Искушение суккуба

Прошёл год. Для Неолы время потекло иначе — вязко, тяжело, будто каждый день оставлял на ней новый тонкий слой пыли от которого невозможно отмыться. После того, как ей вырвали крылья, спина долго болела — фантомная боль, как говорил Асмодей, ухмыляясь. Она научилась не замечать её, не касаться ладонями ровной кожи между лопатками, не вспоминать, какая тяжесть была, и какую свободу полёта давали. Теперь девушка была одной из его суккубов. Официальная собственность Оззи. Брюнетка получала вызовы грешников, как и остальные девушки. Появлялась перед ними в дыме и алом свете, делала то, чего они ждали… и забирала их душу — быстро, безошибочно, так, как её научили. Только теперь душа не становилась её добычей, не вливалась в тело сладким, обжигающим жаром, а уходила Асмодею. Девушка сразу чувствовала момент передачи — внутри становилось пусто, почти холодно. Но она привыкла. За год можно привыкнуть ко многому. Работа, отдых, снова работа. День, ночь, вечность — всё сливалось. Иногда, в редкие тихие минуты, когда её никто не звал, демонесса стояла у окна в роскошных покоях, которые ей выделил Грех, смотрела вниз, на Пентаграмсити. Огоньки баров и борделей, дорога, усыпанная демонами, яркие вывески, чьи цвета давили на глаза. Иногда она думала о Аласторе. Просто — думала. Не вспоминала разговоры, поцелуй руки, его радио голос. Просто мысль о нём жила где-то в глубине, словно маленький огонёк в пустой комнате. Глупо. Радиодемон не пользуется услугами суккубов Асмодея. Неола понимала это. Но мысль не уходила. Год был тяжёлым не только для неё. Падение Вокса стало точкой перелома — особенно для отеля. Отель Чарли процветал. Грешники увидели: искупление возможно. Новые души приходили, старые исправлялись, некоторые даже поднимались выше. Демоны шептались: впервые за много лет происходило что-то хорошее. Валентино и Вельвет вернули себе статус оверлордов, но теперь Вокс не стоял над ними. Не тянул власть на себя. Но суккубша знала: Вал злопамятный. Он не простит ей обмана и его падения. Не сейчас — но однажды попытается ударить. И всё же жизнь шла. Обыденно. Однообразно. Слишком тихо. И пока её существование текло в уверенной, почти автоматической рутине, она больше не ждала. Не думала, что Аластор появится. Что вспомнит, повернётся к ней ещё раз тем странным взглядом — острым, внимательным, живым. Невозможно. И всё же… Всё изменилось в один день. Она только вернулась после очередного вызова — душа жирного грешника всё ещё горчила на губах— когда дверь в её покой открылась сама собой. Прихожий демон-курьер, дрожащий под тяжестью блестящих украшений, вежливо поклонился. — Господин Асмодей вызывает вас. Немедленно. Это слово — «немедленно» — прозвучало особенно тяжело. — Зачем? — вырвалось у неё раньше, чем демонесса подумала. Курьер замотал головой, отступая назад, будто боялся просто стоять рядом с её вопросом. — Мне не сообщили,— почти пролепетал он. — Но… сказал, что вы должны прийти без промедления. И быть… — демон сглотнул — готовой к разговору. Готовой к разговору? Это звучало хуже, чем если бы он сказал «к наказанию» или «к работе». Неола почувствовала, как внутри что-то кольнуло — лёгкая тревога, тонкая, почти незаметная. Как нить, натянутая в темноте. Она выпрямилась, провела рукой по волосам, стирая следы последнего вызова, и кивнула. — Хорошо. Я иду. Её ноги сами сделали шаг. Потом ещё один. Брюнетка вышла в коридор, где стены мягко переливались розово-фиолетовыми прожилками — как живые. Каждый шаг отзывался странным гулом. Суккубы, которых она проходила, отворачивались или кланялись — никто не смел смотреть прямо в глаза той, кого лично вызывает Асмодей. А та шла и сердце в груди било ровно, но сильно. Она не знала, что ждёт впереди. Только чувствовала — что-то сдвинулось. Что-то меняется. И впервые за долгий год в её груди вспыхнуло ощущение… предчувствия. Как будто мир снова делал вдох перед бурей.

