Искушение суккуба

Пока Аластор оставался связанным, и выставленным на всеобщее обозрение, Вокс занимался куда более масштабным делом, чем личная месть. Он обходил оверлордов одного за другим — яркие залы, темные офисы, царские гостиные, пыточные комнаты. На каждой встрече он говорил одно и то же, меняя только тон: сладкий, солидный, манипуляторский. Теледемон рассказывал, что якобы доказал бессилие отеля Чарли. Что искупление — выдумка, и теперь пора думать шире. И когда он произнёс главное: — Мы можем взять Рай. …многие оверлорды подняли головы. Одни— с настороженностью, другие — с хищной заинтересованностью. Идея «захвата Рая» казалась абсурдом… но в аду абсурд — валюта. А Вокс — отличнейший банкир. Он продолжал свой обход, получая согласия, кивки, обещания. Уже видел будущее, где стоит на вершине нового порядка. Где все, кто ранее смели ему перечить — в цепях. Где Аластор — его трофей. Тем временем тот сидел в кресле, связанный проводами так плотно, что любой другой демон давно бы уже впал в беспамятство. Но он не двинулся. Не дрогнул. Просто замер, будто слушал далёкую музыку. И действительно — его оленьи уши дрогнули. В соседней комнате был звук. Тонкий, рваный, неясный. Сначала — просто шум. Потом — стоны. Каннибал узнал их сразу, по тембру, по настроению, по тому, как они резонировали. Потому что это были не стоны удовольствия. Это были стоны человека, которого заставляют. Он понимал, что делают с Дастом — слишком много лет провёл в аду, чтобы не знать. Но затем голос прорезал стену: —Энжел, я сказал целуй её страстнее!— орал Валентино. От этого крика дрогнули даже провода на груди ведущего. Он поднял глаза — на камеру, что продолжала вести эфир. Но в этот момент он перестал слышать фразы теледемона, перестал замечать вспышки света. Садист слушал только то, что творилось за стеной. Тени вокруг чуть дрогнули. Аластор наклонил голову, словно хищник, который почуял кровь. Прислушивался сильнее, глубже, точнее. И тогда — почти шёпотом, едва различимым — прорезался голос Неолы. Не крик или плач. Шёпот, в котором не было ни страха, ни мольбы. Только ледяная, тихая ярость: — Ты… очень… пожалеешь об этом. Слова были такие тихие, что обычный демон не услышал бы, но только не Аластор. В соседней комнате же разворачивалась отвратительная сцена. Валентино ходил по комнате, как режиссёр, уверенный, что снимает свой шедевр. Дым от его сигары клубился густыми волнами, ложился на кожу, на воздух, на лёгкие. Камеры двигались по рельсам, плавно, выверенно. Они приближались к лицу Энжела — затуманенному, ослабленному, Неолы — усталому, злому, сжимавшемуся от прикосновений, которые она не могла предотвратить. Даст пытался держаться. Его губы дрожали, руки опускались, дыхание сбивалось — дым поражал сознание, тело, волю. Он не хотел этого. Но оверлорд, раздражённо повысив голос, кричал: — Работай! Ты что, хочешь, чтобы я тебя заставил? Ещё раз? Паук моргнул — и это движение было таким же мучительным, как удар. Он повернулся к суккубу. Их глаза встретились. Она смотрела не как жертва, а как существо, которое ломали — но не смогли. Внутри неё всё кипело — от бессилия, ненависти, отвращения. Но под всем этим было ещё кое-что: надежда на свободу, которую она так старалась сохранить. Тонкая, хрупкая, но живая. Идущая через боль. Валентино хлопнул в ладоши: — Ну! Начали! Камера — мотор! Малыш, ты знаешь, что делать! А ты… — он взял демонесу за подбородок, наклонив её лицо— будь послушной. Не порть мне кадр. Его когти впились ей в кожу. Парень, тяжело выдохнув, поднял руку, будто хотел коснуться её щеки… но пальцы дрожали так сильно, что звезда не мог ухватится за неё. Он прошептал — так тихо, что Вал не услышал: — Прости… Неола не ответила. Но её крылья дрогнули, прижались к спине, напряглись. И в её глазах вспыхнул такой гнев, что на мгновение даже дым показался менее плотным. Камеры приближались. Валентино улыбался. А за стеной… сидел связанный Аластор. И когда он услышал этот шёпот понял, что затеял мотылёк, то его улыбка стала шире, темнее. Зубы блеснули остро. Глаза сузились. И даже Вокс, который не видел его, а только вещал поверх трансляции, говорил о своём триумфе, власти, будущем — почувствовал холод, если бы был рядом, потому что радиодемон произнёс почти неслышно: — Валентино... Кусок лживого говна. И тени вокруг дёрнулись, будто услышали команду.

