Искушение суккуба

Неола сидела на краю старинного кресла, чувствуя, как обивка под ней будто дышит — в комнате Аластора даже мебель иногда была слишком живой. Он стоял напротив, облокотившись на посох, и молча изучал её так, будто она была редким экспонатом. Тишина растягивалась, пока наконец радиодемон мягко произнёс: — Итак, ma chérie… почему же ты так цепляешься за свои крылья? Голос — словно ласкающий. Интонация — как будто он говорил о чём-то незначительном. Но глаза… были острые, внимательные, требовательные. Брюнетка отвела взгляд. — Это… моё дело. — Тебе стоило бы понимать,— тихо произнёс ведущий делая шаг— что если хочешь выжить, то нужно быть на стороне победителей. Ты скажешь в чём дело, и тогда я смогу разобраться с тараканом под именем Вокс. Демонесса сжала руки, пальцы дрогнули. — А почему я должна доверять тебе? — наконец выдохнула она. — Ты можешь использовать это против меня точно так же, как использует он. Может быть, даже хуже. Его улыбка стала шире, но не добрее. — О, но ведь мне это не выгодно — ответил садист легко. — Хотел бы я что-то тебе сделать, то ужин на моём столе давно был бы подан… — мужчина постучал посохом по полу, а на лице был садистский оскал. —И к тому же, — он обвёл рукой комнату — я пригласил тебя в своё личное пространство. Это, моя милая, редчайший жест доверия с моей стороны. Неола удивлённо подняла взгляд. Каннибал сказал это так спокойно, будто признался, что поделился конфетой, а не убил бы её. — Ты странный — пробормотала она. — Благодарю — оверлорд слегка поклонился. Тишина снова легла между ними. Демонесса понимала, что отступать уже невозможно. Если не скажет правды — Аластор всё равно её добудет. А если так… возможно, хоть немного сместит баланс. Суккуб вдохнула. — Ладно. Только слушай внимательно. Переиначишь — убью. Радиодемон рассмеялся, искренне, весело, как будто услышал превосходную шутку. Она заговорила: —При жизни я была… — она сглотнула— эскортницей. Не от хорошей жизни. Ненавидела себя и тех, кто платил. Особенно… его. Брюнетка замолчала, пытаясь подобрать слово, но оно было одно. — Клиента. Который меня, и убил. Он часто перегибах палку в своих... Играх. Поэтому однажды я заключила сделку с Асмодеем, чтобы после смерти стать суккубом. Я думала, что таким образом обрету хотя бы здесь свободу, но оказалось иначе... Ведущий перестал двигать микрофоном. Полностью замер. Улыбка не исчезла — но изменилась. Стала тоньше. Жестче. — Мир изобретателен, — мягко произнёс мужчина. — И редко справедлив. — Ха. Справедливость? — она усмехнулась. — Когда я попала в круг Похоти, меня сразу хотели… посадить на цепь. И вырвать крылья, как делают с суккубами. Чтобы стать собственностью Асмодея. Рабыней. Её крылья дрогнули за спиной, словно от воспоминаний. — Мне удалось бежать. И найти убежище. Ви… дали мне крышу. Но больше всего — Вокс. Демонесса отвела взгляд в сторону, её пальцы едва заметно дрогнули. — Теперь я его должница. Игрушка. Он знает о моих крыльях. Знает всё. Этот мудак сказал, что если не исполню его поручение, Асмодей узнает, и меня разорвут, даже души не оставят. Она потёрла виски, будто боль отжимала изнутри. — А крыльями дорожу потому что впервые чувствую себя свободной. Девушка усмехнулась грустно. — Правда я теперь в этом уже не уверена. Повисла тишина. И только потом Аластор медленно, почти досадно выдохнул: — Понимаю. Он прошёлся по комнате, а потом вернулся, и сел напротив, снова упершись посохом в пол. — Раз ты поделилась тайной… позволь мне ответить тем же— сказал каннибал так, будто речь шла о равном обмене подарками. Демонесса приподняла бровь. Он продолжил: — Ты хотела знать… о моей хозяйке. Неола едва не задохнулась. Грешник сказал это спокойно, будто упоминал второстепенного знакомого. — Да, дорогуша — кивнул ведущий — ты не ослышалась. Моя душа правда в цепях. Он склонил голову. — Это Рози. Оверлорд города Каннибалов. У суккуба расширились глаза — она слышала