Искушение суккуба

Тишина в комнате стала плотнее, когда Неола… улыбнулась. Она решила, что не будет плясать под его граммофон. Когда Аластор пригласил её присесть на диван, сам уже направляясь к своему фирменному креслу — старинному, резному, в котором он любил раскидываться как кот, девушка слегка щёлкнула пальцами. Мягко, почти неслышно. И в следующий миг все кресла, и стулья в комнате исчезли, будто их никогда не было в этой реальности. Остался лишь один диван — тот, у которого она стояла. Ведущий застыл. Улыбка осталась прежней — широкой, резной, безупречной. Но глаза…перестали быть добродушными. Красные линзы сузились, мерцнули задумчивостью. Неола села на диван, закинув ногу на ногу, изящно, даже вызывающе. И похлопала ладонью рядом: —Ну же, — сладко сказала девушка— Не бойтесь. Я не кусаюсь… только если хорошо попросите. В комнате стало даже холоднее, чем в морге. Мужчина приподнял бровь — едва заметно. Его тень дернулась, будто от удивления. Но затем, впервые за очень долгое время — демон принял чужие правила. Он подошёл к дивану, и, сел. Не рядом, конечно же. Обеспечил расстояние, примерно метр, словно хранил собственную территорию. И суккуб поняла: она заставила Радиодемона сделать шаг, которого он обычно не делает. Мужчина сложил руки на посохе, который держал вертикально между колен, наклонил голову. — Прелестный фокус, ma chérie — голос его был гладким, как шёлковая постель. — Вы удивляете меня всё больше. —А вы меня, господин Радиодемон — ответила та мягко, но внимательно, следя за его глазами. — Давайте сыграем честно? Без… сидячих преимуществ. Он усмехнулся, сухо, склонил голову с хрустом. — Посмотрим. И начал с простого. — Как вы забираете души? — спросил так, будто интересовался погодой. Она ответила спокойно, коротко. —После того как грешник призвал меня для своих сексуальных развлечений, он добровольно отдаёт её за ночь любви с суккубом. И он слушал, кивая, но глаза фиксировали каждое микродвижение её лица, каждую тень в голосе. Далее спрашивал: — Чем занимаетесь в свободное время? — Почему пришли в Отель? — Как долго вы в Аду? — Что ищете? Всё это был только разогрев. Ведущий раздевал её словами, терпеливо, методично, как опытный палач работает с инструментами, проверяя прочность. И затем произнёс вопрос от которого воздух стал вязким: — И, конечно же… крылья. В комнате будто что-то щёлкнуло. Неола едва заметно напряглась, плечи чуть поднялись, а взгляд стал строже. — Почему они у вас есть? — его улыбка не менялась, но голос потемнел. — Насколько мне известно, у суккубов их не бывает. Их… лишают, когда они становятся собственностью определённого… владыки. Она почувствовала, как внутри кольнул страх — маленький, но яркий. Если Аластор узнает, то явно будет это использовать. А если узнает Асмодей… Но брюнетка кивнула, деликатно улыбнулась: —Так получилось. Особенность, нелюбимая многими — добавила она, опуская взгляд. Это была правда. Только сильно отредактированная. Аластор некоторое время молчал. Его тень дёрнулась, как стрелка на радиоприёмнике, ловящая волну. — Любопытно, — протянул демон — Ведь уникальность редко бывает бесплатной. Внутри у неё похолодело. Суккуб подумала о круге похоти, что если хотя бы один демон-родич услышит этот эфир— то о крыльях узнают ВСЕ. А значит, и тот, кто их вырывает лично. Но оверлорд уже продолжил, и, ударил сильнее: — И ещё… — глаза его сузились. — Зачем вы утром ходили в башню Ви? Её сердце пропустило удар. Он знал, и следил. Неола улыбнулась легко — идеально, тонко, как обучали в самом низком, дорогом борделе. — Вокс пригласил, чтобы предложить место в команде, — ответила она. — Но я отказала. Подобное мне неинтересно. Этот ответ был гладким, как мёд — но таким же вязким. Аластор прищурился. Очень медленно. В этот миг его улыбка стала тоньше — не пропала, но стала ножом. Ведущий явно не поверил, но не стал спорить. Он просто записал это где-то внутри. Демонесса решила, что это опасное молчание нужно срочно разбить. И резко изменила тему: — А можно теперь я? — улыбнулась она игриво. — Тоже хочу задать вопросы… которые многие давно хотят спросить у одного очень загадочного радио-демона. Девушка увидела, как его плечи чуть-чуть напряглись. На долю секунды. И потом — снова расслабились. — Конечно, — раздалось бархатно. — Дорогая моя, я обожаю интервью. Задавайте… всё, что вашей душе угодно. Он подался чуть ближе — но не к ней. К игре, азарту. Однако демонесса уже видела: Мужчина напряжён. Он не любит, когда лезут в его личное пространство, тайны. И точно не любит, когда правила диктует кто-то другой. Суккубша сделала вдох, села поудобнее, её крылья дрогнули — не раскрываясь, но напоминая, что они есть. И, мягко улыбнувшись, произнесла: — Тогда… первый вопрос. И Аластор впервые за весь вечер перестал выглядеть полностью спокойным. Брюнетка плавно провела пальцами по воздуху, словно дирижёр, и, перед ними возникли две фарфоровые чашки. Нежные, с золотой каймой, дымящиеся ароматным травяным чаем. Садист покосился на чашку чуть удивлённо — он не пил, в классическом