***

Съёмки шли уже давно. Камеры плавно двигались по рельсам, мигали индикаторы, воздух был насыщен сладким, обволакивающим розовым дымом — тяжёлым, липким, разъедающим волю, словно тёплый клей. Энжел дрожал, его руки не слушались, глаза стекленели. Он едва держался — не как «актёр», а как человек, который всеми силами пытается не утонуть в навязанной порочности. Его руки гладили девушку, держали за талию, шею, опускались на грудь, ласкали её. Неола чувствовала, как её мысли плывут. Медленно. Вязко. Каждый вдох отдавался в голове тупым ударом, но даже сквозь этот туман, слабость, желание просто закрыть глаза, и перестать существовать — мысль пробилась. Острая. Слишком разумная для того кошмара, в котором она находилась. Выход есть. Валентино ходил вокруг площадки, режиссёр своего извращённого шедевра. Он приказывал, кричал, поправлял свет, показывал, куда встать, как наклониться, удержать позу. Мотылёк был в восторге — это видно было по тому, как его крылья подрагивалл, а улыбка растягивалась всё шире. —Ну же, сладкие —протянул оверлорд— работаем! Энжи, ближе к камере! Малышка, голову выше, не порть кадр! Его ладонь вновь грубо схватила Неолу за подбородок, развернула к объективу. От прикосновения её кожа словно вспыхнула огнём — не от желания, а от ненависти. Паук смотрел на неё так, будто хотел извиниться за то, в чем не виноват. Он был бледнее обычного, дыхание прерывалось. — Я… не… хочу… это… — прошептал он ей, едва слышно. Брюнетка в ответ только прикрыла ему кисть своей рукой. Так, будто удерживает его от падения. И в этот момент в её голове — даже затуманенной — вспыхнула чёткая, ясная линия мысли. Суккуб поглощает душу через близость. Крылья дают ей прямой доступ. Если Вал попросит близости с ней, если "услуга" будет выполнена — его душа рванётся к ней. И тогда… она будет сильнее. Это было опасно, рискованно, глупо, однако быть растерзанной, и сломанной здесь — хуже. Энжел — в таких же оковах. Его надо было вытащить, чего бы это ни стоило. И Неола сделала шаг. Сначала один. Потом другой. Дым стелился по её ногам, наряд её был смят, волосы спутаны. Но в её походке появилась странная, хищная плавность — та, которой она не пользовалась давно, что принадлежала настоящей суккубше. Девушка медленно, почти лениво, провела пальцем по своей ключице — так, чтобы Валентино точно увидел. Потом склонила голову, приоткрыла губы, и, мягко сказала: — Папочка… Если тебе действительно нужен хороший кадр… Она подошла ближе. Совсем близко. Так, что её дыхание коснулось его щеки. — Почему бы… тебе… не сыграть со мной самому?.. — голос её стал мягок, низок, обволакивающий. В комнате наступила тишина. Даже камеры будто остановили движение. Энжел широко распахнул глаза — шок, ужас, непонимание. — Неола… что ты творишь… — прошептал паук, но её взгляд сказал ему: молчи. Я знаю, что делаю. А оверлорд… Затряс крыльями от восторга. Глаза распахнулись шире. На лице появилась ухмылка хищника, словно предложили лакомство от которого невозможно отказаться. — Ооо — протянул он— вот это уже подход. Мотылёк провёл пальцем по её щеке. Неола заставила себя не вздрогнуть. — Ты сама предлагаешь… — в его голосе звучала победа.