Пепел на могиле в качестве удобрения

Ближе к вечеру ангар преобразился, утратив атмосферу вынужденного убежища. Теперь это место напоминало полноценный дом — шумный, живой, принимающий всех, кто входил под его высокие металлические своды. Непрошеных, но желанных гостей. Кто-то включил старую стереосистему, и теперь из динамиков негромко лились мелодии итальянского джаза. В центре просторного помещения первого этажа образовался импровизированный гостиный уголок. Ландо уже успел где-то раздобыть еще один диван — объемный, темно-синего цвета, с потертостями на подлокотниках, но удивительно уютный. Он расположил его напротив уже имевшегося, создав подобие гостиной прямо посреди технического помещения. — Да ладно тебе, Оскар! — настойчиво восклицал Ландо, энергично работая джойстиком. На экране его персонаж выполнил прыжок с разворотом, уклоняясь от атаки противника. — Просто скажи, как всё прошло в доках. Макс всё равно расскажет! Ландо не мог усидеть на месте даже в процессе игры. Он постоянно менял позу, то свешивая ноги с подлокотника, то забираясь с ногами на диван, то вскакивая в особо напряженные моменты виртуальной схватки. Его энергия была почти заразительной — казалось, она заполняла всё помещение, контрастируя со спокойствием Оскара. — Макс не станет рассказывать то, что тебе знать не обязательно, — ответил Оскар, сохраняя невозмутимое выражение лица даже когда его персонаж нанес сокрушительный удар, откинувший героя Ландо на другой конец арены. — И я тоже не стану. — Ну хоть скажи, всё прошло нормально? — не унимался Ландо, отбрасывая с глаз непослушную прядь тёмных волос. Оскар бросил на него сдержанный, но выразительный взгляд: — Я повторю еще раз, Ландо: чем меньше ты знаешь о некоторых моих действиях, тем меньший срок я получу, если меня когда-нибудь поймают. Он произнёс это спокойно, даже с некоторой долей юмора, но за этими словами чувствовалась твердая решимость не втягивать в некоторые дела тех, кто мог обойтись без этих знаний. Макс ценил в Оскаре именно эту черту — умение держать язык за зубами и защищать других от потенциально опасной информации. — Да кто тебя поймает-то? — фыркнул Ландо, но вопрос был уже риторическим. На соседнем диване, расположившись с ноутбуком на коленях и разложив вокруг себя стопки бумаг, сидел Джордж. В отличие от шумной парочки геймеров, он представлял собой воплощение сосредоточенности — волосы идеально уложены, рубашка хоть и закатана до локтей, но без единой складки, взгляд острый, анализирующий строчки цифр на экране. — Ландо, — произнес он, не отрывая глаз от монитора, — объясни мне, пожалуйста, почему цифры в отчете опять не сходятся? Третий месяц подряд какая-то аномалия в учете фишек высшего номинала. Ландо на секунду оторвался от игры, что стоило его персонажу жизни, и театрально развел руками: — Джордж, дорогой, ты обращаешься не по адресу! Я уже говорил, бухгалтерию не веду я. Тебе нужно поговорить с той брюнеткой... как её... Кармен! Уголки губ Ландо дрогнули в хитрой улыбке: — Кстати, она очень красивая, но абсолютно неприступная. Ты мог бы убить двух зайцев сразу — и выяснить, почему твои цифры не сходятся, и подкатить к ней. Кажется, она как раз в твоем вкусе — умная, серьёзная и с характером. Джордж только закатил глаза, возвращаясь к своим документам: — Иногда я удивляюсь, как бизнес Макса всё еще жив с такими работниками, — пробормотал он, но мысленно сделал себе пометку разузнать на приёме в казино, что это за Кармен, которая работает с их финансовыми отчетами. В дальнем углу ангара, там, где основное пространство плавно переходило в гараж, расположились Олли и Кими. Они склонились над открытым капотом Nissan Skyline — единственной машины, которую Даниэль, главный механик и неофициальный хранитель всего автопарка, выделил им для экспериментов, не боясь, что она перестанет ездить после вмешательства этих двух неугомонных мальчишек. Олли держал в руках паяльник, аккуратно работая с проводкой, пока Кими освещал ему рабочую зону мощным фонариком, придерживая при этом схему модификации, распечатанную на помятом листе. — Если мы поменяем бензонасос на более производительный, и поставим такие же форсунки, — увлеченно объяснял Олли, — можно будет увеличить подачу топлива. И еще нужно поставить спец. контроллер, который перепрограммирует ЭБУ с 1 кнопки. — Это законно вообще? — поинтересовался Кими, хотя в его голосе не слышалось ни осуждения, ни настоящего беспокойства. Олли ухмыльнулся: — В нашей компании тебя действительно это волнует? Они оба рассмеялись, и разговор плавно перетек в другое русло. — Так ты позвонил той официантке? — спросил Олли, не поднимая глаз от тонких проводов. — Еще нет, — Кими выглядел смущенным, но заинтересованным. — Думаю, куда её пригласить. Не в кино же, как школьник... — А что не так с кино? — Олли на мгновение отвлекся от работы. — Классика жанра! Темный зал, возможность как бы случайно взять за руку... — Слишком предсказуемо, — покачал головой Кими. — Ну хорошо, мистер Оригинальность. Куда тогда? Кими задумался, помолчал, а потом неуверенно предложил: — Может, на картинг? Она сказала, что любит скорость и адреналин. Олли присвистнул: — Смело! Особенно если учесть, что ты в этом деле профессионал. Впечатлить девушку своими навыками — неплохая стратегия. — Или испугать, — Кими неуверенно улыбнулся. — Если испугается картинга, значит, не твоя девушка, — философски заметил Олли, возвращаясь к работе над проводкой. — Помнишь, что говорит Шарль? В нашей жизни нет места для тех, кто боится скорости. Ангар пульсировал жизнью, наполненный голосами, смехом, звуком инструментов и музыкой. Запах машинного масла смешивался с ароматом свежезаваренного кофе, который кто-то из ребят сварил в небольшой кухонной зоне. В углу виднелись следы импровизированного ужина — коробки из-под пиццы и пустые бутылки от лимонада. Никто из собравшихся, казалось, не вспоминал о том, что произошло утром. Эта способность — жить настоящим моментом, не позволяя тревоге и страху отравлять редкие часы отдыха — была необходимым навыком выживания в их мире. Они научились ценить короткие мгновения нормальности, превращая любое место, даже технический ангар, в подобие дома. В то время как внизу ангар наполнялся смехом и беззаботными разговорами, на втором этаже, в спальне с плотно закрытой дверью, разворачивалась совершенно иная сцена. Здесь царила атмосфера страсти и отчаянной близости, пронизанная сложными эмоциями, которые оба парня пытались выразить через физическую связь. По комнате разносились негромкие, но глубокие стоны и влажные, чувственные звуки соприкосновения тел, создавая резкий контраст с легкомысленным шумом внизу. Приглушенный свет настольной лампы отбрасывал на стены длинные тени, двигающиеся в такт их ритмичным движениям. Макс нависал над Шарлем, опираясь на руки, расположенные по обе стороны от головы партнера. Его мощные плечи напряглись, вены на предплечьях проступили от напряжения. Лицо, обычно сдержанное, сейчас выражало смесь удовольствия и какой-то внутренней борьбы. Казалось, он пытался выбить из себя неприятные ощущения, хотел вытеснить физическим наслаждением то чувство внутренней грязи, которое оставили утренние выстрелы. Каждое движение его бедер было сильным, почти отчаянным. Металлическая спинка кровати неритмично билась о стену, отбивая их ускоряющийся темп и заглушая протяжные стоны Шарля, который выгибался дугой под ним, принимая каждый толчок. — Сильнее, — выдохнул Шарль, не отводя затуманенного взгляда от лица Макса. Даже в моменты наивысшего удовольствия, сквозь полуоткрытые веки, он внимательно следил за выражением лица партнера, читая по нему больше, чем мог бы сказать сам