Пепел на могиле в качестве удобрения

Макс открыл дверь кабинета. Посреди комнаты на стуле сидел связанный мужчина — высокий, крепкого телосложения, с тёмными, коротко стриженными волосами и суровым, жёстким лицом. Его рот был заткнут кляпом, а правый глаз заплыл от удара — очевидно, охрана не церемонилась, обезвреживая его. Макс почти маниакально улыбнулся, ощущая прилив адреналина — наконец-то конкретный человек, на котором можно выместить гнев, канал для той ярости, которая кипела внутри него с момента, когда он увидел Марко на приёме. Он кивнул двум охранникам, стоявшим по обе стороны от пленника: — Свободны. Мы с господином Пиастри продолжим беседу. Охранники переглянулись, но без лишних вопросов вышли из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Звук защёлкивающегося замка прозвучал как приговор. Макс медленно облизнул губы, внимательно осматривая стрелка. Оскар, тем временем, направился к дивану, откуда взял ещё один стул, неторопливо притащил его и поставил напротив пленного. Движения Оскара были размеренными, почти ленивыми, что только усиливало напряжение в комнате. Макс облокотился о стену и сложил руки на груди, наблюдая за подготовкой Оскара. Он знал, что австралиец мастер своего дела, и не хотел мешать процессу. Оскар закончил заправлять рукава рубашки и спокойно произнёс, как будто обсуждая погоду: — Я ничего не взял с собой, поэтому придётся действовать по старинке, — он сделал паузу, словно размышляя. — Не скажу, что это хорошо… или плохо. Оскар задумался, легонько постукивая пальцем по подбородку, а затем пожал плечами, как будто отвечая на свой собственный вопрос. Он неторопливо наклонился, достал из скрытой кобуры в обуви тонкий, остро заточенный нож и без предупреждения резко всадил его в колено стрелка. Пленник замычал через кляп, его тело напряглось от боли, но он старался сидеть ровно, не показывая слабости. Капельки пота выступили на его лбу, но взгляд оставался твёрдым, даже вызывающим. Оскар схватился за рукоятку ножа и слегка пошевелил его, вращая в ране, разрывая мышцы и сухожилия. Его лицо при этом оставалось абсолютно спокойным, почти задумчивым: — Сейчас я объясню, как всё будет происходить, — сказал он дружелюбным тоном, словно рассказывал новому соседу о правилах дома. — Ощущения довольно неприятные, но, поверь мне, будет намного хуже. Он сделал паузу, наклонившись ближе к лицу пленника: — Но ты можешь выжить. Просто нужно честно ответить на пару вопросов. Это не так сложно, правда? Стрелок глубоко вдохнул, наполняя лёгкие воздухом, и прикрыл глаза, явно не желая сотрудничать. Оскар несколько секунд просто смотрел ему прямо в лицо, изучая каждую черту, каждую линию, каждое мимическое движение, а затем медленно извлёк нож из раны. Тёмные капли крови тут же потекли по штанине пленника, впитываясь в ткань, а несколько капель упали на дорогой ковер, образовав маленькую тёмную лужицу. Макс проследил за этим движением жидкости взглядом и с лёгким сожалением отметил про себя, что ему нравился этот ковер — ручная работа, привезён из Ирана, стоил целое состояние. Оскар заметил его взгляд и небрежно извинился: — Прости за ковёр. А затем, без паузы, резко всадил нож во второе колено пленника, вызвав ещё один приглушённый вопль боли. — Если так всё продолжится, — продолжил Оскар тем же спокойным, — ты, возможно, выживешь. Но ходить уже не сможешь. Довольно печально, если задуматься — лишиться возможности ходить из-за своего босса, который просто использовал тебя как инструмент, а потом бросил. Оскар говорил медленно, размеренно, словно читал лекцию в университете, а не пытал человека. В этом контрасте между его действиями и манерой речи было что-то по-настоящему жуткое, что заставляло даже Макса испытывать лёгкий дискомфорт. Макс достал сигарету из пачки и закурил. Оскар повернулся к нему, слегка приподняв брови: — Не знал, что ты снова начал курить, — заметил он с лёгким удивлением. Макс лишь пожал плечами, выпуская струю дыма в воздух кабинета: — Бывают дни, когда это необходимо. Оскар задумчиво кивнул, продолжая крутить нож в ране, медленно, методично, а затем резким движением вытащил его, вызвав ещё один приглушённый стон пленника. — Я могу сделать так, что одна твоя нога прямо сейчас откажет, — произнёс Оскар, глядя прямо в глаза стрелку. — Чтобы ты понимал, о чём я говорю. А то вдруг ты мне не веришь? Он чуть отодвинул стул и приставил нож к бедру пленника, примерно прикидывая, куда лучше ударить, чтобы перерезать нервы или сухожилия. Парень замычал громче, отчаянно извиваясь на стуле, пытаясь избежать неизбежного. Но Оскар не поднял взгляда, всё ещё прицеливаясь. Пленник завопил снова, ещё громче, его мычание превратилось в пронзительный, почти животный вой, даже через кляп. Оскар, словно выйдя из транса, поднял на него взгляд и, поняв, что тот