— Я знал, что ты раскроешься. Похоть в твоих глазах видна мне за метр. А она медленно положила руку ему на грудь, сквозь ткань, сжала чуть сильнее. Так, чтобы крылья дрогнули. У неё в голове пульсировала одна мысль: "Пусть сам сделает первый шаг. Тогда его душа — моя." Даст попытался шагнуть вперёд, но дым тянул его назад, он закашлялся. — Вал, не надо… — хрипло сказал тот, но Валентино только расхохотался. — Замолчи, подонок! Это не твоё дело. Он повернулся к Неоле: — Ну что, детка… покажи мне, что ты умеешь. И в этот момент в ней что-то щёлкнуло. Она подняла взгляд. И впервые — за весь адский путь — в её глазах вспыхнуло не только упрямство, а ещё и уверенность. Холодная. Смертельно опасная. Девушка наклонилась ближе, боднув воздух крылом, тихо прошептав: — С удовольствием. Только учти… После этого ты станешь частью меня. Валентино рассмеялся, ослеплённый своим эго, похотью. Он не понял смысла этих слов. Ловушки, что подходит к краю собственной гибели. Оверлорд схватил её за талию — грубо, жадно. Пальцы его сомкнулись так, что любой другой демон вскрикнул бы. Но Неола только улыбнулась. Медленно, ядовито, а крылья её дрогнули, раскрываясь. Спустя одно мгновение, Вал в пару движений расстегнул всё пуговицы, снял роскошную шубу, и навис сверху с ухмылкой, сверкая острыми как бритва клыками. Звякнула пряжка ремня. Сердце девушки бешено колотилось, а от усиливающегося запаха кроваво-красного дыма закружилась голова. Хотелось оттолкнуть, но усилием воли она заставила себя сдержаться. Оверлорд промычал что-то невнятное, когтистые пальцы огладили бёдра, разтёгивая боди, и по внутренней стороне ноги медленно поднимались выше, будто спрашивая разрешения. Однако, конечно ему оно было не нужно. Мотылёк впился в её губы вновь, и приторный вкус разлился во рту горечью, заставляя тело расслабиться, а конечности - стать ватными. Суккубша ощущала как его длинный язык скользит по шее, оставлял розовую вязкую слюну. В следующую секунду мотылёк развёл ноги Неолы в стороны, устроившись между них. Брюнетка почувствовала, как тот толкнулся вперёд, резко проникая внутрь. Движения были быстрые, грубые, они отдавались куда-то выше в живот, но девушка послушно подмахивала бёдрами. Когтистая рука легла сзади за волоссы, притянула к себе, вновь проведя языком от соски уха до ключицы. -Ты великолепна. — Дыхание Валентино обжигало. Приторный запах усилился. — Расслабься, малышка — Приказал он, и демонесса почти в кромешной тьме различила поблескивающую неоном яркую дорожку жидкости цвета фуксии, тянущуюся от рта до подбородка, обвёла языком кромку его губ. Сладость окутала с новой силой, и дыхание участилось, отвращение подкатывала к горлу, но тело продолжало двигаться в ритме оверлорда. Твёрдая, словно камень, плоть, толкнулась глубже, и перед глазами заплясали разноцветные искры. Валентино с утробным рыком покусывал алые от страстных поцелуев губы Неолы острыми клыками, постепенно ускоряя темп. Та окончательно потерялась, когда под опущенными веками взорвался фейерверк, и обрушился шквал эмоций, чувств, которые отправили, казалось, к самым небесам. В этот момент за стеной… Тени вокруг Аластора дрожали. Они чувствовали, что-то меняется. Он не видел, но слышал дыхание. Шорох одежды. Прикосновение. И когда он понял, что суккуб задумала… широко улыбнулся. — Вот это… просто прекрасно, до чего же умна, ma chérie — прошептал он. Тени хищно сжались.