о ней. И знала одно: лучше не ссориться с этой женщиной. — Сделка была заключена… — Аластор ненадолго закрыл глаза — ещё до моей смерти. Её дыхание перехватило. — Так значит мы похожи? — Именно. И очень выгодный — сказал садист лёгким, довольным тоном. — Я хотел возможности, которые превосходят обычные пределы грешника чтобы развлекаться в аду дальше. Она дала мне силу. Однако пока сделка в силе, полной свободы у меня нету, и словно пёс бегаю выполняю поручения Рози. Он посмотрел прямо в неё. — Мы оба хотим обрести свободу, дорогуша. Правда? Ей стало холодно. От его откровенности, и того, что возможно, впервые он говорил с ней не ради выгоды. — Так что, — продолжил каннибал — теперь понятно, почему ты связана с теледемоном. И почему боишься. Только лично я не люблю, когда кто-то угрожает тем, кто… любопытен для меня. Аластор произнёс это так тихо, что она не знала были ли эти слова вообще.

***

Неола сидела в тишине, всё ещё ощущая тяжесть разговора. План радиодемона звенел в голове, как слишком хрупкая конструкция, которую страшно трогать — но ещё страшнее не делать ничего. Девушка медленно провела пальцами по крылу, словно убеждаясь, что оно всё ещё здесь, что не растворилось вместе со всеми её сомнениями. Каннибал стоял у окна, светя своей неизменно ровной, почти издевательской улыбкой. Но сейчас в ней было что-то иное. Не удовольствие, не торжество. Скорее… ожидание. Будто он смотрел на шахматную доску, на которой наконец-то появился интересный соперник. — Значит, — произнёс мужчина, мягко, будто ставя точку в уже принятом решении. — ты принимаешь предложение. Эти слова не звучали как вопрос. Он уже видел ответ в её глазах. Неола выдохнула, чувствуя, как лёгкие будто наполняются раскалённым воздухом. — Да… — тихо сказала та. — У меня нет лучшего варианта. И… если быть честной… то устала бояться. Аластор чуть наклонил голову, заинтересованно. —Прекрасное состояние —заметил он— Страх великолепный инструмент. Но его отсутствие делает решения… чище. Суккуб посмотрела ему прямо в глаза: — Ты уверен, что хочешь Вокса наверху? Сильнейшим грешником? Его власть всё разрушит. Ведущий мягко хмыкнул. — О-о, моя дорогая,— сказал предвкушающе тот — она разрушит лишь его. И это меня более чем устраивает. Сильные слишком часто перестают смотреть по сторонам. А уж он… ослепнет совершенно. Ведущий шагнул ближе, но осторожно — чтобы она видела каждый его жест, каждое движение. Аластор умел быть хищником, но умел быть, и джентльменом, когда это было выгодно. — А когда это случится— продолжил садист — то моя сделка с Рози будет разторгнута. И тогда… — сделал паузу, улыбнувшись чуть шире — я вырву его провода с особым удовольствием. Неола проглотила комок в горле. — А если он всё же… догадается? — Тогда— сказал оверлорд — выиграет тот, кто меньше боится. А я, уверяю тебя, бояться разучился давно. Девушка не знала, верить ему или нет. Демон говорил спокойно, даже мягко, но эта мягкость была похожа на шёлк скрывающий кинжал. И всё же… Каннибал был единственным, кто не давил, не угрожал, не требовал, а показывал путь. Опасный — но всё же. — Хорошо — сказала Неола. — Я буду продолжать работать на Вокса. Передавать информацию. Но… — Но? — Аластор приподнял бровь. —Хочу гарантию. Хоть какую-то. Что ты… не бросишь меня, когда всё начнёт рушиться. Грешник замолчал. Секунда. Другая. И затем: — Я не бросаю союзников. — Его голос стал ниже, спокойнее. — Да, пользуюсь, но не предаю тех, кто идёт рядом по доброй воле. Это скучно, и, неэффективно. Ведущий протянул ей руку — жест, удивительно похожий на тот, что она сделала Энжелу ночью. —Если ты начнёшь играть,—сказал он — то обещаю быть рядом до конца. Демонесса смотрела на эту ладонь. Длинные пальцы, аккуратные когти, кожа безупречная — как будто не знавшая грязи. В его руке было нечто… опасное. И притягательное. Сделка с дьяволом. С тем, кто страшнее самого Сатаны. И она вложила свою ладонь в