готов говорить, резким движением вытащил кляп. — Блять! — тут же закричал стрелок, его лицо было искажено болью и страхом. — Я всё скажу! Всё, что знаю! Макс потушил сигарету прямо о ковёр, который всё равно придётся выбрасывать, и подошёл ближе. Его глаза были холодными и безжалостными, когда он наклонился к пленнику: — Имя заказчика, — потребовал он негромко. — Хельмут! — простонал тот, сплёвывая кровь на ковёр — видимо, прикусил язык от боли. — Хельмут Марко! Макс проследил за каплями крови, падающими на ковёр. — Ты наёмник или один из его доверенных людей? — спросил Макс, сохраняя спокойствие в голосе, хотя внутри него всё кипело от ярости. — Наёмник, — прошипел стрелок, морщась от боли. — Я просто выполнял заказ. Ничего личного. Макс наклонил голову, рассматривая его: — Наёмник — это нехорошо, — задумчиво произнёс он. — Это ненадёжно. Наёмники редко знают всю картину, только свою маленькую часть головоломки. Он хмыкнул, продолжая рассматривать парня, и спросил: — Имя. Как тебя зовут? — Кевин, но я клянусь, что ничего не знаю. Я просто выполнял заказ. — ответил тот, и по его глазам было видно, что это правда. Макс кивнул, принимая информацию. Если парень действительно был простым наёмником, вряд-ли он знал что-то ещё ценное. Такие, как Марко, никогда не доверяли наёмникам больше, чем абсолютный минимум необходимой информации. Тем не менее, Макс обратился к Оскару: — Побудь с ним ещё, поспрашивай обо всём. Каналы связи, способы оплаты, кто его нанял лично, кто был посредником… Всё, что он знает о Марко и его организации. Оскар задумчиво кивнул, его глаза уже оценивали, какие ещё методы убеждения можно применить к пленнику: — Без проблем. Макс посмотрел на парня ещё раз — в его взгляде не было ни жалости, ни ненависти, только холодный расчёт — и вышел из кабинета. Как только дверь закрылась за ним, из комнаты раздался ещё один крик, на этот раз громче и отчаяннее, не приглушённый кляпом. Макс спустился по лестнице, окидывая взглядом ситуацию в зале казино. Джордж и Шарль что-то тихо обсуждали в углу, иногда поглядывая на второй этаж с беспокойством. Ландо разговаривал по телефону, его голос звучал более уверенно, чем раньше — виски начинало действовать, помогая справиться с шоком. Макс понимал, что проблему пора было решать. Никаких больше игр в кошки-мышки. Марко пересёк черту, когда атаковал его легальный бизнес и убил его людей. — Джордж! — позвал он, и тот тут же обернулся, быстрым шагом направляясь к нему. Шарль последовал за ним. Они всё ещё о чём-то тихо переговаривались, и Шарль в какой-то момент закатил глаза, выражая несогласие. Но когда они подошли к Максу, разговоры стихли, оба выжидательно смотрели на него. Макс покрутил головой, осматривая охранников, расставленных по периметру зала. Все профессионалы, все преданные, но ему нужны были лучшие из лучших для того, что он задумал. — Изаак здесь? — спросил Макс, имея в виду своего главного специалиста по безопасности, бывшего израильского спецназовца, чьи навыки были легендарными среди всех, кто работал в организации. Джордж покачал головой: — У него выходной. Он в своём загородном доме с семьёй. Макс на секунду задумался — он не любил нарушать личное время своих людей, особенно таких ценных, как Изаак. Но ситуация была критической. — Вызови его, — распорядился Макс, принимая решение. — И пусть возьмёт лучших своих людей. Пора навестить Марко. Джордж, казалось, хотел что-то возразить, но вместо этого только кивнул. — Он ещё на приёме у Тото? — уточнил Макс, уже просчитывая в голове план действий. — Да, — подтвердил Джордж, касаясь экрана телефона, готовясь набрать номер. — Кармен только что сообщила, что он всё ещё там и, судя по всему, задержится. — Отлично, — Макс ощутил мрачное удовлетворение. — Значит, мы подождём Хельмута в его доме. Как Оскар закончит, будем выезжать. Джордж понимающе кивнул и отошёл, набирая номер Изаака. Макс повернулся к Шарлю, который задумчиво осматривал помещение казино, словно впервые видел его в таком свете — залитом кровью, с телами охранников, с напряжением, витающим в воздухе. — Жаль костюм, — неожиданно сказал Макс, глядя на безупречный пиджак Шарля, который теперь был слегка помят и пропитался запахом выхлопных газов из гаража, а теперь ещё и запахом крови из казино. — Тебе он шёл. Шарль лишь хмыкнул. Он был спокоен — или, по крайней мере, казался таковым. За годы рядом с Максом Шарль привык к таким ситуациям. Это не значило, что ему нравилось происходящее или то состояние холодной ярости, в которое входил Макс, когда кто-то посягал на его людей или его бизнес. Конечно, Шарль переживал за него, беспокоился о том, что Макс может натворить, руководствуясь эмоциями, а не холодным расчётом. Но также он понимал, что сделать ничего не может. В такие моменты Макса невозможно было отговорить или