Пепел на могиле в качестве удобрения

— Макс. Сквозь плотную пелену сна Макс слышал тихое шептание, похожее на отдалённый шелест волн, разбивающихся о берег. Он неосознанно застонал, пытаясь удержаться в уютном коконе сна, и натянул одеяло выше, почти закрывая голову. Сон был таким сладким, глубоким, без кошмаров, которые часто преследовали его по ночам. — Макс. Что-то тяжелое внезапно надавило на его тело, словно придавив к матрасу. Ощущение было неожиданным и неприятным — как будто кто-то положил на грудь мешок с цементом. Макс не смог пошевелиться, его тело оказалось в плену этого веса. Сон начал медленно отступать, сменяясь раздражением. — Макс. Лёгкое касание прошлось по его лицу — прохладные пальцы скользнули по щеке, обрисовывая линию челюсти, невесомо касаясь губ. Это теплое прикосновение вырвало его из остатков сна. С огромным усилием Макс заставил себя открыть один заспанный глаз и увидел лицо Шарля, находящееся слишком близко. — Черт… — он дрогнул от неожиданности, инстинктивно пытаясь отодвинуться, но не смог сдвинуться ни на сантиметр, потому что Шарль сидел на нём верхом, как на троне. Утренний свет, проникающий в спальню, создавал вокруг головы Шарля что-то вроде нимба, делая его похожим на одного из тех ангелов, которых Макс видел на картинах в музеях. Но взгляд Шарля был совсем не ангельским — в нём читалось упрямство и решимость поднять Макса, несмотря на все его протесты. — Боже, Чарли, сколько времени? — пробормотал Макс хриплым голосом. Он прикрыл рукой глаза, защищаясь от света и от пристального взгляда монегаска, и попытался снова провалиться в сон. Какой бы повод ни был у Шарля его беспокоить, Макс хотел спать, и даже 70 килограмм лишнего веса на его животе не могли стать преградой для этого естественного желания. Вчерашний вечер затянулся до глубокой ночи, сначала из-за Кими и Марии, которые ушли около полуночи, а потом из-за звонка от Джорджа с последними новостями о ситуации в порту. — Ну, Макс, — Шарль начал канючить. — Сейчас уже десять, и у нас важный день. Вставай. Он слегка подпрыгнул на животе Макса, словно пытаясь вытрясти из него остатки сна. Макс что-то неразборчиво пробубнил в ответ, и снова начал проваливаться в сон. Матрас был таким мягким, подушка — такой удобной, а тепло тела Шарля — таким приятным. Всего несколько минут, ещё немного блаженного отдыха… Но Шарль был настроен решительно. Он насильно убрал руку Макса с его лица, крепко удерживая её за запястье, и голландец застонал. — Ну что? — спросил он с явным раздражением, пытаясь защититься последним способом — подушкой, которую он попытался натянуть на голову. Но Шарль быстро отобрал и её, отбросив в дальний угол кровати, за пределы досягаемости Макса. — Сегодня вечером мы идём на приём, — пояснил Шарль, его голос звучал с ноткой нетерпения, словно это был самый очевидный факт в мире. — Какой приём? — спросил Макс, всё ещё не открывая глаза до конца. Он запустил руки под футболку Шарля, но к своему удивлению обнаружил, что её не было — его пальцы скользнули по гладкой, тёплой коже, ощущая напряжение мышц под ней. «Так даже проще» — подумал он сонно, чувствуя, как шелковистая кожа Шарля приятно ощущается под подушечками пальцев. Он положил руки на талию монегаска, наслаждаясь этим простым контактом, и снова начал проваливаться в сон. Возможно, если он будет достаточно ласков, Шарль смягчится и позволит ему поспать ещё немного. Но Шарль был непреклонен. Он перехватил запястья Макса и решительно поднял его руки выше, впечатывая их в матрас по обе стороны от его головы. Этот властный жест заставил губы Макса дёрнуться в невольной улыбке. Это неожиданное проявление контроля привлекло его внимание, и он заставил себя открыть глаза полностью, встречаясь взглядом с Шарлем. — Сегодня у Вольфов приём, — произнёс Шарль, слегка наклоняясь вперёд, так что его волосы почти касались лба Макса. — Что-то связанное с благотворительностью для его предвыборной программы в парламент на следующий год. Макс промычал, медленно осознавая услышанное. — А почему Тото звонил лично тебе? — спросил Макс, когда его мозг наконец-то включился достаточно, чтобы начать анализировать ситуацию. Шарль закатил глаза, как будто Макс задал очевидно глупый вопрос: — Потому что ты не брал трубку, — произнёс он с лёгким упрёком. — А приглашение он не может отправить по очевидным причинам. Макс понимающе кивнул, полностью осознавая логику. Такие люди, как Тото Вольф, вынуждены тщательно скрывать свою связь с деятельностью вроде бизнеса Макса. Официальное письменное приглашение оставило бы след, связывающий респектабельного политика с человеком, чья репутация была далека от безупречной. Это было бы неприемлемо для имиджа Вольфа, особенно в преддверии предвыборной кампании. — И что? — сонно пробормотал Макс, даже не пытаясь высвободить свои руки из хватки Шарля. Часть его наслаждалась этой маленькой игрой в доминирование, тем, как Шарль пытался взять верх. Он чувствовал тяжесть тела Шарля на своих бёдрах, тепло, исходящее от его обнажённого торса, запах его кожи — смесь шампуня и геля. Шарль поёрзал на бёдрах Макса, устраиваясь удобнее, и этот невинный жест вызвал совсем не сонную реакцию в теле Макса. Он почувствовал, как кровь приливает к определённым частям его тела, и увидел по мелькнувшей в глазах Шарля искре, что тот заметил это изменение. — Нам надо выбрать костюмы, — сказал Шарль деловым тоном, игнорируя нарастающее напряжение между ними. — И тебе надо решить свои дела, если они есть, потому что приём мы точно не можем пропустить. В его голосе звучала едва скрываемая радость при мысли о светском мероприятии. «Конечно, Шарль и его любовь к светским обществам» — подумал Макс с нежной иронией. — «Когда-нибудь она заведёт меня в могилу.» Но вслух он лишь согласно кивнул, понимая, как важно это для Шарля, и не желая его разочаровывать. В конце концов, такие мероприятия были полезны и для бизнеса — возможность укрепить связи, обменяться информацией, показать своё влияние. — А теперь я могу поспать? — спросил он, не пытаясь скрыть улыбку. — Ты мог бы сам позвонить Джорджу и узнать, есть ли у нас проблемы. Шарль задумался, слегка прикусив нижнюю губу. — Да, так я и сделаю, — решил он наконец, резко вставая с Макса и освобождая его руки. Он взял телефон с прикроватной тумбочки и направился к двери, его босые ноги бесшумно ступали по мягкому ковру. На пороге он обернулся, бросив на Макса взгляд, в котором читалось предупреждение: — Но только час. С этими словами он вышел из спальни, оставляя Макса наедине с роскошной постелью и перспективой дополнительного часа драгоценного сна. Макс с удовлетворённым вздохом перевернулся на бок, сильнее укутываясь в одеяло, как в защитный кокон, и попытался снова заснуть. Его сознание медленно уплывало, образы и мысли смешивались, становясь всё более расплывчатыми и нечёткими. Приём у Вольфов… Нужно будет проверить, всё ли в порядке после вчерашнего инцидента в порту… Может, стоит назначить встречу с Алонсо… Надо не забыть позвонить Кими и предупредить его насчёт Марии… Костюмы… Но эти мысли становились всё тише, растворяясь в сонной дымке, и вскоре Макс снова крепко спал, его дыхание стало глубоким и ровным. — Макс. Сквозь сон он слышит голос, мягкий, настойчивый, зовущий его на свет, где что-то тёплое и прекрасное ждёт его. Это похоже на тот момент между сном и явью, когда реальность ещё не обрела чёткие контуры, а сны не растворились полностью. — Макс. Это тепло согревает его лицо, словно первые лучи весеннего солнца после долгой зимы. Макс неосознанно тянется к этому источнику тепла, чувствуя, как его лучи мягко касаются век, проникая даже сквозь закрытые глаза. — Макс, ну мы же договорились. Его кто-то трясет за плечо, настойчиво и ритмично, вырывая