его. — Ладно, Радиодемон— тихо произнесла она. — Мы в одной игре. Аластор улыбнулся — шире, ярче, уверенно. Их руки вспыхнули зелённо-розовым светом. Назад пути не было. — Ах, ma chérie, — весело протянул мужчина — мы в ней были с того самого момента, как ты вошла в этот отель. Он отпустил её руку, и отступил на шаг. — Теперь живи, как жила. Работай на него. Делай вид, что боишься. И однажды… — каннибал чуть наклонил голову — Вокс повернётся к нам спиной. Неола кивнула. — А если потребует доказательств? Если понадобится сыграть грязно? — Тогда, — Аластор повёл рукой, будто дирижируя невидимой мелодией — ты сделаешь именно то, что должна. Ему нужна информация, не твоя честность. Она усмехнулась почти горько. — Честность… Ад точно учит избавляться от неё. — Не только он — заметил демон. И впервые в его голосе она услышала то, чего раньше никогда не слышала. Ностальгию. Тень чего-то потерянного. Это длилось секунду. Но была ли она реальна, или он позволил ей это увидеть? Суккубша не знала. — Значит, — сказала она, глубоко вдыхая — игра началась. — Уже давно— ответил мужчина. — Теперь лишь следующая партия. Брюнетка шла к двери. Почти вышла. Но в последний момент остановилась, и обернулась: — Ал… если Вокс узнает… — Можешь не сомневаться в этом, — спокойно сказал ведущий. — Но слишком поздно, чтобы что-то исправить. Я обещаю. И вдруг — неожиданно, непривычно искренне — добавил: — Ты сделала правильный выбор. Неола тихо закрыла за собой дверь, и позволила себе выдохнуть. Сила. Это было страшное слово. Но ещё страшнее было жить без неё. И впервые за всё время в Аду у неё появилось ощущение, что цепи на шее стали чуть-чуть слабее.

***

Прошло всего несколько дней, но казалось, будто время в отеле начало течь по-другому. Демонесса сама не заметила, как ряды привычных ей одиночества, и страха стали размываться — слишком много времени она проводила рядом с Аластором. И это пугало её едва ли не сильнее, чем Вокс. Сначала всё выглядело случайностью. Она решила пройти на кухню поздно вечером — просто выпить чаю. Но, зайдя туда, обнаружила радиодемона, который, со свойственной ему ненормально радостной улыбкой, разделывал огромный кусок оленьего мяса. — Ты… — она моргнула. — серьёзно готовишь? Сам? — Разумеется— ответил он, словно это был самый очевидный факт в мире. — Никто не приготовит оленину лучше, чем олень… — мужчина сделал паузу, хмыкнул — …который знает, что делает. Суккубша только фыркнула, но осталась — и, он ей позволил, что само по себе было странно. Садист рассказывал об особенностях прожарки, о запахах, специях, даже о том, что «правильно приготовленное мясо обязано сохранить нотку дикости». И она смеялась — тихо, осторожно, но искренне. На второй день они сидели в холле: каннибал со своим неизменным чёрным кофе, а девушка— с жасминовым чаем. И обсуждали… грешников. Бредовые ситуации, нелепых постояльцев, особенно того демона, который пытался доказать, что можно «искупиться» через блогинг «только для взрослых». — Они безнадёжны — вздохнула Неола. — Но ужасно забавны! — радостно заметил Аластор. — Грешники лучший источник юмора. Она чуть улыбнулась. — После радиопередач? — М-м, это взаимозаменяемые вещи. На третий день брюнетка, устав от безделья, решила показать один из своих талантов — гипноз. Поймав незадачливого грешника, который беспечно болтал по телефону, она мягко провела пальцами перед его глазами, и в её голосе появилась сладкая, вязкая нота. — Пойдёшь… туда… — прошептала Неола. Грешник послушно развернулся, и шагнул прямо в лаву, даже не пискнув. Когда огонь его поглотил, каннибал от души рассмеялся. — Превосходно! Восхитительно жестоко! У тебя талант. — Спасибо, — она чуть смущённо повела плечами. — Иногда я забываю, что он может быть полезен. — Наоборот,— сказал ведущий, понижая голос — твои способности куда уникальнее, чем ты думаешь. От этих слов у неё почему-то стало тепло. Только от чего девушка предпочитала не думать.