заставить отступить. Поэтому Шарль просто был рядом, поддерживая его, надеясь на лучшее. Тем временем Джордж закончил телефонный разговор и вернулся к ним: — Изаак будет готов через полчаса, — доложил он. — Встретит нас у дома Марко со своими людьми. — Отлично, — одобрил Макс. — Пока дождёмся людей комиссара и… Его прервал звук открывающейся входной двери казино. Все присутствующие напряглись, охрана моментально положила руки на оружие, готовая к любой угрозе. Но в помещение вошли двое мужчин в штатском — невысокий полноватый человек с усталым лицом и высокий, атлетически сложенный молодой человек с цепким взглядом. По их манере держаться и тому, как они сразу оценили обстановку, было ясно, что это люди комиссара Бинотто. Шарль тут же направился к ним, принимая на себя роль хозяина и дипломата — роль, к которой он был лучше подготовлен, чем Макс, особенно сейчас, когда тот был охвачен жаждой мести. — Господа, — приветствовал Шарль вошедших, протягивая руку старшему из них. — Спасибо, что прибыли так быстро. Полноватый мужчина пожал его руку, затем окинул взглядом зал, задержавшись на телах охранников: — Комиссар Бинотто прислал нас, чтобы… урегулировать ситуацию, — сказал он с лёгким итальянским акцентом. — Где… эм… подозреваемый? Макс подошёл ближе, его лицо не выражало никаких эмоций: — В данный момент с ним проводится беседа, — ответил он. — Мы выясняем детали происшествия. Полноватый мужчина понимающе кивнул, не задавая лишних вопросов: — Разумеется. Нам потребуется осмотреть место происшествия, задокументировать… и забрать тела. — Конечно, — согласился Шарль. — Ландо, — он обратился к управляющему, который всё ещё говорил по телефону, — покажи господам всё необходимое. Ландо кивнул, завершая разговор, и подошёл к полицейским. Он уже выглядел более собранным, хотя его руки всё ещё слегка дрожали. — Пойдёмте, я покажу вам место происшествия, — сказал он, жестом приглашая их следовать за собой. Макс наблюдал, как они начали работу — делали фотографии, брали образцы, осматривали тела. В этот момент с верхнего этажа спустился Оскар. Его рубашка была забрызгана кровью, а лицо не выражало ничего. — Что с наёмником? — спросил Макс, хотя ответ был очевиден по выражению лица Оскара. — Он больше не сможет никому ничего рассказать, — ответил австралиец, вытирая руки платком. — Сердце не выдержало… допроса. Макс воспринял эту информацию без эмоций. Одной проблемой меньше. Теперь оставалось только урегулировать вопрос с полицией и затем заняться Марко — Выезжаем через пять минут, — распорядился он. — Оскар, возьми чистую рубашку у охраны и приведи себя в порядок. — Джордж! — продолжил Макс, отрывая британца от разговора. — Скажи Изааку, чтобы ждал нас у дома Марко. Никаких действий до нашего прибытия. Оба кивнули, Джордж вернулся к разговору с охранником, а Оскар ушел на второц этаж. Макс остался один, глядя на своё казино, которое за одну ночь превратилось из символа его легитимного успеха в сцену кровавой драмы. Он понимал, что то, что они собирались сделать — ворваться в дом Марко посреди ночи — станет началом конца. Но таков их мир и бизнес. Игра с высокими ставками, где всегда есть проигравшие и очень редко — настоящие победители. Игра, в которую Макс не просил вовлекать его, но в которой теперь он был одним из главных участников. «Не я начал всё это, — думал Макс, наблюдая, как полицейские заворачивают тело одного из охранников в чёрный мешок, — но я всё это закончу.» Даже если придётся пустить много крови. Даже если пострадают невинные. Он был воспитан в этом мире, в понимании, что иногда жестокость необходима для выживания. Так строился их бизнес — на крови, на страхе, на силе и уважении, которое эта сила вызывала у окружающих. Люди умирают каждый день, думал Макс. И самое главное, чтобы одним из мёртвых тел не стал ты сам. Или те, кто тебе дорог. Всё остальное — лишь последствия выбора, который ты сделал, вступая в эту игру. — Макс, — голос Джорджа вывел его из задумчивости, — всё готово. Мы можем выезжать. Макс кивнул и, бросив последний взгляд на Шарля, который уже разговаривал с Ландо, направился к выходу. Пора было заканчивать то, что начал Марко. И сделать это так, чтобы никто больше никогда не осмелился бросить ему вызов.

