Искушение суккуба

В комнате царила тишина — тяжёлая, плотная, почти вязкая, как туман, висящий над утренним лесом. Свет лампы мягко золотил стены, ложился на их переплетённые ногами силуэты, на мятые простыни, на бледную кожу Неолы и бежевые, почти мерцающие в полумраке оттенки кожи Аластора. Они лежали так уже несколько минут, каждый — в своих мыслях, не решаясь нарушить хрупкость момента. Радиодемон прямой, но словно застывший в пол оборота, будто тело ещё не решилось принять факт произошедшего. Девушка расслабленная внешне, но внутри настороженная, прислушивающаяся к каждому вздоху рядом. А потом Неола, вытянувшись чуть сильнее, заметила внизу его спины маленький, почти незаметный хвостик — короткий, ланевидный, как у настоящего оленя. Её глаза округлились. Она не удержалась — сглотнула, а потом тихонько, едва слышно, протянула: — Хвостик?.. Оверлорд, который до этого лежал неподвижно, как статуя, дёрнулся так резко, будто его укололи иглой. Уши его длинные, почти чернильные на концах тут же легли вдоль головы, прижавшись к красным волосам. Скулы напряглись, взгляд он отвёл, натягивая одеяло выше, будто пытаясь исчезнуть под ним. — Забудь. — голос его был грозным, но в нём впервые звучала неловкость — Этого… нет. Ты ничего не видела. Суккубша не удержалась — хихикнула. Легонько. Так, что смех был скорее тёплым дыханием, чем звуком. — Хорошо-хорошо— подняла руки, словно сдаваясь. — Это будет между нами. Обещаю… твой маленький секрет никто не узнает. Мужчина бросил на неё быстрый взгляд — подозрительный. Будто проверял: шутит ли она над ним или действительно обещает сохранить тайну. Она слегка придвинулась ближе и мягко, почти заботливо, положила ладонь ему на плечо. Под пальцами — крепкие, болезненно напряжённые мышцы, идущие к шее. — Ты весь зажат — тихо сказала демонесса. — Ты хоть понимаешь, насколько? У тебя плечи будто из стали. Садист едва заметно дёрнул ухом. — Я прекрасно справляюсь… Но в голосе не было обычной уверенности. Скорее — осознание собственной усталости. — Дай сделаю массаж — предложила она, тоном мягким, но уверенным.— И тебе станет легче. Он глубоко вдохнул, как будто боролся сам с собой. Его глаза метнулись к её рукам, затем обратно к лицу. И только через несколько секунд ведущий выдохнул: — …Хорошо. Но не долго. Сев, тот позволил ей усесться позади. На мгновение каннибал выглядел совершенно иначе — не как могущественный оверлорд, а просто как мужчина, который впервые доверяет кому-то прикосновение. Её пальцы легли ему на плечи, осторожно. Мышцы под кожей были напряжены, словно струны, — будто грешник всю свою жизнь держал вес мира на себе и просто привык. Она начала мягко разминать их — медленно, терпеливо, словно не хотела спугнуть его. Аластор вздрогнул. Настороженно, но… не отстранился. — Ты удивительно… — он замолчал, будто подбирая слово, которое не покажется слишком личным. — Нежная. Несмотря на твою природу. — А ты удивительно живой— ответила брюнетка шутливо. — Для демона, который будто бы никогда не расслабляется. Демонесса чувствовала, как под её ладонями его плечи постепенно становятся менее твёрдыми. Как дыхание выравнивается. Как напряжение, державшееся в нём годами, впервые отпускает хотя бы немного. — Ты ведь понимаешь, — шепнула она, продолжая массаж, наклоняясь чуть ближе — что это тоже останется между нами? Аластор медленно повернул голову, поймал её взгляд и улыбнулся мягко. — Тогда… — тихо сказал он. — У нас становится слишком много общих тайн. Суккубша улыбнулась. — Иногда это неплохо. И в эту минуту в комнате стало удивительно тихо, спокойно. И всё это время маленький хвостик, смущённо спрятанный под одеялом, время от времени всё-таки дёргался — будто выдавая настоящие чувства куда больше, чем сам Радиодемон хотел бы.