Макс. Он видел, как тот постепенно погружается в собственные мысли, уходя куда-то внутрь себя, и каждый раз находил способ вернуть его в настоящее. — Посмотри на меня, — потребовал он, обхватывая ладонями мощные бедра Макса и притягивая его еще ближе, направляя и заставляя входить глубже, сильнее. Это движение заставило Макса вздрогнуть и сфокусировать взгляд на лице Шарля. — Я здесь, — прошептал Шарль, словно отвечая на невысказанный вопрос. — Я с тобой. Он скользнул ладонями выше, оглаживая напряженные мышцы живота и груди Макса, наслаждаясь ощущением власти, которую имел над этим человеком. Шарль знал, что только ему Макс позволял видеть себя таким — уязвимым, открытым, лишенным тщательно выстроенной брони. Макс наклонился ниже, впиваясь в губы Шарля поцелуем. Он выдыхал прямо в его рот, ловя ответные стоны, словно они были необходимы ему для дыхания. Его движения стали более размеренными, но от этого не менее жесткими — каждый толчок был точным, глубоким, заставлял Шарля дрожать и цепляться за крепкие плечи партнера. — Только мой, — произнес Макс низким голосом, обхватывая лицо Шарля ладонью, удерживая его взгляд. — Скажи это. Это не было просьбой — скорее, приказом, требующим немедленного исполнения. В такие моменты Макс становился почти пугающим в своей мании, обладая монегаском так, словно хотел оставить на нем невидимую метку принадлежности. — Только твой, — выдохнул Шарль, и его голос сорвался. Макс довольно улыбнулся, вновь наклоняясь к его губам, но не для поцелуя — он провел языком по нижней губе Шарля, а затем спустился к шее, оставляя влажную дорожку, которая мгновенно остывала на разгоряченной коже. Шарль запустил пальцы в короткие волосы Макса, слегка потянув, заставляя того поднять голову. — Хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь, — произнес он на выдохе. Макс хрипло застонал и резко ускорил темп, заставляя Шарля судорожно вцепиться в его плечи. Кожа к коже, взгляд в взгляд — их тела двигались в идеальной гармонии, найдя ритм, который быстро приближал обоих к краю. Шарль ловил себя на мысли, которая мелькала в его сознании даже в такие моменты — Макс был просто преступно хорош. Эти мощные плечи, эти совершенные бедра, эта властная уверенность каждого движения. Но даже эта мысль растворилась после очередного толчка, от которого перед глазами заплясали звезды. — Макс... — только и смог выдохнуть он, чувствуя приближение оргазма. Макс понял без слов. Он обхватил одной рукой член Шарля, двигаясь в такт собственным толчкам, не отрывая взгляда от его лица, наслаждаясь каждой сменой выражения, каждым проблеском удовольствия в расширенных зрачках. Тревоги и страхи утра, казалось, отступили, хотя бы на время, вытесненные наслаждением. Макс медленно опустился рядом с Шарлем, притягивая его к себе, позволяя устроиться на своем плече. Его рука лениво поглаживала теплую кожу, словно успокаивая после пережитой бури. — Спасибо, — прошептал он, целуя висок Шарля. Тот приподнялся на локте, вопросительно глядя на Макса: — За что? — За то, что знаешь, что мне нужно, даже когда я сам не знаю. Шарль улыбнулся, нежно провел пальцем по линии челюсти Макса: — Это работает в обе стороны. Они лежали в уютной тишине, слушая приглушенные звуки веселья, доносившиеся снизу. Два мира, существующие параллельно под одной крышей — один наполненный беззаботным весельем, другой — глубокими эмоциями и интимной близостью.

***

Макс и Шарль спускались с верхнего этажа, и каждая ступенька словно возвращала их из личного пространства в реальность, где ждал бизнес, обязательства и люди, за которых они несли ответственность. Макс остановился на последней ступеньке, окидывая взглядом импровизированную вечеринку, развернувшуюся в ангаре. Его брови слегка приподнялись — не то от удивления, не то от смирения. Он глубоко вздохнул, наблюдая эту странную, но уже привычную картину: Ландо и Оскар, увлеченно игравшие в приставку; Джордж, окруженный бумагами и погруженный в расчеты; Кими и Олли, колдующие над двигателем в углу. Запах кофе, пиццы и машинного масла смешался в единый аромат. Сил злиться уже не было, да и причин тоже — в конце концов, эти люди были его семьей, даже если порой они испытывали его терпение. Макс просто принял это сборище как данность, как неизбежную часть его жизни. — Похоже, мы пропустили начало вечеринки, — тихо заметил он, наклонившись к уху Шарля. На губах брюнета играла легкая улыбка. В отличие от Макса, стремившегося к порядку и контролю, Шарль всегда наслаждался подобной атмосферой — теплой, живой, наполненной голосами и смехом. Ему нравилось видеть их команду такой — расслабленной, в безопасности, по-настоящему живой даже после всех опасностей, с которыми они сталкивались. — Я бы сказал, мы были заняты гораздо более интересными вещами, — шепнул он в ответ, и его глаза на мгновение вспыхнули озорным блеском. Он легко похлопал Макса по плечу и направился в сторону кухонной зоны. В животе тихо заурчало, напоминая, что день был слишком насыщенным, а полноценной еды они так и не успели поесть. — Кто-нибудь оставил что-нибудь съедобное? — спросил Шарль, по пути приветливо кивнув Оскару. Австралиец, на секунду оторвавшись от игры (что вызвало бурный протест Ландо), кивнул в ответ. Макс подсел к Оскару, заняв место на диване, который только что освободил Ландо, с шумными протестами пересевший на пол. — Как всё прошло в доках? — спросил Макс негромко, но с явным напряжением в голосе. Оскар слегка наклонился к нему, понизив голос, чтобы их разговор остался приватным: — Всё сделано. Груз был задержан не случайно — кто-то заплатил начальнику доков. Хорошая новость в том, что у меня есть информация о том, кто именно это был. Макс кивнул, не выражая ни удивления, ни гнева — лишь кончики его пальцев слегка побелели, когда он сжал колено. — Когда закончишь тут свои игры с Ландо, поднимись в кабинет, — сказал он, вставая с дивана. — Нужно обсудить детали. Оскар кивнул, возвращаясь к игре, хотя было заметно, что его мысли уже переключились на предстоящий разговор. Макс направился на кухню, где Шарль уже активно исследовал содержимое шкафов и ящиков в поисках чего-нибудь съедобного. В нескольких шагах от него Макс замедлился, просто наблюдая. Было что-то завораживающее и успокаивающее одновременно в повседневных движениях этого человека — в том, как он стоял на цыпочках, дотягиваясь до верхней полки, как его футболка задиралась, как он рассеянно заправлял за ухо выбившуюся прядь волос, тихо напевая себе под нос какую-то мелодию. Макс подошел бесшумно, словно хищник, крадущийся к своей цели. Он обнял Шарля сзади, одной рукой скользнув под его футболку и ощутив тепло его кожи, другой обхватив поперек груди. Шарль вздрогнул от неожиданности, но мгновенно расслабился, узнав прикосновение. — Что-нибудь нашел? — прошептал Макс, его губы легко коснулись чувствительной кожи за ухом Шарля. Он притянул монегаска ближе, прижимая к себе всем телом, ощущая каждый изгиб и каждую линию его фигуры. По их телам словно пробежал электрический ток, и внизу живота Макса начало разгораться знакомое тепло, напоминая о том, что было между ними полчаса назад в спальне. Шарль на мгновение прикрыл глаза и подался назад. Его дыхание слегка участилось, когда он ощутил возбуждение голландца. Макс медленно провел носом вдоль шеи Шарля, глубоко вдыхая его запах, а затем легко прикусил мочку уха, вызвав у того тихий, почти неслышный стон. — Ты мне мешаешь искать еду, — прошептал Шарль, но его тело говорило обратное — оно подавалось навстречу рукам Макса, выгибалось под его прикосновениями. Шарль развернулся в объятиях Макса, оказавшись лицом к лицу с ним. Он положил ладони на грудь Макса, чувствуя, как