать несоответствия. Алонсо, казалось, заметил его внутреннюю борьбу и пожал плечами: — Я не знаю, кто это. Но мои люди копают. И если я что-то найду, то поделюсь информацией с тобой. Макс заторможенно кивнул, всё ещё пытаясь переварить эту мысль: — Да... хорошо. Алонсо посмотрел на него с пониманием, в его взгляде была странная смесь сочувствия и предостережения: — Только не делай глупостей, Макс. Не начинай видеть предателей во всех, кто тебя окружает. Так можно потерять тех, кто действительно тебе верен. Макс почувствовал, как к нему возвращается способность мыслить ясно. Он убрал пистолет, поднявшись со стула: — Я сам прекрасно знаю, что и как мне делать. Но... спасибо. Алонсо слегка наклонил голову, принимая его слова. Выходя из кабинета, Макс чувствовал себя странно опустошённым. Вся энергия, вся ярость, которая привела его сюда, никуда не делась, но теперь ей не было чёткого направления. Это было как выстрелить в темноту и понять, что целился не туда. Эстебан проводил его до ворот, но Макс едва замечал его присутствие. В голове крутилась одна и та же мысль, которая казалась невозможной, но которую теперь нельзя было игнорировать: "Если это не Алонсо, то кто?" Фраза о том, что это мог быть кто-то из его людей, стучала в сознании Макса, как набат. Он пытался отогнать её, отвергнуть, но она возвращалась снова и снова. Он анализировал, перебирал имена, вспоминал события последних недель, пытаясь найти что-то, что мог пропустить. Он был так погружён в эти мысли, что не заметил, как дошёл до машины, где его ждали Шарль и Кими. Только когда он сел за руль и встретил вопросительный взгляд Шарля, реальность снова обрела чёткость. — Что случилось? — спросил Шарль напряжённо, изучая его лицо. — Ты выглядишь так, как будто увидел призрака. Макс медленно перевёл взгляд на него, осматривая Шарля с ног до головы почти клинической отстранённостью. Шарль. Его правая рука. Его парень. Человек, которому он доверял больше всех на свете. — Всё в порядке, — бросил он коротко, отворачиваясь и заводя двигатель. Он направил машину в сторону доков. Теплый утренний воздух врывался в салон через приоткрытые окна, но Макс чувствовал, как по телу пробегает холодок. Мысль о предательстве кого-то из близких была невыносимой, но он не мог её просто отбросить. В его мире нельзя было позволить себе такой роскоши, как безоговорочное доверие. Каждый мог оказаться предателем — даже Шарль, сидящий рядом... Даже Кими, тихо наблюдающий с заднего сиденья. Эта мысль пульсировала в голове Макса, как открытая рана. Он старался контролировать дыхание, сохранять внешнее спокойствие, но внутри него бушевал ураган. Руки на руле сжимались, он чувствовал, что теряет контроль, и эта мысль пугала его даже больше, чем возможное предательство. Атмосфера в машине стала ещё более наэлектризованной, чем раньше. Теперь она была наполнена не только напряжением ситуации, но и растущим недоверием, которое Макс изо всех сил пытался скрыть. Шарль сидел, отвернувшись к окну, его профиль был жёстким, челюсть напряжена. Он был раздражён — это читалось в каждой линии его тела, в том, как он демонстративно игнорировал Макса, не пытаясь даже начать разговор. Шарль всегда тяжело переносил моменты, когда Макс действовал самостоятельно, не советуясь, не объясняя. Обычно они быстро находили общий язык, но сейчас между ними словно выросла стена. Для Шарля это было неприятно знакомое чувство — быть не партнёром, а всего лишь зрителем в жизни Макса, когда тот решал действовать в одиночку. Это задевало его гордость, заставляло чувствовать себя не нужным, отодвинутым на второй план. И хотя где-то глубоко внутри он понимал, что