из сладкого сна, и глаза непроизвольно открываются, встречаясь с реальностью, которая оказывается не такой приятной, как мир снов. Перед ним стоит недовольный Шарль. Он уже почти полностью одет — белая рубашка идеально отглажена, волосы уложены, а руки как раз застёгивают ремень тёмных брюк. Его лицо выражает смесь раздражения и беспокойства, брови слегка сведены к переносице, а губы поджаты в тонкую линию. — Если ты останешься в постели ещё хоть на минуту, мы точно опоздаем, — немедленно начинает причитать Шарль. — А это некрасиво и невежливо. Особенно по отношению к Тото. Макс хмурится, невольно бросая взгляд в окно, где солнце уже стоит высоко в небе, заливая комнату ярким светом. Судя по всему, уже давно перевалило за полдень, и вся первая половина дня прошла мимо него. Он снова накрывается одеялом с головой, пытаясь спрятаться от реальности, от обязательств, от необходимости выползать из этой тёплой, уютной постели и взаимодействовать с людьми, которых он едва терпит. Сквозь толщину ткани он слышит, как Шарль тяжело вздыхает — звук, полный терпеливого снисхождения, который Макс слышал уже сотни раз за их совместную жизнь. Затем ощущает, как кровать рядом прогибается под весом другого тела, а тёплые руки находят его под одеялом и притягивают ближе, мягко поворачивая. Макс сдаётся этим настойчивым прикосновениям и высовывает голову из-под одеяла, тут же утыкаясь в тёплое плечо Шарля. Он вдыхает аромат его дорогих духов от которого слегка начинает кружиться голова. Этот запах для Макса всегда ассоциировался с домом, с безопасностью, с тем единственным местом, где он мог позволить себе быть уязвимым. — Пять минут, — говорит Макс хриплым со сна голосом, его слова приглушены тканью рубашки Шарля. — Мне нужно отдохнуть перед тем, как тошнотворно улыбаться богатым пижонам. Шарль фыркает, но ничего не отвечает на это типичное для Макса ворчание. Вместо этого он запускает руку в растрёпанные волосы Макса, пытаясь их немного расчесать. Его пальцы двигаются медленно и успокаивающе, массируя кожу головы. Шарль внимательно наблюдает за состоянием Макса, как исследователь за диким львом, стараясь по малейшим признакам понять, насколько тот голоден. Как сильно он жаждет разорвать свою жертву. Насколько близко сейчас тот Макс, который способен хладнокровно застрелить человека, глядя ему в глаза, к этому сонному, почти беззащитному мужчине в его руках. Долгие часы спокойного сна, которые сменили недавнюю бессонницу и кошмары — это определённо хороший знак, Шарль хотя бы на это надеется. С Максом никогда нельзя знать наверняка, какая версия его личности проснётся утром. Иногда это был заботливый, почти нежный человек, способный шутить и смеяться. В другие дни просыпался хищник с холодными глазами и механическими движениями, чьи мысли были заняты только стратегией и выживанием. Шарль подметил, что Макс снова начал возвращаться в то опасное, безумное состояние около недели назад, в тот день, когда он поехал прямо к Алонсо с пистолетом в руках, готовый обвинить испанца в предательстве. Им ужасно повезло, что Фернандо был не тем, кто решил прибрать бизнес Макса к рукам, иначе труп одного из главных теневых фигур Монако нашли бы в его собственном особняке — если бы Макс вообще смог из него выбраться. Особняк Алонсо был огромен и заполнен его людьми, все вооружены и готовы защищать босса ценой своей жизни. Им всем очень повезло, что Фернандо вёл честную игру на своей территории, соблюдал правила и уважал границы. Это был один из немногих людей в их мире, чьему слову можно было верить. Но то, что трупов в последнее время стало больше, а руки Макса начали буквально тонуть в крови — это точно был плохим знаком. Обычно он улаживал всё словами, искусно манипулируя и убеждая. А если и чувствовал ярость, у Макса всегда был Джордж, готовый урегулировать разногласия. Но эти атаки Марко на Макса, на его людей, на его территорию стали почти личным делом. А когда кто-то безнаказанно мог приблизиться к тому, что Макс считал своим, тот становился неуправляемым, агрессивным, почти сумасшедшим в своей маниакальной цели снести всё до основания, не оставив камня на камне. В первые месяцы их отношений Шарль ещё не понимал этой стороны Макса, и ему не повезло столкнуться с ней слишком рано. Более четырёх лет назад у Макса была стычка с Кристианом и его людьми — серьёзная конфронтация за территорию, которую в итоге Макс получил, оставив после себя несколько трупов и нажив немало врагов. Однажды ночью, когда Макс спал после долгого и тяжёлого дня, а Шарль приехал слишком поздно и забрался в постель, даже не раздевшись полностью, Макс инстинктивно почувствовал присутствие и молниеносно среагировал. Он быстро достал пистолет из-под подушки и набросился на Шарля, прижимая его к матрасу, приставив дуло к его лбу. Шарль до сих пор помнит, как бешено колотилось его сердце в тот момент, как холодно и безжалостно ощущался металл пистолета у его головы, и этот дикий, напуганный взгляд Макса, когда тот наконец осознал, кто перед ним. В его глазах читалось не просто удивление или облегчение — там был настоящий ужас от осознания того, что он только что чуть не сделал. Макс тогда оставил пистолет на тумбочке и молча ушёл спать на диван, не желая говорить о произошедшем, словно если не обсуждать это, то можно притвориться, что этого не было. Они почти не разговаривали целую неделю, Макс уходил из дома раньше, чем Шарль просыпался, и возвращался, когда тот уже спал. Но постепенно всё наладилось. Макс вернулся в их общую спальню, но пистолет теперь хранился только в тумбочке, и никогда под подушкой. А вспышки ярости, которые иногда всё равно случались, они научились вымещать более конструктивными способами — в сексе или на заездах по извилистым трассам Монако, когда они гнали свои автомобили до предела, позволяя адреналину вымыть всё негативное. И сейчас, чувствуя, как Макс прижимается всё сильнее, как его руки обвиваются вокруг талии с почти детской доверчивостью, Шарль очень надеется, что это хороший знак. Что сегодня с ними будет тот Макс, которого он любит больше всего — сильный, умный, иногда дерзкий, но не жестокий. Не тот безжалостный хищник, с которым даже Шарлю иногда становилось не по себе. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Шарль, продолжая перебирать волосы Макса. Вопрос кажется обыденным, но оба знают, что за ним кроется гораздо больше. Это не просто интерес к физическому состоянию, это попытка понять, в каком ментальном пространстве сейчас находится Макс. Макс на мгновение замирает, словно прислушиваясь к себе, пытаясь понять собственное состояние. — Устал, — отвечает он наконец. — Но нормально. Лучше, чем вчера. Шарль кивает, принимая этот ответ, который звучит обнадёживающе. Это Макс, который осознаёт своё состояние, а не отрицает его — уже хороший знак. — Джордж звонил, — говорит Шарль, решив, что пора перейти к делам. — Сказал, что ночь прошла спокойно, но есть какие-то движения среди людей Марко. Ничего конкретного, просто повышенная активность. Макс отстраняется от Шарля, чтобы посмотреть ему в глаза. Его взгляд ясный, без того лихорадочного блеска, который так пугал Шарля в последние дни. — Мы всё равно пойдём на этот приём, — говорит он, и это утверждение, с попыткой в мольбу. Шарль кивает: — Да. Макс обдумывает, машинально проводя пальцем по ключице Шарля, выглядывающей из-под ворота рубашки. — Хорошо. Я хочу поговорить с Тото наедине, — произносит он задумчиво. — У него могут быть каналы информации, которых нет у нас. Шарль улыбается, радуясь, что Макс мыслит стратегически и рационально, а не планирует ворваться к Марко с отрядом вооружённых людей, как это могло бы быть ещё пару дней назад. — Я так и думал, — говорит он, целуя Макса в лоб. — А теперь вставай, нам нужно выбрать тебе костюм. Я уже отобрал несколько вариантов. Макс с неохотой выпускает Шарля из объятий и садится на кровати, пытаясь полностью стряхнуть с себя остатки сна. Он трёт глаза, борясь с желанием снова упасть на подушки и проспать весь оставшийся день. — Ты ведь не выберешь что-то слишком вызывающее, правда? — спрашивает он с подозрением, вспоминая прошлый прием у Тото, когда Шарль настоял на костюме цвета спелой сливы, который привлекал к Максу гораздо больше внимания, чем тот предпочитал. Шарль загадочно улыбается: — Посмотрим. Всё зависит от того, как быстро ты встанешь и примешь душ. Макс знает, что сопротивляться бесполезно. Если Шарль что-то решил, особенно когда это касается внешнего вида, спорить с ним — всё равно что пытаться остановить прилив. Он со вздохом поднимается с кровати, чувствуя, как мышцы протестуют против этого движения, требуя ещё отдыха. Но время неумолимо, и через час они уже должны быть на приёме.