***

Коридоры, ведущие в личные покои Владыки Похоти, всегда казались Неоле слишком громкими. Здесь даже воздух будто звенел. Стены пульсировали мягким алым светом и каждый шаг эхом отдавался по ковру, который больше походил на живую плоть, чем на ткань. Но сегодня в этом месте было что-то ещё. Что-то настороженное. Суккубы, стоявшие у дверей, открыли их молча, без привычной ухмылки. Взгляды на секунду задержался на Неоле, словно в нём читалось… сочувствие? Неясное, слабое, но всё же присутствующее. Демонесса вошла. Кабинет Асмодея был пустее обычного — без хихикающих демонов, без роскошных кружевных облаков дыма. Лишь сам Грех, раскинувшийся в центре как абсолютная власть, неподвижный, задумчивый. Он редко бывал тихим. И когда был— то это куда страшнее его криков. Суккуб поклонилась, ожидая приказа. Повелитель смотрел на неё так, будто пытался разобрать её на части взглядом. — У меня к тебе вопрос, Неола — произнёс он, медленно, уверенно, голосом, которым можно было смещать стены. — И я хочу честный ответ. Девушка выпрямилась. — Слушаю. Архидемон слегка наклонил голову, будто чуя её реакцию заранее. — Что тебя связывает с Радиодемоном? Внутри всё похолодело. Это был не вопрос… а удар. — Аластором? — переспросила она, выигрывая секунду. — Ничего особенного. Он помог мне… однажды. На войне с Воксом, мы… сражались рядом. Но больше — ничего. Брюнетка слышала, как собственный голос звучит слишком ровно. Будто защищается. Асмодей облокотился на подлокотник, пальцы скользнули по позолоченной резьбе. — Значит, он никогда не брал у тебя услуги? Слова были нейтральные. Тон — нет. Скорее изучающим, подозрительным, слишком точным, словно он проверял что-то конкретное. Неола чуть нахмурилась, но ответила честно: — Конечно нет. Это же Аластор. Он не… пользуется таким. Близко был только тогда, когда… — она замолчала, вспомнив его ладонь на своей руке, поцелуй, холодный, и обжигающий одновременно. — мы прощались. На мгновение губы Асмодея дрогнули — не улыбка, не гнев. Что-то среднее. Как будто ответ его удовлетворил, но одновременно — озадачил. Грех долго смотрел на неё. Слишком долго. Потом кивнул. — Ты можешь идти, девочка. И… не задерживайся по пути. Это прозвучало как предупреждение. Она вышла в коридор, мысль в голове крутилась, как заевшая пластинка: "Почему он спрашивал? Что случилось? Зачем Греху понадобился Радиодемон? И… откуда вообще возникло это?" Что-то определённо происходило. То о чём она не знала. Но вопросы только множились, а ответов не было. Вернувшись в свои покои, Неола рухнула на диван, прикрыла глаза. Ей хотелось хотя бы пять минут тишины. Без мыслей, без боли в спине, без чужих желаний, без приказов. Но тишину разорвал импульс. Сладкий, тягучий — демонический вызов. Такой мощный, что он проткнул её тело, будто спицей. Он настойчивым и... знакомым. Суккубша не успела даже выругаться — просто поднялась, быстро поправила волосы, натянула безупречную улыбку, ту искусственную маску которой учили всех суккубов, и позволила магии потянуть себя в другую плоскость. Воздух вспыхнул алым, мир закружился. И она оказалась… там. В комнате. Большой. Тёмной. Слишком хорошо знакомой. Неровный свет ламп, старомодные часы, массивный стол на котором всегда лежали стопки аккуратных бумаг… половина пола, уходящая в тёмное болото, где вода тихо вибрировала от каждого дыхания. Этот кабинет она знала, запах, атмосферу. Это была территория одного-единственного демона. Того, кого она не видела год, кто не должен был её вызывать, кто не нуждался в услугах суккубов, кто... стоял у окна, повернувшись к ней спиной. И чьё присутствие она почувствовала сразу — как будто не прошло ни дня. Аластор. Неола застыла, не успев среагировать ни словом, ни жестом. И только когда она сделала робкий, осторожный шаг вперёд, он будто специально выбрал этот момент, чтобы повернуться. Медленно. Почти лениво. Тот самый знакомый профиль. Те самые тонкие брови и улыбка, которая могла быть чем угодно — угрозой, приветствием, издёвкой. Но… без суртука. Без характерного костюма. Мужчина стоял в одной красной рубашке, закатанные рукава открывали предплечья, на которых свет ловил едва заметные шрамы, а в руке — стакан виски, янтарный, тёмный. Он был… непривычно живым, простым. От того более пугающим. — Добрый вечер, ma chérie — сказал ведущий так, будто они расстались вчера. Будто ничего не изменилось, не было войны, сделок, боли и года молчания. — Какая встреча. Я рад, что ты откликнулась. Демонесса моргнула. Открыла рот, и закрыла. Сделала шаг. — Ал?.. — выдохнула она наконец, хрипло. — Что… это значит? Ты… призвал меня? Он мягко усмехнулся. — Ну конечно, моя дорогая. — Лёгкий глоток из стакана. — Я обещал тебе, что однажды мы увидимся. — Пауза, в которой слышно было, как потрескивает бра. — И привык держать обещания. Её дыхание сбилось. Его глаза светились мягким красным, спокойным светом — как будто садист действительно… рад? — Ты… — демонесса чуть повернула голову, всматриваясь. — Год не появлялся. Ни одного намёка. А теперь просто… привет? Каннибал поджал губы, будто обдумывая и произнёс: — Мне… не хватало твоего острого языка, ума. И… — он легко провёл пальцем по краю стакана. — Честности. Ты умела говорить вещи так, что они звучали особенно… забавно. Вот теперь суккубша не знала, где стоит — на полу или висит в воздухе. Её бросало в холод и жар одновременно. — Ты скучал?.. — спросила она