***

Так прошли дни. И Неола впервые в жизни поймала себя на мысли, что ей… спокойно. Рядом с ним. Пусть он, и страшен, непредсказуем, но с Аластором она впервые не чувствовала себя игрушкой в чужих руках. Именно поэтому, когда телефон завибрировал в кармане, тишину буквально разрубило тревогой. Брюнетка сразу ощутила, что что-то не так. Прочитав — побледнела. " Неола, срочно. Вокс что-то готовит. Огромный митинг против Чарли, и отеля. И думаю… это не просто так. Кажется, у него планы куда жестче. Я слышал краем уха— речь о Рае, восстании. " Руки дрогнули. Радиодемон, заметив её состояние, медленно поднялся на ноги. Его улыбка стала тонкой, острой. — Плохие новости? —Более чем… —тихо прошептала она. — Ал… Вокс… он… что-то готовит. Грандиозное. Против принцессы. Может, против всех нас. — Детали? — голос мужчины стал опасно спокойным. — Митинг. Но это только для отвода глаз. Он хочет выставить отель угрозой для Ада. Дискредитировать идею искупления полностью. И… кажется, планирует восстание против Рая. Это будет масштабно. Возможно… у него есть ещё козыри в кармане. Каннибал шагнул ближе. — Восстание.. Как же Вокс самоуверен, а от того глуп. — Или, нет — Неола нервно сжала телефон. — Энжел слышал намёки. Что-то вроде… "новой эры" И «того что разнесёт небеса в прах». Он не знает деталей, но сказал, что Вокс слишком самодоволен. Как будто у него в руках оружие куда опаснее, чем просто слова. Садист тихо, холодно усмехнулся. — Он решил ускорить своё падение. Как… предсказуемо. Суккубша смотрела на него, чувствуя нарастающее тревожное давление в груди. — Что нам делать? Он приблизился, настолько, что она почувствовала тепло его дыхания. — Нам? — шепнул голосом с радиопомехами. — О, ma chérie… теперь начинается твоя партия. И ведущий слегка коснулся её подбородка, поднимая её взгляд к своему. — Ты расскажешь Воксy то, что он хочет услышать. И чуть больше. Пусть думает, что его план грандиозен, и, уверится в собственной гениальности. — И тогда? — прошептала она. — Я.. — Аластор замер на секунду, и в его глазах вспыхнула та самая, жуткая, почти ненормальная искра— сломаю его на сцене, которую он сам для себя построит. Он улыбнулся шире. — Это будет… изумительное шоу. Демонесса выдохнула, не замечая, что немного дрожит. Потому что, впервые за всё время у неё не было сомнений: Вокс играет в войну. Но Радиодемон слишком спокоен, как для того кто может проиграть. Поэтому она уверена, что у него всё под контролем. И сейчас девушка стояла на стороне того, кто никогда не играет вполсилы.