быстро бьётся его сердце под тонкой тканью футболки. — Пока только пустые обещания и... — начал он, но внезапно коробка с печеньем, стоявшая на краю верхней полки, накренилась от их движения и упала прямо на голову Максу. — Ауч! — Макс инстинктивно схватился за макушку, но не смог сдержать короткого смешка. Момент страстного напряжения был разрушен, но даже это не смогло нарушить их близости. Шарль обхватил лицо Макса ладонями, его глаза искрились смесью раскаяния и сдерживаемого смеха: — Прости! Видимо, даже шкафы в этом ангаре настроены против нас. Он нежно потер место удара на голове Макса, пропуская между пальцами короткие пряди его волос, а затем наклонился и мягко поцеловал его. — Кажется, тут есть только печенье, — вздохнул Шарль, неохотно отстраняясь и поднимая коробку с пола. Его рука, однако, задержалась на бедре Макса, большой палец выводил маленькие круги на ткани джинсов. — Надо бы послать кого-то за нормальной едой. Из того ресторана на набережной, помнишь? Тот, где тот потрясающий ризотто с трюфелями. Его глаза загорелись при воспоминании о вкусной еде, и Макс почувствовал, как в нём борются два желания — продолжить то, что начиналось между ними здесь, на кухне, или всё же заняться неотложными делами. Внизу живота всё ещё скапливалось горячее напряжение, но здравый смысл подсказывал, что если они позволят себе снова увлечься друг другом, то важнейшие решения так и останутся непринятыми. — Ты можешь делать всё, что хочешь, — ответил Макс с нежностью в голосе, отстраняясь с явным сожалением. Его рука задержалась на талии Шарля ещё на мгновение. — А мне пора разбираться с делами. Он слегка задержался, проводя большим пальцем по скуле Шарля, очерчивая контур его губ, уже слегка припухших от поцелуев. — Иди, — Шарль легко подтолкнул его к выходу, понимая важность момента. — Я разберусь с ужином и, может быть, немного наведу порядок у этой банды. А потом... — его голос стал тише, — у нас будет время для нас. Макс кивнул, с трудом отрывая взгляд. В его глазах читалось явное сожаление, но также и решимость. Сначала дела, потом удовольствия — таков был их негласный договор, позволявший удерживать баланс между личным и профессиональным в их сложной жизни. Выйдя из кухни, Макс скользнул взглядом по ангару и остановил его на Джордже, который все еще корпел над документами. — Джордж, — позвал он, и голос его изменился, стал более официальным, деловым. — Поднимись наверх. Нам нужно поговорить. Британец сразу собрал бумаги, сложил их в аккуратную стопку и поднялся, готовый следовать за Максом. Пора было выяснить, какую информацию добыл Оскар, и начать планировать ответные действия.

***

Кабинет Макса на втором этаже ангара был аскетичен и функционален. Никаких излишеств, только самое необходимое: массивный стол из темного дерева, три кожаных кресла. Единственной данью его личным вкусам была коллекция миниатюрных моделей классических автомобилей, выстроенных в идеальном порядке на единственной полке. Джордж сидел напротив Макса, разложив перед собой документы и фотографии. — Я пробил лица нападавших с того переулка, где в вас въехал Кадиллак, — начал он, выкладывая на стол несколько фотографий. На них были изображены двое мужчин с невыразительными грубыми лицами. — Ничего особенного. Простые наемники, даже не профессионалы. Я бы сказал, дешевые уличные головорезы. Макс наклонился, внимательно изучая фотографии. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри росло раздражение. Кто-то счел возможным атаковать его с помощью таких дилетантов? — Заплатили им криптой, так что путь не отследить, — продолжил Джордж. — Конечно, — Макс откинулся в кресле, скрестив руки на груди. — Было бы странно, если бы наши таинственные доброжелатели оставили нам адрес доставки и номер телефона. «Пожалуйста, позвоните, если у вас возникнут вопросы по поводу покушения». — Оружие у них было свое, — продолжил британец, перебирая документы. — Эти парни пару раз светились на попытке ограбления. Мелкие сошки. — Значит, кто-то не захотел марать руки, — Макс задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику. — И, судя по уровню исполнителей, целью было не убийство, а попытка запугать. — Провальная попытка, я бы сказал, — кивнул Джордж. — Напугать меня сложнее, чем выиграть у Ландо в его любимую игру честным способом, — сухо отметил Макс, хотя в глубине души понимал, что в тот момент в переулке, когда пули свистели вокруг, а Шарль был рядом, страх все же был. Не за себя — за него. — По докам у меня информации нет, — Джордж продолжил, окидывая взглядом бумаги. — Оскар не поделился, так что придется ждать, пока он наиграется с Ландо. — Однако по отчетам всё плачевно, — продолжил Джордж, переходя к экономической части доклада. — По казино опять не сходится выручка. — Дай угадаю, Ландо снова решил, что бухгалтерия — это скучно и ею можно пренебречь? — Макс покачал головой. Ландо был гением в привлечении клиентов и создании правильной атмосферы в казино, но его пренебрежение к деталям иногда стоило им лишних проблем. — Впрочем, я лично займусь этим вопросом на приеме, — заверил Джордж. — Ландо нанял какую-то новую бухгалтершу по имени Кармен. Нужно проверить, насколько она компетентна. Макс кивнул. Дела казино его не сильно волновали — это был скорее законный фасад для других, более прибыльных направлений бизнеса. Но он ценил ответственность Джорджа, его внимание к каждой детали их империи, какой бы незначительной она ни казалась. — Несколько сделок по продажам заморожены из-за той задержки Ferrari на таможне, — Джордж перешел к наиболее болезненной теме. — Юки занимается вопросом, также мы обратились за помощью к Тото. — Тото ничего не делает просто так, — заметил Макс, барабаня пальцами по столу. — Какую цену он назвал? — Удивительно, но никакой, — Джордж выглядел слегка озадаченным. — Сказал, что это услуга по старой дружбе. — Когда Вольф говорит о дружбе, я начинаю проверять, все ли мои люди на месте и все ли части тела при мне, — Макс хмыкнул, но затем стал серьезнее. — Впрочем, он тоже не в восторге от происходящего. Эта ситуация не выгодна никому из нас. — Так что больших потерь мы не понесем, — подытожил Джордж, закрывая одну папку и открывая другую. В этот момент дверь кабинета открылась, и вошел Оскар. Он кивнул обоим парням и сел рядом с Джорджем, положив на стол тонкую папку. Внимание Макса мгновенно переключилось на Оскара. Если Джордж был мозгом операции, то Оскар — ее острием, тем, кто выполнял самую деликатную работу. — Начальник в доках был несговорчивым, — начал Оскар без предисловий, его голос звучал ровно, почти лениво, что контрастировало с напряжением, читавшимся в его глазах. — Но информацию я все же получил. Он открыл папку, и Макс увидел фотографии, явно сделанные скрытой камерой. — Оплату мужик получил наличными. Привезли два парня, — Оскар указал на размытое изображение двух фигур, выходящих из неприметного автомобиля. — Одного я опознать не смог, а вот второй... — он подвинул к Максу увеличенный снимок, на котором можно было различить профиль мужчины, — очень похож на Эстебана. — Эстебан? — Джордж выпрямился в кресле. — Человек Алонсо? В кабинете повисла тишина. Макс чувствовал, как внутри растет холодное, расчетливое чувство, что-то среднее между гневом и разочарованием. — Но Алонсо убеждал тебя, что это не он охотится за твоим бизнесом, — напомнил Джордж. — Говорил, что у него самого такие же проблемы. — Значит, возможно, Эстебан действует в одиночку, против своего босса, — предположил Оскар, откидываясь на спинку кресла. — Вполне похоже на правду. Он всегда был амбициозен. Джордж выглядел задумчивым. Он слегка нахмурился, словно пытаясь решить сложную