***

Ровно через час их автомобиль — чёрный Бентли с затемнёнными стёклами — подъезжает к воротам поместья Вольфов. Макс смотрит через окно на величественное здание в стиле неоклассицизма, окружённое безупречно ухоженными садами. Фонтаны, скульптуры, идеально подстриженные живые изгороди — всё кричит о богатстве и вкусе, но без вульгарности. Ещё при входе в главный зал Макс заприметил знакомые лица. Складывалось ощущение, что здесь собрались все сливки Монако, от главных игроков на политической и экономической доске до тех, кто предпочитал оставаться в тени, управляя своими империями из-за кулис. Это одновременно раздражало и успокаивало Макса — по крайней мере, среди этой толпы он не будет выделяться своим присутствием. Это будет просто очередной бизнесмен среди многих. Шарль для себя выбрал двубортный чёрный костюм от Tom Ford, который идеально сидел на его стройной фигуре, подчёркивая широкие плечи и узкую талию. Его волосы были уложены так, чтобы выглядеть небрежно, хотя Макс знал, сколько времени ушло на создание этого образа «естественной элегантности». Макс же наотрез отказался надевать даже простой смокинг, несмотря на все уговоры Шарля, так что на нём был обычный тёмно-серый костюм и чёрная рубашка без галстука, с неизменными серебряными запонками. — Ты мог бы хотя бы галстук надеть, — прошептал Шарль, когда они входили в зал. — Я и так достаточно выряжен для политической вечеринки, — ответил Макс, чувствуя себя не в своей тарелке среди всех этих смокингов и вечерних платьев. Шарль только покачал головой, но не стал настаивать. Он знал, когда можно надавить на Макса, а когда лучше отступить. Кроме того, даже в этом минималистичном виде Макс выглядел внушительно — его естественная харизма и аура власти не нуждались в дополнительных аксессуарах. Помещение было украшено величественно, но при этом сдержанно, говоря о власти и богатстве, но не крича о них. Светлые тона, приглушённая классическая музыка, искусно расставленные цветочные композиции создавали атмосферу утончённой роскоши. Шарль заприметил пару дорогих картин, которые, по его убеждению, являлись оригиналами, а не копиями. Они шли по залу, периодически останавливаясь, чтобы поздороваться со знакомыми лицами. Рукопожатия, кивки, формальные улыбки, обмен дежурными фразами — весь этот ритуал Макс находил изнуряющим, но необходимым. В дальнем углу зала Макс даже успел приметить Джорджа, который вёл под руку Кармен — миниатюрную брюнетку с лукавыми глазами. Судя по тому, как Джордж наклонялся к ней и что-то шептал на ухо, а она в ответ сдержанно улыбалась, его личная жизнь тоже начала налаживаться. Макс улыбнулся этой мысли — Джордж заслуживал немного счастья после всего, что ему приходилось делать для бизнеса. Макс прекрасно помнил все нотации Шарля, который постоянно говорил, что он слишком нагружает Джорджа работой, не давая ему времени на личную жизнь. Но не он же виноват в том, что Джордж такой идеальный в исполнении своих обязанностей, со своим холодным умом и рационализмом. Если бы была достойная замена, то Макс бы с удовольствием ею воспользовался — он не до конца садист. Хотя бесить Джорджа иногда было забавно, особенно когда тот начинал говорить своим самым формальным тоном, выражая неодобрение решениями босса. Макс уже следовал к бару, оставив Шарля в обществе Альберта, принца Монако. Они завязали какой-то светский разговор о благотворительных инициативах княжества, в котором Максу совершенно не хотелось участвовать. Политика и лицемерие — две вещи, от которых у него начиналась мигрень. Он попросил у бармена джин-тоник и уселся на высокий стул, осматривая территорию профессиональным взглядом. Гости неторопливо перемещались по залу, сверкая своими украшениями и дорогими часами, выискивая нужные лица для заключения договорённостей или укрепления уже существующих связей. Мужчины в смокингах, женщины в вечерних платьях — все они были частью одной большой игры, в которой Макс тоже участвовал, хотя и по своим правилам. — Как идут твои дела? — спросил знакомый голос рядом. Макс заинтересованно обернулся и увидел Алонсо. Испанец небрежно прислонился к барной стойке и улыбался, потягивая красное вино из хрустального бокала. Макс улыбнулся и протянул ему руку для рукопожатия, ощущая тепло и силу в этом простом жесте. — Стало немного лучше, — сказал Макс, принимая джин-тоник у бармена и делая небольшой глоток. — Да, я наслышан, — задумчиво произнёс Фернандо, его глаза на мгновение стали жёстче. — Марко переходит все границы. Даже в нашем бизнесе есть правила, которые не стоит нарушать. — Как закончишь с ним, и если тебе всё ещё будет интересно моё предложение, то я буду рад, — продолжил Фернандо, делая глоток вина. — Наше сотрудничество может быть взаимовыгодным. Макс кивнул, ощущая приятное тепло от этих слов. Предложение о совместном ведении бизнеса звучало заманчиво — объединить их ресурсы, создать нечто более мощное, чем каждый из них по отдельности. Однако это были лишь слова, они не обсуждали деталей, да и сейчас это было ни к чему. У Макса были дела с Марко, нерешённые дела, которые требовали его полного внимания. — Я ценю это, Фернандо, — ответил Макс, его голос звучал искренне. — Когда всё закончится, мы обязательно вернёмся к этому разговору. Фернандо понимающе кивнул и, допив вино, оставил Макса, направившись вглубь зала, где его, видимо, ждали другие дела или разговоры. Макс проводил его взглядом, думая о том, как важно иметь таких союзников в их непредсказуемом мире. Вечер шёл медленно, группы людей и темы разговоров менялись по кругу, словно в каком-то странном ритуальном танце. Периодически Макс видел макушку Шарля, всегда окружённую людьми, периодически даже слышал его смех — лёгкий, мелодичный звук, который всегда согревал его сердце, даже на расстоянии. «Хотя бы кому-то тут интересно» — подумал Макс с нежностью, наблюдая, как естественно Шарль вписывается в эту среду, словно рождённый для светских раутов. Макс вежливо кивнул какому-то нефтяному магнату, прерывая их пустой разговор, и прошёл вглубь дома, вспоминая, что где-то здесь должен быть выход на террасу. Его лимит на бессмысленные светские беседы на сегодня явно был превышен. Ему нужен был глоток свежего воздуха и минута тишины, чтобы собраться с мыслями перед предстоящим разговором с Тото. Ему удалось встретить официанта по пути, и тот услужливо подсказал дорогу к террасе. Оказавшись снаружи, Макс с облегчением вдохнул прохладный вечерний воздух. Здесь всё также слышалась музыка, доносящаяся из зала, но она была приглушена, и звуки природы — шелест листвы, отдалённый шум прибоя. Это было гораздо приятнее, чем фальшивые речи и натянутые улыбки внутри. Макс подошёл к перилам террасы, глядя на ночной Монако, раскинувшийся внизу. Он достал телефон, проверяя