осторожно, не веря собственным словам. Его ухмылка стала шире, но глаза блеснули чем-то совершенно искренним — редким, почти человеческим. — Возможно. Это «возможно» прозвучало куда громче, чем любое «да». Радиодемон поднял руку, сделал лёгкий приглашающий жест. — Иди сюда, Неола. Я не собираюсь тебя есть, мучить, связывать, или использовать. — Пауза. — По крайней мере сегодня. Она фыркнула — впервые за долгое время. И лишь это помогло ей прийти в себя. Уверенные шаги, суккубская осанка, но внутри у неё всё горело, дрожало, путалось. Аластор уже сидел на диване - расслабленный, немного откинувшись назад. На столике рядом стояла бутылка виски, и второй стакан, пустой. — Чего ты хоч- Но он жестом остановил её. — Сядь. Она села. Точнее, опустилась осторожно, как будто диван мог укусить. Оверлорд налил ей напиток — не спрашивая, но при этом как будто зная, что она не откажется. Стакан мягко коснулся её пальцев, и брюнетка ощутила лёгкое разрядное потрескивание — его сила всё ещё жила в воздухе, как эхо. Некоторое время они просто сидели молча. Он смотрел на неё. Она — на него. И это молчание было… тёплым. — Так, — наконец произнесла Неола, не выдержав. — Может, объяснишь теперь, что происходит? Почему ты меня вызвал? И почему Асмодей интересовался тобой… причём явно не просто так? Уголок его губ дёрнулся. Мужчина сделал маленький глоток. — О-о, моя милая — сказал он тихо, почти доверительно. — Кажется, мы оба вовлечены в игру, о существовании которой ты пока не подозреваешь. И мне показалось… разумным начать разговор первым. Она нахмурилась. — Какую игру? — Ту, где ставки — слишком высоки, чтобы я мог позволить тебе исчезнуть из поля зрения. Садист взглянул прямо в неё, как тогда, в последний день. Пронзительно. Чётко. Так, будто видел все её страхи, всю её суть. — Мне правда… тебя не хватало, ma chérie. И в комнате стало тихо. Тишина в кабинете снова легла густым покрывалом, но теперь она была иная — тягучая, предвещающая нечто куда более опасное, чем простая беседа. Демонесса сидела напротив него, сцепив пальцы на коленях, и в каждой части её тела чувствовалось напряжение. Каннибал, наоборот, выглядел расслабленным — но только на поверхности. Под улыбкой пульсировало нечто острое, хищное, сдерживаемое лишь силой воли. Он откинулся глубже в диван, взгляд его стал узким, почти изучающим. — Думаю, что должен извиниться, — начал он неожиданно мягко. — Возможно… я проявил чрезмерное любопытство. — Ты? — брови девушка взлетели. — О чём именно ты говоришь? — О тебе, разумеется. Эти два слова ударили будто плетью. Она даже моргнуть забыла. — Обо… мне? — голос сорвался. — А о ком же ещё? — ведущий усмехнулся почти очаровательно. — Я просто выяснял в круге Похоти… как ты? Где? Насколько сильно тебя заставляют работать? Не подвергают ли опасности? Всё вполне безобидно. Безобидно, конечно. Если не учитывать, что любая тень Аластора в Похоти — уже сенсация. Брюнетка почувствовала, как внутри поднимается тревога. — Ты серьёзно… лазил по кругу Похоти? Какого чёрта, Ал? Он слегка повернул стакан между пальцев. — Ты ведь знаешь, ma chérie, что я люблю видеть картину целиком. И…— мужчина сделал паузу — мне не нравится, когда меня вынуждают ждать. Она задержала дыхание. Вот теперь всё становилось яснее. Оверлорд действительно искал её, но это не осталось незамеченным. — Это дошло до Асмодея — тихо сказала демонесса. Радиодемон кивнул. — Очень быстро. А у нашего дорогого Греха есть… свои интересы. — Взгляд Аластора стал холоднее. — И не те, которые касаются моей асексуальности. Хотя, должен признать, каждая суккубша в Похоти решила, что я наконец-то передумал. Неола покраснела, не зная — от смеха, стыда или ужаса. Но каннибал продолжил, понизив голос: — Он хочет моей души. Это гораздо… прибыльнее. Сердце девушки ухнуло куда-то вниз. — Душу? — едва выговорила. — Разумеется. Душа оверлорда куда ценнее, чем душа обычного грешника. А я…— улыбка садиста стала мрачнее — весьма лакомый кусочек, если верить слухам. Теперь всё щёлкнуло в её голове. Визит. Вопросы. Странное поведение Владыки. — Неола, — сказал садист наклоняясь вперёд — скорее всего, он пришлёт тебя ко мне через несколько дней. Или недель. Чтобы ты… —сделал выразительную паузу — забрала мою душу. Её сердце сжалось так резко, что она схватилась за грудь. — Что?.. Я?.. Ал, я… — она сглотнула. — итак обязана забрать душу того, после этого вызова. Это условия. Ты знаешь, как это работает, и я не могу— — Можешь. — радиодемон поднял палец, мягко прерывая её. — Потому что в правилах не указано… чью душу. Она моргнула. — Что? Щелчок пальцев прозвучал громко — слишком громко в этой тишине. Из темноты, будто выдернутый крюком, упал на колени незнакомый демонический грешник — худой, испуганный, дрожащий, с зашитым ртом. Его глаза бегали, как у загнанного зверя. Неола вскочила. — Аластор! Кто это?! —Не имеет значения. — Его голос потемнел, стал бархатным, но холодным— Он недавно заключил весьма невыгодную сделку. И так уж вышло, что он… умрёт сегодня. Демонесса смотрела на него широко раскрытыми глазами. Ведущий же откинулся на спину, как будто речь шла о выборе винной бутылки, а не о судьбе живого существа. — Ты заберёшь его— продолжил тот спокойно. — Никто ничего не заподозрит. Асмодей будет доволен. Ты выполнишь долг. И — самое главное — не тронешь меня. Её дыхание участилось. Он… планировал это, готовился. Упредил действие