задачу. — Я, конечно, доверяю твоему суждению, Макс, — сказал он осторожно, — но твоё доверие к Алонсо всегда казалось мне... сомнительным. Ты сам недавно был уверен, что во всем замешан именно он. Макс провел рукой по лицу, чувствуя, как напряжение последних дней скапливается в голове. Джордж был прав — еще неделю назад он готов был поклясться, что Алонсо стоит за всеми их проблемами. Их встреча изменила его мнение, но что, если это была ошибка? Что, если старый лис просто искусно его обманул? — Пока не будем делать выводов, — твердо сказал Макс, подавляя внутренние сомнения. — Я доверяю Фернандо. Мы поговорили и все прояснили. Он встал и подошел к окну, глядя на вечерний город, расстилающийся внизу. Огни фонарей отражались в темной воде залива, создавая иллюзию звездного неба под ногами. — Джордж, ты сам говорил не делать поспешных выводов, — напомнил Макс, не оборачиваясь. — Нужно установить слежку за Эстебаном... Он осекся, понимая, что только что сказал. — Хотя нет, это плохая идея, — он повернулся к своим людям. — Не хватало только открытой войны с Алонсо. Мне стоит лично еще раз переговорить с Фернандо. — Как раз на завтрашнем приеме будет такая возможность, — заметил Джордж, быстро делая заметки в своем планшете. — Он подтвердил свое присутствие. — Прием уже завтра, — Оскар подался вперед, глядя прямо на Макса. — У тебя есть план? Максу хотелось сказать "да". Ему хотелось уверить их, что у него есть четкая стратегия, что он знает, как разрешить эту ситуацию, защитить своих людей и свой бизнес. Но правда была в том, что всё, что у него было — это подозрения и мелкие доказательства, которые ничего, по сути, не говорили. Головоломка, в которой не хватало ключевых фрагментов. — План? — Макс вернулся к столу и оперся на него руками, наклоняясь вперед. — Конечно, у меня есть план. Он включает в себя надеть дорогой костюм, вооружиться убийственной улыбкой и притвориться, что мы не в центре тлеющего конфликта, который может в любой момент взорвать весь город. Оскар невольно улыбнулся, но Джордж остался серьезен. — Я разберусь, — продолжил Макс, выпрямляясь. — Ситуация на грани. Мы находимся в открытом поле, и кто угодно может подойти со спины или выстрелить прямо в лицо. Но я разберусь. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Завтра на приеме мы действуем по ситуации. Я поговорю с Фернандо, попытаюсь выяснить, что ему известно об Эстебане. Джордж, ты займёшься бухгалтерией и проследишь, чтобы всё прошло гладко с официальной стороны. Оскар, ты тоже понадобишься, на всякий случай. Он перевел взгляд с одного парня на другого, убеждаясь, что они понимают серьезность ситуации. — И помните: завтра мы хозяева. Всё должно выглядеть идеально. Никаких резких движений, никакой нервозности. Мы в своем доме и контролируем ситуацию. — Что насчет охраны? — спросил Оскар, делая заметки в своем телефоне. — Усиленный состав, но без демонстрации силы, — ответил Макс. — Это всё же светское мероприятие, а не военная операция. И... — он на мгновение замялся, — Шарль будет со мной. И Джордж, и Оскар понимающе кивнули. — Мы присмотрим за ним, — тихо сказал Оскар, и в его голосе Макс услышал не просто профессиональное обещание, но и личное обязательство. — Хорошо, — Макс кивнул, чувствуя какое-то странное облегчение. — Тогда на этом всё. Пара часов до рассвета, постарайтесь отдохнуть. Когда они уже собирались уходить, Макс добавил с с легкой улыбкой: — И, Оскар, в следующий раз после получения такой важной информации, возможно, стоит отложить игры с Ландо до более подходящего момента? Оскар, уже у двери, обернулся и ответил с невозмутимым выражением лица: — Я просто следил, чтобы он не взорвал ангар из-за проигрыша. Спасал наши жизни, можно сказать. Когда дверь за ними закрылась, Макс какое-то время стоял неподвижно, глядя на разложенные на столе фотографии и документы. Загадка становилась всё сложнее, а времени на её решение оставалось всё меньше. Ему нужны были ответы, и завтра он собирался их получить, любой ценой.

***

В воздухе казино "Le Grand Monaco" повисла атмосфера, характерная только для мест, где соприкасаются большие деньги и настоящая власть. Здесь всё имело свой смысл и свою цену — от тяжелых хрустальных люстр, рассеивающих свет так, чтобы выигрышно оттенять драгоценности дам, до чуть заметного аромата денег и ванили в воздухе, создававшего ощущение благородной древности. Звон хрусталя бокалов смешивался с приглушенными разговорами, женским смехом и фоновыми звуками джазового квартета, расположившегося у дальней стены. Мелодия была лёгкой, ненавязчивой, но достаточно сложной, чтобы удовлетворить изысканный вкус присутствующих. Стройные девушки с выверенной осанкой вели под руку своих кавалеров, ступая по мраморному полу на каблуках, которые стоили больше, чем месячная зарплата менеджера. Бриллианты на их шеях и запястьях вспыхивали при каждом движении. Их улыбки были отточены до совершенства — не слишком широкие, чтобы не казаться вульгарными, но достаточно теплые, чтобы демонстрировать удовольствие от происходящего. Мужчины, в основном в классических чёрных смокингах, перебрасывались короткими фразами, словно ставками — точно, скупо, без лишних эмоций. Их взгляды говорили гораздо больше: тут заключалась выгодная сделка, там намечалась потенциальная угроза, а в том углу — возможно, желание, которое нельзя было высказать вслух в приличном обществе. В углу возле бара расположились статные дамы определённого возраста, облаченные в классические вечерние платья. Их лица, отмеченные незаметной работой лучших пластических хирургов, хранили выражение слегка ироничного любопытства. Они наблюдали за представлением с видом театральных критиков, которые видели эту пьесу сотни раз. Для них это шоу было старо как мир — взрослые мужчины, играющие в великих и могущественных, притворяющиеся, что именно они и есть закон, власть, последняя инстанция. Но эти опытные дамы хорошо знали: над каждым, кто считает себя вершиной пищевой цепи, всегда есть кто-то выше — с большим капиталом, с более серьёзными связями, с более тяжелым именем. И так до бесконечности. Макс наблюдал за всем этим великолепием со второго этажа, облокотившись на позолоченные перила. Его собственное отражение в зеркальной стене напротив демонстрировало идеальный образ современного принца преступного мира: стройный силуэт в идеально сидящем смокинге от Tom Ford насыщенного тёмно-синего цвета, который казался почти чёрным. Строгий покрой подчеркивал его широкие плечи, а черная рубашка с запонками из белого золота добавляла дерзости. Его лицо оставалось непроницаемым, но глаза внимательно скользили по залу, отмечая каждую деталь, каждого гостя, каждое движение. Казино было его территорией, и сегодня он был здесь не просто хозяином. Внизу, возле центрального входа, Ландо вёл под руку сразу двух эффектных девушек. Одна была блондинкой с холодной скандинавской красотой, вторая — знойной брюнеткой с выразительными латиноамериканскими чертами. Казалось, Ландо просто не смог определиться, с кем именно прийти, и решил эту дилемму самым простым для себя способом. Его костюм цвета бургунди выглядел бы ужасно смешно на любом другом, но Ландо обладал удивительной способностью носить самые экстравагантные вещи с такой непринужденной уверенностью, что они казались естественным продолжением его эксцентричной натуры. Макс не смог сдержать лёгкую улыбку. Это был Ландо — ему дозволено всё. Точнее, он сам себе всё позволял, и эта дерзкая самоуверенность была одновременно его проклятием и его оружием. За столом с покером расположились Джордж и Оскар, Джордж в темно-синем костюме, а Оскар в идеальном чёрном смокинге. Оба они были известны