последние сообщения. Пара смс от Ландо с отчётами из казино — всё идёт нормально, небольшой инцидент с пьяным клиентом, но охрана разрешила ситуацию без шума. Сообщение от Юки о том, что он возвращается через пару дней, и сделка по японским авто прошла отлично. Кими прислал фото Олли, работающего под машиной — парень весь был залит маслом, но широко улыбался в камеру, показывая большой палец. Макс невольно улыбнулся, набирая сообщение. *Макс*: Это всё тот же Скайлайн? *Кими*: 😭😭 *Макс*: Возможно приеду к вам позже, помогу Он убрал телефон, оглядывая сад и владения Вольфов. Безупречно ухоженные газоны, экзотические растения, привезённые со всех уголков мира — всё говорило о том, что хозяин не просто богат, но обладает тонким вкусом и стремлением к совершенству. Неторопливые тяжёлые шаги послышались сзади, и Макс обернулся, уже догадываясь, кого увидит. Тото Вольф, как всегда в идеальном смокинге, который подчёркивал его высокую фигуру и жёсткие, словно вырубленные из камня, черты лица. В руке он держал стакан с виски, лёд тихонько позвякивал о стекло при каждом движении. — Я так и думал, что найду тебя здесь, — сказал Тото с лёгкой улыбкой. — Никогда не видел, чтобы ты добровольно оставался в толпе дольше необходимого. — Мне немного обидно, что я не смог удовлетворить такой тонкий вкус, как твой, — продолжил Тото, делая глоток виски. — Шарль, кажется, наслаждается вечером. Макс рассмеялся, ощущая, как напряжение немного отпускает его. С Тото всегда было легко говорить — возможно, потому, что они оба предпочитали прямоту дипломатическим увёрткам. — Это удаётся только Шарлю, так что ничего страшного, — ответил Макс, пожимая плечами. — Я ценю приглашение, Тото. Просто не создан для светских бесед. Тото понимающе кивнул и встал рядом с Максом у перил, глядя на раскинувшийся внизу пейзаж. Несколько минут они молчали, наслаждаясь тишиной и свежестью ночного воздуха. — Понравилась ли новая Феррари Сьюзи? — спросил наконец Макс. — Она в восторге, — кивнул Тото. — Хорошая модель, отличные характеристики. Сьюзи уже дважды выезжала на трек, чтобы проверить её в деле. В его голосе звучала гордость — Сьюзи Вольф была не просто женой влиятельного человека, но и бывшей профессиональной гонщицей, которая знала толк в мощных автомобилях. — Однако, — Тото сделал паузу, поворачиваясь к Максу, — именно об этом я и хотел поговорить. — Поскольку выборы всё ближе, к сожалению или к счастью, наши взаимодействия необходимо свести к нулю, для общего блага, — произнёс он тихо, хотя вокруг никого не было. — Ты понимаешь. Макс кивнул, не чувствуя ни удивления, ни обиды. Он прекрасно это понимал — так ведётся бизнес, так устроена политика. Тото собирался баллотироваться на высокий пост, и любые связи с криминальным миром, даже с таким относительно «респектабельным» его представителем, как Макс, могли стоить ему карьеры. Пресса и политические оппоненты только и ждали подобного компромата. — Я всё понимаю, Тото, — ответил Макс, кивая. — Хотя время выбрано неудачное. Тото, казалось, уловил смысл слов Макса и слегка наклонился ближе: — Именно поэтому я хотел бы познакомить тебя с одним человеком, — сказал он, понизив голос. — С новым комиссаром полиции. Это он способствовал снятию обвинений и подозрений с тебя после того инцидента в порту. Макс поднял бровь, не скрывая удивления. Полиция Монако всегда была для него неприятной, но неизбежной помехой в бизнесе — структура, которую приходилось обходить или подкупать, но с которой редко выстраивались длительные отношения. — У него, конечно, не так много связей, как у меня, — продолжил Тото, — но свой человек в полиции определённо хорошая замена в текущих обстоятельствах. Макс обдумывал это предложение. С одной стороны, Тото явно пытался компенсировать свой вынужденный уход из их партнёрства, предлагая ценный контакт. С другой — всегда есть риск, что новый союзник окажется ненадёжным или, что ещё хуже, двойным агентом. — Спасибо, Тото, — ответил наконец Макс. — Я ценю это. Когда ты планируешь нас познакомить? — Он здесь, на приёме, — сказал Тото, оглядываясь на вход в зал. — Я могу представить вас прямо сейчас, если хочешь. Или позже, когда ты будешь готов. Макс задумчиво посмотрел на свой почти пустой стакан. Новые контакты всегда были ценны, особенно в полиции, но сейчас его мысли были заняты Марко и тем, как нейтрализовать эту угрозу. Возможно, новый союзник мог предоставить информацию, которая помогла бы в этом деле. — Давай сейчас, — решил Макс. — Чем раньше мы начнём, тем лучше. Тото кивнул и сделал жест в сторону дверей, приглашая Макса следовать за ним обратно в зал. Когда они вошли, Макс сразу заметил, как изменилась атмосфера — музыка стала громче, смех и разговоры звучали более оживлённо. Он инстинктивно искал Шарля и вскоре обнаружил его в компании Льюиса Хэмилтона — известного модельера, чьи костюмы Шарль особенно ценил. Они оживлённо беседовали, и Шарль выглядел полностью погружённым в разговор, жестикулируя с характерной для него элегантной выразительностью. Тото вёл Макса через зал, обмениваясь короткими приветствиями с гостями, но не останавливаясь для бесед. Они направлялись к группе людей в углу зала, среди которых выделялся высокий мужчина средних лет с цепким взглядом. — Макс, позволь представить тебе комиссара Маттиа Бинотто, — сказал Тото, когда они подошли ближе. — Маттиа, это Макс Ферстаппен, о котором я тебе говорил. — Рад наконец познакомиться лично, — сказал комиссар с лёгким акцентом. — Я много слышал о вас, господин Ферстаппен. — Надеюсь, не всё из этого правда, — ответил Макс с лёгкой улыбкой, пытаясь оценить человека перед ним. — Уверен, вы найдёте общий язык, — сказал Тото, делая шаг назад. — Я оставлю вас познакомиться поближе. Макс, мы ещё поговорим перед твоим уходом. С этими словами он удалился, оставляя Макса наедине с комиссаром. Макс заметил, как Маттиа проводил Тото долгим взглядом. — Он умеет устраивать приёмы, не так ли? — сказал комиссар, поворачиваясь к Максу. — И выбирать союзников. Макс с интересом рассматривал комиссара полиции, отмечая каждую деталь его внешности — аккуратные очки в тонкой оправе, седеющие кудрявые волосы, внимательные глаза за стёклами, которые, казалось, фиксировали каждое движение собеседника. Маттиа Бинотто производил впечатление интеллигентного человека, скорее университетского профессора, чем высокопоставленного полицейского Но первым говорить о сути возможного сотрудничества Макс не собирался. Он видел этого мужчину впервые, и было бы крайне опрометчиво изливать все свои проблемы незнакомцу, даже если это доверенный человек Тото. В их мире доверие строилось постепенно, проверялось временем и делами, а не рекомендациями, даже от надёжных партнёров. Однако Маттиа сам нарушил молчание, делая небольшой глоток шампанского из хрустального бокала: — Я в курсе недавней ситуации в порту, — начал он без предисловий. — Два трупа с пулевыми ранениями в голову, да ещё и с целым контейнером наркотиков. Его глаза внимательно изучали реакцию Макса, но тот сохранял непроницаемое выражение лица, лишь слегка приподняв бровь, словно эта информация была для него новостью. — Занятный был день, — продолжил комиссар, слегка улыбаясь уголками губ. — У Марко явно намечаются проблемы, если его люди начинают предавать его. На последней фразе он сделал едва заметный акцент, давая понять, что прекрасно осведомлён, кто на самом деле стоит за этими убийствами. Это был тонкий намёк, демонстрация осведомлённости без прямого обвинения — язык, который Макс хорошо понимал. Макс заинтересованно слушал, не перебивая и не комментируя. Его поза была расслабленной, но глаза оставались настороженными, оценивающими. Этот комиссар играл в опасную игру, балансируя между законом и криминальным миром, и