***

Площадь перед башней Ви заполнялась демонами быстрее, чем брюнетка могла себе представить. Крики, свист, ревущие голографические экраны — всё это смешивалось в настоящий хаос. Вокс, стоя на возвышенной сцене, сиял от удовольствия. Его статическая аура искрилась на несколько метров вокруг, экраны с изображениями его лица моргали, и подмигивали толпе в такт его словам. — Ад должен знать правду! — голос теледемона звучал с такой громкостью, будто сам воздух вибрировал. — Этот так называемый “отель искупления” — не более чем цирк для наивных идиотов! Иллюзия! Придуманная принцесской, которая слишком боится принять истинный хаос Ада! Толпа ревела. С каждым возгласом грешники становились всё агрессивнее, поддаваясь эффекту стаи. Голограммы показывали нарезки фейковых провалов отеля, смонтированные так, будто это был не дом для заблудших душ, а опасная секта. Неола стояла за сценой, рядом с техническими кабелями, нервно перебирая пальцами край рукава. Она понимала: этот митинг — только прелюдия. И что теледемон сейчас играет в спектакль, апогеем которого станет что-то куда ужаснее. — Эй, демонесса — позвал её один из охранников. — Босс ждёт за кулисами. Суккуб кивнула, сделав лицо максимально спокойным, и пошла в тёмный коридор, освещённый лишь неоновым мерцанием. Оверлорд стоял перед столом с экранами на которых транслировалось всё происходящее. Рядом торчала раздражённая Вельвет, жуя жвачку, записывая сторис. Увидев брюнетку, Вокс развернулся с таким торжеством, будто она несла ему корону. — Ну? — спросил он, приподнимая бровь. — Ты принесла мне то, что нужно? Девушка выдержала паузу. А потом ровным голосом: — Хозяйка Аластора — Рози. Именно она дала ему силу. Парень замер. Мелькнула тишина. Напряжённая. Густая. А потом его тело вспыхнуло разрядом, а по корпусу пробежали волны статического восторга. — ДА! — выкрикнул он. — Вот оно! Ох, маленькая моя, ты даже не представляешь, что ты сейчас сделала! Теледемон подошёл к Неоле, почти вплотную, и сжал её плечи, не замечая, что она едва заметно дёрнулась. — Этот олень… — прошипел тот — наконец-то станет униженным на весь Ад. Он у меня в прицеле. И теперь Аластор— МОЙ. Суккубша кивнула, пытаясь не показать, что внутри её холодеет. Вокс был слишком доволен. А значит — его план намного страшнее, чем казалось. — Ты молодец, малышка — он снизил голос, поглаживая её по плечам, как вещь, а не как человека. — Просто дождись конца шоу. Только вот у тебя нету выбора. Извини, но ты останешься тут. Она едва удержалась, чтобы не вздрогнуть. «Как же я ненавижу, когда он так говорит…» Она отошла, стараясь держаться в тени декораций, но только шагнула за большой световой экран, как в спину ей впился цепкий, неприятно знакомый голос. — Ну привет, детка… Брюнетка обернулась — и, сердце упало. Валентино. Высокий, мерзко уверенный, с сигарой в зубах, и глазами в красных очках, блестящими от хищного предвкушения. Вокруг него вился сладкий розовый дым, от которого хотелось дрожать. — Какого хрена..? — тихо процедила девушка, пытаясь отступить. Но мотылёк уже схватил её за запястье — железной хваткой. — Вокс говорил, что ты ему больше не нужна, — протянул он, с лёгкой ухмылкой. — а знаешь, давно хотел пополнить коллекцию. Ты же такая… особенная. Даже Асмодей бы расстроился, что я тебя раньше нашёл. Его пальцы скользнули по её щеке. — Пошёл… — начала Неола, но он резко толкнул её к стене. Розовый дым начал сгущаться. Перед глазами мутнело. — Ш-ш-ш… не дрейфь, сладкая— прошипел Валентино. — Всего минутка, и уснёшь. А потом… мы повеселимся. Демонесса пыталась сопротивляться, но голова кружилась. Ноги