***

Спустя тридцать минут Макс сидел в чёрном Range Rover, припаркованном на тихой улице в элитном районе Монако. За тонированными стеклами автомобиля, защищёнными от пуль, ему было хорошо слышно периодические звуки выстрелов, доносившиеся из роскошного особняка в сотне метров от них. Эти звуки — резкие, отрывистые, недвусмысленные — разрывали тишину ночи, наверняка привлекая внимание всех жителей округи. — А они не могли использовать глушители? — нарочито небрежно спросил Макс, постукивая пальцами по колену. Его тон был спокойным, почти будничным, как если бы речь шла о громкой музыке у соседей, а не о перестрелке, которая в этот момент происходила в доме Хельмута Марко. Джордж, сидевший рядом и внимательно изучавший что-то на планшете, небрежно повёл плечом: — Ты не говорил про глушители, — ответил он, не отрывая глаз от экрана. — А Изаак, как ты знаешь, любит грубую силу. Считает, что шум выстрелов деморализует противника. Макс хмыкнул, покачав головой. Ему, в принципе, было плевать на такие мелочи — сам факт нападения на дом Марко был настолько вызывающим, что наличие или отсутствие глушителей уже не имело особого значения. Но всё же… — Если копы решат приехать на выстрелы, это будет очень некстати, — заметил Макс, продолжая нервно постукивать пальцами по бедру в нетерпении. — Только разборок с полицией нам сейчас не хватало. Его взгляд скользил по кожаной обивке сиденья впереди, изучая мельчайшие детали текстуры, словно это было самым интересным зрелищем в мире. На самом деле, это был способ сохранять внешнее спокойствие, пока внутри него бушевала буря эмоций — гнев, предвкушение, тревога и какое-то странное, почти болезненное возбуждение от мысли о скорой встрече с Марко. Телефон Джорджа тихо завибрировал. Он проверил уведомление и повернулся к Максу: — Кармен сообщает, что Марко покинул приём. Направляется сюда, судя по всему. Макс медленно кивнул, ощущая, как внутри него что-то натягивается, словно струна, готовая лопнуть. — Скоро начнётся шоу, — произнёс он тихо, скорее самому себе, чем Джорджу. Выстрелы к этому моменту почти стихли, лишь изредка доносились одиночные хлопки — зачистка. Добивание тех, кто мог остаться в живых. Джордж выключил планшет и повернулся корпусом к Максу. Когда он заговорил, его голос был спокойным, но жёстким: — Это первый и последний раз, когда ты втягиваешь Кармен в такие дела, — сказал он, глядя прямо в глаза Максу. — Она бухгалтер, а не прислуга, и уж точно не шпионка. Если её как-то свяжут со всем этим, во всём будет виноват ты. В его тоне не было угрозы, только констатация факта, но это звучало более весомо, чем любая угроза. Макс медленно повернулся к Джорджу, на заднем плане вновь послышались выстрелы — одиночные, целенаправленные. Их взгляды встретились, и Макс увидел в глазах Джорджа то, что редко там замечал — настоящий гнев, пусть и тщательно контролируемый. — Я тебя услышал, — сказал Макс с небольшим сожалением в голосе. Он действительно понимал, что перешёл черту. Обычно он не втягивал простых работников в тёмную часть своего бизнеса — для этого были специально обученные, хорошо оплачиваемые профессионалы. Но в тот момент, когда он увидел Марко на приёме, других вариантов у него не было. Иногда приходилось рисковать, использовать все доступные ресурсы. Но ему действительно было немного жаль, что Кармен оказалась вовлечена в это. — Прости, — добавил Макс, что было редкостью — он не часто извинялся, даже перед близкими людьми. Джордж кивнул, принимая извинение, но не развивая тему дальше. Между ними установилось молчаливое понимание — ситуация исключительная, но повторяться она не должна. Выстрелы окончательно стихли, и в окно машины постучали. Водитель опустил стекло, и они увидели Изаака. — Всё чисто, — доложил он сухим тоном. — Сигнализацию отключить успели, так что полиция не приедет. Трупы уже начали убирать. Макс кивнул и вышел из машины, осматривая территорию. Роскошный особняк Марко стоял на небольшом холме, окружённый ухоженным садом и высокой оградой. Сейчас входные ворота были открыты, а по периметру территории виднелись вооружённые люди Изаака. Макс прошёл через калитку, Джордж и Изаак последовали за ним. Тёплый ночной воздух был пропитан запахом пороха и запахом крови. — У нас есть потери? — спросил Макс, проходя вперёд по гладко выстриженному газону, безупречность которого теперь была нарушена тёмными пятнами и следами борьбы. — Только Лиама чуть зацепили, но ничего, жить будет, — ответил Изаак с лёгким пренебрежением. — Не надо было лезть вперёд всех, сам виноват. Макс кивнул, принимая информацию. Один раненый при такой операции — хороший результат. — Сколько трупов? — спросил он, оценивая масштаб предстоящей уборки. — Около двадцати, — ответил Изаак, ведя его к дому. — Охрана была хорошо вооружена, но мы застали их врасплох. Макс остановился, увидев тело одного из охранников Марко — крупного мужчины в тёмном костюме, лежащего лицом вниз на газоне. На нём был бронежилет, но это не спасло его — пуля попала прямо в затылок, оставив небольшое входное отверстие и превратив лицо в кровавое месиво. — Да, уберите трупы, — распорядился Макс, отводя взгляд. — У вас есть минут десять. И поставьте кого-нибудь на въезде. Марко приедет с охраной. Их убрать, а Марко живым доставить в дом. Изаак кивнул, понимая инструкции без дополнительных объяснений, и удалился, отдавая указания по рации своим