Макс хотел понять, насколько далеко он готов зайти. — Возможно, вам будет полезен этот контакт, — сказал Маттиа, доставая из внутреннего кармана пиджака визитную карточку и протягивая её Максу. — Вы можете обращаться, если возникнут какие-то… проблемы. Он сделал небольшую паузу, прежде чем добавить с лёгкой улыбкой: — Конечно, стоит сделать пожертвования в благотворительный фонд полиции Монако, чтобы проблемы были решены быстрее. Мы всегда ценим поддержку местных бизнесменов. Макс усмехнулся, оценив изящество формулировки. — Щедрость всегда была моей слабостью, — ответил он, принимая визитку и бегло просматривая её, прежде чем убрать во внутренний карман пиджака. — Особенно когда речь идёт о поддержке тех, кто обеспечивает безопасность нашего прекрасного княжества. Маттиа одобрительно кивнул, оценив дипломатичность ответа. Они понимали друг друга без лишних слов — начало потенциально полезного союза было положено. — Буду рад продолжить наш разговор в более… подходящей обстановке, — сказал комиссар, поправляя очки. — А сейчас, прошу меня извинить, долг зовёт. Он слегка наклонил голову в знак прощания и отошёл, смешавшись с толпой гостей. Макс проводил его взглядом, мысленно анализируя состоявшийся разговор. Пока было сложно делать выводы о том, насколько продуктивным будет их сотрудничество, и Макс не питал особых иллюзий. Продажные копы были полезны, но редко становились по-настоящему надёжными партнёрами — их лояльность всегда принадлежала тому, кто больше заплатит. Его взгляд непроизвольно скользнул по залу и задержался на Шарле, который сам поглядывал на него краем глаза, продолжая беседу с Льюисом. Даже на расстоянии Макс заметил, как монегаск коснулся плеча собеседника, что-то сказал ему с мягкой улыбкой и отошёл, направляясь в сторону Макса, плавно и грациозно лавируя между группами гостей. Макс отошёл к бару, кивая бармену, который тут же понял его невысказанное пожелание и начал готовить очередной джин-тоник. Он нуждался в этом напитке после разговора с комиссаром, чтобы промыть вкус притворства и неискренности, который всегда оставляли подобные встречи. Обернувшись, он столкнулся с заинтересованным взглядом Шарля. В зелёных глазах монегаска читалось любопытство, смешанное с лёгким беспокойством. — Чем это ты занимаешься? — спросил Шарль, кивая в сторону, куда ушёл комиссар. — Я видел, ты разговаривал с Бинотто. Макс пожал плечами, принимая бокал от бармена и делая небольшой глоток. Прохладная горечь напитка приятно прокатилась по горлу, немного снимая напряжение этого вечера. — Налаживаю новые связи, ничего особенного, — ответил он, не вдаваясь в подробности. — Тото нас представил. Было бы хорошо, если бы они оказались полезными. Он кивнул в сторону Льюиса, которого трудно было не заметить в толпе — модельер выделялся не только своим ростом, но и экстравагантным нарядом: фиолетовый бархатный пиджак и причудливые украшения создавали образ, который привлекал внимание даже в этом обществе, где каждый стремился выделиться. — А чем занимался ты? — спросил Макс, не скрывая лёгкой иронии в голосе. — Кажется, ты очаровал здесь всех, от принца до модельера. Шарль улыбнулся, ловко перехватывая бокал со стойки, который предназначался Максу, и сделал маленький глоток, оставляя на стекле едва заметный след от губ. — Ты ревнуешь? — спросил Шарль, глядя на Макса из-под полуопущенных ресниц, его голос звучал почти игриво. Макс тепло улыбнулся, рассматривая хитрое выражение лица Шарля, наслаждаясь этим редким моментом лёгкости среди напряжённого вечера. Но внезапно его взгляд зацепился за седую макушку в дальнем углу зала, и улыбка исчезла с его лица, сменившись гримасой такого глубокого, инстинктивного отвращения, что казалось, воздух вокруг него сгустился. Шарль мгновенно уловил эту перемену и проследил за взглядом Макса. Увидев объект его внимания, он тут же поставил бокал на барную стойку и подался вперёд, но Макс уже сделал шаг в направлении человека, которого увидел. В его глазах пылал такой яростный огонь, что любой, кто сейчас увидел бы Макса, начал бы молиться, чтобы у него не было при себе оружия. Впрочем, Шарль тоже на это надеялся, когда схватил Макса за рукав пиджака, с силой разворачивая его к себе: — Макс, нет, — произнёс он тихо, но твёрдо, глядя прямо в глаза своему парню. Макс недовольно посмотрел сначала на руку Шарля, сжимающую ткань его пиджака, а потом на его лицо. Его ноздри расширились от возмущения, а челюсти сжались так сильно, что на скулах заиграли желваки. Он дёрнул рукой — не сильно, но достаточно, чтобы дать понять, что его удерживать не стоит. — Отпусти, — процедил он сквозь зубы. — Я просто хочу поговорить с ним. Шарль не отступил. Вместо этого он наклонился ближе к Максу, так что их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга: — Если ты сейчас устроишь сцену с Марко, ты будешь идиотом, — прошипел он, достаточно тихо, чтобы их не услышали окружающие. — Только не на глазах у десятков людей, включая половину правительства и прессу. Ты бы ещё перестрелку затеял. Макс сжал кулаки, его взгляд снова метнулся через зал, туда, где стоял Марко — пожилой мужчина с седыми волосами и обманчиво добродушным выражением лица, беседующий с каким-то чиновником. — Я просто поговорю, — сквозь зубы процедил Макс, хотя в его глазах читалось совсем иное намерение. Шарль был непреклонен. Он схватил вторую руку Макса, сплетая их пальцы вместе, как будто хотел физически удержать всю ту ярость, которая клокотала внутри него: — Ты ведёшь себя иррационально, — сказал он, уже спокойнее, но всё так же твёрдо. — Здесь не место и не время. Мы найдём другой способ, но не так, не сейчас. Макс, казалось, начал потихоньку успокаиваться под этим настойчивым напором. Его дыхание, которое было частым и поверхностным, постепенно становилось глубже, а напряжённые плечи немного опустились. Но в этот момент он почувствовал, что сзади кто-то подошёл, и резко обернулся, готовый к конфронтации. За его спиной стоял Джордж с абсолютно нечитаемым выражением лица. Только его глаза, холодные и оценивающие, выдавали беспокойство. — Блять, вы что, мои няньки?! — раздражённо выпалил Макс, переводя взгляд с Шарля на Джорджа и обратно. — Я в порядке. — Я очень на это надеюсь, — сказал Джордж спокойно, его взгляд скользнул в сторону, где находился Марко. — Правда, надеюсь. В его голосе звучало сомнение, но также и понимание. Шарль покачал головой и, обратившись к Джорджу, постарался успокоить его: — Всё в норме, Джордж, — сказал он с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал. — Мы просто выйдем подышать свежим воздухом. Британец, конечно, не поверил — от Макса разило агрессией за километр, каждая линия его тела кричала о желании действовать, атаковать, уничтожить угрозу. Но он кивнул и отошёл, возвращаясь к статуе, где его ждала взволнованная Кармен, которая наблюдала за всей сценой издалека с явным беспокойством. — Чарли, я в порядке, — сказал Макс, глубоко выдыхая, словно пытаясь вместе с воздухом выпустить и клокочущую внутри ярость. Шарль хмыкнул, но руки опустил, внимательно следя за выражением лица Макса. А тот был явно недоволен тем, что с ним общаются как с ребёнком. В его глазах читалось возмущение — он взрослый человек, глава серьёзной организации, он в праве принимать решения сам, без контроля и надзора, даже если эти решения могут быть опрометчивыми. — Не смотри на меня так, — сказал он, поджимая губы. — Я не собирался устраивать сцену. Шарль закатил глаза, действительно объясняя Максу всё, как несмышлёному ребёнку, и аккуратно ведя его в сторону выхода, положив руку на поясницу — жест, который со стороны выглядел как простое проявление близости, но на самом деле позволял Шарлю контролировать направление движения Макса. — Конечно, не