эгоизм Макса часто был защитным механизмом, призванным оградить близких от опасности, это понимание не уменьшало боли от такого отношения. Кими на заднем сиденье выглядел особенно маленьким и уязвимым в этой напряжённой обстановке. Никто не разговаривал, но воздух был настолько плотным от накопившихся эмоций, что, казалось, его можно было резать ножом. Мальчик тихо вздыхал, пытаясь сделаться как можно более незаметным. Это был первый раз, когда он чувствовал себя настолько некомфортно рядом с Максом — человеком, которого привык считать своим защитником, почти старшим братом. Молчание в машине становилось всё более тяжелым с каждой минутой. Это был не покой, а затишье перед бурей — когда каждый сидит со своими мыслями, эмоциями, подозрениями, и неизвестно, что из этого гремучего коктейля вырвется наружу первым. Макс вел машину на автомате, но его мысли были далеко. Они кружили вокруг слов Алонсо, анализируя каждое взаимодействие, каждый разговор с членами его команды за последние месяцы. Кто мог знать о грузе в доках? О его планах? О Кими? Он бросил быстрый взгляд на Шарля. Тот знал всё. Затем на Кими через зеркало заднего вида. Мальчик был новым в их кругу, но он уже видел и слышал достаточно. И с каждой секундой сомнения разъедали его изнутри всё сильнее, превращаясь из шепота в крик, от которого невозможно было отмахнуться. Макс свернул на узкую дорогу, ведущую к докам. Здесь пахло морем, солью и металлом — запах, который для многих был просто "запахом порта", но для Макса он всегда ассоциировался с тайными встречами и неотслеживаемыми поставками. Ангар №16 — неприметное серое строение — находился в дальнем углу портовой территории, где редко бывали случайные люди. Когда авто подъехало к воротам, сенсоры считали сигнал с чипа в машине, и тяжелые металлические ставни начали медленно подниматься. Макс заехал внутрь, припарковал машину и заглушил двигатель. Несколько секунд он просто сидел, глядя прямо перед собой, словно собираясь с мыслями. Его лицо было абсолютно непроницаемым, но напряжение, которое исходило от него, ощущалось почти физически. — Приехали, — наконец произнес он с нарочитой обыденностью. Шарль молча открыл дверцу со своей стороны, а Кими неуверенно последовал его примеру. Ангар внутри был намного более впечатляющим, чем можно было предположить по его невзрачному внешнему виду. Половину пространства занимали ящики и контейнеры, но была здесь и жилая зона — кухня, несколько комнат, офисное помещение на втором этаже. Место было оборудовано как перевалочная база и временное убежище одновременно. Макс подошел к панели сигнализации возле входа и набрал код. Система отключилась с тихим писком, и он бросил сумку у стены. Его движения были отрывистыми, нервными, и не сулили ничего хорошего. — Располагайтесь, — сказал он, не глядя на спутников. — Я буду наверху. С этими словами он направился к металлической лестнице, ведущей на второй ярус, где находился его кабинет. Его шаги по ступеням звучали резко и тяжело, как удары молота по наковальне. Войдя в кабинет, он с такой силой захлопнул за собой дверь, что эхо прокатилось по всему ангару. Шарль проводил его взглядом, в котором читалась смесь раздражения и беспокойства, затем закатил глаза, словно говоря: "И кто тут любит драматизировать?". Он повернулся к Кими, который стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу, явно не зная, что делать дальше. — Эй, давай найдем что-нибудь поесть? — предложил Шарль, стараясь улыбнуться. — Я умираю с голоду. Кими заметно расслабился при этих словах и кивнул: — Да, поесть было бы круто. Его желудок заурчал, как бы подтверждая эти слова, и Кими