людям. Макс с Джорджем прошли к главному входу, где их уже ждал Оскар. Макс задумался, как Оскар умудрился пробраться сюда незамеченным — он не видел, чтобы тот выходил из машины. Впрочем, это был Оскар — иногда пугающе тихий и незаметный, способный проскользнуть мимо самой бдительной охраны. — Что там с его сыном-наркоманом? — спросил Макс, входя в дом через массивные дубовые двери. Особняк Марко был оформлен в классическом европейском стиле — мраморные полы, антикварная мебель, картины в тяжёлых рамах. Сейчас эта роскошь была частично нарушена следами борьбы и пятнами крови. — Он на яхте, — ответил Джордж, сверяясь с данными в телефоне. — За ним следят наши люди. Судя по отчётам, он в полной отключке — обкололся так, что вряд-ли проснётся раньше полудня. Макс кивнул, ощущая странное удовлетворение: — Прекрасно. Он улыбнулся, думая, что эта встреча с Марко может пройти даже лучше, чем он планировал. Сын был единственной слабостью старика, и теперь эта слабость находилась под контролем Макса. Он обошёл коридор первого этажа, задерживая взгляд на фотографиях в дорогих рамках, висевших на стенах. На одной из них Макс увидел себя — маленького, лет десяти, с серьёзным, почти хмурым выражением лица. Рядом с ним стояли Марко, его отец, и Хорнер — все трое взрослые мужчины, державшие тушу убитого кабана. Кристиан широко улыбался в камеру, а маленький Макс смотрел прямо в объектив без тени улыбки. Это была его первая охота. День, когда отец впервые дал ему подержать ружьё. День, когда он впервые увидел, как уходит жизнь из глаз живого существа. Макс отвернулся от фотографии и прошёл в просторную гостиную — комнату с высокими потолками, мягкими диванами и огромным камином, в котором сейчас не горел огонь. Он уселся на один из диванов, достал пистолет и начал методично проверять его — скорее по привычке, чем из необходимости. Оскар уселся рядом, его взгляд блуждал по комнате, оценивая обстановку, запоминая детали. Джордж, тем временем, отправился осматривать кабинет Марко. — Почему ты был сегодня в казино? — неожиданно спросил Макс, внимательно изучая лицо Пиастри. Впрочем, у Макса была своя теория на этот счёт, и ему было интересно подтвердить свою догадку. Оскар оторвался от изучения картины в углу — полотна, изображавшего морскую бурю, и перевёл взгляд на Макса: — А ты почему был сегодня на приёме? — ответил он вопросом на вопрос, его губы тронула лёгкая улыбка. Макс заинтригованно моргнул и подался вперёд, его пальцы продолжали машинально проверять механизм пистолета: — Из-за Шарля, — ответил он честно. Оскар понимающе кивнул, но ничего не сказал в ответ. Однако уголки его губ приподнялись чуть выше, выдавая его мысли. Макс широко улыбнулся, понимая, что его догадка подтвердилась — Оскар действительно был в казино из-за Ландо. Эта мысль странным образом порадовала Макса. Оскар и социализация — это было хорошим знаком, шагом вперёд для человека, который обычно избегал любых эмоциональных привязанностей. Они провели следующие десять минут в тишине. Макс закончил проверку оружия и теперь просто ждал, наблюдая, как по комнате перемещаются тени от фар проезжающих мимо автомобилей. Оскар сидел неподвижно, словно статуя, его глаза были прикрыты, но Макс знал, что он не спит — просто экономит энергию перед возможной проблемой. Джордж всё ещё возился в кабинете Марко, судя по звукам, открывая ящики и просматривая документы. Изредка слышался шелест бумаги. Внезапно тишину нарушил звук открывающейся входной двери. Макс и Оскар моментально напряглись, их руки автоматически легли на оружие. Но тревога оказалась ложной — это был один из людей Изаака, сообщавший по рации о приближении автомобиля Марко. В этот же момент из кабинета вышел Джордж с какими-то бумагами в руках. Его лицо было напряжено, даже немного напугано. Однако он не успел ничего сказать, потому что входная дверь снова открылась, и на этот раз люди Изаака втащили в гостиную самого Хельмута Марко. Старик выглядел совсем не так, как на приёме у Вольфа всего несколько часов назад. Его костюм был смят и запачкан, седые волосы растрёпаны, а на скуле виднелся свежий кровоподтёк — видимо, он оказывал сопротивление при захвате. Но несмотря на это, в его глазах не было страха — только ледяная ярость и презрение. Макс грустно улыбнулся, наблюдая за стариком. Он прожил долгую жизнь, пришло время умирать. Люди Изаака посадили Марко на стул посреди комнаты и связали его руки за спиной прочной пластиковой стяжкой. Кляп вставлять не стали — Макс хотел услышать всё, что скажет старик перед смертью. Макс кивнул охранникам, и они отступили к стенам, оставаясь в поле зрения, но не вмешиваясь в предстоящий разговор. Затем он подошёл ближе и сел на корточки напротив Марко, глядя ему в глаза с расстояния вытянутой руки. — Мне жаль, что спустя все эти годы нам