собирался, — ответил Шарль с лёгкой иронией в голосе. — Ты можешь делать всё, что тебе вздумается, Макс. Но не на эмоциях, и не среди копов, чиновников и кучи людей с оружием. Он говорил тихо, почти шёпотом, наклонившись к уху Макса, чтобы никто другой не мог услышать их разговор. Макс был непреклонен в своём возмущении, продолжая настаивать: — Я всего лишь хотел поговорить с ним, — произнёс он, но в глубине души прекрасно знал, что это ложь. Если бы Шарль не остановил его, он был бы готов схватить десертный нож со стола с закусками и вонзить его прямо в шею Марко, наблюдая, как жизнь медленно покидает глаза этого человека, причинившего ему столько проблем. И тогда, думал Макс, все проблемы были бы решены одним стремительным движением. Шарль, словно уловив ход его мыслей, покачал головой: — И напомню, что судя по той информации, которая у нас есть, Марко действует не в одиночку, — сказал он, когда они уже приблизились к выходу из зала. — Убив его, ты только осложнишь ситуацию, не решив её. И тут Макс вынужден был признать, что Шарль прав. Погружённый в эти размышления, Макс даже не заметил, как они прошли через главный холл, миновали швейцара и вышли на прохладный ночной воздух. Только оказавшись на широкой подъездной аллее, усыпанной гравием, он удивлённо остановился, удерживая Шарля за локоть. — Подожди, — сказал он, осознавая, что они покидают приём. — Я думал, мы побудем ещё немного. Тебе же тут так нравилось. В его голосе звучало искреннее недоумение — он знал, как Шарль любил такие мероприятия, возможность блистать в обществе, заводить полезные знакомства, быть в центре внимания. Шарль небрежно мотнул плечом, кивая парковщику, который тут же поспешил вызвать их автомобиль, и повернулся к Максу с лёгкой улыбкой: — На сегодня хватит, — сказал он просто. — У меня уже скулы болят от улыбки. Макс не поверил, но кивнул, благодарный за это маленькое жертвоприношение. Он знал, что Шарль отказывался от вечера в своей стихии ради него, чтобы увести от потенциально опасной конфронтации, и эта забота была сейчас так необходима. Их водитель подъехал почти бесшумно остановившись прямо перед ними. Когда они оказались внутри, в тихом, защищённом пространстве роскошного автомобиля, Шарль повернулся к Максу: — Есть ли у нас планы на остаток вечера? — поинтересовался он, расслабленно откидываясь на мягкую кожу сидений. Макс задумался, вспоминая сообщение от Кими. Эта мысль неожиданно подняла ему настроение — работа руками, простая механика, конкретные проблемы, которые можно решить логикой и навыками, а не политическими маневрами. — Вообще-то есть, — ответил он, и в его глазах появился блеск. — Как насчёт того, чтобы помочь двум непутёвым подросткам с машиной? Шарль улыбнулся, видя, как меняется настроение Макса. Это было намного лучше, чем мысли о мести и крови — практическая задача, физический труд, что-то, что отвлечёт его от мрачных размышлений. — С удовольствием, — согласился он. — Я, конечно, буду больше смотреть, чем помогать, но составлю компанию. Макс кивнул и, наклонившись вперёд, обратился к водителю: — В ангар у восточных доков, пожалуйста. Водитель кивнул. Макс откинулся на сиденье, ощущая, как напряжение вечера постепенно отпускает его. Он нашёл руку Шарля, лежащую на сиденье между ними, и положил её на своё бедро, сплетая их пальцы вместе. — Так что этот Льюис от тебя хотел? — спросил Макс, рассматривая проносящийся за окном пейзаж, где кроме огней фонарей и редких машин ничего не было видно в ночной темноте. — Вы довольно долго беседовали. Шарль рассмеялся, его смех был лёгким и искренним, и с игривой улыбкой облокотился на плечо Макса, устраиваясь поудобнее: — Он предлагал мне поучаствовать в каком-то благотворительном проекте для детей из неблагополучных семей, — объяснил он, поглаживая большим пальцем ладонь Макса. — И рассказывал про свою новую коллекцию, которая будет представлена в следующем месяце. Хотел узнать моё мнение о некоторых решениях. Макс хмыкнул, не скрывая скептицизма: — И конечно, предлагал стать лицом этой коллекции? Шарль только улыбнулся шире, не подтверждая, но и не опровергая предположение Макса. Его молчание было красноречивее любых слов. Так они и доехали до ангара в уютной тишине, изредка обмениваясь короткими замечаниями о вечере, о Тото, о других гостях. Ночной Монако проносился за окнами автомобиля — сонные улочки Старого города, яркие огни казино и отелей, тихие районы с роскошными виллами и, наконец, промышленная зона у доков, где располагались складские помещения и мастерские. Когда автомобиль остановился перед неприметным ангаром с потёртыми металлическими воротами, Макс поблагодарил водителя и отпустил его, сказав, что они доберутся домой самостоятельно. Из-за закрытых ворот доносились приглушённые звуки музыки и металлический лязг инструментов. Шарль улыбнулся, услышав знакомый ритм — какой-то современный хип-хоп, который так любил Олли. Макс ввел код и открыл дверь, пропуская Шарля вперёд. В самом ангаре действия разворачивались намного более насыщенно, чем на скучном приёме у Вольфа. В углу стояло потрёпанное кожаное кресло и маленький холодильник, а на полу валялись коробки из-под пиццы, пустые бутылки колы и воды. Громко играла музыка, отражаясь от высоких железных стен и создавая почти клубную атмосферу. А чуть дальше, где ангар переходил в более оборудованную гаражную зону, стояли трое, склонившись над открытым капотом автомобиля. Кими был весь в масле, которое пятнами покрывало его джинсы и футболку. Он сосредоточенно рассматривал какие-то чертежи, разложенные на капоте соседнего автомобиля, хмуря лоб в глубокой задумчивости. Рядом с ним стоял Олли, он нервно жевал нижнюю губу, держа фонарик, направленный внутрь двигателя, и время от времени что-то бормотал себе под нос. Третьим был Даниэль, его обычно улыбчивое лицо сейчас выражало глубокую задумчивость и даже некоторое замешательство. Видимо, он тоже решил помочь молодым парням с их проектом, но судя по выражению его лица, они сделали с машиной что-то такое, что даже опытный механик не знал, как исправить. — Вечер, мальчики, — весело произнёс Шарль, оглядывая творческий беспорядок в ангаре. — Вижу, веселье в самом разгаре. Все трое обернулись, удивлённые визитом в столь поздний час, особенно учитывая, что Макс и Шарль были одеты явно не для работы в гараже — элегантные костюмы, начищенные туфли, идеально уложенные волосы. — Макс! — воскликнул Даниэль с облегчением, словно увидел спасение. — И Шарль! Какими судьбами? Мы думали, вы на каком-то шикарном приёме. — Были, — подтвердил Макс, уже снимая пиджак и вешая его на спинку кресла. — Но решили, что здесь интереснее. Шарль последовал его примеру, аккуратно сняв свой пиджак и закатав рукава рубашки. Он, конечно, не собирался лезть под капот и пачкать руки в масле, но хотя бы мог выглядеть менее формально. — Что у вас тут происходит? — спросил Макс, подходя ближе к автомобилю и сразу оценивая масштаб проблемы — разобранный двигатель, детали, разложенные на ветоши, инструменты, разбросанные вокруг. — Кажется, вы затеяли серьёзную реконструкцию. Кими смущённо потёр затылок, оставляя там масляное пятно: — Ну… мы хотели просто заменить некоторые детали, — начал он, избегая прямого взгляда на Макса. — Ничего серьёзного, только усилить мощность. Олли закатил глаза, явно не согласный с такой формулировкой: — Мы хотели увеличить её вдвое, — признался он, более прямолинейный, чем его друг. — Но теперь она вообще не заводится. Даниэль скрестил руки на груди: — Эти гении решили модифицировать двигатель по какой-то схеме из интернета, — объяснил он Максу, качая головой. — Не учитывая, что их тачка уже имеет историю модификаций. Теперь мы пытаемся понять, что они сделали не так, но… Он не закончил