***

Первое, что Неола почувствовала — мягкое тепло под щекой. Не подушка. Чья-то кожа. Тёплая, гладкая, с едва заметной, почти вибрирующей силой под ней. Она медленно открыла глаза — и увидела рядом ведущего. Он спал. На самом деле спал. Это было настолько неожиданно, что она даже боялась моргнуть, чтобы не спугнуть этот редчайший момент. Радиодемон выглядел… иначе. Без своей вечной язвительной улыбки, напряжённой осанки, тени хищника, скользящей по каждому движению. На его лице читался полный покой. Ресницы — чёрные, длинные — едва дрожали. Волосы стали более растрёпанными, чем обычно, прядки ложились на лоб. Его уши, всегда такие настороженные и острые, были расслаблены, чуть опущены. Мужчина казался гораздо моложе. И куда менее страшным. Демонесса повернула голову, всё так же тихо изучая его, словно смотрела на живую мифическую картину, которую никто другой никогда не увидит. И заметила ещё кое-что: Хрупкость. Тонкие запястья. Чрезмерная худоба, будто сотканная из тёмной магии. Рёбра, еле заметно поднимающиеся при дыхании. Да, сила чувствовалась в каждом сантиметре его тела — концентрированная, живая, готовая взорваться при малейшей опасности. Но сам каннибал… был, как скрипка — каждая деталь выверена, напряжена и достаточно одного неверного прикосновения, чтобы струны порвались. Суккубша осторожно, чтобы не разбудить, прикрыла его плечи одеялом — оно ночью почти свалилось с него. Она не удержалась и позволила себе провести лёгким движением по линии ключицы. Садист не проснулся… но его ушки дёрнулись. И у неё непроизвольно вырвалось тихое, почти материнское: — Да он ещё и чувствительный, смотри ка… Девушка легла обратно, подперев щёку рукой, продолжая его изучать. В голове мелькали мысли одна за другой: "Как же он близко. Как я вообще сюда докатилась? Как потом смотреть ему в глаза буду?" Но самая главная, самая страшная мысль пришла последней и ударила сильнее всего: "Я… чувствую больше, чем должна." Ей не нужно было долго анализировать — слишком очевидно. Тепло в груди. Желание быть рядом. Удовольствие от его смущения, от редкого проявления человечности. Это уже не просто симпатия. Не уважение. И даже не влечение суккуба. Это было больше. Намного больше. Она знала, что Аластор не тот, кто способен дать ей тоже в ответ. Не романтик, не любовник, не тот, кто вообще испытывает такие вещи. "Ал асексуален. Он не интересуется, не чувствует хотелок. Эмоций тоже мало." И всё же, эта ночь… оверлорд позволил ей больше, чем кому-либо. Это значило что-то? Она не знала. И боялась спросить. Брюнетка тихо вздохнула, осторожно убирая прядь его волос с лица. — Чёрт… — прошептала себе под нос— Попала я в ловушку, Ал. И сама туда шагнула… Она ещё немного полежала, наблюдая, как тот медленно, спокойно дышит. Это выглядело так естественно, будто радиодемон всегда умел спать рядом с кем-то. Хотя она почти уверена, что за столетия это впервые. Ещё несколько минут — и его ресницы дрогнули. Совсем слегка. Неола замерла. Аластор вдохнул глубже, кончик его хвоста дёрнулся под одеялом, девушка еле удержалась, чтобы не рассмеяться, а затем он медленно открыл глаза. Красные. Точно такие же яркие, как всегда — но в них было едва заметное удивление, словно ведущий сам не ожидал увидеть её так близко. Он не отдёрнулся, не вскочил. Просто смотрел пару секунд. И впервые, пожалуй, в жизни сказал что-то… без театральности: — ...Доброе утро. Суккубша смутилась так, что у неё уши покраснели сильнее его глаз. Она едва заметно пискнув от смущения, резко отвернулась — слишком поздно. Когда подняла глаза снова, Аластор уже смотрел прямо на неё. Он не двигался, но от его взгляда у неё по спине пробежали мурашки. Красные зрачки прищурились, уголки губ медленно поползли вверх, будто мужчина успел наблюдать за ней гораздо дольше, чем она думала. На какое-то мгновение комната словно посерела, а в воздухе зазвенела тихая дрожащая частота — так всегда бывало, когда Радиодемон получал удовольствие от момента. — Расскажи, дорогуша — протянул садист сладостно, растягивая слова — ты всегда так внимательно изучаешь тех, с кем спишь? Или мне стоит считать это… особым комплиментом? Демонесса почувствовала, как жар ударяет в лицо сильнее, чем любое адское пламя. — Я… просто… — она запнулась, проклиная себя за эту неловкость— смотрела… ну… просто… — Ах! Просто— каннибал довольно хмыкнул, как будто поймал её на чём-то куда более пикантном, чем попытка рассмотреть его лицо и уши. — Твоя наблюдательность, признаться, льстит. Ещё немного — и я мог бы решить, что ты очарована. Оверлорд говорил это со своей обычной насмешливой вежливостью, но под этим скользило что-то ещё. И от этого ей стало только хуже. Или лучше. Она ещё не решила. — Не льсти себе — пробормотала брюнетка, натягивая одеяло на себя выше, чем это было нужно. — Я просто… думала. — О, я заметил — усмешка расширилась, уши приподнялись, но взгляд стал мягче, чем ему следовало бы быть. — Хотя должен признать, просыпаться и видеть, что на меня так заглядываются… весьма забавно. Аластор произнёс «заглядываются» с такой интонацией, будто дразнил её специально — и, конечно, так и было. Он почти наслаждался этим моментом, её смущением, румянцем, тем, как Неола перебирала край одеяла, стараясь выглядеть спокойной. Именно это выражение лица она и не вынесла. — Я пойду в душ— выпалила та и почти выпрыгнула из кровати. Радиодемон слегка наклонил голову, провожая её взглядом как артист публику. — Отличная идея, дорогуша. Освежись. Ты сегодня как-то удивительно… раскраснелась. Голос прозвучал нарочно игриво. Суккубша хлопнула дверью ванной так, что эхо прокатилось по коридору. Ведущий, оставшийся один, тихо рассмеялся — низко, мягко, без обычной радиопомехи, словно звук выскользнул прежде, чем он успел его сдержать. Демон вытянулся на подушке, прикрыв глаза рукой. Да, ему понравилось. И понравилось намного больше, чем он был готов признать вслух. Но, разумеется, она об этом пока не узнает.