своим хладнокровием, расчётливостью и рациональным подходом к любой ситуации, будь то деловые переговоры или перестрелка. Сейчас же они, казалось, отбросили свои обычные маски, обмениваясь шутками и повышая ставки. А в центре зала, словно эпицентр бури, стоял Шарль в белоснежном костюме, который на фоне преимущественно тёмных нарядов выделял его как луч света в тёмном царстве. Он оживлённо беседовал с группой именитых гостей из Монако — старой аристократией, чьи фамилии звучали как названия улиц в самых престижных районах. Макса всегда поражало, как Шарль умудрялся быть таким... настоящим. Он общался с людьми без той фальши, которая была неизменным спутником подобных мероприятий. В его улыбке не было заученности, в его глазах — расчёта на выгоду, в его словах — пустых любезностей. Он действительно слушал, действительно интересовался, действительно сопереживал. Это было его суперспособностью — быть искренним в мире, где искренность считалась чем-то между дурным тоном и опасной слабостью. "Удивительный парень, — подумал Макс, ощущая тепло, разливающееся в груди при взгляде на Шарля. — Мой." У рулетки Макс заметил Кими, рядом с ним стояла девушка в простом, но удивительно элегантном платье — если память не изменяла Максу, та самая официантка из кафе на набережной, которая оставила свой номер Кими. Судя по их общей расслабленной позе и тому, как близко они стояли друг к другу, дело шло хорошо. "Умный ход, — отметил про себя Макс. — Первое свидание в дорогом казино сразу создаст нужное впечатление. Парень далеко пойдёт." Его взгляд продолжал скользить по залу, отмечая места, где находились его люди. Олли беседовал с Вольфом. Он жестикулировал и что-то рассказывал с хитрой улыбкой. "Хитрый австриец, — подумал Макс с оттенком уважения. — Явно заманивает Олли в свой бизнес." Впрочем, к Тото Макс относился хорошо — тот сделал многое для становления его бизнеса, и хотя их отношения никогда не были простыми, в них всегда было уважение. Чжоу и Габи должны были находиться в серверных, отслеживая ситуацию через камеры. Всё шло по плану, и Макс позволил себе секундное удовлетворение от ощущения контроля. — Тебе скучно, я вижу, — раздался рядом с ним голос с легким испанским акцентом. Фернандо выглядел скорее как успешный бизнесмен или дипломат, чем как глава одной из влиятельнейших криминальных организаций Монако. Макс обернулся и позволил себе искреннюю улыбку. Несмотря на все сложности их отношений и вопросы, требующие прояснения, он действительно был рад видеть Алонсо. — Фернандо, — он обнял старшего мужчину — коротко, но крепко. — Такие мероприятия никогда не были твоей стихией, — заметил Алонсо, становясь рядом и окидывая взглядом зал. — Ты всегда предпочитал действие разговорам. — Разговоры иногда необходимы, — пожал плечами Макс. — Хотя да, я бы предпочел сейчас быть где-нибудь в другом месте. — И дал бы Шарлю пропустить возможность блистать в обществе? — Алонсо кивнул в сторону белого костюма, заметного в толпе. — Он и без меня прекрасно справляется, — усмехнулся Макс. — Иногда мне кажется, что он родился с этими навыками, а я всё еще чувствую себя мальчишкой с улицы, который случайно попал на прием к королю. Алонсо негромко рассмеялся: — Поверь, со временем к этому привыкаешь. Хотя без малой доли цинизма здесь не обойтись. — Цинизма у меня в избытке, — Макс отпил из своего бокала. — Как и вопросов к тебе, Фернандо. Улыбка Алонсо стала чуть более настороженной, но он кивнул: — Я так и думал, что это не просто светская беседа. Что ж, я готов ответить. Но, может быть, сперва спустимся? На твоей территории я чувствую себя слишком... уязвимым, когда стою у всех на виду. Макс оценил его откровенность: — Разумно. Пройдемся? Они начали спускаться по широкой лестнице, и Макс заметил, как несколько голов повернулись в их сторону. Союз или конфликт между Ферстаппеном и Алонсо мог изменить расстановку сил во всем регионе, и многие присутствующие это понимали. — Красивое казино, — отметил Алонсо, когда они проходили мимо столов с блэкджеком. — Когда я начинал, мы довольствовались прокуренными подвалами и задними комнатами баров. Мир меняется. — Форма меняется, суть остается, — ответил Макс. — Мы можем притворяться бизнесменами и носить костюмы за тысячи долларов, но под всем этим лоском... — Мы остаемся теми, кем были всегда, — закончил за него Алонсо. — Людьми, которые живут по своим правилам. Они остановились у бара, и бармен без лишних слов поставил перед ними два бокала — красное вино и джин-тоник. Мелочь, но показательная — персонал знал предпочтения не только своего босса, но и его важных гостей. — За честную игру, — предложил Алонсо, поднимая бокал. — За честность, — согласился Макс. Они выпили, и Макс наконец задал вопрос, который привел его к этому разговору: — Что тебе известно об Эстебане и его... самодеятельности? Алонсо непонимающе посмотрел на Макса, его брови слегка приподнялись, а в карих глазах мелькнуло искреннее удивление. Если он и притворялся, то делал это виртуозно. — О чем именно ты говоришь? — спросил он сдержанно. — Выкладывай всё, что тебе известно. Макс внимательно изучал выражение лица Фернандо, отмечая малейшие движения мышц, блеск в глазах, напряжение в уголках рта — любой признак, который мог бы выдать ложь. Его глаза на секунду сузились, оценивая реакцию собеседника. — Начальник таможни дал показания, — начал Макс негромко, чтобы их разговор не услышали случайные прохожие. — Его подкупил Эстебан — он лично это подтвердил. А со сломанными пальцами люди редко врут. Макс сделал паузу и отпил из бокала, не сводя глаз с Алонсо. — Получается, твой человек, с твоей подачи или нет, задержал мой груз. Это попахивает... не очень хорошими перспективами для наших отношений, Фернандо. Алонсо задумался, его взгляд стал отстраненным. Он медленно провел пальцами по краю своего бокала, словно собираясь с мыслями. — Я не отдавал такого приказа, — проговорил он уверенно. — И если ты говоришь, что это сделал Эстебан... — на его лице появилось выражение осознания. — Возможно, проблемы с моими собственными поставками тоже его рук дело. Он отпил из бокала и продолжил: — Это логично. Стравить нас, выждать момент, а потом забрать мой бизнес. Амбициозно, даже слишком. Макс пожал плечами: — Честно говоря, мне плевать на ваши внутренние разборки. Меня интересует другое — замешан ли Эстебан в организации рейда на мои гонки? Из-за которого за мной теперь охотится Интерпол, а в моей квартире прошел обыск, и я не могу там жить. Макс сделал шаг ближе к Алонсо. — И причастен ли он к той аварии пару дней назад, где мог пострадать не только я, но и Кими, и Шарль? Алонсо покачал головой: — Ситуация... неприятная, я понимаю твое нетерпение, — сказал он медленно. — Но Эстебан мой человек. — Делай с ним что хочешь, — отрезал Макс. — Мне нужна только информация. Алонсо внимательно посмотрел на Макса, затем едва заметно кивнул и, не говоря больше ни слова, удалился, растворившись в толпе. Макс сделал глоток джин-тоника и окинул зал взглядом, выискивая знакомую фигуру в белом костюме. Шарль все еще был окружен группой богатых и влиятельных гостей, но его взгляд мельком встретился со взглядом Макса. Этого было достаточно. "Пора скоротать время приятно," — подумал Макс, направляясь к Шарлю. Подойдя ближе, блондин мягко положил руку на поясницу монегаска, вежливо вмешиваясь в разговор: — Прошу прощения, господа, — сказал он с вежливой улыбкой. — Мне нужно украсть у вас моего партнера на несколько минут. Дела казино, вы понимаете. Гости понимающе закивали. Никто не смел возражать хозяину заведения. — Конечно, конечно, — пробормотал седовласый мужчина. — Мы заканчивали в любом случае. Месье