фразу, но его беспомощный жест говорил сам за себя. Проблема была серьёзнее, чем казалось на первый взгляд. Макс подошёл ближе, внимательно осматривая внутренности двигателя. Его взгляд стал сосредоточенным, мысли о Марко, о приёме, о бизнесе — всё отошло на второй план, уступая место конкретной технической задаче. — Дай-ка посмотреть эти схемы, — сказал он Кими, протягивая руку. Молодой итальянец быстро подал ему смятые листы бумаги, покрытые пятнами от пальцев. Макс внимательно изучил их, затем ещё раз посмотрел на двигатель, сопоставляя теорию с реальностью. — Что-то не так с топливной системой, — произнёс он наконец, указывая на определённую часть двигателя. — Вы заменили инжекторы, но не учли разницу в давлении. Шарль в это время подошёл к дивану, аккуратно отодвинув пустые коробки из-под пиццы, и сел, наблюдая за происходящим с лёгкой улыбкой. Он всегда наслаждался видом работающего Макса — в такие моменты тот выглядел по-настоящему в своей стихии, сосредоточенный и уверенный, забывающий обо всех проблемах ради решения конкретной задачи. — Но мы сделали точно, как на схеме, — возразил Олли, подавая Максу гаечный ключ, который тот молча запросил, протянув руку. Даниэль хмыкнул, но воздержался от комментариев, просто подвинувшись, чтобы дать Максу больше пространства для работы. — Схема хороша для стандартного двигателя, — пояснил Макс, уже погружаясь в работу, его руки уверенно двигались среди деталей, как будто он делал это каждый день. — Но ваш уже был модифицирован. Смотрите, тут стоит турбина от более новой модели, а система впрыска не соответствует. Следующие полчаса прошли в технических обсуждениях. Даниэль объяснял, что именно парни сделали с машиной — заменили клапаны, поставили новый коллектор, перепрограммировали ЭБУ. Кими постоянно его перебивал, уточняя детали и настаивая, что не всё так плохо, как кажется Даниэлю: — Мы просто хотели сделать её быстрее, — говорил он, размахивая руками, оставляя масляные следы в воздухе. — Юки сказал, что можно поставить новые инжекторы, и всё будет круто. Олли, в свою очередь, излагал Шарлю совершенно другую версию событий, подойдя к нему и сев рядом на диван: — Кими решил, что мы можем сделать всё сами, не дожидаясь Юки, — шептал он, хотя музыка была достаточно громкой, чтобы скрыть их разговор. — Я говорил ему подождать, но он упрямый как осёл. Шарль сдержанно улыбнулся, не желая принимать сторону в этом подростковом споре: — Иногда нужно учиться на собственных ошибках, — заметил он философски. — По крайней мере, теперь у вас есть Макс, который поможет всё исправить. Олли кивнул, с уважением глядя на Макса, который уже склонился над двигателем, засучив рукава и не боясь запачкать руки: — Он крутой, — сказал юноша с искренним восхищением. — Умеет всё. Шарль не стал разубеждать его в этом немного идеализированном представлении о Максе. Пусть у молодых людей будут свои герои, даже если эти герои несовершенны. Между тем Макс, Даниэль и Кими образовали небольшой технический консилиум, пытаясь разобраться, почему машина не заводится, несмотря на все их усилия. — Может быть, дело в компрессии? — предположил Даниэль, вытирая руки ветошью. — Если клапаны неправильно установлены… — Нет, с клапанами всё в порядке, — возразил Макс, проверив их своими руками. — Но вот с системой подачи топлива что-то не так. Давление недостаточное. Кими быстро схватил сканер, который лежал на крыше, и подключил его к машины: — Давайте проверим коды ошибок, — предложил он. Машина выдала несколько ошибок, которые Макс внимательно изучил, сопоставляя с тем, что видел в двигателе. — Проблема в топливном насосе, — заключил он наконец, указывая на конкретное место в моторном отсеке. — Он не создаёт нужного давления для новых инжекторов. Нужно либо вернуть старые инжекторы, либо заменить насос. Кими и Олли обменялись растерянными взглядами — очевидно, они не предусмотрели эту проблему в своём плане модификации. — У нас нет подходящего насоса, — признался Кими, почёсывая подбородок испачканной рукой. — И старые инжекторы мы… эм… выбросили. Макс поднял бровь, не скрывая удивления от такой непредусмотрительности: — Выбросили? Серьёзно? Олли смущённо опустил глаза: — Мы думали, что новые точно будут работать лучше… Даниэль только покачал головой, явно привыкший к подобным ситуациям с молодыми энтузиастами: — Классика. Всегда нужно сохранять оригинальные детали, пока не убедишься, что новые работают идеально. — Ладно, — сказал Макс, выпрямляясь и вытирая руки. — Тогда нам нужен новый насос. Или… — он задумался, — мы можем модифицировать этот, чтобы он давал большее давление. Следующие два часа превратились в настоящий технический мастер-класс. Макс, вспоминая навыки, приобретённые в юности, показывал Кими и Оливеру, как можно модифицировать топливный насос, чтобы он соответствовал требованиям новых инжекторов. Даниэль помогал, подавая инструменты и иногда давая советы, основанные на его опыте с японскими автомобилями. — Мы почти закончили, — сказал наконец Макс, затягивая последний болт. — Давайте попробуем завести. Напряжение в ангаре достигло пика, когда Олли сел за руль и повернул ключ в замке зажигания. Секунда тишины — и двигатель ожил с громким рычанием, которое тут же перешло в ровный, мощный гул. — Получилось! — воскликнул Кими, подпрыгивая от радости и хлопая в ладоши. — Она завелась! Олли за рулём показал большой палец вверх, его лицо сияло от счастья. Даниэль похлопал Макса по плечу, молчаливо выражая уважение к его навыкам. — Но это только временное решение, — предупредил Макс, хотя на его лице тоже играла довольная улыбка. — Нам всё равно нужно будет заменить насос на более мощный, когда Юки вернётся и привезёт нужные детали. — Юки прилетает завтра, — сказал Олли, заглушив двигатель и выйдя из машины. — Он говорил, что привезёт кучу новых запчастей из Японии. Макс кивнул, довольный результатом работы: — Отлично. А пока не гоняйте её слишком сильно, система работает на пределе своих возможностей. Кими и Олли синхронно кивнули, хотя в их глазах уже читалось нетерпение испытать модифицированный автомобиль на дороге. Шарль подошёл к Максу и протянул ему влажное полотенце, чтобы тот мог вытереть руки: — Впечатляюще, — сказал он с искренним восхищением. — Ты по-прежнему отлично разбираешься в машинах. Макс принял полотенце с благодарной улыбкой, впервые за весь вечер чувствуя себя по-настоящему расслабленным и довольным: — Это намного проще, чем разбираться с людьми, — ответил он, тщательно оттирая масло с пальцев. — Машины логичны и предсказуемы. Сделай всё правильно — и они работают. В его словах сквозила лёгкая горечь — напоминание о тех проблемах, которые ждали его в реальном мире, за пределами этого уютного гаража, где простые технические задачи имели понятные решения. Шарль понимающе сжал его плечо: — Иногда и с людьми работает тот же принцип, — сказал он мягко. — Просто с ними сложнее найти правильный подход. Макс задумчиво кивнул, а затем повернулся к Кими и Олли, которые уже начали убирать инструменты и наводить порядок в гараже: — Хорошая работа, парни, — похвалил он. — Когда будете в следующий раз затевать такие модификации, зовите Юки сразу. — Обязательно! — воскликнул Кими, чьё лицо светилось от счастья, несмотря на усталость. — Может, даже можно устроить гонки, когда всё будет готово? — Вы сможете участвовать в заезде, — ответил Макс, обращаясь к Кими и Оливеру, — но не на этой машине. Даниэль что-нибудь подберёт для вас из нашего автопарка. Глаза обоих юношей загорелись от восторга. — Круто! — выпалил Олли, не скрывая восторга. В этот момент двигатель машины, который до этого работал с ровным гулом, внезапно зачихал и заглох. По ангару пронеслась внезапная тишина, нарушаемая только продолжающей играть