***

Садист уже успел исчезнуть из комнаты, когда брюнетка вышла из ванной, вытирая волосы полотенцем. На секунду она подумала, что оверлорд, как всегда, растворился бесследно — будто и не ночевал рядом с ней и всё, что произошло, было лишь странным сном, вызванным усталостью и болью в теле. Но на стуле у окна висел его красный сюртук, аккуратно сложенный, а на подоконнике лежал посох. Значит, он всё ещё здесь. Девушка вздохнула и, подержав полотенце у груди, медленно опустила взгляд вниз. На коже, чуть выше линии сердца, тянулись тонкие розоватые полосы — следы от когтей Валентино. Они уже затягивались, регенерация делала своё дело, но неприятное жжение всё ещё ощущалось. Этот мудак трогал её. И мысль об этом вызывала не столько стыд, сколько какое-то тоскливое, глухое бешенство. — Проклятый мотылёк… — пробормотала суккубша сквозь зубы. Но как только она снова вспомнила ночь, что была после… Внутри всё сместилось. С Аластором было… иначе. Он был осторожен, почти бережен, как будто избегал сломать её или поранить. И это было неожиданно, но приятно. Неола провела пальцами по животу, вспоминая, как ведущий держал её, будто удивлялся собственной смелости и в то же время не отступал. Почему это было… волнующе? Словно впервые. Секс для неё всегда был инструментом. Но с ним — она почувствовала себя свободной, даже в каким-то смысле нормальной, обычной. Девушка прикрыла глаза, чувствуя, как горячая вода ещё стекает по ногам, а мысли становятся слишком громкими. «Дерьмо… Я ведь не начинаю влюбляться, да?..» Однако понимала что это явная ложь. Вдруг раздался треск ветки. Неола вздрогнула, натянула полотенце покрепче и вгляделась в лес. Радиодемон стоял возле зарослей, в своей обычной рубашке, а на плече у него висел мёртвый олень — небольшой, стройный, с рыжеватой шерстью. Он держал его так легко, будто перо и явно что-то обдумывал — напряжённая складка между бровями выдавала это, несмотря на невозмутимую улыбку. "Думает о том, что произошло между нами?"— мелькнуло в голове у Неолы. Конечно думает. Это невозможно не обдумывать, особенно для такого существа, как он — рационального, осторожного, привыкшего держать всё под контролем. И всё же в том, как каннибал стоял, было что-то… настоящее. Садист перекинул добычу на другое плечо и направился к выходу из номера, шаги мягкие, почти бесшумные. В его голове в это время творился настоящий хаос — редкость для Радиодемона. «Чёрт бы побрал всё это...» — подумал он и даже сам удивился выбору слов. Мужчина вспомнил её дыхание, руки, то, как она прижималась к нему. Вспомнил, что не ощутил обычного отвращения, того липкого нежелания, которое всегда появлялось, когда кто-то пытался прикоснуться к нему ближе, чем позволяли приличия. Нет. Вместо этого он чувствовал… удовлетворение? Спокойствие? «Неола смотрела на меня утром. Долго…» Его уши непроизвольно дрогнули, но ведущий тут же взял себя в руки. Сколько бы ни врал окружающим — себе он врать не умел. Не позволял. Да, ему понравилось, что она смотрела. Неола подошла ближе к оверлорду, одевшись в свободную тёмную рубашку, чтобы не давило на ещё чувствительные следы. Расчёсанные волосы всё ещё были влажными. Их взгляды встретились. — Ты уже… вернулся? — тихо спросила демонесса, будто боялась спугнуть момент. — Разумеется. — Голос прозвучал мягче обычного. — Я подумал, что свежий завтрак нам обоим не помешает. Брюнетка улыбнулась — немного растерянно, смущённо. Она поймала себя на том, что не может нормально смотреть ему в глаза, хотя ещё вчера смотрела не только туда. Каннибал тоже слегка избегал прямого взгляда — редкое событие, которое демон никогда не делал. — Эм… — та кашлянула, пытаясь скрыть неловкость. — Ты… хорошо выглядишь. Он странно моргнул. — Взаимно. Повисло глупое молчание. Неола подумала, что если сейчас к ним кто-то подойдёт — то не поверил бы, что они оба сильные демоны, пережившие сражение, смерть, адскую политику и хаос. Они выглядели как… Как пара, черт побери. — Пойдём… — тихо сказала она. — Я помогу разделать мясо. — С удовольствием, ma chérie — ответил Аластор и на этот раз его улыбка была не ради обмана. Они вошли на кухню, дверь мягко