смысле, и уж точно не любил чай. Сама чашка оказалась выдержана именно в той винтажной манере, которую он предпочитал. — Чай? — мягко улыбнулась она. — Интервью обещает быть долгим. — Очаровательно, — ответил демон, аккуратно взяв чашку кончиками пальцев. — Люблю, когда гостьи приносят свои… особенности. Они сидели на единственном диване в комнате, пахнущей пылью, и кофе. На фоне тихо потрескивали эфирные шумы, но сам Аластор внимательно смотрел на Неолу. Девушка сделала первый глоток, выдержала паузу, и, начала с простого: — Как вы умерли? Оверлорд даже не задумался, хотя его брови сдвинулись, словно вспоминать это не особо хотелось. — О, весьма нелепо — сказал мужчина так, будто рассказывал забавный анекдот. — Меня застрелил охотник, перепутав с оленем. Такое случается, знаете ли, когда прячешь труп в лесу, а деревья наставляют тебе рога. Суккуб тихо хмыкнула. Он говорил это непринуждённо, легко, но в его голосе что-то мелькнуло — короткая искра недовольство от собственной смерти. — Иронично,— произнесла она. — Умерли от того, чем теперь пугаете других. —Судьба любит шутить, ma chérie, — ведущий чуть наклонил голову. — Особенно над теми, кто ей сопротивляется. Демонесса поставила чашку, и провела пальцем по кромке, задала следующий вопрос: — Почему вы асексуал? Тишина стала плотнее. Но каннибал заговорил так спокойно, будто обсуждал новости дня: — Потому что не вижу в плотских утехах смысла. Они… пустые, примитивные, и, не стоящие моего времени. Он чуть улыбнулся. — Единственное, что когда-то вызывало интерес — девственницы. У них… прилестная кровь! Как же тает на языке, — жестом поправил монокль. — Но, к сожалению, в Аду такие встречаются редко. Демоницы, развращённые веками, мне не интересны. Смотреть на них… неприятно. Неола медленно подняла бровь. —Тогда, может, смотрите на мужчин? — невинно спросила та, отпивая чай. Глаз Радиодемона дёрнулся, тот медленно повернул к ней голову. Улыбка стала тонкой, натянутой, опасной. Тень за его спиной дрогнула. Вдруг он рассмеялся, тихо, как старый граммофон. — Ах, милая… — произнёс грешник. — Некоторые вещи неприятны вне зависимости от пола. Подкол был принят, но он ответил тем же, сохранив контроль. Брюнетка кивнула, улыбнувшись, задала следующий вопрос: — А теперь расскажите о конфликте с Воксом. Почему вы разошлись? Оверлорд откинулся, положив ногу на ногу, и некоторое время молчал. Лицо оставалось улыбающимся, но было… холоднее. — Потому что он решил, что может диктовать мне правила. И потому что мне не по душе современность, которую Вокс навязывает. Электроника… цифровой мусор… пульт в руках тех, кому доверять нельзя. Он покосился в сторону, глаза на мгновение стали острыми, как ножи. — А главное… Вокс позволял себе многое. Суккуб уловила в его голосе ток, как от старой высоковольтной линии. Она решила идти дальше — глубже, опаснее. — Тогда последний вопрос. Про силу. Как так получилось, что в первый же день в Аду вы уничтожили самых сильных на тот момент оверлордов… и, заняли место одного из них? Комната замерла. Тени вокруг него замерли. Воздух стал таким плотным, что можно было резать ножом. Аластор сидел неподвижно. Девушка понимала: она коснулась самого запретного вопроса. Ведущий долго молчал. Дольше, чем позволяли приличия. И когда он наконец заговорил, голос его был ровным, и, абсолютно пустым: — Значит… они были не такими уж сильными, если обычный грешник смог с ними справиться. Это была ложь. Тяжёлая, густая, ледяная. Он солгал ей в лицо. Затем поднялся, опираясь на посох. — На этом, думаю, наш эфир стоит завершить, — произнёс мужчина уже поворачиваясь спиной — Благодарю за… необычную беседу. Тень удлинилась, потянулась к полу. —И, Неола… — он обернулся лишь наполовину, глаза сверкнули алым— В следующий раз выбирай вопросы осторожнее. Некоторые звучат… некрасиво в эфире. Демонесса неподвижно сидела на диване, чувствуя, как пульс стучит в голове. Она сделала главное: заставила его нервничать. И врать. Возможно даже чуть приоткрыла дверь туда, куда не должен заглядывать никто. ••• Вокс сидел в своём огромном кожаном кресле, с которого открывался вид на весь квартал. На стеклянном столе перед ним стоял бокал дорогого виски — прозрачного, с легким синим отблеском неонов, которые гуляли по его кабинету. Эфир подходил к концу. Неола задавала великолепные вопросы, Аластор отвечал, казалось непринуждённо, но оверлорд слышал каждую нотку нервозности в его голосе. Он слышал как изменился тембр, когда речь зашла о силе. Уловил молчание, которую олень сделал перед ответом . И в тот момент парень тихо, лениво усмехнулся. На его экране пробежала голубая рябь. — О, девочка… ты превосходишь мои ожидания, — почти мурлыкнул он, вращая виски в бокале. — Ты его задела. Надавила так профессионально, как на самую больную рану. Тот прикоснулся к панели на столе — и, запись эфира перемоталась назад. Вокс снова, и снова слушал тот момент, где Радиодемон замолчал. Секунда молчания. — Скоро, Ал… очень скоро — шепнул телевизор, поднимая бокал. — Ты будешь моим. Он сделал глоток.