приходится общаться так, — начал Макс тихо. Хельмут многому научил его в юности, был как второй отец — правда, такой же грубый и жестокий, как и первый. Но не всем везло с отцами в их кругах. Тем не менее, Марко научил Макса сдерживать эмоции, хотя это и не всегда ему удавалось. Макс вырос рядом с ним, наблюдая, как тот ведёт дела, как принимает решения, как управляет своей империей. Он учился, впитывал, становился не просто мужчиной, а главой. Жаль, что жизнь свела их вот так, хотя в их бизнесе по-другому было бы невозможно. Старые львы должны умирать, уступая место молодым — это был закон джунглей, который все они признавали, пусть и молчаливо. — Хватит ходить вокруг да около, — хрипло произнёс Марко, нарушая монолог Макса. — Если хочешь убить меня, сделай это, и перестань вести себя как мальчишка. Его голос был твёрдым, несмотря на ситуацию. Марко всегда раздражали пафосные речи, считая их глупыми и лишёнными смысла. Даже сейчас, на грани смерти, он оставался верен своим принципам. Макс почувствовал укол обиды от этих слов. Он хотел сделать всё правильно, поговорить напоследок, возможно, даже получить какое-то признание или раскаяние. Может быть, он научился этому драматизму у Шарля, который всегда ценил красивые жесты и значимые моменты. Всё возможно. Тем не менее, Макс не собирался просто убить Марко. Ему нужно было большее — имя, история, объяснение. — Я хочу знать, почему, — сказал Макс, выпрямляясь и возвышаясь над сидящим стариком. — Я никому не мешал, делал свои дела, развивал бизнес. Прилично, по правилам, которые писал лично я. Почему ты решил всё разрушить? Хельмут усмехнулся, его потрескавшиеся губы растянулись в улыбки: — Ты всегда был слеп, как котёнок, — произнёс он с явным презрением. — А ведь твой отец воспитывал тебя не так. Макс напрягся, услышав упоминание о своём отце. — Ты забыл, что значит держать всех в ежовых рукавицах, — продолжил Марко, его глаза впились в лицо Макса, выискивая признаки слабости. — Забыл, что в этом бизнесе нельзя никому доверять, нельзя заводить связи. Именно поэтому я и дожил до такого возраста. Он сделал паузу, его взгляд скользнул по комнате, отмечая присутствие Джорджа и Оскара. — А у тебя нет такой привилегии, — добавил он с нескрываемым презрением. — Окружил себя юнцами, которые ведут себя так, как угодно им, а не как положено в нашем деле. Макс заинтересованно посмотрел на Марко, ожидая продолжения. Слова старика задевали за живое, но в них также могла скрываться информация, которую он искал. — Ты всегда был глупым, — продолжил Марко, его голос звучал теперь почти снисходительно. — Очевидно, что рано или поздно кто-то прибрал бы к рукам твой бизнес. Скажи спасибо, что это сделали мы, а не тот, кто мог бы лишить тебя, жалкого щенка, жизни. Разговор шёл в нужное русло, хоть и болезненно неприятное для Макса. Но главное — он приближался к тому, что хотел услышать. Имя. Одно имя, которое объяснит всё. Макс почти видел, как оно вытекает изо рта Хельмута вместе со слюной, словно яд, который старик больше не мог удерживать внутри. Ещё немного, и он услышит его. Но Хельмут не торопился, растягивая удовольствие от этой последней игры. Он продолжал рассказывать, каким его отец хотел вырастить Макса, и каким он в итоге стал — слабым, мягким, недостойным того наследия, которое ему оставили. И тогда, наконец, Хельмут произнёс имя. Имя, которое Макс никак не ожидал услышать. Имя его отца. — Поэтому Йос и сделал это, ты жалкий мальчишка, — сказал Марко, в его глазах мелькнуло что-то похожее на триумф. — Ты никогда не ценил того, что он для тебя делал. Он решил преподать тебе урок, но ты даже его не смог понять. Макс почувствовал, как земля уходит из-под ног. Имя его отца в этом контексте было как удар под дых, выбивающий весь воздух из лёгких. Йос Ферстаппен — человек, который воспитал его, научил всему, что он знал о бизнесе и жизни. Человек, которого Макс всегда стремился превзойти, но никогда не хотел разочаровать. В приступе ярости Макс резко бросился вперёд и схватил Хельмута за шею, с такой силой, что стул упал назад, и Марко оказался на полу, всё ещё привязанный к нему. Старик хрипло застонал от боли, когда его связанные руки оказались зажаты между спинкой стула и полом. — Повтори! — почти закричал Макс, его лицо исказилось от бешенства и боли. — Повтори, что ты сказал! Где доказательства? Его голос срывался, а руки, сжимающие горло старика, дрожали от злости. Через толщу воды в ушах, сквозь стук колотящегося сердца он едва слышал голос Джорджа, который что-то говорил ему, пытаясь достучаться, успокоить. Внезапно Макс почувствовал крепкую хватку на своей руке — Джордж оттаскивал его от Марко, тряся перед его лицом какими-то бумагами. Документами, которые он нашёл в кабинете старика. Максу пришлось отступить, всматриваясь в лицо Джорджа, пытаясь