захлопнулась, будто отрезая их от всего отеля. И впервые за долгие недели Неола почувствовала… странное, тихое счастье. Девушка встала у стола, уверенно, почти профессионально разделывая оленью тушу. Острый нож двигался легко, будто у неё была многолетняя практика — и это даже немного завораживало. Она работала быстро, точно и на секунду выглядела скорее человеком, которому доверили кухню, чем суккубом из Ада с тяжёлой судьбой. Радиодемон сидел рядом, как всегда идеально прямой, будто в нём не существовало понятия «расслабиться». Он уже оторвал кусок сырых кишок и, одновременно забавляясь неприятной реакцией собеседницы, медленно ел. Словно демонстративно. Проверяя, где пройдёт её граница. Брюнетка невольно поёжилась, отвела взгляд и вместо этого сосредоточилась на разрезе вдоль брюшины. — Надо же, — с лёгкой улыбкой отметил мужчина, внимательно наблюдая, как уверенно её пальцы отделяют плёнку — ты разделываешь мясо куда лучше, чем многие профессиональные повара, что мне встречались. Демонесса фыркнула, но краешек губ всё же дрогнул. — На Земле я любила готовить — ответила она, осторожно снимая кожу, чтобы не порвать. — Мама научила. Говорила, что женщина должна уметь готовить всё… даже если это олень. Грешница на секунду замялась, будто вспоминая тот давно утраченный запах домашней кухни, потом выдохнула и спросила: — А вот ты… — Неола бросила взгляд на его руки, кровь, довольное выражение лица. — Это у тебя… в аду появилось или…? Аластор перестал есть. Не потому, что вопрос задел — скорее от того что ему стало любопытно, что суккуб скажет дальше. Но во взгляде мелькнула тень — не страха, не стыда, а чего-то хищного, будто его память распахнулась и выдохнула старую, тёмную правду. — Ах, дорогуша,— он откинул голову чуть набок, уголки губ поднялись, демонстрируя ту самую фирменную вежливую, но плотоядную улыбку — при жизни, разумеется. Ведущий говорил легко, как будто обсуждал погоду. — Люди… —слегка хмыкнул — некоторые на вкус куда лучше, чем прочая живность. И знаешь, вкусные они были куда чаще, чем — скажем — олени. Сказано было спокойно. Неола остановила руки, потом медленно продолжила работу, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, будто её абсолютно не смутила такая деталь биографии. — Прекрасно — протянула она. — Я завтракаю рядом с бывшим людоедом. Как мило. Настоящая… семейная идиллия. — О! — Аластор искренне рассмеялся. — Как лестно слышать от тебя слово «семейная». Совсем непривычное, но… весьма занятно. Демонесса вздохнула, пытаясь скрыть, что сказала это почти автоматически. — Не к тому я вела… — пробормотала, убирая куски мяса в миску. Но радиодемон уже смотрел на неё с вниманием, которого раньше у него не было. Как будто пытаясь понять, почему именно эта девушка — суккуб, пережившая плен, унижение, борьбу — сидит сейчас на кухне и смеётся над его вкусами. А ещё — почему это нисколько не раздражает его. — Ты стала… иной — произнёс мужчина негромко, будто случайно— Честнее и куда… теплее, чем позволяла себе раньше. Девушка засмущалась, уставившись в мясо. — Это потому что ночь была… — она замялась, не зная, как это сформулировать. — Ну… другой. Не как обычно. Каннибал медленно поднял бровь. — Другой? — Да, — брюнетка выдохнула. — Не как… с мужчинами, которых я знала. Ни на Земле, ни здесь. Там была лишь… работа. Может удовольствие… но пустое. А с тобой… — она нервно облизнула губы — впервые почувствовала себя… свободной, живой. Тишина между ними стала густой. Оверлорд моргнул — словно впервые услышал нечто настолько личное, что радиоэфир на секунду завис. Ему это было… приятно? Он ел дальше — но уже не для эффекта, а чтобы скрыть лёгкое, едва различимое смущение в своих глазах. Неола же жарила мясо — но рука дрожала едва заметно. И оба молчали, прекрасно понимая, что это утро стало чем-то большим, чем просто завтрак после ночи. Это было началом чего-то, чего они оба не умели называть. За окном комнаты Аластора уже давно рассвело — какой-то блеклый, тянущийся над адскими кварталами рассвет, почти золотистый, но всё равно токсичный. Они сидели за деревянным столом, который стоял у окна. Радиодемон абсолютно