Асмодея. Суккубша медленно присела обратно на диван, не отводя взгляда от Радиодемона. — Ты… — прошептала она — всё это… ради себя? Он улыбнулся. Та самая улыбка. Непроглядная, опасная, однако сейчас с другой тенью. — Не только. И смотрел на неё так, что ей стало почти больно. — Мне не по душе мысль о том, что кто-то другой имеет над тобой власть, ma chérie,— сказал Аластор тихо, почти шёпотом. — Тем более настолько абсолютную. Я предпочитаю… чтобы ты оставалась рядом по собственной воле. И в её груди что-то хрупко дрогнуло. — Так что… — мужчина сделал жест к бедному демону у пола — хочешь начать наш маленький договор, или тебе нужно чуть больше времени, чтобы осознать масштабы происходящего? Комната замерла. Её решение — вот оно. Его мотивы пугающе двойные. И между ними — живой, дрожащий грешник, который должен умереть. Тяжёлый воздух кабинета, наполовину превращённого в болото, снова дрогнул — дыхание самой Преисподней казалось тут ближе к поверхности. На диване, откинувшись так непринуждённо, будто весь мир был лишь театром ради его удовольствия, сидел Аластор. Он всё также лениво водил пальцем по ободку стакана с виски, но в красных глазах горел настороженный огонь — не угроза, не хитрость, а что-то, что мужчина сам бы вряд ли признал. Перед диваном стояла она — Неола, застыла, тяжело дыша после всего услышаного. А рядом, в углу, в страхе жался вызванный им бедняга — демон низшего ранга. Он боялся даже дышать. На затылке лежала огромная сыпь из болотных спор — знак того, что попал сюда не по доброй воле. И, наконец, там далеко, где жар невидимого пламени всегда ощущался на коже, ждал её хозяин — Асмодей. Но сейчас — только она и Радиодемон. — Ты понимаешь… — голос суккуба дрожал, но не от страха. — Сегодня это пройдёт, но если ты вызовешь меня снова — он точно узнает. Она смотрела на каннибала так, будто просила его прекратить, остановиться, перестать играть в игры на смерть. Тот поднял взгляд. — Ах, ma chérie… — мягко произнёс он, откидываясь чуть назад. — Я готов ко всему. Меня совсем не пугает Асмодей. Но чрезвычайно интересует, насколько далеко он готов зайти, чтобы получить… всего лишь какого-то оверлорда — ведущий усмехнулся, показывая острые зубы. Демонесса выдохнула, тяжело, медленно. Она понимала, что демон играется со смертью, и что ей предстоит лгать Греху. Девушка не могла сказать ему «мы не должны встречаться». Суккубша подошла к демону, которого привёл Аластор. Тот уже всхлипывал, понимая, что именно он станет жертвой ради маленькой игры двух могущественных созданий. — Прости, — тихо шепнула ему. — Но так тебе будет лучше. Радиодемон наблюдал в полной тишине. Брюнетка положила руку демону на щёку, и её улыбка стала той, что она давно отработала — сладкой, профессиональной. Через секунду уже делала то, зачем суккубов вообще призывают. Тело двигалось на демоне автоматически, как давно натренированная роль. И всё это время она чувствовала на себе взгляд оверлорда. Не оценивающий. Не жадный. А… раздражённый? Ведущий сидел в кресле, сжимая бокал так, что стекло едва не трескалось. На лице — гримаса, в которой смешались злость, и едва уловимое отвращение, будто ему приходилось смотреть на нечто неправильное. Но он не отводил взгляд. Когда душа демона заскользнула по её губам в рот, словно золотой дым, а потом исчезла, переходя тому, кому она теперь принадлежала — её хозяину — Неола медленно поднялась. Грешник, лишённый души, рухнул на пол. Демонесса вытерла уголки губ, и посмотрела на Аластора. Тот отвечал взглядом, в котором был ураган. Неола поправила волосы, натянула свою привычную улыбку — пустую, скучную, как маску. — Всё — сказала она. — Теперь Владыка не узнает, кто меня вызвал. Она замолчала. А потом тихо добавила: — Но если ты снова позовёшь меня… то поймёт. Аластор встал. В его движениях было что-то лишённое прежней легкости — будто он впервые за долгое время ощутил что-то… человеческое. Или близкое к этому. Садист подошёл к ней, но не слишком близко. Впервые — с осторожностью. — Прекрасная моя,— произнёс он очень тихо. — Если узнает, то пусть. Я буду только рад посмотреть, какой спектакль разыграет Грех. И разумеется, буду готов к ответному действию. Мужчина сделал паузу. — Я обещал, что мы увидимся ещё. И сдержал обещание. Она опустила глаза. — Не знаю, когда у меня ещё получится прийти— призналась суккубша — Я принадлежу ему. И он… следит за мной. Оверлорд улыбнулся. — Тогда будем… креативными. — сказал он. Говорил это так, будто ему нравилось само нарушение правил. А может — нравилось то, что это нарушение связано с ней. Тишина снова упала на комнату. Неола уже разворачивалась, чтобы исчезнуть — выполнить свою работу до конца, вернуться к Асмодею, и сделать вид, что всё прошло как обычно. Но в тот момент, когда она сделала шаг, Аластор неожиданно оказался рядом. Его рука мягко, но уверенно взяла её ладонь. Как тогда. Девушка замерла, ощутив хрупкость этого жеста — будто он делал то, что давно держал в себе. Мужчина поднял её руку к своим губам. Пальцами он держал её так бережно, будто она была чем-то, что не полагается ему трогать. И, медленно склонившись, коснулся её пальцев губами. —До следующей встречи, милая Неола— произнёс оверлорд почти шёпотом. И в этом было что-то, что он бы никогда не признал: тоска. Демонесса не сказала ни слова. Но когда исчезла в жарком воздухе портала — сердце её стучало сильнее, чем когда-либо.