Леклер, было приятно познакомиться. Шарль одарил их своей фирменной улыбкой: — Взаимно. Надеюсь, вы хорошо проведете вечер. Макс увлек Шарля прочь от группы, двигаясь между столами и гостями с легкостью, периодически кивая знакомым лицам. Однако, когда они проходили мимо бара, Шарль слегка потянул Макса за рукав: — Давай задержимся здесь на минутку, — предложил он, его голос звучал чуть ниже обычного. — Хочу насладиться видами. Макс вопросительно поднял бровь, но согласно кивнул, подводя Шарля к бару. Бармен немедленно подошел к ним, но Макс жестом отпустил его — сейчас ему было интереснее наблюдать за Шарлем, чем заказывать напитки. Было что-то... необычное в его поведении. Макс внимательно изучал его лицо — чуть заметный румянец на скулах, слегка расширенные зрачки, пульсирующая венка на шее. Дыхание Шарля казалось чуть неровным, хотя он явно пытался скрыть это. Макс не смог сдержать улыбки — это было занятно и очень любопытно. Он знал своего парня слишком хорошо, чтобы не заметить эти признаки. Что-то происходило, что-то, что Шарль пытался скрыть или. Заметив изучающий взгляд Макса, Шарль слегка отмахнулся: — Что? — спросил он, пытаясь звучать невинно, но голос слегка его подвел, прозвучав чуть хрипловато. — Ничего, — ответил Макс, продолжая улыбаться. Он знал, что когда ему становится любопытно, он не успокоится, пока не докопается до сути. А сейчас его любопытство было определенно задето. Шарль неосознанно облизнул нижнюю губу — скорее случайно, чем специально, — и этот жест только усилил подозрения Макса. — У меня есть для тебя сюрприз, — внезапно сказал Шарль, наклоняясь чуть ближе, чтобы Макс мог услышать его в шуме казино. — Правда, я уже начинаю о нем жалеть. Он недвусмысленно закусил губу, и его глаза на мгновение потемнели от какой-то эмоции. Внезапно все кусочки головоломки сложились, и Макс понял. Это действительно было интересно, и это определенно ускорило его сердцебиение, вызвав хитрую улыбку на его лице. Шарль был полон сюрпризов, но этот... этот был особенным. Макс не произнес ни слова. Он просто взял Шарля за руку и уверенно потянул сквозь толпу, придерживая его под локоть, словно боялся, что тот может передумать или сбежать. Его пальцы чувствовали, как учащенно бьется пульс Шарля, и это только усиливало его собственное возбуждение. К удивлению Шарля, они направились не к выходу или к лифтам, ведущим в частные апартаменты, а к столу с покером, где сидели Джордж и Оскар в компании нескольких гостей. — Макс? — тихо спросил Шарль, в его голосе звучало легкое недоумение. — Я подумал, что стоит поучаствовать в игре, — ответил Макс с невинным видом, хотя его глаза блестели от затаенного веселья. — Хозяину казино иногда нужно показываться за столами, знаешь ли. Шарль сглотнул, осознавая, что Макс делает это специально. Да, возможно, ему будет не очень удобно сидеть за столом в его нынешнем состоянии. Да, возможно, Макс делал это именно для того, чтобы наблюдать за его реакцией, за каждым его движением, за каждым тяжелым вздохом. — Ты невыносим, — прошептал Шарль, а в его глазах бурлила смесь смущения и возбуждения. — Это был твой выбор, — так же тихо ответил Макс, наклоняясь к его уху. — Твой маленький сюрприз. Шарль вздохнул, признавая поражение, и позволил Максу подвести его к столу. Джордж и Оскар приветствовали их кивками, освобождая место рядом с собой. — Джентльмены, — поздоровался Макс, усаживаясь и жестом предлагая Шарлю сесть рядом. — Как идет игра? — Пока в нашу пользу, — ответил Джордж с легкой улыбкой. — Не уверен, что гости так же довольны. Один из игроков, пожилой мужчина с моноклем, который казался вышедшим прямо из викторианской эпохи, хмыкнул: — Дайте мне еще пару кругов, молодой человек, и мы посмотрим. Когда дилер начал раздавать карты, Шарль слегка поерзал на стуле, пытаясь найти более комфортное положение. Макс, сидевший так близко, что их плечи почти соприкасались, заметил, как Шарль на секунду прикрыл глаза и еле заметно выдохнул. — Все в порядке? — тихо спросил Оскар, заметив странное поведение Шарля. — Абсолютно, — улыбнулся Шарль, но Макс видел, как его пальцы чуть сильнее сжали карты. — Просто... длинный день. "Невероятно, — думал Макс, рассматривая свои карты, но краем глаза наблюдая за Шарлем. — Он действительно это сделал. Посреди званого вечера. В моем казино." Было глупо думать, что Макс не воспользуется этой ситуацией, и Шарль точно это знал. Возможно, он специально это затеял, чтобы подразнить. А что может быть лучше, чем твой парень с игрушкой в таком интимном месте, на публике, в окружении гостей? Макс считал, что ничего. Он подвинулся чуть ближе к Шарлю и под прикрытием стола положил руку на его бедро, почувствовав, как мышцы под его ладонью мгновенно напряглись. — Повышаю, — произнес Макс, свободной рукой добавляя фишки в центр стола и одновременно чуть надавливая на бедро Шарля. — Предлагаю начать игру... всерьез. Шарль сглотнул, его кадык дернулся, а в зеленых глазах промелькнуло что-то похожее на молитву. — Принимаю, — ответил он хриплым голосом, выкладывая свои фишки. Следующие полчаса превратились в изысканную пытку для Шарля и невероятное наслаждение для Макса. С каждой минутой ему все труднее становилось сохранять бесстрастное выражение лица, когда Макс "случайно" задевал его ногой под столом или чуть нажимал на бедро в особенно напряженные моменты игры. Макс наблюдал, как постепенно менялось лицо монегаска — от невозмутимости к едва сдерживаемому напряжению. Румянец на его щеках стал ярче, дыхание все чаще сбивалось, а зрачки расширились настолько, что почти полностью поглотили изумрудную радужку. — Вы сегодня особенно сосредоточены, Мсье Леклер, — заметил один из гостей. — Никогда не видел вас таким... увлеченным игрой. — Я полон сюрпризов, — ответил Шарль с натянутой улыбкой, бросив быстрый взгляд на Макса. Макс не смог сдержать ухмылку, наслаждаясь каждой секундой происходящего. Он видел, как Шарль тайком облизывает пересохшие губы, как его грудь чуть быстрее поднимается и опускается, как пальцы порой непроизвольно вздрагивают. В какой-то момент Макс заметил, как Джордж закатил глаза — он явно все понял еще кон назад. Его проницательный взгляд переместился с одного парня на другого и обратно, прежде чем он едва заметно покачал головой, скрывая улыбку. — Ты невыносим, — прошептал Шарль на ухо Максу во время короткого перерыва в игре. — Я планировал дождаться конца вечера, но... — Но что? — невинно поинтересовался Макс, позволив своим пальцам скользнуть чуть выше по бедру Шарля. Шарль резко вдохнул, его зрачки расширились еще больше. — Я больше не могу, — признался он тихо. — Мой мозг буквально плавится. С этими словами он решительно бросил карты на стол: — Господа, прошу меня извинить, но мне нужно проветриться. Макс, как и ожидалось, не упустил возможность: — Я присоединюсь к тебе, — сказал он, также откладывая карты. — Джентльмены, прошу прощения, но дела требуют моего внимания. Оскар и Джордж обменялись понимающими взглядами, но промолчали. Пожилой господин с моноклем вздохнул с наигранным разочарованием: — Ах, эта молодежь, — сказал он с едва заметной улыбкой. — Всегда куда-то спешит. Макс проиграл небольшую сумму денег — около пятнадцати тысяч, что для него было мелочью, но определенно чувствовал себя победителем. Он был уверен, что очень скоро станет обладателем чего-то особенного. Прямо сейчас, в своем кабинете. Они поднялись из-за стола, и Шарль, стараясь двигаться естественно, направился к выходу из главного зала. Макс следовал за ним, его рука собственнически лежала на пояснице Шарля, ненавязчиво направляя его к лестнице, ведущей на второй этаж. — Ты невыносим, — прошептал Шарль, когда они оказались