невозмутимый, а суккуб— всё ещё ощущающая на языке вкус его энергии и лёгкое покалывание в кончиках пальцев. На столе лежали аккуратно приготовленные куски мяса, прожаренные ровно до той степени, где запах остаётся терпким и насыщенным. Ведущий же ел своё — сырые, блестящие внутренности, словно лакомство. Он делал это спокойно, почти эстетично, хотя девушка упорно старалась не смотреть, отодвигая взгляд в сторону. Когда раздался звонок телефона, она вздрогнула так, словно её поймали за чем-то запретным. Машинально вытерла руки о полотенце, взяла трубку. — Ну привет, детка — голос Энжела был взволнованным, взвинченным, даже немного хриплым. — Ты сто процентов сейчас сидишь, да? Потому что у нас тут… новости. — Какие? — демонесса откинулась на спинку стула, делая вид, что у неё просто обычный разговор. — Вокс и Валентино — трупы. Оба. Вернее они исчезли без следа, однако поговаривают, что их убили. — …Кто? — с искренне удивлённым выражением та хлопнула глазами, хотя внутри всё приятно дрогнуло от удовлетворения. — Вот именно — никто не знает! — Даст взвизгнул. — Нашли только ошмётки техники и крылья Валя, оторванные к херам. Все орут о каком-то монстре, который был в башне… но никаких следов. Неола посмотрела на Аластора. Он сидел, спокойно пережёвывая, и, едва уловимо, улыбался. — Энжи… — протянула брюнетка притворно тихо — это… ужасно. Правда. — Та поебать! Но знаешь, что самое странное? — Что? — Убийца явно знал, куда идти. Знал, как резать. Чётко, быстро. Почти… профессионально. Девушка почувствовала, как от внутреннего смешка вибрирует грудь. — Представляю. — Угу. Ладно, не отвлекаю, просто хотел сообщить. Если что — держись ближе к Алу. Слухи ходят, что это мог быть кто-то из оверлордов. — Хорошо, малыш. Спасибо. Она повесила трубку. Несколько секунд стояла тишина. Густая, мягкая, как мех. А потом Неола медленно посмотрела на свои руки. Над кожей едва заметно вибрировала энергия. Чужая. Но уже частично — её. Ничего подобного раньше не чувствовала. Это было… горячее, плотное насыщение, как будто внутри груди зажглась новая искра — яркая, плотная, первобытная. Крылья за её спиной подрагивали от избытка силы и почти не болели. Даже следы от когтей Валентино, ещё вчера пульсировавшие болезненно, полностью затянулись. Суккуб смотрела на свои ладони так, будто увидела их впервые. — Что, дорогая? — раздался голос ведущего, спокойный, почти светский, но с ноткой интереса, которую он крайне редко позволял себе. — Чувствуешь могущество? — Чувствую? — она тихо усмехнулась. — Это мягко сказано. Откинула волосы за спину, приподняла крылья чуть-чуть — в жесте демонстрации. На чёрных перепонках промелькнул тонкий электрический узор — отголосок силы Радиодемона. Мужчина подался вперёд, опёрся локтями на стол, посмотрел внимательнее. Будто изучал новое странное явление природы. — Ты становишься… — садист чуть наклонил голову— весьма впечатляющей. — Полу-оверлордом? — приподняла бровь демонесса. — Или твоим отражением? — Скорее… партнёром по силе — поправил каннибал, и в этом слове мелькнуло что-то, что тот явно не говорил раньше ни о ком. Неолу тряхнуло лёгким, неожиданным теплом. Села обратно, опустила взгляд на тарелку — но еда уже не интересовала. — Странно, — прошептала она. — Я думала, что после всего…буду сломана. Ведущий откинулся назад, перекрестил руки на груди. Его улыбка стала мягче на долю миллиметра — почти незаметно. — Тебе невозможно сломать, ma chérie. Лишь направить. Она усмехнулась. И всё же…чувствовала внутри что-то новое. Сильное. Пусть и рождённое не самым обычным способом. Когда она подняла глаза, Аластор внимательно наблюдал за каждой её эмоцией. И в его взгляде не было ни презрения, ни высокомерной снисходительности. Только интерес. И… что-то похожее на удовлетворение. — Ну что ж, — тихо сказала девушка, проводя пальцами по чёрному краю крыла — похоже, ты правда отдал мне часть себя. — Лишь то, что ты сумела бы выдержать— ответил садист спокойно. И она внезапно поняла: этот демон, оверлорд — доверил ей больше, чем кому-либо за всё своё существование. И впервые за долгое время почувствовала, что не просто жива, а по-настоящему сильна.