слабели. Её крылья рванулись расправиться, чтобы ударить его — но дым уже проник внутрь, лишая сил. — Отвали… — прошептала она почти неслышно. — Ох, как мило ты пытаешься — он засмеялся. — Ничего, у меня такие всегда ломаются. Ты будешь идеальной игрушкой. Мир перед глазами плыл. Голоса митинга снаружи превращались в искажённый гул. Суккубша почувствовала, что теряет сознание. И в тот же миг… Дым на полу дрогнул. Тень. Знакомая. Мерзко улыбчивая, рогатая, от которой температура воздуха падала на десять градусов. Та которая следовала за ней. Тень Аластора. И если бы Неола могла удержаться хотя бы на секунду в сознании — она бы увидела, как она, словно зверь, раскрывает оскал, и тянется к Валентино. Но всё, что брюнетка смогла — это прошептать: — Ал… И провалиться в темноту. Тень, которую Радиодемон оставил дежурить неподалёку, дрогнула, будто её потрясла чужая боль, и вернувшись к нему по полу, вытягиваясь тёмной струйкой. — Хозяин… — прошипел приглушённый голос. — Её… схватил Валентино. Увёл к себе. Думаю… собирается развлекаться. Или снимать что-то. Каннибал на секунду замер. Секунда — атмосфера вокруг хрустнула, будто в пространстве лопнула натянутая струна. Его улыбка приподнялась — тонко, слишком ровно. — Вот как… — тихо произнёс он, будто пробуя слова на вкус. — Что ж. Пожалуй, самое время вмешаться. Тень замерла, словно опасалась его настроения. Мужчина не стал ничего больше объяснять: только расправил плечи, поправил воротник, в его походке появилась та лёгкая, почти танцевальная плавность, что всегда означала — оверлорд уже сделал выбор. И он необратим.

***

Путь к башне Ви был недолгим, но каждый его шаг будто отсчитывал обратный отсчёт. Здание, где обитал Вокс, сияло холодным синим светом, переливаясь, как стеклянная мушеловка — идеальное логово для существа, которое любило пленять, и показывать, как все вокруг лишь пиксели в его руках. Аластор остановился перед входом всего на мгновение. Сделал вдох. Снова надел свою идеальную, вежливую, безукоризненную улыбку. И вошёл. Теледемон ждал его на высоком подиуме, окружённый мерцающими экранами, которые транслировали всё — новости, рекламу, чей-то вопль, стон. Техно-сердце башни пело электрическим гулом. — Ну надо же! — протянул он, приподнимая уголок телевизионного “рта”. — Какие люди к нам пожаловали. Каким ветром занесло? Садист не стал отвечать сарказмом, наоборот, поклонился легко, почти театрально. — Я пришёл… с предложением. Тебе оно понравится, Вокс. Гарантирую. Экраны вокруг них мигнули, словно заинтересовавшись. — Предложением? — с издёвкой повторил парень. — В чём подвох? Каннибал чуть наклонил голову. — Отпусти Неолу. Прямо сейчас. Она здесь ни при чём — это наша с тобой вражда. Только наша. Демон сделал шаг вперёд, и улыбка стала шире. — Взамен… буду твоим пленником. Тишина. Даже гул серверов будто застыл. — Ты? — телевизор растянул слово, как жвачку. — хочешь сказать, что сам сдаёшься мне… в заложники? — Именно, — мягко подтвердил ведущий. — Но только если Валентино оставит в покое даму. Сейчас. На экранах промелькнули чёрно-белые помехи — что-то вроде удивления, наслаждения, триумфа. — Ох, — протянул Вокс — как же мне это нравится. Ты даже не представляешь, как долго я ждал дня, когда смогу увидеть тебя... Поражённым, и униженным. Без твоего вечного радио-спокойствия. Садист ничего не ответил. Просто смотрел. Холодно, расчётливо. —Согласен—быстро выдал теледемон— Конечно согласен! Чёрт, да я бы подписался под этим даже не спрашивая пунктов. Пошли. И он жестом позвал его за собой. Коридоры к “комнатам” Валентино были слишком яркими — неоновый