слегка смутился. — Правда, вряд-ли тут есть что-то приличное, — добавил он, когда они направились через ангар. — О, не беспокойся, — Шарль повел его в сторону кухонной зоны, отгороженной от основного пространства легкой перегородкой. — Тут точно что-то найдется. Ландо иногда водит сюда девушек... Он сделал паузу и внезапно стал серьезным: — Только это секрет, ясно? Особенно от Макса. — Ландо водит девушек сюда? — Кими удивленно хмыкнул, а затем улыбнулся, представив себе эту картину. — Только б еда была. И я никому не скажу, честно. Кухня была небольшой, но хорошо оборудованной. Шарль принялся открывать шкафы и заглядывать в холодильник. Кими сел за маленький обеденный стол, наблюдая за ним. — Есть печенья, есть консервы... О, и пицца в морозилке! — объявил Шарль, вытаскивая упаковку замороженной пеперони. — Сойдет, — кивнул Кими. — Просто... это необычно... Он запнулся, словно не уверенный, стоит ли продолжать. — Что именно? — спросил Шарль, разогревая духовку. — Видеть Макса таким, — тихо закончил Кими, и в его голосе сквозило что-то похожее на разочарование. — Он всегда казался таким... уверенным. Как будто точно знал, что делает. Шарль на мгновение замер, его лицо стало серьезным. Затем он грустно улыбнулся, распаковывая пиццу: — Макс — человек, а не супергерой, хотя иногда он сам забывает об этом. И когда что-то идет не по его плану, ему нужно время, чтобы переварить это. Просто обычно у него нет роскоши зацикливаться на своих чувствах. Он поставил пиццу в духовку и принялся доставать тарелки, стараясь занять руки: — Дай ему немного времени. Он справится.

***

В кабинете наверху Макс откинулся в кресле, вытянув ноги и устремив взгляд в потолок. Рядом с ним на столе стоял стакан с виски, и он время от времени делал маленький глоток, словно заставляя себя пить. На самом деле, он ненавидел виски — мерзкая, обжигающая жидкость без всякого вкуса. В его апартаментах всегда был хороший джин, но здесь, в ангаре, хранился только дешевый алкоголь для перекусов команды после удачных сделок. — Почему в моём собственном кабинете нет нормального бухла? — пробормотал он в пустоту, морщась от очередного глотка. Мысли в его голове крутились, как пластинка заезженного винила. Снова и снова он перебирал имена, лица, возвращаясь к одному и тому же вопросу: кто? Шарль, с которым они прошли огонь и воду, которому он доверял свою жизнь? Кими, мальчишка, смотревший на него с таким восхищением? Ландо, который, казалось, думал только о вечеринках и девушках, но при этом обладал потрясающим умом? Джордж, педантичный и принципиальный, его правая рука в деловых вопросах? Юки, преданный и неистовый, когда дело касалось защиты интересов команды? Даниэль, всегда улыбающийся, но способный на хладнокровный расчет? Вальттери с его молчаливой преданностью? Или это мог быть кто-то из более мелких сошек, одна из дюжины шестерок, или... Тото? Мысль об этом заставила Макса невесело усмехнуться. Тото Вольфф обладал властью, деньгами и хладнокровием, чтобы организовать подобное. Они давно сотрудничали, но кто знает, может, старому волку наскучило помогать молодому конкуренту? Может, он решил расширить и без того огромную империю? Размышления Макса прервал резкий хлопок двери. Он мгновенно выпрямился, рука инстинктивно потянулась к пистолету, но затем он увидел, кто вошел, и замер. Джордж стоял на пороге, его обычно безупречный костюм был немного помят, а в глазах читалась ярость. Макс никогда не видел его таким — обычно сдержанный и холодный Расселл сейчас выглядел так, словно готов был проломить стену. — Какого черта ты творишь, Макс? — без предисловий начал он, захлопывая за собой