вне поля зрения основной массы гостей. — Ты это знаешь? Макс улыбнулся, его глаза блестели от предвкушения: — Ты сам начал эту игру, — ответил он, его пальцы чуть сильнее надавили на поясницу Шарля. — Я всего лишь следую правилам. — Каким правилам? — Шарль не мог сдержать легкой улыбки, несмотря на состояние почти мучительного возбуждения. — Тем, которые ты придумываешь на ходу? — Именно, — подтвердил Макс, ведя его по коридору второго этажа к своему кабинету. — А ты знаешь, как я люблю выигрывать. Они достигли двери кабинета, и Макс быстро открыл её, пропуская Шарля вперед. Как только дверь закрылась за ними, атмосфера мгновенно изменилась. Игривые улыбки и намеки сменились тяжелым, напряженным молчанием, заполненным только звуком их учащенного дыхания. Макс активировал систему безопасности, и мягкая трель подтвердила, что они полностью изолированы от внешнего мира. Шарль стоял посреди кабинета, его глаза потемнели от желания, щеки слегка раскраснелись. Макс медленно подошел к нему. — Итак, — сказал он, его голос стал ниже, интимнее. — Покажешь мне свой сюрприз? Шарль облизнул пересохшие губы, в его взгляде смешались вызов и желание: — А если не покажу? — спросил он, делая шаг назад, в сторону массивного стола в центре кабинета. — Тогда мне придется его найти, — ответил Макс, следуя за ним. — А я очень, очень хорошо умею находить то, что мне нужно. Шарль улыбнулся, его напряжение постепенно трансформировалось в предвкушение: — В таком случае, — сказал он, расстегивая верхнюю пуговицу своей рубашки медленным, дразнящим движением, — возможно, тебе стоит начать искать. Макс не торопился, хотя по всем признакам видел, что Шарль жаждал быстрой развязки. Это читалось в его частом, прерывистом дыхании, в затуманенном взгляде, который не мог сфокусироваться ни на чем конкретном; в чуть подрагивающих пальцах, которыми он пытался расстегнуть следующую пуговицу рубашки, но безуспешно — руки не слушались. И, конечно, в явном возбуждении, которое невозможно было скрыть даже под идеально скроенными брюками. Макс сделал шаг вперед, вплотную вжав Шарля в край массивного стола. Это движение вызвало у Шарля вздох, переходящий в легкий, почти невесомый стон — звук, который проникал в самое сознание Макса и перемешивал там все мысли, оставляя только чистое, обжигающее желание. — Нравится? — прошептал Макс, его губы почти касались уха Шарля. — Нравится, когда я держу тебя вот так? Когда все твои ощущения обострены до предела? За какие заслуги Шарль достался Максу, он не знал, но был благодарен богу, вселенной, да кому угодно за то, что эти зеленые глаза монегаска смотрели сейчас именно на него — все еще дерзко, будто Шарль контролировал ситуацию или свою реакцию, но одновременно с таким безумным, неприкрытым желанием и любовью, что захватывало дух. Это был опасный коктейль, опасный прежде всего для самого Макса, потому что этот взгляд выжигал само его сердце. Если бы Макс мог, он бы его вырвал и всучил Шарлю, на золотом подносе, с бантиком — свое сердце, и всю свою жизнь. — Ты невыносим, — произнес Шарль, его голос почти надломился. — Ты... ах! Макс прервал его речь, медленно проводя рукой вдоль позвоночника, спускаясь ниже, пока не достиг той самой точки, где под слоями ткани скрывался маленький секрет. Он надавил — не сильно, но достаточно, чтобы вызвать у Шарля судорожный вдох. — Скажи мне, — потребовал Макс, его голос стал глубже, темнее, — скажи мне, что ты чувствуешь сейчас. Шарль закрыл глаза. — Я чувствую... — начал он, но слова потерялись в еще одном стоне, когда Макс усилил давление. — Я чувствую тебя. Везде. Даже там, где тебя нет. Макс улыбнулся — хищно, удовлетворенно. Он медленно развернул Шарля, разворачивая его лицом к столу, и мягко, но настойчиво надавил между лопаток, заставляя наклониться. Монегаск подчинился, опираясь ладонями о полированную поверхность стола, его спина изогнулась в изящной линии, которая заставила сердце Макса пропустить удар. — Вот так, — прошептал Макс, проводя ладонями по бокам Шарля, чувствуя, как тот дрожит под его прикосновениями. — Идеально. Он наклонился, его грудь почти касалась спины Шарля, и медленно, мучительно медленно расстегнул его брюки. Пальцы Макса скользнули внутрь, не торопясь, дразня этой медлительностью, заставляя его выгибаться сильнее, искать больше контакта. — Макс, — простонал Шарль, его голос был полон такого отчаяния и желания, что у голландца перехватило дыхание. — Пожалуйста... — Пожалуйста что? — спросил Макс, его пальцы продолжали свой путь, спускаясь ниже, ближе к источнику всего этого напряжения и удовольствия. Шарль повернул голову, и Макс увидел его профиль — полуприкрытые глаза, приоткрытые в немом стоне губы, румянец, заливающий щеки и шею. — Боже, — выдохнул Шарль. — Не останавливайся... Он резко стянул брюки Шарля ниже, обнажая идеальные линии его тела, и, наконец, увидел свой "сюрприз" — маленькую, изящную игрушку, которая весь вечер скрывалась внутри Шарля, заставляя его дышать чаще, двигаться осторожнее, терять концентрацию. — Боже, — выдохнул Макс, его пальцы осторожно коснулись основания игрушки. — Ты действительно... всё это время... Шарль вздрогнул от этого прикосновения, его пальцы сжались в кулаки на поверхности стола: — Да, — признался он, и в его голосе звучало что-то среднее между стыдом и гордостью. — С самого начала вечера. Я хотел... я хотел удивить тебя. — О, ты определенно преуспел, — Макс осторожно повернул основание игрушки, вызывая у Шарля судорожный вздох. — Это самый лучший сюрприз, который я когда-либо получал. Он наклонился, прижимаясь губами к шее, чувствуя солоноватый вкус его разгоряченной кожи. Одной рукой Макс продолжал дразнить, играя с игрушкой, то слегка выдвигая ее, то возвращая на место, каждое движение вызывало у Шарля новую волну дрожи и стонов, которые он пытался сдержать, прикусывая губу. Это была игра на грани — чтобы достать все потаенные желания, чтобы вызвать эмоции, которые казались невозможными, вытащить все грехи на поверхность. Обнажить не только тело, но и душу. — Посмотри на себя, — прошептал Макс, его голос был низким, почти гипнотическим. — Такой открытый, такой уязвимый. Только для меня. Шарль не мог ответить — все слова исчезли, растворились в ощущениях, которые накатывали волна за волной. Его тело было натянутой струной, готовой порваться от малейшего неосторожного прикосновения. Макс сделал шаг назад, и Шарль инстинктивно подался за ним, не желая терять контакт. Этот неосознанный жест, это чистое, необработанное желание отозвалось в Максе первобытным чувством собственничества. — Не двигайся, — приказал он. Шарль замер, его тело дрожало от усилия оставаться неподвижным. Макс медленно расстегнул собственные брюки, освобождая себя от тесной ткани. Его возбуждение было очевидным, болезненным, требующим немедленного удовлетворения, но он все еще контролировал себя — отчасти. В этом был весь Макс — держать контроль до последнего, даже когда все внутри кричало о том, чтобы отпустить. Шарль был его противоположностью — эмоциональным, открытым, не боящимся показать свою уязвимость. И сейчас он отдавал себя полностью, без остатка, без стыда и без страха. — Я бы выставил тебя в центре казино, — Макс снова приблизился, его пальцы нежно провели по изгибу позвоночника Шарля, вызывая у того новую волну мурашек, — как произведение искусства, принадлежащее только мне. Его пальцы снова нашли основание игрушки, но на этот раз он начал медленно, мучительно медленно извлекать ее. Шарль издал звук, который был больше похож на всхлип, чем на стон. Макс полностью извлек игрушку, оставляя Шарля пустым, жаждущим, нуждающимся в заполнении. Секунда, другая — и Макс заменил игрушку