***

Комната Аластора Комната была… странной. С одной стороны — тёплый, уютная гостиная, и спальня в стиле 30-х годов. Книжные шкафы, старые фотографии, винтажный граммофон, мягкий свет ламп, просторная кровать. С другой стороны — отвратительное, шевелящееся болото, пахнущее сыростью, гнилью. Столовая, где ведущий любил трапезничать деликатесами, а в воздухе множество теней. Они приглушённо шептались, когда хозяин переступил порог. Мужчина закрыл за собой дверь. Он был задумчив. Раздражён. И, что его бесило особенно, заинтересован. По комнате эхом разошёлся его голос, слегка с помехами: — Ну что ж, дорогая Неола… ты оказалась куда занятнее, чем я предполагал. Он опустил посох, легко перекинул его на крюк в стене. Пальцами поправил бабочку, и, прошёл к тонкой, длинной витрине, похожей на радиоконсоль. Провёл пальцами по поверхности, будто перелистывал мысли. Она солгала. Несколько раз. Это ведущий видел. Чувствовал, как хищник чувствует запах крови. Но… красиво. Демон любил красивую ложь. И тех, кто умел ходить между правдой, или, фальшью. Присел в кресло — одном из тех, которые суккуб так нагло «удалила» из студии, но здесь они были на месте. Перекинул ногу на ногу. — Вокс… — произнёс он тихо, с тягучим презрением. — Конечно. Его манера засылать своих «посланников». Оверлорд постучал пальцами по подлокотнику. — Но почему… она? — задумчиво произнёс садист. — Суккуб, что скрывает свои крылья как самый ценный секрет… Да ещё и такая… смелая. Тень за его спиной смешливо дрогнула. Каннибал бросил на неё взгляд, глаза вспыхнули красным. — Не смей. — предупредил мужчина. — Это не… восхищение, а профессиональный интерес. Болото тихо забулькало, будто не верило. Аластор раздражённо отмахнулся, и поднялся. Он не любил, когда кто-то вызывал в нём любопытство. Это слабость, а она — роскошь, которой он не мог себе позволить. Радиодемон подошёл к старому зеркалу, с трещинами по краям. Отражение слегка дрожало, будто с помехами. — Неола лжёт, — спокойно сказал он своему отражению. — Но каждый это делает с целью. Нужно лишь понять с какой. Он замолчал. Наклонился ближе. — И почему… суккуб меня интересует? Фраза, которую произнёс сквозь зубы. Этого садист себе не прощал. И тут, что особенно раздражило его, почувствовал на языке привкус её чая. Который каннибал терпеть не мог. Память, оставленная магией, ароматом, её присутствием. Аластор резко отстранился от зеркала. — Хватит! — голос прозвучал с помехами, будто радио поймало грозу. — Она пешка Вокса. Не более. Но что-то внутри не соглашалось.

***

В это время Неола спокойно спускалась к холлу отеля. Обычно там было полно народу, но сейчас, в полночь, никого не было. Кроме двоих. Энжел сидел на барной стойке, попивая коктейль, и пытаясь заигрывать с Хаском, который как обычно протирал бокалы с недовольным лицом. —Котёнок, нельзя всегда быть хмурым иначе морщины появятся. А для твоего сексуального лица это не подойдёт-с ухмылкой произнёс Даст, но суккубу показалось что как-то неловко, совсем не так как паук умел. —Слушай, парень, тебе заняться нечем? Мне дел хватает, а ты бери бухло, и не заёбывай меня, лан?-раздражённо ответил бармен, отворачиваясь спиной. Тогда девушка заметила, что звезда загрустила. Он встал, пошёл к диванам, что стояли у камина. Брюнетка ощутила что-то знакомое, будто в нём видела себя. Она начала спускаться, и, направилась в сторону паука. —Эй, кажется у тебя хреновое настроение?-сказала демонесса, подойдя ближе. Неола стояла возле дивана, глядя на Энжела так, как он давно не видел — не с вожделением, или с интересом, а… с пониманием. Настоящим. Тем, которое обычно исчезает в аду, как одежда в торговом центре в чёрную пятницу. Даст попытался ещё раз стереть слёзы — бесполезно. Белоснежные пальцы дрожали, перчатки будто трескались под напряжением. —Клянусь, я… просто день тяжелый— бормотал он, кривя губы в своей привычной полуистеричной «улыбке». — Знаешь, как бывает… — Я знаю, Энжи — перебила тихо девушка. Это «знаю» заставило его поднять на неё глаза. — Слишком хорошо —продолжила она, опускаясь на диван рядом, но так, чтобы парень не чувствовал давления— Когда ты принадлежишь кому-то. Каждое твоё движение должно соответствовать ожиданиям. Даже радость кажется фальшивой, а свобода - сказкой. Когда хочется просто… дышать, и знать что твоё горло никто не сдавит. Энжел всхлипнул. Наверное, впервые за долгое время позволил себе быть не проектом, не порно-звездой Пентаграм-Сити, не «паучком» Валентино — просто парнем, мечтающим хоть раз в жизни быть свободным. Неола мягко взяла его за подбородок, повернула к себе. — А ещё.. — добавила тихо — когда в груди что-то щемит… потому что ты смотришь на кого-то, кто тебе дорог. Не из-за похоти. А… того самого, что мы всегда боимся назвать. Даст краснеет. Не своим флиртующим румянцем — настоящим. Таким, каким он, наверное, был при жизни. — Ты смотрел на Хаска так,— сказала брюнетка почти шёпотом. — И я вижу, что это не просто желание. Он резко выдохнул, словно признание сорвалось с губ, не прозвучав. —Но тебе мешает не только страх — продолжила суккуб. — Тебя держит контракт. Верёвка на шее. И имя того, кто её тянет. Слова будто ударили по демону физически. Он опустил голову, плечи ссутулились, всё в нём стало меньше — словно его сжимали внутри. — Я… — тот прикусил губу. — не могу. Если Вал узнает… если… блять… — голос сорвался. — Он убьёт меня. Или хуже. Неола сама заметила, как у неё внутри что-то щёлкнуло, когда он это сказал. Какой-то древний, глубоко сидящий гнев, тот, что всегда просыпался у неё при слове «рабство». И вместе с этим — странное, чёткое осознание. Она ведь оверлорд. Не официально, не по статусу… но по сути. Её крылья — инструмент управления душами. То, что Асмодей вырывает их у суккубов — не жестокий ритуал ради традиции, а способ контроля. Чтобы никто, кроме него, не мог командовать чужими судьбами. Для того чтобы суккубы не могли стать сильнее, чем он, и такие, как Неола, не стали угрозой. Она вздохнула, прикрыв глаза. А потом посмотрела на Энжела уверенно, так, как смотрят те, кто точно знает, что делают. — Энтони,— девушка назвала настоящее имя, тихо, тепло. — Давай сделку. Он заморгал. — Какую ещё… сделку? — Ты выясняешь для меня всё о Воксе. Всё, что сможешь: слабости, планы, сильные стороны. А я… — брюнетка протянула к нему руку, удерживая зрительный контакт — взамен разорву твой контракт с Валентино. Полностью. Энжел будто перестал дышать. — Н-но… как? — голос сорвался на шёпот. — Как ты это сделаешь? Неола честно призналась: — Пока не знаю. Он хотел рассмеяться — и не смог. Потому что впервые слышал подобные слова, сказанные не ради флирта, или корысти. Демонесса сказала их так, будто точно знала, что найдёт способ. И паук это почувствовал. Та добавила мягко: — И если я сказала, что сделаю… значит, обязательно так будет. Обещаю. Тишина повисла между ними. Тихая, тяжёлая, почти странная для ада. Паук посмотрел на её руку. Она была тонкая, изящная, с острыми когтями. Такая, от которой он обычно ожидал флирта. Но сейчас — это была рука помощи. «Не могу…» — мелькнуло отчаянно- «Однако, и жить так больше не смогу» — сказал другой голос, давно молчавший. Его пальцы дрогнули. — Ты правда… — он сглотнул. — сделаешь это? — Да,— сказала Неола тихо. — Ради того, кто устал быть игрушкой. Он закрыл глаза... и, вложил свою руку в её. Пальцы демонессы мягко, но уверенно сомкнулись вокруг его, розовое свечение разлилось около них — как будто скрепляя договор, который изменит всё. Для него, и, для неё.