дверь. — Совсем кукуха послетала? Макс медленно выпрямился в кресле, его глаза сузились. Он не привык к такому тону, особенно от Джорджа, который обычно был образцом профессиональной вежливости. — Следи за выражениями, Джордж, — произнес он холодно. — И не забывай, с кем говоришь. Но Джордж даже не подумал останавливаться. Он подошел к столу, упершись руками в его край и наклонившись к Максу: — А ты не забывай, что у тебя есть команда! Снова творишь, что тебе вздумается, подставляя всех нас! Его глаза горели возмущением: — Мне рассказали, как ты, наплевав не только на себя и на своего парня, но и на мальчишку, поехал прямо к Алонсо! Это глупо, безрассудно, суицидально! И чего ты добился? Он выпрямился, всплеснув руками: — Потому что ни Кими, ни Шарль не сказали ни черта о том, что произошло! Какого хрена ты скрываешь информацию, Макс? С каждым словом его голос становился всё жестче. Максу показалось, что он видит перед собой не знакомого ему Джорджа, а совершенно другого человека. — С чего вдруг ты решил, что я должен делиться с вами информацией? — голос Макса был твердым, он выделял каждую букву, царапая зубами внутреннюю часть щеки. — Блять, может из-за того, что мы команда!? — перебил его Джордж, не давая вставить ни слова. — Ты в своем уме вообще? Мы вместе строили этот чертов бизнес, десять лет! Десять лет, Макс! Макс почувствовал, как внутри него поднимается волна ярости. Он резко встал, так что кресло с грохотом отъехало назад, и ударил ладонями по столу: — А ты не думал, что кто-то из них работает против меня!? Кто-то, кого я считал своим! На лице Джорджа отразилось недоумение. Он отступил на шаг, не ожидая такой реакции. — Что за бред? — спросил он уже не так уверенно. — Не бред, — огрызнулся Макс, его глаза сверкали от сдерживаемой ярости. — Я был у Алонсо. И знаешь что? Это не он. Джордж замер, его лоб прорезали морщины, когда он попытался осмыслить услышанное. — Не Алонсо? Но тогда кто... — Вот и я хотел бы знать! — Макс с силой сжал край стола, его костяшки побелели. — Кто-то хочет меня убрать. И по словам Алонсо, это кто-то, кто знает о моих делах изнутри. Лицо Джорджа медленно изменилось от гнева к пониманию, а затем к чему-то, похожему на потрясение: — Ты думаешь... ты думаешь, что кто-то из нас... — А кто ещё? — Макс рассмеялся, но это был горький смех. — Кто ещё знает о Кими? О поставке в доках? О моих планах? Джордж упал в кресло напротив стола, словно его ноги внезапно отказались его держать. Он выглядел так, будто получил удар под дых. — Какой же ты идиот, Макс, — произнёс он тихо, но в его голосе звучала не злость, а что-то похожее на боль. — Какой же чёртов идиот. — Почему? — огрызнулся Макс. — Потому что я не хочу быть наивным дураком? Потому что я хочу знать, кто пытается меня подставить? — Нет, — Джордж покачал головой, не поднимая глаз. — Потому что ты забыл самое главное правило. То, которому тебя учил отец. — Не смей впутывать в это моего отца, — прорычал Макс. Джордж наконец поднял взгляд, и в его глазах было что-то, похожее на сожаление: — Йос всегда говорил: "Доверие строит империи, подозрение их разрушает". Ты стал таким параноиком, что готов подозревать людей, которые будут за тебя умирать. Он встал и подошёл к Максу, смотря прямо в глаза: — Скажи мне, ты правда думаешь, что Шарль мог тебя предать? Шарль, который спас тебя в Барселоне, когда все остальные бежали? Или я? Который, кстати, мог десять раз тебя сдать и получить полный иммунитет от властей? Макс отвернулся, не в силах выдержать этот прямой взгляд. — Я не знаю, что думать, — наконец признался он. — Всё слишком... запутано. — А я знаю, — Джордж шагнул ближе. — Кто-то