***

Комната была темна, как всегда. Тонкие шторы не пропускали света, по углам тянулись бархатные тени, а воздух был пропитан терпким сладковатым запахом благовоний, которыми Асмодей заставлял пользоваться всех своих суккубов. Но сейчас этот запах казался тошнотворно липким. Она рухнула на кровать, даже не сняв украшений. Неола закрыла глаза, и мир закружился вокруг неё, как вихрь из мыслей, чувств и тревоги. Она должна была быть спокойной. Привыкшей. Но в груди крутился ураган. Мысли, которые невозможно остановить. Брюнетка вспомнила тот миг — его пальцы, мягко охватившие её ладонь. То, как поднял её руку к губам. Это не был жест собственника, любовника, или демона, привыкшего получать, что хочет. И её накрыла дрожь. Не сексуальная или телесная — внутренняя. Она знала, что радиодемон не умеет «скучать». Во всяком случае так считают все. Но то, как он сказал «милая моя»… И с какой нежной, почти человеческой теплотой его голос дрогнул, когда он произнёс её имя… Девушка почувствовала это. - Скучал… — прошептала суккубша в тёмную тишину. Она не смела надеяться на такое, но Аластор это сказал. Не прямо. Эта мысль распадалась на десятки осколков, каждый из которых впивался в сердце. — Чёрт… — тихо выдохнула Неола, прикрывая глаза тыльной стороной руки. Если он действительно скучал, хотел её видеть… Это значит, что между ними что-то началось. А в Аду нет ничего опаснее связи между двумя существами, которые не должны быть связаны. Особенно когда одна — собственность Греха. А другой — тот, кто любит убивать для забавы. Неола с усилием перевернулась на бок, прижимая колени к груди. Сердце всё ещё стучало. "Скучал по мне… но почему?" Она не могла понять. А это пугало ещё сильнее.