***

Коридоры башни Ви встречали Неолу оглушающей тишиной. После того как сила, вырванная у Вала, разлилась по её венам жаром, девушка чувствовала себя так, словно в груди у неё вспыхнуло второе сердце — тяжёлое, горячее, магическое. Крылья за спиной выросли шире, прорезав воздух мягким трепетом, и тёмный блеск на них казался чересчур ярким в полумраке. Энжел — точнее, теперь уже просто Энтони, освобождённый из рабства — стоял рядом, потрясённый тем, что его больше ничего не держит. Лёгкие впервые за долгое время наполнялись не разъедающим сладковатым газом, а настоящим воздухом. — Значит… я реально свободен? — шёпотом спросил он, пережимая руками собственные плечи, словно не верил, что может так просто дышать. — Ты свободен, Даст — мягко ответила суккубша. — Контракт держался на силе этого мудака. А теперь её нет. Паук нервно фыркнул, вытирая глаза рукавом. — Ну, блин… этого тупого павлина я точно не буду оплакивать. Девушка даже улыбнулась краешком губ, но коротко — в голове уже складывался следующий шаг. Она повернулась к нему лицом, серьёзная, собранная: — Тебе нужно немедленно попасть в отель, предупредить Чарли. Скажи ей, что Вокс готовит нападение на Рай. И что у него теперь нет тормозов. Пусть поднимает всех, кого может. Парень пару раз моргнул, переваривая, и резко кивнул: — Я тебя понял. Найду, Чарли, Вегги, кого угодно. А ты?.. — Вернусь за... кое-кем. Имя не прозвучало. Но оба прекрасно знали, о ком речь. И где-то там, этажами выше, Аластор всё ещё был связан, унижен, показан на весь Ад как трофей Вокса. Этого демонесса допустить не могла. Даст вздрогнул, вспомнив, наверное, что тот обычно делал с теми, кто осмеливался его трогать. — Тогда… будь осторожна, ладно? Улыбашка ради тебя уже себе неприятностей нахватал. Неола кивнула: — Ещё увидимся, Энтони. Он сорвался с места, почти бегом направляясь к лестнице. Брюнетка провела его взглядом, вдохнула глубоко… и шагнула вперёд, где воздух будто стал холоднее. Запах страха, боли, и, безумия. Где-то вдали гудели провода. Искажённый смех Вокса звучал в динамиках, как издёвка. Она шла быстро, уверенно, чувствуя, как новая сила стекает в мышцы, заполняет каждую клетку. С каждой секундой становилось легче — будто её собственная душа наконец полностью проснулась. Поворот. Ещё один. Коридор, где раньше валялся один из охранников Вала — теперь был без сознания, но жив. Её удар был ровно такой, какой нужно: бесшумный и точный. Неола коснулась двери, за которой, по её ощущениям, был Аластор. Сквозь стены она снова поймала звук — рваное дыхание, тихий ритмичный гул, похожий на треск радио. Он держался. Конечно, ведь этот демон скорее бы умер, чем позволил кому-то знать, что ему больно. Суккубша сжала руку в кулак, крылья прижались к спине. "Он пришёл за мной. Теперь моя очередь." Замок тихо щёлкнул, отозвавшись на её магию, и дверь началась открываться… она вошла, и она захлопнулась за спиной девушки почти бесшумно. Комната была залита бледно-синим светом от мерцающих экранов. На полу — тянущиеся проводами, словно нервы, контуры огромного стула, на котором сидел связанный радиодемон. Его голова была чуть наклонена, но стоило ей приблизиться, как оленьи уши дрогнули, улавливая её шаги. — Удивительно,— произнёс он тихо, с тем самой насмешливостью. — Я уж начал думать, что меня оставили наслаждаться обществом мониторов. Демонесса едва не улыбнулась, но молча принялась освобождать его от металлических фиксаторов. С каждым щелчком замка воздух вокруг будто делался теплее. Когда руки оверлорда оказались свободны, он потянулся — лёгко, почти лениво, словно вовсе не провёл здесь несколько часов связанным. Ведущий повернулся к ней, его красные глаза светились мягче, чем обычно: — Должен признать, моя дорогая… твой ум сегодня превзошёл себя. То, что произошло… — его улыбка стала шире, опасно довольной. — Впечатляет. Ты нашла способ перехитрить даже самого Валентино. Мужчина слегка наклонил голову: — И это говорит демон которого трудно впечатлить и удивить. Брюнетка ощутила, как что-то тёплое дрогнуло в груди. От Аластора искрение комплименты — редкость. Но она глубоко вдохнула, и, резко встряхнула головой: — Потом. Сейчас