собой, медленно, контролируя каждое движение, наблюдая, как меняется выражение лица Шарля от этого вторжения, как его губы приоткрываются в немом крике, как его пальцы ищут опоры на гладкой поверхности стола. — Вот так, — прошептал Макс, полностью соединяясь с Шарлем, чувствуя его вокруг себя, как часть себя. — Идеально. Они оба замерли на мгновение, позволяя себе ощутить это единение, эту связь, которая была больше, чем просто физическое соединение. В этот момент они были одним целым, двумя половинками одной души, которые нашли друг друга вопреки всем обстоятельствам. А затем Макс начал двигаться, и все мысли исчезли, уступая место чистым, необработанным ощущениям. Каждый толчок, каждое скольжение, каждое соприкосновение их тел было как электрический разряд, проходящий от одного к другому и обратно. Шарль подавался навстречу каждому движению, его тело инстинктивно следовало ритму. Макс наклонился, покрывая поцелуями шею и плечи, тихо шепча ему на ухо слова, которые были слишком интимны, слишком личны, чтобы произносить их в любой другой момент. Признания, обещания, клятвы — все это смешивалось в поток сознания, который лился из его уст прямо в сердце Шарля. Тот отвечал стонами и полубессвязными просьбами — быстрее, сильнее, глубже, и Макс подчинялся, увеличивая темп, позволяя своему контролю наконец ослабнуть, позволяя страсти взять верх над разумом. Макс чувствовал, как напряжение нарастает внутри него, как оно собирается в тугой узел в нижней части живота, готовый взорваться в любой момент. Но он хотел, чтобы Шарль достиг пика первым, хотел видеть, как тот распадается на части под его прикосновениями, хотел быть причиной этого распада. Одной рукой он потянулся вперед, находя и обхватывая возбуждение Шарля, начиная двигать рукой в том же ритме, что и его бедра. — Макс, — выдохнул он, его голос дрожал, ломался, превращаясь в почти молитвенный шепот. — Я не могу... Я не могу больше... — Можешь, — настаивал Макс, его губы скользили по влажной коже шеи Шарля, оставляя невидимые, но ощутимые метки. — Постарайся ради меня, солнышко. Его тело напряглось, спина выгнулась еще сильнее, и он закричал — не громко, но с таким неприкрытым чувством, что Макс почувствовал, как что-то в его собственной душе отзывается на этот крик. Шарль содрогался в его руках, его мышцы сжимались вокруг Макса, и это было последней каплей. Макс позволил себе последовать за ним, позволил своему контролю наконец рассыпаться. Макс первым нарушил тишину, его голос был мягким, почти ласкающим: — Ты невероятен, — сказал он, осторожно отстраняясь и помогая Шарлю выпрямиться. — Ты... ты даже не представляешь, что делаешь со мной. Шарль повернулся к нему, его лицо было все еще раскрасневшимся, глаза — немного остекленевшими от только что пережитого опыта, но улыбка... его улыбка была настоящей, яркой, почти ослепляющей: — Думаю, я имею представление, — ответил он, его голос был хриплым, но полным тепла. — Если это хоть немного похоже на то, что ты делаешь со мной. Макс притянул его к себе, целуя — уже не страстно, но с такой глубокой нежностью, что у Шарля перехватило дыхание. Когда они наконец оторвались друг от друга, Макс прислонился лбом ко лбу Шарля, их дыхания смешивались в пространстве между ними: — Я думаю, нам стоит привести себя в порядок, — сказал он с легкой улыбкой. — Нас, вероятно, уже ищут. Шарль кивнул, но не отстранился: — Еще минуту, — попросил он. — Просто... еще одну минуту так. И Макс не мог ему отказать. Никогда не мог. — Что мы будем делать с... — начал Шарль, и Макс заметил, как его щеки снова слегка покраснели. — С твоим сюрпризом? — закончил за него Макс, его губы изогнулись в озорной улыбке. — Я думаю, мы сохраним его для... особых случаев. Шарль закатил глаза, но не смог скрыть улыбку: — Ты неисправим. — А ты любишь меня именно таким, — парировал Макс, и это не было вопросом — это было утверждением, в котором он был абсолютно уверен. Шарль не стал отрицать. Вместо этого он просто шагнул вперед и снова поцеловал Макса — коротко, но с такой нежностью, что Максу захотелось запереть дверь и начать все сначала. Но у них были обязанности, гости, дела. Мир за пределами этого кабинета не остановился, пока они были в своем личном раю. И им нужно было вернуться к нему. Они быстро привели себя в порядок настолько, насколько это было возможно, помогая друг другу. — Готов? — спросил Макс, проверяя себя в последний раз. Шарль глубоко вздохнул и кивнул: — Готов. Они вышли из кабинета и вернулись в шумный, яркий мир казино. Никто не обратил особого внимания на их возвращение — или, по крайней мере, делал вид, что не обратил. Только Джордж, проходя мимо, бросил на них знающий взгляд, но ничего не сказал. Шарль одернул пиджак, стараясь убедиться, что выглядит безупречно, хотя легкий румянец на его щеках все еще выдавал недавние события. — Знаешь, — сказал он тихо, когда они отошли в более уединенный угол зала, — я думаю, нам пора завязывать с этим... вне дома. Макс вопросительно приподнял бровь: — Вот так внезапно? — в его глазах плясали озорные искры. — И это после твоего смелого... эксперимента? Шарль слегка закатил глаза: — Все эти твои желания портят мои костюмы, Макс, — сказал он, хотя в его голосе не было настоящего упрека. — И я уверен, что однажды случится так, что под рукой не окажется салфеток, и я буду вынужден возвращаться домой в... компрометирующем состоянии. Макс не выдержал и рассмеялся — не громко, но с так искренне, что несколько гостей поблизости обернулись, привлеченные этим звуком. Он наклонился ближе, его губы почти касались уха Шарля. — Я мог бы взять эту игрушку, — прошептал он, его голос стал глубже, интимнее, — и оставить в тебе. Наблюдать за тобой весь вечер. Видеть, как ты пытаешься поддерживать разговор, улыбаться гостям, притворяться, что все в порядке... Шарль неосознанно облизнул губу, явно представляя эту картину, его зрачки расширились, почти поглощая зеленую радужку. Макс был уверен: если бы он так сделал, то Шарль не был бы против, хотя, возможно, поломался бы для виду. Но Макс был бы очень убедителен или же... не спрашивал вовсе. — Ты ужасен, — прошептал Шарль, но его голос звучал скорее с волнением, чем с упреком. — Но ты меня любишь именно таким, — парировал Макс, его глаза сверкали от осознания своей власти. Шарль не стал отрицать — не мог, да и не хотел. Вместо этого он сделал глубокий вдох, пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие самоконтроля: — В любом случае, — сказал он, — ты можешь спокойно продолжить наслаждаться приемом. Пока что. Шарль услышал это "пока что" — обещание, предвкушение того, что ждет их позже. Он улыбнулся, нежно проводя пальцем по щеке Макса — мимолетное прикосновение, которое могло показаться случайным для посторонних. — А мне стоит найти Фернандо, — сказал Макс, неохотно возвращаясь мыслями к делам. — Узнать, что он решил по поводу Эстебана. Упоминание имен вернуло их обоих к реальности — к миру, полному опасностей и интриг, к миру, где их любовь была одновременно их силой и уязвимостью. — Будь осторожен, — тихо сказал Шарль, и в этих простых словах было столько заботы, столько тревоги, что сердце Макса на мгновение сжалось. — Если Эстебан действительно предатель, и если за ним стоит кто-то влиятельный... — Я всегда осторожен, — ответил Макс с уверенностью. — И у меня есть ты, чтобы прикрыть мою спину. Они обменялись еще одним коротким взглядом, затем Макс развернулся и пошел искать Фернандо, а Шарль направился к бару, где Ландо о чем-то оживленно беседовал с одним из постоянных клиентов казино. Вечер продолжался, игра продолжалась — и на столах казино, и в тенях, где плелись заговоры и готовились предательства.