розовый, фиолетовый, кислотный жёлтый. Как предупреждение. Телевизор шёл впереди, будто показывал трофей. Радиодемон— следом, закинув руки за спину, будто всё это была приятная прогулка. Когда они подошли к нужной двери, через неё доносились приглушённые звуки — смех, ругань, возня, скрип мебели. И тихий, сдавленный всхлип. Глаза ведущего сузились, но улыбка не дрогнула ни на миллиметр. Вокс распахнул дверь без стука — демонстративно. — Вал! — выкрикнул он с явным удовольствием. — Отпусти девчонку. Она нам больше здесь не нужна. Режиссер обернулся, раздражённый, будто его отвлекли от забавы. Оценил ситуацию, заметил Аластора. — Что за цирк? — нахмурился он. — Мы хотели начать веселиться, а вы тут— — Не мешай— перебил его теледемон, голос которого теперь скользил, как холодное стекло. — У нас обмен. Суккуб идёт к выходу. А мне достаётся… кое-кто поинтереснее. И он указал на оленя. Тот слегка поклонился мотыльку — как актёр на сцене. — Боюсь, вы перепутали жанр, дорогой мой. Но суть передана верно. Оверлорд расплылся в самодовольной ухмылке. — Да ты шутишь… Ты правда согласился? Ради неё? Садист продолжал улыбаться, но в улыбке появилось что-то острое, как игла. — Ради принципа, и чтобы некоторые особи не вытворяли вещи, что мне омерзительны. Электричество в комнате тихо треснуло. —Не девчонку спасаю, — добавил тот — а свою территорию, однако если ты хочешь верить в романтику — то конечно. Валентино фыркнул, и толкнул Неолу в сторону выхода — грубо, но освобождая. — Забирайте. Только не ной потом, Радио-папочка, что она сама вырвет твои рога. Аластор перехватил демонессу, касаясь её локтя ровно настолько, чтобы удержать, но не причинить боли. Она подняла взгляд — удивлённый, встревоженный, чуть дрожащий, всё ещё слегка затуманенный. Ведущий склоняется к её уху, на долю секунды. — Всё в порядке. Иди. И уже тише, почти неслышно: — Не оглядывайся. Девушка послушалась. Вокс довольно хлопнул в ладоши. — Ну что ж, дорогой мой гость, — повернулся он к радиодемону — теперь ты — мой. Каннибал расправил плечи, будто выходил на главную сцену. — Веди, Вокс. И, впервые за долгое время, его улыбка стала по-настоящему угрожающей — такой, какой она бывает перед бурей, что ещё никому не удавалось пережить без последствий. Башня Ви дрожала от электрического гула. Пока Неола уходила, теледемон почти подпрыгивал от ликования — как ребёнок, получивший невозможную игрушку, о которой мечтал годами. Он усадил пленника в массивное кожаное кресло: крепления, петли, кабели — всё выглядело так, будто это не мебель, а часть какого-то чудовищного монстра, который ждал своей жертвы. —Сиди ровно, радио олень — промурлыкал парень уже предвкушая. — Сейчас начнём. Аластор сел так спокойно, будто его приглашали в приёмную. Даже не перестал улыбаться. — Постараюсь не шевелиться — вежливо ответил он. — Чтобы не испортить тебе кадр. Я же знаю, как ты… любишь шоу. — Даже не начинай — Вокс приблизился, и резко закинул ему руки за подлокотники, защёлкивая манжеты. — Сегодня я — звезда. Это день моей победы. Он почти дрожал от восторга. Провода натянулись, скользнули по рукам ведущего, легли на грудь, шею, волосы — как живые. Металл щёлкнул, впившиеся штекеры соединили кожу с техникой. Мониторы вокруг загорелись ало-белым светом. Каннибал даже не поморщился. —Ну же, друг — произнёс тот мягко— Включи. Хочу услышать, насколько далеко зайдёшь, прежде чем состряпаешь себе катастрофу. — Ты так говоришь, будто у тебя есть шанс выбраться отсюда. Оверлорд щёлкнул длинными тонкими пальцами — студийный свет резко вспыхнул. Камеры активировались одна за другой, направившись на