***

Холл отеля, как обычно по утрам, напоминал странную смесь бардака и сонливой размеренности: кто-то из постояльцев уже бодро болтал у стойки регистрации, кто-то только спускался по лестнице, зевая и проклиная ещё один день в Аду. За барной стойкой Хаск что-то раздражённо ворчал, протирая стаканы, а рядом, развалившись в кресле, Энжел наполовину читал журнал, наполовину спорил с ним же. Неола, всё ещё чувствуя лёгкость в теле — непривычную, почти пугающе приятную — уверенно подошла к стойке бара. Но стоило ей подойти ближе, как одновременно оба — резко умолкли. Будто кто-то нажал на кнопку «mute». Бармен слегка приподнял бровь, шумно выдохнул дым из сигареты и пробурчал: — Ох… ну началось. Даст, напротив, медленно опустил журнал и, прищурившись, начал рассматривать суккуба с ног до головы так явно, что та чуть не подавилась водой, которую успела взять. — Да ну…— сказал он наконец, расплываясь в широкой, до ужаса пошлой улыбке. — Святой Сатана.. Парень встал, облокотился локтями на стойку и с заговорщицким прищуром ткнул пальцем ей в грудь: — Ты трахалась с Улыбашкой? Демонесса поперхнулась так, что едва не уронила стакан. Вода брызнула ей на подбородок, она покраснела — не только от удушья, но и от того, что слова друга были правдой. — ЧТО?! — прокашлялась брюнетка. — С чего ты… взял— —Ой, да ладно! — актёр закатил глаза— Я знаю этот вид! Он сделал жест, будто очертив руками силуэт вокруг неё. — Счастлива, светишься, походка как после хорошего… ну ты понимаешь. Девушка прикусила губу, отчаянно пытаясь сохранить невозмутимость, но выдавала себя даже тем, как нервно ёрзала пальцами по стакану. Хаск хмыкнул: — Он прав. Обычно ты не выглядишь такой… довольной жизнью. — Я всегда ей довольна! — зашипела Неола. — Ага — сказал Энжел — но не настолько. И, наклонившись ближе, прошептал: — Так что, сладкая… Клубничка оказался не из тех, кто только болтает? Суккубша поперхнулась второй раз. — Даст, боже, заткнись— Но в этот момент по холлу раздался лёгкий стук каблуков, тот самый узнаваемый ритм, от которого даже стены, казалось, становились ровнее. И прежде чем она успела даже выдохнуть, рядом материализовался Аластор. Как всегда — идеально собранный, будто ночь для него даже не существовала, словно он вообще никогда не спит. Красная рубашка отглажена, бабочка идеально завязана, сюртук сидит идеально. И улыбка — эта классическая, неподвижная, но сегодня чуть-чуть… прищуренная, будто заранее знал, о чём они говорят. — Ну что ж, — произнёс ведущий своим безукоризненно вежливым баритоном — доброе утро, мои дорогие друзья. Паук тут же включил режим «провокация максимального уровня», его ухмылка стал ещё шире: — Здрааавствуй. Он наклонился ближе и, чуть громче чем нужно, произнёс: — Как ночь? Тяжёлая была, да? Демонесса закрыла лицо ладонями. Радиодемон же… улыбнулся шире. — Нет, спасибо — ответил он с такой вежливостью, что можно было услышать, как где-то вдалеке скрипнул чей-то гроб. — А твоя голова, дорогой мой женоподобный друг… всегда думает в одном направлении? — В смысле—? Посох оверлорда с идеальной точностью, будто уже заранее был направлен, опустился прямо на макушку Энжела. — АЙ! — завизжал паук, держась за голову. — ЭЙ! Я ж просто спросил! — Слишком настойчиво — произнёс каннибал, всё так же улыбаясь. — Любопытство — полезная черта. Но некоторые двери открывать нежелательно. Они могут захлопнуться прямо по пальцам. Брюнетка не выдержала и едва слышно хмыкнула, пытаясь скрыть смех. Хаск лишь покачал головой: — Я предупреждал. Не лезь к нему с утра. Актёр, всё ещё держась за голову, буркнул: — Да они оба сегодня какие-то… сияющие. Противно смотреть. Мужчина повернулся к демонессе— взгляда хватило, чтобы её сердце дёрнулось. В его глазах мелькнуло что-то тихое, мягкое… но тут же скрытое под привычной, непробиваемой маской. — Ну что ж, дорогая — сказал он мягче обычного— надеюсь, завтрак тебе пошёл на пользу. — Ещё как — ответила она, на мгновение их взгляды едва заметно встретились, цепляясь друг за друга. И Энжел, конечно, это заметил. — Ооооох, так вот как мы теперь, да? — протянул он. — Посмотри на них, Хаск! Как два идиота! Одно движение Радиодемона и паук вновь схватился за голову. — АЙ! ЗА ЧТО ЕЩЁ?! — взвыл парень, получив вторым ударом по голове. Ведущий лишь доброжелательно улыбнулся. — За… смышлёность. Неола тихо хихикнула, а в груди у неё впервые за долгое время стало по-настоящему спокойно. И пока грешник продолжал ныть, а бармен закатывал глаза, только они двое — она и Аластор — понимали, что между ними теперь есть то, о чём никто из присутствующих даже не подозревает.