сконцентрироваться на том, что тот говорит. Но он всё ещё почти ничего не слышал из-за шума крови в ушах, видя только, как Джордж указывает на какие-то распечатки, на записи о банковских переводах. — Макс, это Йос, — наконец, прорвались сквозь его сознание слова Джорджа. — Здесь доказательства. Переводы, встречи, записи разговоров. Макс уже не слышал продолжения. Он сжимал кулак так сильно, что ногти впивались в кожу ладони, оставляя сначала красные, а потом и белые следы от давления. Во рту появился металлический привкус крови — он прикусил губу, даже не заметив этого. В его голове бушевала голая ярость, смешанная с отчаянием и предательством. Джордж, видя состояние Макса, пытался докричаться до него, вернуть в реальность: — Что нам делать с Хельмутом? — спросил он, указывая на Марко, который всё ещё лежал на полу, тихо и хрипло дыша. Макс заторможенно перевёл взгляд на старика. В его голове не было ни одной связной мысли, только оглушительная ярость, желание причинить боль и одновременно — странное опустошение, словно из него вынули что-то важное, оставив пустую оболочку. — Сам реши, — произнёс он наконец, отворачиваясь и направляясь к выходу, не глядя ни на кого. Его шаги были механическими, неуверенными, будто он не до конца понимал, куда идёт. В голове пульсировало только одно имя — Йос Ферстаппен. Его отец. Макс вышел на улицу, где люди Изаака всё ещё убирали тела с газона. Он рассеянно опустился на ступеньки, ведущие к дому, и достал сигарету. Руки слегка дрожали, когда он пытался зажечь её, но в конце концов ему это удалось, и он сделал глубокую затяжку, чувствуя, как горячий дым наполняет лёгкие. Был ли он удивлён, что отец способен на такое? Если говорить честно, то нет. Йос всегда был таким — безжалостным, расчётливым, готовым на всё ради того, что считал правильным. Он был образцовым бизнесменом их мира, и точно такого же пытался воспитать в Максе. А когда у него это не получилось, когда Макс начал выстраивать свою империю по-своему, открывать легальные бизнесы, заводить отношения, которые не ограничивались холодным расчётом, — Йос решил преподать ему урок. Показать, каким нужно быть. И лишить его всего, что ему дорого. «Я был плохим учеником», — эта мысль промелькнула в его голове с горькой иронией. Он усмехнулся, выпуская дым в ночное небо. Он поднялся и медленно прошёл по газону, пропитанному кровью людей Марко. Изаак что-то сказал ему, когда он проходил мимо, но Макс даже не услышал, погружённый в свои мысли. Он направился к машине, открыл пассажирскую дверь и сел на сиденье. Водитель, один из доверенных людей Джорджа, вопросительно посмотрел на него: — Куда едем, босс? Макс облокотился на сиденье, машинально доставая пачку сигарет и закуривая в очередной раз. От никотина начинала болеть голова, хотя он сделал всего две затяжки. «Шарль снова будет возмущаться, что я курю, и что от меня воняет», — подумал Макс с горькой нежностью. Он представил, как Шарль морщит нос, отстраняясь от него, и делает замечание о вреде курения. Хотя бы вонять будет не кровью, а табаком. Меньшее из зол. Макс выкинул сигарету из окна, даже не докурив, и бросил пачку с зажигалкой на соседнее сиденье. Он опёрся головой на руки, потёр глаза, чувствуя смертельную усталость. — Домой, — сказал он тихо, почти шёпотом. Водитель кивнул и завёл двигатель. Машина плавно тронулась с места, оставляя позади особняк Марко и всё, что произошло в нём этой ночью. Он даже не заметил, как они добрались до квартиры. Макс сидел, погружённый в вязкий туман мыслей, в которых постоянно всплывало лицо отца и слова Марко. Эти образы кружились в его голове бесконечным калейдоскопом боли и предательства, заставляя его снова и снова переживать момент осознания того, что самый близкий человек оказался врагом. Только когда водитель припарковался у апартаментов и негромко сказал: «Мы прибыли, босс», — Макс будто вынырнул из транса и пару раз поморгал, возвращаясь к реальности. Перед глазами всё ещё стояла пелена, а в голове шумело от усталости и стресса. Он глубоко выдохнул, стараясь унять нервозность, и вышел из машины, сознательно оставляя сигареты и пистолет внутри. Сейчас ему не нужно было ни то, ни другое — только тишина и покой. На Монако наступал рассвет — нежный, акварельный, словно написанный рукой талантливого художника. Первые солнечные лучи скользили по невысоким зданиям, окрашивая их в розоватые и золотистые тона, заставляя блестеть окна, словно драгоценные камни. Тихая улица давила своим спокойствием и беспечностью, казалась почти нереальной после всего, что произошло за ночь. Макс чувствовал себя выпотрошенным, как рыба, из которой удалили всё живое, оставив только оболочку. Ни гнева, ни боли, ни даже разочарования — просто оглушительная пустота, словно кто-то выключил в нём все эмоции одним щелчком. Он на