музыкой. Все пятеро застыли, как в стоп-кадре, не веря своим ушам. Даниэль нахмурился и подошёл к машине, сел на место водителя и попытался снова завести двигатель. Стартер крутился, мотор издал подобие кашля, словно простуженный человек, и окончательно замолчал. Шарль не выдержал и рассмеялся — искренне, от души, прикрывая рот рукой. Его смех, мелодичный и лёгкий, отразился от металлических стен ангара, только подчёркивая абсурдность ситуации — два часа напряжённой работы, короткий момент триумфа, и вот они снова у разбитого корыта. — Эм… Ну что же, мы с Шарлем поехали, — сказал Макс, смотря на несчастный Skyline, как на больное, но безнадёжное животное. В его глазах читалось сочувствие к автомобилю и к молодым парням, чьи мечты о мощной гоночной машине только что разбились о реальность. Олли и Кими задумчиво смотрели на машину, их лица выражали смесь разочарования и решимости. Для них это был не конец проекта, а лишь очередное препятствие на пути к цели. Даниэль, вылез из автомобиля, и теперь тоже смеялся вместе с Шарлем, признавая комичность ситуации. — Ты с нами? — спросил Макс у Кими, уже предвидя ответ. Кими заторможенно покачал головой, его взгляд всё ещё был прикован к автомобилю: — Я тут надолго, — сказал он, словно принимая вызов. — Не могу бросить её в таком состоянии. Макс понимающе кивнул, уважая такое отношение. Настоящая страсть к автомобилям — то, что он сам чувствовал в юности и что до сих пор понимал лучше многих других эмоций. Он подошёл к дивану и начал стягивать Шарля, который всё ещё смеялся, покачиваясь от веселья. — Хватит ржать, — сказал Макс с напускной строгостью, хотя сам улыбался. Шарль лишь хмыкнул, продолжая улыбаться, но позволил Максу поднять себя за руку. Его веселье было заразительным, разряжающим напряжение, которое витало в воздухе после неудачи. — Удачи, парни, — сказал Макс, собирая свой пиджак со спинки кресла. Молодые люди задумчиво кивнули, их внимание уже снова было приковано к автомобилю, словно они мысленно разбирали все возможные причины поломки. Макс и Шарль вышли из ангара в прохладную ночь, вдыхая свежий воздух, который казался особенно чистым после запахов масла, бензина и металла, наполнявших гараж. — Домой, — произнёс Шарль, натягивая свой пиджак и тут же поморщившись, почувствовав, как тот пропитался запахом выхлопных газов. Дизайнерский пиджак от Tom Ford определённо не предназначался для вечера в автомастерской. Он посмотрел на Макса в ожидании, и тот достал телефон, чтобы вызвать машину. Однако, не успел он набрать номер, как телефон зазвонил сам. На экране высветилось имя «Ландо», и Макс нахмурился — звонок от управляющего казино в такой поздний час не предвещал ничего хорошего. — Да, Ландо, — ответил Макс, прикладывая телефон к уху. С другой стороны донёсся взволнованный голос молодого британца, который так быстро тараторил, что Макс почти ничего не понимал. Слова сливались в поток звуков, из которого выхватывались только отдельные фразы: «охрана», «стрельба», «пострадавшие». — Ландо, успокойся и говори медленнее, — прервал его Макс. — Я ничего не понимаю. В трубке послышалась возня, а затем голос сменился. Теперь говорил Оскар: — Макс, на казино было совершено нападение, — сказал он спокойным, резко контрастирующим с паникой Ландо. — Гостей эвакуировали, но двое охранников убиты. Мы сейчас на месте, Джорджу уже доложили, копов пока не вызывали, ждём тебя. Макс почувствовал, как холодная волна ярости поднимается внутри него, вытесняя то расслабленное состояние, которое он испытывал ещё минуту назад. Его лицо застыло маской, в которой не было ничего от того человечного, почти беспечного Макса, который возился с машиной. — Блять, — выдохнул он. — Я сейчас приеду. Ничего не трогайте, никого не вызывайте. Он закончил звонок и повернулся к Шарлю, чьё лицо выражало беспокойство — он слышал достаточно, чтобы понять суть проблемы. — Видимо, этот день не собирается заканчиваться, — сказал Макс, выдыхая. — Я поеду с тобой, — твёрдо сказал Шарль, и это не было вопросом. Макс лишь кивнул, набирая номер Джорджа. Тот ответил почти мгновенно, будто ожидал звонка: — Джордж, ты можешь забрать нас от восточного ангара? — спросил Макс без предисловий. Джордж секунду помолчал, очевидно, оценивая обстановку: — Буду через десять минут, — ответил он коротко и отключился. Макс сбросил звонок и убрал телефон в карман. Его лицо было непроницаемым, челюсти сжаты, глаза смотрели куда-то вдаль, словно уже видели его врагов. Он на секунду задержался, а затем достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет, даже не глядя на Шарля. Монегаск недовольно закусил внутреннюю сторону щеки, но промолчал. В такие моменты он знал, что не стоит добавлять к стрессу Макса ещё и лекции о вреде курения — это было бы несвоевременно и бесполезно. Вдалеке слышался приглушённый шум порта — звуки работающих машин, маленьких эвакуаторов, которые перетаскивали контейнеры, чьи-то крики, даже ругательства. Обычная ночная жизнь промышленной зоны, которая контрастировала с туристическим образом Монако, который знало большинство людей. Запах свежего морского воздуха смешался с сигаретным дымом, и Шарль невольно поморщился, немного отойдя в сторону. Он никогда не понимал, как этот горький запах может помогать успокоиться, но для Макса это был способ справиться со стрессом, особенно перед принятием тяжёлых решений. Макс скинул пиджак прямо на асфальт и уселся на него, облокотившись о стену ангара. Он глубоко затягивался, глядя в ночное небо, где едва проглядывали звёзды из-за городской иллюминации. Его мысли были заняты анализом ситуации. В том, что нападение устроил Марко, сомнений не было — это было слишком очевидно, слишком в его стиле. Но Максу не нравилось, что удар был нанесён по легальной части его бизнеса. Казино было его гордостью, местом, которое приносило не только деньги, но и респектабельность, связи в высших кругах общества. А из-за трупов теперь это могло создать серьёзные юридические проблемы, привлечь внимание тех структур, с которыми Макс предпочитал минимизировать контакты. Макс потушил окурок о землю и поднял взгляд на Шарля, который стоял в нескольких шагах от него со скрещенными на груди руками, словно пытаясь защититься от холодного ветра, или, может быть, от той реальности, в которую они снова погружались. — Я его убью, — сказал Макс с нечитаемым выражением лица, но его глаза были холодными и решительными. В этих трёх словах не было ни гнева, ни ярости — только спокойная, почти деловая констатация факта. Как если бы он говорил о встрече, которую необходимо посетить, или о документе, который нужно подписать. Будничная необходимость, а не эмоциональная реакция. — Я знаю, — ответил Шарль так же ровно, принимая эту реальность, в которой они существовали. Он не пытался отговорить Макса, не предлагал альтернатив, не читал морали. В их мире были свои правила, и одно из них гласило, что на открытую агрессию нужно отвечать так, чтобы больше никто не осмелился повторить подобное. Особенно когда речь шла о жизнях людей, которые тебе доверяли, которые работали на тебя, защищали тебя. Тишина окутала ночной Монако, позволяя каждому погрузиться в свои мысли. Шарль думал о том, как всего несколько часов назад они были на светском приёме, среди политиков и бизнесменов, а потом в уютном гараже, занимаясь невинным ремонтом автомобиля. Как быстро их реальность могла меняться, перебрасывая из одного мира в другой. И как им с Максом приходилось существовать на границе этих миров, никогда полностью не принадлежа ни одному из них. Вскоре на дороге показались яркие фары приближающегося автомобиля. Чёрный Mercedes S-класса плавно подъехал к ангару, и Макс поднялся с земли, подобрав свой измятый пиджак. 02:31. Прибыл Джордж Рассел.