***

Суккуб подкралась к стойке бара, легко, привычно — так, будто постоянно это делает. Бармен даже не заметил, как бутылка коньяка исчезла с полки, растворившись в синеватой дымке её магии. Лифт тихо довёз её до верхних этажей, и когда она вышла в коридор, мир странно потускнел — как будто даже Ад замедлил дыхание. Снаружи хлынул дождь. Редкость. Настолько, что каждый раз, когда он случался, демоны оборачивались, словно пытаясь вспомнить, что это вообще за звук. Тяжёлые капли стучали по стеклу, стекали мутными дорожками по неоновым вывескам, окрашивая улицы в искажённые, почти земные цвета. Неола застыла у окна своей комнаты, как только вошла. Стекло холодное. Воздух влажный. Ей это нравилось. Она налила себе полный стакан коньяка, почти под завязку. Выпила залпом, не поморщившись. Потом закурила — огонёк вспыхнул рыжим светом, отражаясь в её глазах. С каждой затяжкой плечи становились чуть тяжелее. «Свобода» — эхом звучало в голове. Слово, которое когда-то спасало. Теперь только ранило. Брюнетка помнила, как бежала по коридорам камер, когда охотники пытались загнать её обратно. Помнила этот ужас перед дверью, за которой ей должны были вырвать крылья… самое главное, то, что делало её собой. Тогда она думала: «Если долечу — смогу стать свободной». Крылья — символ надежды, бегства, жизни вне клеток. А теперь? Теперь они снова были цепью, просто другой формы. Вокс стоял за её спиной тенью. Его манипуляции, и, мысль, что если она провалится — то Асмодей, чёрт бы взял, узнает где она. Девушка сделала ещё одну затяжку. Дым обволакивал комнату мягким серым туманом. — Как же я устала… — прошептала себе под нос. Единственная слеза медленно покатилась по щеке. Слишком честная. Крылья инстинктивно прижались к спине, будто тоже боялись стать виноватыми в её боли. Она смотрела на своё отражение в стекле — на суккуба, который вроде сильный, уверенный… но внутри всё ещё носит на себе кандалы прошлого. Мысли уплывали вдаль, и потому она не сразу поняла, что атмосфера вокруг сменилась. Свет в комнате потускнел, будто кто-то выкрутил яркость. Тени вытянулись, стали плотнее. Звук дождя будто приглушился. И, только когда в воздухе раздался тихий, почти ленивый скрип… Неола резко обернулась. На её кресле сидел Аластор. Как будто всегда там был. Осидел идеально прямо, руки сложены на колене, улыбка вытянутая. Но вокруг него — густая, тягучая мрачная энергия. Как туман готовый поглотить полностью. — Ты… — она выдохнула, быстро вытирая слезу тыльной стороной ладони, маскируя тем, что поправляла волосы. — мог бы стучаться. — О, но я стучался — мягко произнёс ведущий. — Вы просто были слишком погружены в… размышления. Демон наклонил голову набок — почти любопытно. И демонесса видела, как он смотрит. Ожидала привычного сарказма, или насмешки. То, что всегда есть в его взгляде. Безразличие. Но сейчас… в глазах Аластора мелькнуло что-то иное. Слишком быстро. На долю секунды. Сочувствие? Нет… не может быть. Скорее тень чего-то похожего. — Дождь— произнёс негромко, слегка качнув головой в сторону окна. — Печальная погода для ада, не находите? —Мне нравится, — коротко ответила девушка, делая очередную затяжку— Напоминает, что есть вещи… которые не контролируются никем. — Ах, да. Стихия всегда действует по своим прихотям — сказал мужчина, и тон был странно мягким. Она нахмурилась. Вот это уже было подозрительно. — Опять хочешь застать меня врасплох? — спросила суккуб, сложив руки на груди. Садист слегка развёл ладони. — Возможно. Пауза. —Но на этот раз… — улыбка стала тоньше, почти человеческой— не для того, чтобы поймать на лжи. Брюнетка невольно моргнула. — Тогда зачем? Аластор чуть подался вперёд, глаза вспыхнули красным. Он видел её слезу, состояние, сломанную надежду. И почему-то… это его тронуло. Хотя, конечно, каннибал всё равно улыбался той своей фирменной, безгранично спокойной улыбкой. —Потому что мне любопытно, Неола— сказал он необычно тихо. — Что же делает такую сильную девушку… настолько печальной? Комната замерла. Демонесса на секунду забыла дышать. Такого она не ждала. Не от него, и, уж точно не сейчас. Брюнетка стояла у окна, всё ещё стискивая стакан в пальцах. В комнате висела тишина, натянутая, как нить, на которой удерживается ловушка. Аластор продолжал сидеть на её кресле — слишком спокойно, уверенно, будто был здесь хозяином. Изучал её. Ненавязчиво. Но при этом внимательнее, чем стоило бы. Там, где другой демон уже бы использовал её слабость, он же… просто ждал. И, вдруг, к её искреннему удивлению, нарушил молчание: — Знаете, дорогая моя, — начал ведущий с лёгкой, почти озорной ноткой — у меня есть добычный анекдот… про оленя. Она приподняла бровь. —Правда? — в голосе было недоверие— Ты решил меня развеселить? — Скорее… отвести взгляд от того, что вас печалит — ответил радиодемон так, будто это совершенно очевидно. — Итак… внимание! Мужчина щёлкнул пальцами, и в воздухе появилось едва слышимое потрескивание радио-помех. — Олень, зацепившийся в городе рогами за провода, побежал по маршруту пятого