не время для этого. Неола только протянула ему руку, чтобы помочь встать… Как в этот момент дверь комнаты распахнулась так сильно, что одна из панелей треснула. На пороге стоял Вокс. Его экран на лице искрил, по краям пробегали полосы помех. Он замер ровно на пару секунд — видя Аластора, стоящего на ногах, свободного, суккуба рядом с ним, и разрушенные фиксаторы. — Что. Это. Значит. — прошипел он, каждое слово отдавая скрежетом. Голос вибрировал, как сломанный динамик. Шагнул вперёд, вокруг него вспыхнули дрожащие разряды: — Сделка нарушена. Ты, олень, обречён. Твои условия были просты: девка остаётся в стороне! Каннибал слегка отряхнул плечи, будто сбрасывал пыль, и рассмеялся. Лёгко, беззаботно, почти музыкально. — Ах, Вокс… — он качнул головой. — ты так и не научился слушать. Или… просто слишком занят любовью к себе? Красные глаза вспыхнули ядовитым огнём. Он сделал шаг навстречу, а тени в углах комнаты дрогнули, словно живые. —Наш договор был нарушен тобой. — Голос стал глубже, словно в нём звучали сразу два тембра. —Твой милый товарищ Валентино решил забрать девушку. Моё условие было простым: она не должна пострадать. Но его жалкая похоть… — владыка чуть прищурил глаза — …переписала правила. Теледемон застыл. Экран его лица моргнул, показывая секунду абсолютной тишины. — Вал… не должен был… — он судорожно сжал кулаки. — Я… не давал ему приказа схватить её обратно! Садист развёл руками. — А кого это волнует? Разве не ты “лидер” потрясающих Ви? — ведущий улыбается шире. — Разве не ты несёшь ответственность за действия своих союзников? Вокс дрожал. От ярости, что его поймали на его же правилах. Он метнул взгляд на Неолу — её расправленные новые крылья, искру её силы. — Ты… забрала… — парень коротко, отрывисто втянул воздух, будто процессор захлёбывался. — Забрала у него силу?! Брюнетка подняла подбородок выше: — Да. Вал больше не оверлорд. И все его контракты ничтожны. Так что ты лишился одной из своих “звёздных” опор. Радиодемон приподнял брови, наслаждаясь её словами. Она почувствовала это. Одобрение, гордость. Теледемон резко вскинул руку, и по комнате побежали разряды. Экран его лица стал кроваво-красным. — Вы оба умрёте здесь. Но прежде чем он успел сделать второй шаг, радиодемон произнёс, почти шепотом — так тихо, что даже провода в стенах дрогнули: — Боишься, Вокс? Того, что сделка разорвана? Боишься… меня? И в ту же секунду тени за спиной мужчины поднялись, как рога огромного зверя. Суккубша сделала шаг вперёд, вставая рядом с ним, их плечи едва касались. — Бояться стоит нас обоих. Вокс отступил на полшага — едва заметно, но отступил. И это была первая трещина. Телевизор ненавидел это отступление —так, что искры на его лице превратились в длинные рваные полосы помех. — Вы решили играть против меня? — низко прошипел он. — Против меня?! Тот поднял руку, и стены комнаты вспыхнули сотнями красных экранов, словно глаза, следящие со всех сторон. Из динамиков зазвучал металлический вой, воздух начал дрожать. Аластор тихо рассмеялся, вокруг него что-то начало меняться. Сначала — лёгкая вибрация в полу. Потом — тень, поднимающаяся за его спиной, как растрёпанный зверь. Глаза оверлорда начали темнеть, белки залились чернотой, как будто в них пролили чернила. Зрачки начали вращаться, превращаясь в радиоциферблаты, тикающие неслышно, но ощущаемые кожей. Его тело вытянулось, будто кто-то схватил его за позвоночник, и вытянул вверх. Костюм треснул по швам — на концах рта, груди, плечах прорезались толстые нитяные швы, словно его собирали вручную, из чужих частей. Рога выросли — массивные, выгнутые назад, украшенные рваными линиями, как старые антенны. Его ботинки расползлись на концах — и там, где были подошвы, появились чёрные копыта, ударившие по полу. Неола почувствовала давление в воздухе — как если бы вокруг неё внезапно стало вдвое меньше кислорода. Демон был огромен. Настоящий оверлорд по силе, и по званию. Каннибал произнёс низким, многоголосым: — Ну что же, Вокс… давай сыграем твою последнюю трансляцию. Тот тоже изменился — тело его стало более угловатым, кабели из спины вспорхнули, и, обернулись вокруг его талии, как змеи. —Ты думаешь, что можешь выиграть?