лицо садиста, на его связанную фигуру, на кабели, на низкий электрический дымок, поднимающийся под стулом. И на всех экранах в аду — в барах, на улицах, в уличных борделях, в комнатах ожидания демонов — появилась трансляция: ВОКС ПОБЕДИЛ АЛАСТОРА! АЛАСТОР — ПОВЕРЖЕН! ВОКС ПАПОЧКА АДА! И тут же — лицо, сияющее самодовольством: — Наслаждайтесь, детки. Вы только посмотрите, кто теперь король. Но в этот самый момент, в других, тёмных коридорах Валентино делал совершенно другое. Он не сдержал слова. Как только Неола пересекла половину коридора к выходу, его руки — холодные, крепкие, пахнущие сладким дымом, и дешёвым парфюмом — сомкнулись на её плече. Сквозь шум внутри её головы, страх, истощение, она даже не успела вскрикнуть. — Ой, крошка, — просипел сутенёр, затягивая дым. — Ты куда собралась? А? У меня ещё есть планы насчёт тебя. Брюнетка попыталась вырваться — но он перехватил её за шею, за талию, притянул так, что его костлявые пальцы больно впились. — Вокс может позволить себе свои игрушки, — мотылёк зарычал — но мои он не тронет. И прямо сейчас…— выдохнул дым ей в лицо— назрел новый проект. Демонесса почувствовала, что мир вокруг начинает расплываться. То ли от страха, то ли от сладковатого, липкого дыма, которым был пропитан весь воздух. — Пойдём. У меня для тебя партнёр. Настоящая звезда… Ты же слышала про Энжела? С этим именем у неё сердце ёкнуло — каждый в аду знал паука. Знал, что его держат на наркотиках, что его заставляли снимать то, от чего кровь стыла. И что он… сломлен. Валентино втолкнул девушку в дверь, которую открыл ключ-картой — маленький мерзкий щелчок, она оказалась внутри комнаты, пропитанной дымом, и сладостью. Комнаты, где уже несколько дней держали Даста, задыхая под тем же удушливо-розовым облаком. И в центре, на кровати, облокотившись на стену, сидел парень. Выглядел ослабленным, заторможенным, даже не сразу поднял взгляд. —Вал…? —протянул он, голос дрожал. — Ты… привёл ещё одну? — Не беспокойся, сладкий,— оверлорд хлопнул его по щеке, будто проверял, насколько тот ещё в сознании. — Это новая актриса. Суккубочка. Знаешь, сейчас нужны новые работы. Демон подошёл к Неоле, откинул ей голову назад, разглядывая её подбородок, губы, шею. — Её образ — развратный, сексуальный, из тех, что нравится публике. Ты же понимаешь, что делать. Энжел закрыл глаза. Его руки дрожали — слабость смешивалась с тем, что он ненавидел это. Но дым… делал своё. Даст едва держался. Брюнетка отступила. Сердце стучало всё быстрее. — Нет… — прошептала хрипло. — Нет, пожалуйста… — Начинаем съёмку! — радостно объявил Валентино, щёлкнув пальцами. Из углов выехали камеры, красные лампочки загорелись. — У нас золотая комбинация: звезда, суккуб и страсть. Публика обожает такое. Он отступил, давая камерам поле зрения. Демонесса вжалась в стену, но мотылёк грубо дёрнул её вперёд, к кровати, к Энжелу. —Давай же, детка — прошептал он. — Будь хорошей девочкой. Не заставляй меня делать больно. Его рука легла на её затылок — железным хватом. Паук поднял взгляд. И впервые их глаза встретились. В его затуманенной, истерзанной душе что-то дрогнуло. Он узнал страх. Узнал безвыходность. — Вал… не надо… — едва слышно произнёс он. — Заткнись— процедил режиссер, нажимая на кнопку камеры. — Начали. А в это время, этажами выше, по всем мониторам продолжала идти трансляция. Но Аластор… сидел удивительно спокойно. Он знал одну вещь. Вокс считал, что победил. Однако тот, кто думает, что загнал радиодемона в угол — просто не понял, что оказался в клетке сам. Его глаза — спокойные, красные, хищные — поднялись на камеру. И он тихо произнёс: — Ещё немного…