автомате зашёл в здание, проходя мимо консьержа, который кивнул ему: — Доброе утро, мсье Ферстаппен! Макс что-то пробормотал в ответ, даже не осознавая, что именно, и направился к лифту. Его тело двигалось само по себе, по привычке, словно управляемое каким-то внутренним автопилотом, пока разум блуждал далеко-далеко, в темных лабиринтах воспоминаний и сомнений. Он нажал кнопку своего этажа таким же автоматическим движением. Двери закрылись почти неслышно, и лифт чуть тряхнуло, начиная движение вверх. Это лёгкое сотрясение будто вернуло Макса на мгновение в реальность. Он провёл рукой по лицу, как если бы пытался стянуть с себя невидимую маску, смыть всю грязь и злость ночи. Но она всё ещё сидела внутри — не кричала, но давила на его разум невыносимой тяжестью. Лифт остановился, и двери плавно разъехались в стороны. Макс сделал шаг вперёд, и его чуть качнуло от усталости и нервного истощения. Он инстинктивно упёрся рукой об стену, чтобы удержать равновесие, и медленно прошёл по коридору до своей двери. Нащупав ключи в кармане, он с третьей попытки вставил их в замочную скважину. Дверь поддалась, и Макс вошёл внутрь, на ощупь найдя выключатель. Коридор озарился мягким светом, и первое, что увидел Макс — несколько пар обуви у входа, в том числе кроссовки, которые точно не принадлежали ни ему, ни Шарлю. «Кими и Олли сегодня остались у нас», — догадался Макс. Почему-то от этой мысли сердце сжалось ещё сильнее, а в глазах застыло что-то странное, чего Макс не мог понять — не слёзы, но что-то похожее на предчувствие слёз. Он аккуратно снял ботинки и выключил свет в коридоре, не желая будить гостей, если те уже спали. Всё так же ведя рукой по стене для равновесия, Макс дошёл до спальни, дверь которой была приоткрыта, и из неё лился тусклый свет — видимо, Шарль оставил включённой прикроватную лампу. Макс вошёл внутрь, механически стягивая с себя куртку. При его появлении Шарль, который лежал на кровати с книгой, мгновенно подскочил: — Макс! — воскликнул он тихо, взволнованно осматривая его с ног до головы. — Всё в порядке? Ты цел? В его голосе слышалась такая искренняя тревога, что Макс почувствовал, как в груди что-то дрогнуло, пробивая пустоту. Он хотел ответить, но вместо слов просто кивнул, хотя не был уверен, что действительно это сделал — его тело словно отказывалось полностью подчиняться командам мозга. Шарль, не дожидаясь ответа, сам подошёл к нему и помог стянуть куртку, а затем и футболку. — Иди в кровать, — мягко произнёс он, беря Макса за руку и ведя к постели. — Тебе нужно отдохнуть. Макс послушно шёл, его тело почти не сопротивлялось, будто почувствовав себя в безопасности и отдав контроль другому человеку. Шарль помог ему стянуть джинсы и забраться под одеяло, а затем сам лёг рядом, крепко обнимая Макса за талию. Он уткнулся лицом ему в макушку, тихонько поглаживая живот, стараясь успокоить и согреть своим теплом. Но Макс был спокоен, слишком спокоен. Он чувствовал себя настолько опустошённым, что даже паника или тревога казались недоступными. Шарль что-то тихо говорил, успокаивающе шепча, но Макс не слышал слов, только мелодичный ритм его голоса, который действовал как колыбельная. Он медленно развернулся в кольце рук Шарля и зарылся лицом в его шею, вдыхая знакомый запах. Этот запах был как якорь, удерживающий его от полного погружения в пустоту. Шарль только крепче его обнял, когда почувствовал влагу на своей шее — слёзы, о которых сам Макс даже не подозревал. Они текли тихо, без рыданий и всхлипов, просто выходя наружу, как вода из переполненного сосуда. — Всё будет хорошо, — прошептал Шарль, нежно поглаживая спину Макса. — Что бы ни случилось, мы справимся. Всё будет хорошо. Макс хрипло издал смешок — горький, почти безрадостный звук. Это было глупо и наивно. Шарль не мог знать, что всё будет хорошо, он даже не знал, что произошло. Он не знал о предательстве отца, о той бездне, которая теперь разверзлась под ногами Макса. Не знал, что весь его мир оказался выстроен на лжи. И всё же… Всё же в этот момент Максу очень хотелось верить этим простым словам. Хотелось поверить, что рядом с этим человеком, в этих руках, он действительно сможет пережить всё, что преподнесёт ему судьба. Пережить и остаться собой. — Я здесь, — продолжал шептать Шарль, его губы легко касались виска Макса. — Я никуда не уйду. Ты не один. Макс закрыл глаза, позволяя этому дню закончиться. Завтра он будет думать о мести, о справедливости, о стратегии. Завтра он будет сильным и решительным, каким и должен быть глава империи. А сегодня, в тишине раннего утра, в объятиях единственного человека, которому он доверял полностью, он мог позволить себе эту маленькую слабость — быть просто человеком, раненым и уставшим, но всё ещё живым. — Спи, — прошептал Шарль, целуя его в лоб. — Я буду здесь, когда ты проснёшься.