— теледемон почти кричал, голос раскалывался на десятки эхо. — Ты — старый импотент, древний радиомусор! А я — современность, которой внимает весь Ад! На его лице появилось огромное пылающее: LIVE. — Прямой эфир твоей гибели — прошипел парень. Садист рванулся первым, тени метнулись вперёд как копья. Они ударились в силовое поле, созданное Воксом, вспыхнули зелёными молниями. Девушка отступила к стене, инстинктивно раскрывая крылья. Она прекрасно понимала: шаг в сторону — и её испепелит. Аластор ударил раз — стена экранов треснула. Ударил снова, один из экранов лопнул. Вокс взревел, и комната взорвалась электричеством. Разряды били из стен, пола, потолка — хаотичные, но точные. Они били туда, где могла оказаться цель. Радиодемон смеялся — глубоким, совсем сумасшедшим смехом — и разрывал кабели когтями. Но теледемон был не слабее. Все экраны вокруг вспыхнули одновременно — и радиодемона оглушил ударный импульс. Неола закрыла уши, но звук прошёл сквозь кости. Её швырнуло к стене. Каннибал пошатнулся — и в этот момент телевизор выстрелил кабелями, как гарпунами. Они вонзились ведущему в плечи и спину, притягивая его к себе. — Прямой эфир! — выкрикнул оверлорд. — Смотрите все! Даже падшие ангелы в Раю увидят его позор! Аластор взревел — настоящий рёв зверя, который давно перестал быть человеком. Тени за его спиной вырвались, отсекая часть кабелей. Но силовой разряд Вокса ударил снова — мощнее. Владыку отбросило. Он упал на одно колено. Демонесса бросилась вперёд, ударив теледемона импульсом своей демонической энергии — розово- малиновый свет вспыхнул, сбивая направление его волн. Вокс повернулся к ней: — И ты туда же? Тоже хочешь стать игрушкой этого оленя? Он прихлопнул ладони — на полу вокруг девушки вспыхнули синие контуры: ловушка, созданная специально против суккубов. Крылья девушки замерли — словно примёрзли к воздуху. В следующую секунду их сжали силовые поля, и она упала на колени с коротким вскриком. Аластор бросился к ней — но оверлорд ударил его в грудь разрядом от которого даже кровь зашипела. — На место! — взревел он. Осколки экрана, кровь, тени и электричество смешались в один хаос. Радиодемон вставал снова, и снова, даже когда тело начинало дрожать от боли. Но Вокс питался всей своей башней. Он был сильнее в этом месте. И в конце — взял верх. С последним импульсом он сбил каннибала с ног, швырнув в стену так, что бетон раскололся, и рога чудовищной формы оставили глубокие борозды. Кабели тут же обвили мужчину, притягивая его к опорной колонне, связывая руки, ноги и шею. Швы на его теле дёрнулись, а красный свет в глазах потускнел. Неола тоже оказалась связана — ловушка утащила её к полу, прижала так, что она едва могла двигаться. Наступила тишина, нарушаемая лишь гудением сотен экранов. Вокс медленно подошёл, встал между ними. Его лицо на экране исказилось торжествующей улыбкой: — Ну вот… наконец-то. Вы оба — мои. Он наклонился к ведущему: — Теперь весь Ад увидит, кто тут истинный оверлорд. И садист ничем не ответил — лишь слегка приподнял уголок рта, будто говорил: «Игра ещё не окончена». Но силы у него не осталось. А брюнетка связанная и прижатая, только закрыла глаза. Теперь они оба пленники. И игра стала по-настоящему опасной.

***

Сначала Чарли почувствовала вибрацию телефона. Она ещё стояла в холле, обсуждая с Вэгги последние попытки стабилизировать энергию отеля после митинга, как увидела сообщение от Энжела: «Чарли… Вокс. Он совсем поехал крышей, схватил Аластора, Неола пошла за ним, и скорее всего дело плохо. Под его башней огромная толпа демонов, что против тебя и Отеля. Вокс силён как никогда.». У принцессы подогнулись колени — так, что ангел едва успела подхватить её. — Милая? Что— что случилось? Прежде чем блондинка успела ответить — телефон снова завибрировал. Но теперь не от сообщения. Входящий вызов. Вокс. Холл отеля мгновенно замолчал. Даже грешники, которые просто проходили мимо, остановились, как будто почувствовали угрозу. Вэгги выхватила телефон: — Не отвечай! Это— Но Чарли уже нажала «принять». Она всегда принимала. Даже когда не должна. Экран телефона вспыхнул холодным синим цветом, и на весь холл раздался смех — механический, дребезжащий, неприятно вибрирующий в груди. — Принцесса Чарли Морнингстар! — протянул теледемон, наклоняясь так близко к камере, будто высовывался прямо в пространство перед ней. — Какая честь, правда! Девушка судорожно выдохнула, но голос её был ровным: — Где они? Парень приподнял бровь, изображённую помехами. — Ах, сразу к делу? А я планировал растянуть удовольствие. Он сделал шаг назад и камера расширила картинку. В комнате, похожей на студию новостей, на металлических креслах сидели двое — связанные, оглушённые, но живые. Аластор — обвитый кабелями, рога в его демонической форме слегка потускнели, но ещё не полностью сошла. Неола — прижатая электромагнитными фиксаторами, крылья стянуты до боли. Оба были бледнее обычного. Вокс ткнул радиодемону пальцем в щёку, словно проверял — спит ли. — У них небольшой… перерыв на рекламу — ухмыльнулся он. — Но не переживай. К вечеринке они будут в форме. Чарли почувствовала, как вокруг неё сгущается воздух. Вэгги вцепилась ей в руку. Нифти тихо пискнула, подбегая ближе. Хаск побледнел — а это уже было знаком тревожным. — Какой ещё… вечеринки? — прошептала управляющая отелем. Вокс вскинул руки: — В честь, так сказать, моего официального захвата Ада! Все будут там, понимаешь? Оверлорды, зрители, твои друзья…— босс Ви заговорил напевно — …и даже твой папочка. Блондинка дернулась: — Папа? Он… придёт? —А как же! — засмеялся теледемон.— Люцифер уже получил приглашение! Для него мы выделили отдельную VIP-зону. С крематорием и отдыхом! Холл зашумел. Кто-то вскрикнул. Хаск тихо выругался. Чарли же стояла в полной тишине. На лице оверлорда помехи плясали, как языки пламени. — Приходи, принцесса, — сказал он почти ласково. — Или я начну делать тебе рекламный ролик с участием твоих друзей. Он наклонился к Аластору, дернул его за рог — демон едва заметно поморщился. — У меня уже есть ведущий. И сюрприз для финала шоу. Чарли не дрогнула. — Я приду. Нифти захлопнула ладонью рот, Вегги пискнула: — Чарли, НЕТ! Но принцесса уже сказала это — и не собиралась брать слова назад. Вокс довольно улыбнулся: — Знал, что ты умница. Тогда увидимся через пару часов. Не опаздывай, а то будет… неловко. Экран погас. Телефон выпал из рук девушки. Она не подняла его. Все сразу заговорили. — Это безумие! — Он просто заманивает тебя в ловушку! — Что нам делать? Это Вокс, он будет готов! — Он держит Аластора, Чарли, РАДИОДЕМОНА, чёрт побери! Но та подняла руку. Тишина вернулась. — Мы идём — сказала она. Вэгги шагнула к ней ближе: — Мы, Чар? Ты же понимаешь, что.. — Я не оставлю Ала и Неолу. И уж тем более не позволю Воксу тронуть Ад… или отца. Она глубоко вдохнула, и добавила: — А если он ждёт, что мы придём как жертвы… то придём как бунтовщики. Вэгги впервые улыбнулась — хищно, остро. — Тогда мы переиграем его. Хаск вздохнул, достал флягу, опрокинул глоток: — Ну что ж… похоже, мы всё-таки вляпываемся в революцию.

***

Комната была холодной, словно находилась глубоко под землёй. Единственный звук — негромкое потрескивание кабелей, удерживающих пленников. Ведущий пошевелился первым. Тени дрогнули, словно он пытался вернуть себе своё эфирное тело. Демоническая форма начала медленно спадать. Он выглядел так, будто его пытались вырвать из собственного облика. Демонесса тоже пришла в себя — дыхание неровное, пальцы дрожат. Крылья чуть приподнялись, но силовой фиксатор тут же ударил разрядом, заставив её заскрежетать зубами от боли. Она услышала голос рядом: — Не стоит дергаться, ma chérie… — каннибал произнёс тихо, хрипло, но уже в сознании.— Он привязал нас как крестьяне ведьм в средневековьи. Суккубша повернулась к нему — и впервые увидела его так близко. И несмотря на всё — он улыбался. — Ты жив — прошептала брюнетка. — А ты в порядке? — ответил мужчина так мягко, что она чуть не потеряла дыхание. Неола хотела сказать «да», но в этот момент свет в комнате вдруг стал ярче. Экран на стене вспыхнул. Вокс вернулся. — Ну что… проснулись, голубки? Время готовиться к вечеринке. Он щёлкнул пальцами. Фиксаторы ударили током. Оба вскрикнули. — У нас важные гости сегодня. Не вздумайте умереть раньше времени. Смех искажённый помехами, заполнил комнату.