действительно копает под тебя. Но это не кто-то из нас, Макс. Это может быть кто угодно — от конкурентов, которых мы даже не знаем, до крота в полиции. И ты вместо того, чтобы объединить силы с единственными людьми, которые тебе по-настоящему верны, начинаешь подозревать всех подряд. Макс посмотрел на свой стакан с виски, мысли в его голове продолжали кружиться, но теперь в них начал проявляться некий порядок. — И перестань пить, наконец! — Джордж решительно схватил стакан с виски со стола Макса. — Алкоголь тебе сейчас совсем ни к чему. Он сделал глоток, и его лицо скривилось: — Господи, и как ты это пьешь? Отвратительно! С этими словами он решительно вылил остатки виски в горшок с кактусом, стоящий на подоконнике. Макс смотрел на этот жест, и внезапно вся абсурдность ситуации обрушилась на него. Джордж, аристократичный и чопорный Джордж, выливающий дешевый виски в его любимый кактус — это было настолько нелепо, настолько... нормально среди всего этого хаоса, что он не смог сдержать улыбку. — Эй, этот кактус и так еле живой, — произнес он, и напряжение в его плечах начало таять. — Ну, теперь он хотя бы умрет счастливым, — парировал Джордж, и уголки его губ дрогнули в ответной усмешке. Они смотрели друг на друга несколько секунд, и медленно, но верно, напряжение начало покидать комнату. Макс выдохнул, потирая глаза. — Я такой мудак, да? — спросил он тихо. — Полный, — согласился Джордж без колебаний. — Но мы почему-то всё равно за тебя держимся. Он подошёл и положил руку на плечо Макса, сжав его в редком для себя жесте поддержки: — Ты идиот, но ты наш идиот. И мы выясним, кто на самом деле за этим стоит. Вместе. Макс медленно кивнул, глядя в одну точку на столе. Джордж был прав, как бы ни сложно было это признать. Он позволил страху и подозрениям взять над собой верх, и это могло стоить ему куда больше, чем любые происки конкурентов. — Ты невыносим, — произнес Джордж, но в его голосе уже не было прежней ярости. — Сегодня ты приводишь себя в порядок. Выспись, поешь, прими душ. А завтра мы решаем, что делать. Вместе. Как команда. Понял? Макс медленно кивнул, не отрывая взгляда от стола. В этот момент он выглядел не грозным боссом преступного синдиката, а просто уставшим молодым человеком. — Я заберу Кими, — продолжил Джордж уже спокойнее. — Нечего ему ночевать здесь. Макс снова посмотрел на него, и в его глазах мелькнула благодарность: — Спасибо, Джордж. — Конечно, — хмыкнул тот. — Кто-то же должен соображать среди вас... Он покачал головой и достал из кармана пиджака мобильный телефон, который положил на стол перед Максом: — Новый, одноразовый. Там уже есть все нужные контакты. Затем он добавил, словно вспомнив что-то важное: — И на кухне есть немного еды, если, конечно, пицца для тебя еда... Хотя, зная тебя, ты съешь что угодно. Макс впервые за день по-настоящему улыбнулся: — Ты что, заехал в пиццерию, чтобы я тут не умер с голоду в четырех стенах? Джордж закатил глаза, но его лицо выдавало легкое облегчение от того, что Макс снова начал шутить: — Я привез пиццу, потому что знал, что Шарль фиг отсюда уедет, а я заботился о нем, а не о тебе. — Ну-ну, — Макс невольно рассмеялся. — В любом случае, спасибо. Когда Джордж вышел, Макс снова откинулся в кресле, но на этот раз его поза была не такой напряженной. Слова Джорджа всё ещё звучали в его голове, заставляя пересматривать собственные мысли. Может быть, он действительно слишком поддался панике? Может, призрак предательства, который преследовал его, был всего лишь плодом его уставшего разума? Но что-то внутри него всё ещё шептало: будь осторожен. Не всё так просто. И этот голос было трудно игнорировать.