троллейбуса. Неола сначала моргнула. Потом выдохнула. И, против своей воли, уголки губ дрогнули. Улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Аластор поймал этот момент мгновенно — с такой же точностью, с какой ловит чужие страхи. Его улыбка стала шире, но на этот раз… мягче. Не такая хищная, почти довольная. — Вот! — произнёс он, оживлённо — Улыбка куда приятнее, чем подавленность. Он не должен был так радоваться этому. И сам это понял. Будто внезапно его собственная эмоция сбила с толку. Грешник на секунду задержал взгляд на её лице — так, словно удивлялся самому себе, а затем вновь спрятался за театральной грацией, поднял подбородок, выпрямился в кресле. Но внутреннее чувство… не ушло. Неолу это немного смутило. Её улыбка угасла, и она тихо сказала: — Улыбка не всегда искренняя, господин радиодемон, и, не стоит ей верить. Каннибал молчал. Замер, как будто эти слова чем-то зацепили его. И, что удивительно, на этот раз ведущий не стал отшучиваться, или менять тему. Садист медленно поднялся с кресла. Вокруг него на мгновение пробежала тень, как волна, но он удержал себя в рамках вежливого спокойствия. Подошёл к ней, Аластор любил нарушать личные границы других, но это было другое, достаточно близко, чтобы она почувствовала холодок, исходящий от него. — Вы совершенно правы — произнёс он тихо. Тише, чем обычно. Словно признавался в чём-то, что редко позволял себе произносить. — Улыбки… — мужчина чуть наклонил голову, глаза сверкнули красным— как слова, бывают обманчивыми. Смех висел на кончике его голоса, но он не вышел наружу. Оверлорд смотрел на неё долгую секунду, и в этом взгляде было слишком много: опасность, интерес, и… что-то, напоминающее понимание. —Но всё же предпочту вашу улыбку,— добавил ведущий — даже если ложную. Она… куда прекраснее остальных выражений, которые я видел сегодня. Суккуб почувствовала, как что-то внутри ёкнуло. Тревожно. Слишком искренне. — Не стоит— сказала она. — Я много чего умею изображать. Это… часть моей природы. Каннибал чуть склонил голову, как будто собирался что-то сказать, но передумал. Пауза. — И всё же.. — сказал он, уже делая шаг назад — иногда даже самые искусные актёры забывают, что маска — не часть лица. Она дернулась — его слова резанули неожиданно глубоко. — А вот это уже звучит как намёк— выдохнула девушка. Аластор слегка поклонился. — Всего лишь наблюдение. Он снова собирался раствориться в тени… но остановился. — Кстати, Неола… — его голос стал снова игривым, но не таким фальшиво, как обычно. — Если захотите снова услышать анекдот… или поделиться своим… Садист приподнял бровь. — Я буду рядом. И только тогда исчез. Бесшумно. Как всегда. Брюнетка ещё долго стояла у окна, держа в пальцах сигарету, которая уже почти догорела до фильтра. Почему-то в груди стало немного легче. Слишком немного, чтобы назвать это надеждой. Но достаточно, чтобы назвать… трещиной в её одиночестве. В комнате снова воцарилась тишина. Но в этот раз — не гнетущая, но странно… тёплая. Как будто воздух всё ещё хранил след его присутствия Аластора, а радио-помехи продолжали вибрировать в воздухе. Демонесса выдохнула, наконец позволяя себе сесть на край кровати. Сигарета догорела полностью, и она машинально затушила её в пепельнице. Пальцы всё ещё дрожали — не от страха. Точнее… не совсем. Девушка наклонилась к окну, глядя на дождь, и, думала: " Зачем пришёл? Зачем вообще пытался развеселить меня? Он же… не такой. " Но мысли путались. Суккуб ненавидела эту слабость — когда эмоции вмешиваются в расчёты.

***

А в это время сам Радиодемон… Тень выбросила его в собственную комнату. Его «кабинет» обычно успокаивал. Сейчас — нет. Ведущий стоял у своего радиоприёмника, но не включал его. Он задумчиво постукивал когтем по деревянному корпусу, пытаясь… понять. Себя. — Как странно — произнёс мужчина вслух. Его голос отразился эхом, как в пустой студии. — Совершенно нелепо. Он вспомнил её улыбку. Такую небольшую. С трудом прорвавшуюся сквозь её грусть. И то, как сам… обрадовался ей. — Прелестно, — пробормотал демон снисходительно. — И крайне непрофессионально. Садист всегда смотрел на других как на пешки, инструменты. Играл с ними. Но не… поддерживал. Зачем рассказал анекдот? Почему ему вообще было важно, чтобы демонесса улыбнулась? Он прошёлся по комнате, шурша подошвами. Болото на полу чуть дрогнуло, будто слушая. Она что-то скрывает, и связана с Воксом. Врёт… красиво, изящно, почти умело. Но это его раздражало, и манило. —Дьяволица опасна, — сказал себе— однако интересна. Последние два слова прозвучали особенно тихо. Он прервал себя, будто поймав непозволительную мысль. —Довольно — сказал каннибал резко.— Завтра придумаю, как вытащить из неё правду. Она непременно расколется. Радиодемон снова вспомнил её взгляд — не вызывающий, или обольстительный. А тот, когда она стояла у окна, одинокая, с прижатыми крыльями. И что-то в нём неприятно кольнуло. Ведущий раздражённо выругался на старинном французском. Болото вокруг него вспенилось. Чёрт возьми… почему она вообще врезалась ему в мысли?