***

Шли недели. Ад жил своим привычным, хаотичным ритмом, но для суккуба каждый день стал будто новым витком в незаметно меняющейся жизни. Она уже почти освоилась в отеле — не как гость, не как пленница ситуации, а как… часть чего-то. Пока ещё непонятного, но определённо важного. Каждое утро начиналось одинаково — она спускалась в холл, обычно сонная, с растрёпанными волосами, в рубашке на пару размеров больше, которую один каннибал почему-то оставил на стуле у кровати пару недель назад. Он в тот момент сделал вид, что это случайность, а демонесса, что верит. Днём девушка искала грешников — глупых, самодовольных, слишком уверенных в себе. С ними всё было просто: поцелуй, секс, вспышка и душа отходила в её руки, растворяясь внутри и насыщая её силой. Каждый раз тело наполняло то самое тягучее, густое, характерное тепло — энергия, сладкая, густая, как тяжёлое вино. Но вскоре начали происходить странности. После каждого такого «кормления» клиент исчезал. Не просто уходил, а будто… испарялся. Через пару дней Хаск, щуря глаза, мрачным голосом говорил: — Нашли очередной труп у переулка. Опять разорванный. И…— он понижает голос — …опять на частоте в радиоэфире слышались его крики. Хриплые такие. Брюнетка делала вид, что удивлена, но однажды, услышав об этом в третий раз, ощутила, как по спине пробежали мурашки. Она не чувствовала вину. Чужие смерти больше не были просто следствием её голода — что-то менялось глубже. И как ни странно, это пугало меньше, чем должно было. Вечерами всё было иначе. Ад словно успокаивался, а они с Аластором — наоборот, оживали. Он любил сидеть у камина, вытянув ноги и без своей ухмылки — эту роскошь мужчина позволял себе только в её присутствии. Неола укладывалась рядом на диване или прямо на ковре, закинув ноги на его колени, и занималась его руками. Аккуратно подпиливала его когти, иногда ворчала, когда садист шевелил пальцами, а тот лишь лениво замечал: — Ох, моя дорогая, вам стоило стать партнёром Вельвет, а не демоном похоти. — Замолчи, ты шевелишься — отвечала суккуб и лёгким движением фиксировала его кисть— Сейчас палец сломаешь, а я виновата буду. Он тихо смеялся — его настоящий смех, не тот жуткий радиошипящий, а живой, глуховатый. Иногда, когда девушка наносила ему на лицо маску — зелёную, с резким запахом трав — ведущий сидел удивительно терпеливо, хотя с видом существа, которое делает величайшее одолжение в своей жизни. — Не понимаю, как это работает— бурчал он, хотя позволял ей возиться сколько угодно. — Это просто уход за кожей — отвечала Неола. — Удивительно, что ты не превратился в сухофрукт за сотню лет. — Моя красота слишком сильная— самодовольно замечал оверлорд. — Такое не может исчезнуть. Демонесса закатывала глаза. Но ей нравилось это всё — его брюзжание, ехидные комментарии, странная мягкость. Иногда он рассказывал ей о жизни на Земле — как ходил по улицам Нового Орлеана, как вёл свою радиопередачу, как любил заставлять людей слушать то, что он хотел, а не то, что хотели они. О том, как голос может быть оружием. Аластор редко говорил о прошлом, но когда это случалось, его голос становился красивее, теплее, ниже. А она слушала так, будто это были самые важные истории на свете. Но среди всех этих тёплых моментов всегда был один холодный оттенок. И только однажды, сидя у огня, брюнетка спросила: — Ты это делаешь? — Что именно, ma chérie? — каннибал поднёс чашку кофе к губам, не глядя на неё. — Эти… крики. В эфире. Несколько секунд тот молчал. Затем улыбнулся — той самой, широкой, хищной, полной чего-то сумасшедшего. — Это… просто обычные эфиры, Неола. Суккуб знала, что он врёт. И почему-то ей было этого достаточно.