***

А это время пустой кабинет встретил тишиной, нарушаемой лишь тихим треском болотных пузырей на полу. У дивана стоял опрокинутый бокал, по которому стекали янтарные капли виски. Аластор сидел в том же кресле, что и раньше, но теперь — напряжённо. Не лениво, не игриво, не в своей обычной позе, а прямо, сжав пальцы в плотную переплетённую замкнутую замок. Красные глаза не отражали света — наоборот, они поглощали его. В памяти стояла брюнетка — как она наклонялась над тем демоном. Как её тело двигалось на нём. Как руки грешника касались её бёдер. И как внутри него — впервые за много лет — появилось чувство злости из-за девушки. Что-то, что ведущий сразу ненавидел. Мужчина не мог понять. — Отвращение… — произнёс он вслух, но голос его дрогнул, словно в нём было нечто большее.— Не к процессу, или разврату. А именно к тому… кто прикоснулся к ней. Тот резко поднялся. Хрустнул воздух. Болотная жижа под его ногами вспыхнула красными искрами. Радиодемон прошёлся по комнате быстрым шагом, который не был похож на его обычную походку — уверенную, размеренную. Сейчас шаги были резкими. Злые. — Это нелепо — процедил он. — Омерзительно. Садист остановился возле стола, упёршись руками в дерево. Наклонился, дыхание хрипло вырвалось из груди. Ему хотелось разорвать пространство. Разбить мебель. Стереть с мира всё, что увидел, но вместо этого каннибал тихо рассмеялся. Глухо, сухо. Главная мысль, что жгла его: — Меня раздражает, — сказал оверлорд почти шёпотом— что над ней имеет власть кто-то другой. Он распрямился, провёл рукой по виску. — Это должно быть идиотизм. Почему меня вообще волнует это? Радиодемон остановился. В глаза вернулся тот хищный блеск, который обычно появлялся только перед самым вкусным хаосом. — Потому что она принадлежит мне. Сделал шаг, второй, третий — словно медленно возвращаясь к своей привычной грации. — Потому, что она… нужна мне для моего плана, развлечения. И мысль о том, что её трогают другие, что принадлежит другому, что может потерять её… разрывала внутри что-то, похожее на ярость. — И этот петух, — почти прорычал Аластор — смеет думать, что Неола его собственность? Он поднял голову. В кабинете стало темнее. Воздух плотнее. Радиоволны, обычно едва слышные, сейчас вибрировали в стенах, как тысячи шёпотов. — Мы ещё посмотрим — сказал ведущий тихо, но так, что само пространство дрогнуло. — Насколько далеко Грех готов зайти, чтобы удержать то, что я намерен забрать. Он улыбнулся. Но эта улыбка не имела ничего общего с его обычной игривой манерой.

***

Утро застало её без сна. Суккубша сидела на краю кровати, обхватив руками плечи. Мысли всю ночь крутились вокруг одного демона — того, кто не должен был вызывать в ней ничего, кроме уважения и страха. Но всё было сложнее. Ей нужно было понять. Что именно происходит, что каннибал чувствует. Если вообще что-то чувствует. И единственный, кто мог помочь хотя бы приблизительно… был тот, кто общался с ним больше других. Она решается. — Мне нужен совет… — прошептала девушка себе под нос, собираясь. Перед выходом демонесса понятным тоном сказала стражам похоти: — Мне нужно к Энжелу, обучу его новой технике соблазнения. Говорят, он всё делает слишком… по-человечески. Охрана недовольно фыркнула, но пропустила. У суккубов всегда есть дела. Особенно у таких, как она. Брюнетка вышла через телепорт в район, где располагался Отель. Здание выглядело иначе — светлее, ярче, спокойнее. Внутри витала атмосфера, которой никогда не было при первых попытках Чарли открыть свой проект. Теперь там жили те, кто действительно пытался начать всё заново. И среди них — тот, кто, несмотря ни на что, всё ещё был знаменит. Даст сидел на диване в холле, болтая ногой, листая журнал с крайне непристойной обложкой. Он заметил её сразу. — Уууу, смотрите-ка, кто вернулся в приличные места! — протянул паук игриво. — Привет, сладость. Выглядишь… уставшей. Что, ночка была тяжёлая? Неола устало улыбнулась: — Даже не спрашивай… Можно поговорить с тобой? Наедине. Парень поднял бровь. — Наедине? О, детка, ну мы можем, конечно… но, ты же понимаешь, что я сейчас типа искупляюсь, и вообще… — Энтони театрально замахал руками. — Энжи, пожалуйста. Это важно. Его тон стал мягче. Кивнул. — Ладно. Пошли в мою комнату.