***

В это же время — Неола вновь медленно подошла к тумбочке, налила себе ещё немного коньяка, но так и не сделала глоток. Села. Вытянула ноги. Закрыла глаза. " Почему этот олень видит больше, чем должен? Почему его взгляд… будто раздевает не тело, а душу? " Она привыкла к грубости, озабоченным взглядам, и силе, которая давит, чтобы подчинить. Но Аластор был другим. Он не смотрел на неё как на развлечение. Не желал её, не пытался получить её тело. И от этого было страннее всего. — Улыбка.. — пробормотала брюнетка устало. — Какая же я дурочка. Она встала, пошла в душ. Горячая вода смывала запах дыма, но не снимала тяжесть в груди. Суккуб долго стояла, опершись лбом о плитку, вспоминая всё: Побег, клетку, где ей должны были вырвать крылья, кровь, и, страх. Первый взмах крыльев, который спас её. " Эти крылья — моя свобода. Но я снова в цепях… теперь у Вокса. " Неола вспомнила как впервые увидела его около одного здания. Демон осматривал один из магазинов, который скорее всего принадлежал ему. Она решила попросить помощи... Демонесса ударила ладонью по стене. Ей хотелось кричать. Но она выдохнула — медленно, глубоко, как учили старшие суккубы, когда эмоции рвали изнутри. Потом укрывшись полотенцем, вышла в комнату, и села на кровать. Тишина давила. И вдруг — Неола почувствовала тень от визита Радиодемона. Не пугающую. А… странно поддерживающую. " Зачем этому психу было нужно, чтобы я улыбнулась? " Она коснулась губ — там, где мелькнул тот мягкий жест. " И зачем… мне это вообще запомнилось? "… Оба в разных концах отеля… Они думали друг о друге. Аластор — пытаясь понять, что за нелепая эмоция вообще проросла в нём. Суккуб — почему позволила себе быть слабой рядом с тем, кто мог бы её уничтожить. И ни один из них не хотел признавать: Они начали влиять друг на друга. И это — опасно.

***

Утро в Аду наступило незаметно — серым, слегка туманным, как будто ночной дождь ещё не до конца отпустил город. Неола проснулась от ощущения пустоты под рёбрами, словно кто-то тщательно выскреб из неё всё спокойствие, оставив лишь тяжёлую тревогу. Она долго лежала на спине, чувствуя, как крылья слегка сжимают плечи — будто тоже устали. Перед глазами снова, и снова всплывали вчерашние слова, сделка, которую она предложила Энжелу, тот взгляд — испуганный и обнадёженный одновременно. И теперь… ей нужно найти способ выполнить обещанное. Девушка поднялась, не позавтракав, не причесавшись — просто натянула своё боди, сапоги, и в тишине вышла в коридор. Отель ещё не проснулся полностью: где-то на этажах гремел кто-то из персонала, слышались голоса гостей — но в целом пространство было сонное, приглушённое. Брюнетка шла почти на автопилоте. Коридоры Хазбина были странными утром — будто стены еще не решили, какое настроение выбрать. Иногда она ловила краем глаза, как картины меняют содержимое, а ковер под ногами будто пытается подстроиться под шаг. Суккуб шла, пока не остановилась перед дверью, которая не должна была привлекать внимание, но всегда это делала. Комната Аластора. Тяжёлая, тёмная дверь, словно из другого времени. Она почувствовала, как внутри всё сжалось. — Нет… — тихо прошептала Неола. — Это худшая идея из всех возможных. Но мысль была живучей, липкой: Если бы заключила сделку с ним… получила бы часть силы Радиодемона — то могла бы уничтожить Валентино. Могла бы разорвать контракт Даста даже физически, вырвать его из рук Вала, выжечь саму печать… Сила Аластора реальна. Демонесса видела, как он смотрел на неё вчера, как за долю секунды умел стать такой угрозой, что пространство вокруг него замерзало. И знала другое — цена была бы катастрофической. Если заключить сделку — она станет принадлежать ему. Не в романтическом или дружеском смысле, нет. Это было бы рабство другого типа — невидимое, но абсолютное. Неола не могла снова попасть в чьи-то цепи. — Нет — повторила себе уже твёрже, будто убеждала кого-то, кто всё ещё шептал на ухо «а ведь это работает…».— Я не продам себя ещё раз. Она развернулась, пошла прочь, ускоряя шаг, пока сердце не перестало стучать слишком громко. Брюнетка вышла в холл, и, обнаружила там Чарли — Принцесса Ада суетилась, поправляла что-то на ресепшне, сверялась с бумагами, выглядела невероятно взволнованной. — У нас гости! — радостно сказала она, заметив суккуба. — Очень важные! Мне нужно показать, что отель работает, что люди… демоны… меняются! И они обещали прийти, чтобы убедиться! Девушка даже не успела спросить кто, как входные двери отеля распахнулись сами собой, и внутрь вошёл тот, чьё появление всегда сопровождалось ощущением, будто пространство слегка глючит. Вокс. Теледемон двигался легко, будто по сцене, его экранное лицо сияло самодовольной улыбкой. Позади него, чуть лениво, и снимая всё на камеру, шла Вельвет — недовольная, будто не заставили, что скорее всего было правдой. — Чааарли, привет, милая — протянул он тягуче. — Я лично пришёл удостовериться, что всё работает так чудесно, как ты обещала. Объективность, понимаешь? Журналисты такие… требовательные. Блондинка засияла — искренне, как всегда: — Спасибо, что пришли! Уверена, что вы увидите: искупление — возможно. Брюнетка стояла сбоку, пытаясь не привлекать к себе внимание. Но стоило оверлорду ступить дальше в холл — он остановился. Его голова плавно повернулась в её сторону. Экран мигнул легким статическим шумом, а потом на нём появилась улыбка — слишком широкая, даже пошлая. Тот внимательно рассматривал её, словно знал о ней больше, чем должен. — А вот это — произнёс парень, чуть тише. — интересное приобретение для отеля. Неола почувствовала, как в животе всё сжалось. Его внимание всегда было не особо приятным ей. Вельвет подбежала к девушке, почти вплотную, камера дрожала от её возбуждения. — Новенькая? Ты какая-то… нестандартная. Мне нравится! Ты прям… ммм… секси—на лице девушки явно читался сарказм. Суккубша напряглась ещё больше. — Я гость — спокойно сказала она, делая шаг назад. — И, не обязана участвовать в ваших… видео. Вокс сделал лёгкий жест рукой: — Велли, оставь её. Она смущается. Он улыбнулся ещё шире, но теперь в улыбке было что-то… оценивающее. — Не бойся, дорогая. Я лишь смотрю. Привычка. Ты определённо… не простая душа. Демонесса сжала кулаки за спиной, пытаясь не ответить. Нельзя показывать, что она взволнована. Почувствует страх, а значит слабость. Теперь… всё стало хуже. Гораздо хуже. Чарли попыталась увлечь гостей в экскурсию, рассказывая о программах отеля, успехах, планах. Вельвет визжала, делала селфи, снимала всех подряд. Теледемон делал вид, что слушает, но каждый раз, когда его взгляд возвращался к Неоле, задерживался на долю секунды. Это было достаточно, чтобы у неё по спине прошёл холод. Когда группа ушла дальше по коридору, брюнетка наконец позволила себе выдохнуть. Она прижала ладонь к груди — там, где билось сердце, слишком быстро, и сильно. — Чёрт… — прошептала девушка сквозь зубы. Хазбин жил суетой, хотя воздух внутри стал ощутимо тяжелее с того момента, как Вокс переступил порог. И Неола ясно видела это: отель будто сжал зубы. Стены тихо поскрипывали, лампы мерцали чуть чаще, чем обычно. Но особенно это почувствовалось, когда в холле появился он. Радиодемон возник как обычно, просто материализовался из самой тени под аркой коридора. Мужчина стоял неподвижно, трость в руке, улыбка — шире, чем обычно, но в этой улыбке было слишком много… напряжения. — О-о-о — протянул он с мягкой, скользкой вежливостью. — Какой неожиданный визит. Вокс повернул голову. Экран мигнул, меняя выражение с безразличного на ехидно-довольное. — О, Ал. И тебе прекрасного дня. Не думал, что отель настолько не ценит свою репутацию, чтобы позволить тебе здесь ошиваться. Чарли, стоящая между ними, нервно захлопала ладонями: — Господа, пожалуйста! Мы же все здесь ради— — Шоу— перебил телевизор, голос его из динамиков стал чуть громче. — А кое-кто ради того, чтобы.. Вернуть утерянные 7 лет? Каннибал слегка наклонил голову, как хищник, изучающий добычу. — Хо-Хо, Вокс, меня восхищает, как много шума может поднять оверлорд, что без своих друзей является никем. Их взгляды скрестились — между ними будто прошла электрическая дуга. Демонесса чувствовала этот конфликт всей кожей. Это не была обычная неприязнь, а настоящая ненависть — старая, глубокая, опасная. Спустя несколько минут блондинка увела Вельвет в столовую показать меню, а Вокс остановился, глянув на Неолу сбоку. — Мне нужно… в туалет — произнёс он, и принцесса кивнула, показывая направление. Но когда девушки скрылись, теледемон повернулся к суккубу, кивнув ей едва заметно. — Пойдём. Нам нужно поговорить. Это не была просьба. Брюнетка внутри ощутила неприятный спазм, но пошла — потому, что отказ означал бы неприятности гораздо серьёзнее. Они свернули в боковой коридор, затем в служебный, где не было камер. Дверь в туалет закрылась за ними, изолируя отельский шум. Оверлорд прислонился к стене, экран его лица тускло мерцал. — Ну? — поинтересовался тот, не тратя время на приветствия. — Ты сказала, что Аластор всё ещё не раскололся. Брюнетка вздохнула, прижав крылья ближе к спине. —Он… ничего не рассказывает. Ни намёков, ни ошибок. Никому недоверяет. Абсолютно. И я не могу...— она запнулась, подбирая слова— подобраться к тому, что ты хочешь. Демон долго смотрел ей в глаза. Экран мигал, как будто анализировал каждое движение её зрачков. — Меня не волнует, насколько этот олень закрытый. Мне нужен ответ. Кто стоит за ним? Дал ему силу? Откуда он взялся? — его голос стал тише, опаснее. — И ты это узнаешь. —Я пытаюсь, — прошипела Неола, чувствуя, как её терпение горит— Но Аластор… не открывается. Он… другой. Вокс наклонился ближе, звук его динамиков стал тихим, но жутким. — Тогда старайся сильнее, как ты умеешь. Он выпрямился, и, произнёс холодно: — Я не прошу невозможного. А требую. Парень повернулся, будто собрался уходить, но остановился в дверях. — Если ты не узнаешь, кто хозяин Радиодемона… — голос его стал мягким, почти сладким — ты прекрасно знаешь, какие могут быть последствия, крошка. У неё дрогнули пальцы. Потому, что она действительно знала. Теледемон медленно повернул экран снова к ней. — Ты у меня в долгу. А долги нужно отдавать. Не люблю непослушных игрушек. Демонесса опустила взгляд, сдерживая желание врезать ему. Её голос был