***

В тот вечер огни камина мягко отражались в витринах холла, создавая в комнате тёплое, почти домашнее сияние. Обычно Аластор сидел в своём любимом кресле с идеальной, будто вымеренной осанкой и тем спокойствием, которым он всегда прикрывал мысли. Но сегодня всё в нём говорило об обратном. Его пальцы нервно постукивали по подлокотнику, уши были слегка прижаты, а улыбка — тоньше и жёстче, чем обычно. Неола сразу поняла, что что-то не так. Она положила книгу на стол и, склонив голову, присмотрелась к радиодемону внимательнее. — Ал… — тихо начала девушка. — Что-то случилось? Он почти не повернул головы, будто не хотел, чтобы увидела выражение его глаз. — Всё в порядке, ma chérie— произнёс мужчина свой обычный мягкий баритон, но в нём не было привычной игривой нотки. — Тебе не стоит об этом беспокоиться. Брюнетка приподняла бровь. Тон, которым ведущий это сказал, был слишком уж оборонительным. Радиодемон мог врать — мастерски, изящно, играючи. Но для неё он редко делал это хорошо. — Значит, мне стоит, — сказала суккуб, поднимаясь с дивана. — Ты ведь знаешь, что я не отстану. Каннибал глубоко вдохнул, попробовал скрыть раздражение улыбкой, но едва ли получилось. Легко заметить: что-то грызло его изнутри. Что-то настолько сильное, что даже Аластор — великий оверлорд — позволил себе эмоцию, похожую на… злость. Демонесса поняла: расспросы сейчас точно не помогут. Поэтому она выбрала иной путь. Подошла к нему сзади и мягко коснулась его плеч. — Тогда давай хотя бы так… — её голос стал низким, ласковым. — Ты же знаешь, что массаж помогает расслабиться. Садист было хотел отмахнуться, но она коснулась его рогов — совсем чуть-чуть, так осторожно, что даже воздух будто дрогнул. И тот замер. Рожки — та часть, которую никто никогда не трогал. Его самое уязвимое, сокровенное место о существовании которого он никому не рассказывал, даже Хаску. Грешница почувствовала, как его тело напряглось, будто струна. — Неола… — голос его стал ниже, грубее, глухим. — Не нужно. Она тихо обошла кресло и встала перед ним, чтобы он видел её глаза. — Доверься мне — прошептала девушка. Несколько секунд он молчал. Смотрел на неё внимательно словно пытаясь вычислить ловушку. Но ничего, кроме искренней заботы, не увидел. И впервые в жизни… уступил. Аластор слегка наклонил голову назад и позволил ей. Он щёлкнул пальцами — кресло выросло, как живое, его форма изменилась так, чтобы мужчина мог удобнее откинуться. Рога стали заметно крупнее — так он делал всегда, когда выпускал часть своей силы наружу. Суккубша расположилась позади, поставив руки на их основание. Они были тёплыми, гладкими, с лёгкой вибрацией — словно внутри них текла энергия, похожая на пульс. Стоило ей провести пальцами по краю, как из груди каннибала вырвался едва слышный, короткий, нерешительный выдох. Он мгновенно напрягся, будто хотел это скрыть. — Приятно? — мягко спросила демонесса, хотя ответ и так был очевиден. — К… несколько — выдавил радиодемон, натянув привычную улыбку, но она дрогнула. Брюнетка начала мягко массировать рога — от основания вверх, от кончиков снова вниз. Движения были размеренными, почти ритуальными. С каждым кругом напряжение в теле Аластора спадало. Его плечи расслабились, руки перестали цепляться за подлокотники, а глаза, обычно полные насмешки, стали мягче, живее. — Так почему ты был раздражён? — тихо спросила она. Садист чуть повернул голову, чтобы видеть её, но оставался неподвижным. — Просто кое-что… — произнёс он. — Идёт не так как я планировал. И это меня не устраивает. Грешница лишь продолжала массаж, а он позволял. И это само по себе было куда интимнее, чем всё, что между ними происходило прежде. Через несколько минут оверлорд полностью расслабился — впервые настолько, что даже перестал контролировать улыбку и она стала настоящей, тёплой, неширокой. — Признаюсь… — проговорил он. — Это… приятно. Неола улыбнулась. — Видишь. Иногда стоит позволять себе просто быть… собой. Ведущий тихо хмыкнул. — Иногда— согласился он. — Особенно если ты рядом. Суккубша почувствовала, как сердце в груди на секунду пропустило удар. И продолжила, ещё мягче, ещё осторожнее. Однако в какой-то момент из взгляды встретились и оба застыли.