***

Как всегда, бардак. Одежда на люстре. Пустые бутылки. Плюшевые игрушки в неприличных позах. Но несмотря на хаос, комната была удивительно… домашней. — Располагайся, малышка — сказал он, падая в кресло, и закидывая длинные ноги на стол. Суккубша постояла пару секунд, потом медленно села на край кровати. — Я пришла за советом— начала она. — Либо кому-то голову оторвать, либо кому-то сердце разбить. И я ставлю на второе — хмыкнул актёр. Девушка вздохнула. — Ты знаешь Аластора дольше меня… И она задаёт вопрос: — Скажи,— немного смутилась, но собралась— возможно ли, что он… испытывает что-то? Чувства. Не связанные с расчленением, убийствами, манипуляцией… а нормальные. Брюнетка выдохнула: — Возможно ли… любовь? Энжел поперхнулся воздухом. — ПРЕКРАТИ! — он захохотал, вытирая глаза. — Радиодемон? Любовь? Серьёзно? А ты ещё смешнее, чем кажешься! — Это важно! Даст замер. Смотрел на неё внимательно. — Так… — сказал медленно, сбрасывая игривость. — Ты серьёзно. И спрашиваешь не просто так. Чёрт, девочка… ты что, влюбилась? Демонесса отвела взгляд. — Просто скажи, возможно или нет. Ответ, который девушка не ожидала. Энжел закрыл журнал, по-настоящему серьёзнея. — Честно? Я его не знаю настолько глубоко. Он из тех, кого соблазнить пытались все. И все провалились. Он задумался. Потом усмехнулся: — Я пару раз к нему подкатывал. Ну просто — ради драйва, прикола. Неола удивлённо моргнула. — И? — Он глянул на меня так… — голос паука стал тихим. — Что понял: если продолжу, меня не станет. Не потому что ненавидит флирт. А потому что он — как нож. Красивый, острый и предназначенный совсем не для романтики. Суккубша побледнела. Парень продолжил: — Я видел демонов, которые хотели его внимания. Они либо сходили с ума, либо пропадали. Ну, или… — он махнул рукой — запускались в новый виток одержимости. Наклонился ближе. — Но! — поднял палец. — Есть одно «но». Такого, каким он был с тобой… я не видел никогда. — Что..? — спросила Неола тихо. — Улыбашка смотрел на тебя так, как ни на кого. Не как на игрушку, или инструмент. Энтони щёлкнул пальцами. — А так, будто ты его раздражаешь. Но в хорошем смысле. Типа когда хочешь чего-то — но себе не признаёшься. Брюнетка замерла. Её сердце стало стучать быстрее. — А ещё, — добавил актёр — он, кажется, следил за тобой весь бой с Воксом. Даже когда сам дрался. Я видел. Аластор постоянно смотрел туда, где была ты. Суккуб закусила губу, ощущая что-то тёплое и страшное одновременно. — Но, — подчёркнуто сказал Энжел— не знаю, возможно ли любовь. Радиодемон не тот, кто способен на обычные чувства. Может быть… что-то странное. Сильное. Сталкерское. Но не обычное. Он пожал плечами. — Если клубничка к тебе привязался… это опаснее, чем если бы тебя захотел любой Грех. Паук поднял палец: — Но знаешь, сладость? Иногда опасность — единственное настоящее в этом месте. Демонесса сидела на краю кровати, наклоняясь к Энжелу. Лёгкий свет из окна отражался в её алых глазах, в которых блестело что-то большее, чем просто интерес — смесь тревоги и решимости. — Энжи… — начала грешница тихо. — Асмодей… он хочет забрать душу Аластора. Парень на мгновение замер. Его тёмные глаза сузились, он поставил руки на колени, словно собираясь осмыслить услышанное. — Интересно, — сказал Даст наконец, задумчиво покачивая головой. — Для чего ему это..? — Ты думаешь, что Радиодемон сумеет выкрутиться? — спросила девушка. Она знала, что его ум и хитрость далеко не обычны, но теперь ставки были выше, чем когда-либо. —Аластор… всегда влазит в такие дела— ответил парень. — Из-за своей самоуверенности. Он верит, что может уничтожить всё, что угодно. Брюнетка кивнула. Внутри неё снова разгоралась тревога, но теперь у неё был план — и она понимала, что должна действовать. — Мне нужно придумать, как видеться с ним— сказала тихо, почти себе под нос. — Даже на короткое время. Актёр усмехнулся, и откинулся на спинку кресла. — Хм… есть вариант. Ты ведь знаешь что я выступаю в казино, да? — Да — ответила суккубша, моргнув. — Тогда всё просто, — сказал грешник, оживляясь. — Ты выступишь там. Аластор может прийти. А Асмодей? Ему это будет выгодно. Расширение влияния. Все довольны. Неола задумалась. Идея была простой, но гениальной. Ей не нужно было напрямую нарушать правила Греха, не нужно было рисковать открытой конфронтацией — только небольшие встречи, маскирующиеся под работу. — Ты прав,— тихо сказала девушка, улыбаясь. — Это должно сработать, но всё равно… рискованно. — Ну, — пожал плечами Энжел. — Ты же любишь риск. И любишь того, кто на прямую с ним связан. Суккуб покачала головой, слегка улыбаясь. Она знала, что парню правду не скажешь — но его наблюдение было точным. — Тогда я попробую, — сказала брюнетка, сжимая кулаки. — И мы с Алом что-то придумаем. Энтони кивнул. — Вот и всё. Маленькие шаги. Ты там сияешь, и Улыбашка появится. А всё остальное… пусть подождёт. Демонесса почувствовала, как внутри что-то облегчённо зазвенело. Даже если впереди были опасности, у неё теперь был план. И рядом был человек, который хоть немного понимал её и его. Она глубоко вдохнула, ощущая аромат старого дерева, пряностей и впервые за долгое время почувствовала, что её шаги могут привести к чему-то настоящему, а не только к цепям. — Спасибо, паучок— сказала Неола тихо. — За совет. — Всегда пожалуйста, — улыбнулся он— Но помни — это ещё не конец игры, а только начало. Она кивнула. В мыслях уже строился план встреч. Но сейчас — этот момент был её. И это было достаточно.