тихим: — Я поняла. Телевизор ухмыльнулся: — Вот и замечательно. Работай. Он открыл дверь, и вышел, оставив её в темноте туалета. На секунду грешница закрыла глаза, пытаясь дышать. — Какие интересные признания. Холод пробежал по позвоночнику. Она резко обернулась. В углу, почти невидимая, растянутая по стене, как жидкая тьма, лежала тень. Но не её. Тень Аластора. Она вытянулась, слегка дрогнула, будто ухмыляясь — и, исчезла, растворившись в полу, словно никогда её не было. Неола стояла неподвижно. Сердце стучало слишком громко. Демонесса понимала: Он слышал всё. Каждое слово. И теперь… последствия будут. Коридор отеля был пустым, тихим, и от этого тишина становилась почти липкой. Неола шла быстро, не желая ни с кем разговаривать — внутри всё ещё дрожало после слов теледемона. Каждый шаг отдавался неприятным эхом, и казалось, что стены давят на неё. Она почти дошла до лестницы, когда чья-то рука резко схватила её за локоть. — Милая, — тихо, ровно, почти лениво произнёс знакомый голос — нам нужно поговорить. Это был Радиодемон. Брюнетка обернулась. Он стоял слишком близко, спокойно. И улыбка его была выверенной, напряжённой, будто натянутой тонкой струной. — Отпусти — сказала та ровно, скрывая дрожь. Радиодемон отпустил, но жест этот не говорил о великодушии. Скорее: ты пойдёшь сама. — Пройдём? — спросил он с мягкой вежливостью, наклоняя голову так, будто приглашал на ужин, а не на допрос. Девушка молча развернулась, пошла за ним. Не потому что хотела. Просто знала: если сбежит — будет хуже. Каннибал провёл её в свою комнату. Полумрак был терпким. Воздух — влажным. А тень в углу будто дышала. Неола переступила порог, ощущая, как тонкая дрожь пробегает по позвоночнику. Она знала, что будет разговор. Но не знала — какой у него будет тон. Мужчина встал в центре комнаты, трость легко постукивала по полу. — Моё дорогое дитя… — начал он, всё так же мило — Я тут услышал кое-что любопытное. Суккубша не ответила. Он сделал шаг. Один. Другой. И остановился на расстоянии вытянутой руки, наклоняясь так, будто видел её насквозь. — Ты… встречалась сегодня с Воксом. Наедине. Довольно долго. Садист говорил мягко, но в словах чувствовалась та самая опасная опасность, что предшествует буре. — И вы обсуждали — продолжил ведущий — меня. Грудь у грешницы неприятно сжалось. Тень слышала всё. Он собрал каждое слово, как охотник собирает следы. — Ты подслушивал — ответила девушка спокойно, хотя внутри всё сжималось. — Это не честно. — О, дорогуша — засмеялся мужчина тихо, почти радостно, — мне не нужно быть честным. Я любопытный. А это как ты знаешь, самый страшный порок. Радиодемон постучал посохом по полу, и звук гулко разнёсся по комнате. —Так вот… — его улыбка стала шире— почему ты так прекрасно вписываешься в игры моего дорогого, старого знакомого? Неола приподняла подбородок. — У меня нет выбора. — Есть— мягко возразил он. — В аду всегда есть выбор. Просто цена иногда… выше, чем мы готовы платить. Садист обошёл её, изучая. Будто слышал биение её сердца, трепет крыльев, дрожь пальцев. — Вокс, так предсказуемо пытался узнать мои секреты. Суккубша молчала. Каннибал остановился позади неё. Его голос стал низким, тихим, почти интимным: — Кто…-от ощущения контроля ситуации, улыбка ведущего стала настолько широкой, что казалось вот-вот порвёт лицо, он резко повернул голову, хрустя шеей, и лениво склонил её, довольно протянул шёпотом- мой хозяяяин? У неё перехватило дыхание. — Значит, этот идиот действительно боится, — сказал демон уже громче, и будто веселее— И готов использовать тебя, чтобы добраться до истины. Как уморительно. Каннибал снова встал перед ней, посох упёрся в пол, глаза блестели красным светом. — Но вопрос мой всё ещё тот же, милая: зачем ты играешь в его игру? — Потому что не хочу… — голос дрогнул, но Неола взяла себя в руки — лишиться крыльев. Его улыбка стала меньше. Впервые за весь разговор. — Ах… вот оно что — тихо произнёс садист. — Эти пёрышки стоят для тебя дороже всего. Он поднял руку — не угрожая, но как будто пытаясь понять. — Удивительно. Восхитительно, и так… по-человечески. Тень за его спиной вытянулась, как зверь, готовящийся к прыжку. — И всё же.. — продолжил Аластор — ты сознательно втягиваешься в игры существ которые уничтожат тебя одним движением. — Я знаю,— прошептала девушка. — Но должна попробовать. Радиодемон посмотрел на неё внимательно. Во взгляде было больше, чем ему подходило: раздражение, заинтересованность… и что-то похожее на тревогу. — Он угрожал тебе? — спросил ведущий слишком тихо. Демонесса вздрогнула. И этого было достаточно. Аластор выпрямился, улыбнувшись снова. Но это был не обычный жест вежливости. Она была слишком опасной, воздух в комнате стал наэлектризованный. —Очень прекрасно — произнёс он. И, наклонив голову, добавил: — Ты расскажешь мне всё, что Вокс говорил. И… — он нежно взглянул на суккуба — я не собираюсь убивать тебя. Не бойся. Неола скривилась. — Ты никогда не делаешь то, что говоришь. Ведущий рассмеялся. — Верно! Ты слишком умна, и именно поэтому Вокс выбрал тебя. Мужчина подошёл ближе, встал буквально в шаге. — Сядем? Нас ждёт долгий разговор.