***

Прошло два дня, наполненных напряжённой тишиной. Для суккубши они стали испытанием на выдержку. Она стояла посреди роскошного зала, где воздух был тяжёл от запаха вина, дорогих духов, и сладкого тления. Перед ней, на возвышении, лениво расположился Асмодей, рассматривая её так, словно видел насквозь. — Значит, выступления в казино? — протянул он, хищно улыбаясь. — Мило. И… прибыльно. Неола слегка опустила голову. — Это привлечёт грешников. Много. А в их желаниях я могу тонуть часами. Они слабы, сами отдадут всё — девушка говорила ровно, но внутри холодило. — И всё это будет принадлежать вам. Грех щёлкнул пальцами, откинулся на трон. — Мне нравится, когда мои подчинённые умеют мыслить стратегически — его взгляд скользнул ниже, потом снова встретил её глаза. — Ты получишь много денег, славы и, возможно, силы. Работай. Забирай души. Дари мне могущество. Она кивнула. Архидемон был доволен — значит, демонесса выиграла ещё немного свободы. Хоть чуть-чуть.

***

Пока она занималась Асмодеем, Энжел получил другую задачу — куда более опасную. Сообщить Аластору о встрече. Неола специально попросила его: «Пожалуйста, если сама пойду будет подозрительно. Тебе это легче сделать, вы живёте в одном отеле.» И вот теперь Даст стоял перед дверью номера Радиодемона, глядя на неё так, будто это была пасть зверя. Коридор был тихий. Чересчур. — Ну и зачем я вообще на это подписался? — пробормотал он, вытирая руки о пиджак. — Он же меня ненавидит. И пугает. И бесит. И вообще… Паук поднял руку, чтобы постучать, но та дрогнула в воздухе. Он вдохнул. Выдохнул. Снова вдохнул. — Ладно. Всё. Сейчас постучу. Просто говорю и ухожу. Всё. Легко. Парень собрался…и в этот момент прямо у него за спиной раздался мягкий, бархатный, но ядовито-насмешливый голос: — Что ты ищешь здесь, мой женоподобный друг?