Искушение суккуба

Ночь уже давно опустилась на отель, мягко подсвечивая коридоры тёплым светом настенных ламп. Комната Аластора была окутана полумраком — красные отблески от камина играли на стенах, создавая иллюзию медленно танцующих теней. После массажа рогов, который довёл Радиодемона до редкого состояния расслабления, между ними зависла та самая искра, что всегда появляется, когда молчание говорит громче слов. Мужчина, всё ещё сидящий в кресле, приоткрыл глаза и посмотрел на Неолу — взгляд спокойный, но внутри него горело то неуловимое, что он сам до конца не понимал. Девушка стояла рядом, медленно опуская руки и на лице её читалась мягкая улыбка — усталая, но довольная тем, что смогла снять с него напряжение, пусть и ненадолго. Их глаза встретились. Это длилось секунду, может две… но именно в такие секунды рушатся стены, которые годами возводят даже самые жестокие демоны. В глазах ведущего словно зажёгся какой-то странный огонь. Будто он что-то придумал, а на лице разтянулась широкая улыбка. Неола шагнула ближе первой. Каннибал, на удивление, пошёл на встречу. Дёрнул брюнетку за руку, та упала ему на колени. Они поцеловались — осторожно, как будто оба боялись разрушить момент, и в то же время в этом движении чувствовалось что-то голодное, давно назревавшее. Клыки садиста случайно задевали её губы, оставляя следы крови, но Неолу это не останавливало. С каждым движением страсть нарастала. У оверлорда не было яркого желания, или плотского восторга. Но было другое — острое ощущение триумфа, удовлетворение от плана, пугающее но… приятное. Суккуб же чувствовала, как сердце бьётся чаще. Всё происходящее казалось ей почти нереальным. Быть с ним — с тем, кого все уважали, боялись, восхищались… с тем, кто спас её и чья сила теперь текла в её жилах. Она чувствовала его холодные пальцы на своей талии, и то, как осторожно Аластор прикасался — словно не хотел причинить вреда, но при этом крепко, чтобы не убежала. Они медленно, молча переместились к кровати — словно это решение было уже принято, просто раньше никто не решался его произнести вслух. Ни торопливости, ни резких движений — только тихие вдохи и редкие, почти нежные касания. Каннибал нежно опустил девушку на постель, навис сверху. Его красные глаза были спокойны, однако на дне зрачка горел какой-то огонь предвкушения. Его одна рука легла на её тонкую талию, слегка сжимая, кончики когтей кольнуло кожу, вторая же рука коснулась лица. Неола притянула демона за плечи, их губы вновь слились в страстном поцелуе. Они избавились от одежды. Аластор вошёл в суккуба довольно грубо, когти больно впились в бедра. Брюнетка тихо пискнула, но не остановила его. Движения мужчины стали быстрыми, резкими, будто он хотел чтобы всё побыстрее закончилось. С каждым толчком в радиодемоне словно росла сила. От этого хищная улыбка не сходила с лица. Спустя минут 30 всё завершилось, они остались лежать рядом, оба чуть запыхавшиеся, но удивительно спокойные. Между ними тянулось тонкое, хрупкое, почти невесомое неловкое молчание — такое, что возникает только после чего-то очень личного. Неола чувствовала странную слабость. Веки её тяжело опустились, мышцы слегка дрожали, но она всё равно улыбнулась — ей казалось, что это просто усталость, последствия… эмоций. Садист заметил это. Слегка повернул голову, посмотрев на неё сбоку — взгляд всё такой же спокойный, но в глубине него мелькало что-то ещё. Что-то, что в нём редко можно было увидеть — тревога… и что-то похожее на вину. Он не ничего говорит, только уши его прижались к голове.

***

Прошёл месяц. Адское время, вязкое, тягучее, упругое — оно будто сгущалось вокруг Неолы, смазывало границы между днями и ночами. Всё это время она и Аластор проводили вместе куда больше часов, чем когда-либо планировали. Это вошло в привычку — странную, тихую, и, что пугало её больше всего, комфортную. Было несколько ночей, когда они занимались сексом — короткие, почти сдержанные вспышки близости, как если бы каждый из них боялся признать, что это стало частью их… чем бы это ни было. Для ведущего это было чем-то нужным. Для неё — слишком сладким, чтобы правильно понимать. Но что-то изменилось. Сначала незаметно: лёгкая слабость по утрам, усталость после забора души. Демонессе казалось, что это просто последствия восстановления её демонической силы. Когда-то она потеряла её почти всю — естественно, что организму нужно время, чтобы привыкнуть к новой энергии столь могущественного Радиодемона. Но слабость росла. Головокружение стало частым гостем. Иногда мир словно наклонялся в сторону и ей приходилось хвататься за стены. Несколько раз утром на подушке она находила следы крови — небольшие, как от тонкой нити, что могла сорваться с носа во время сна. Брюнетка списывала на стресс. На то, что слишком много работала. Но было кое-что хуже. Последние несколько раз, когда она забирала души грешников, то почти ничего не чувствовала. Не то тепло, что растекается по телу, не ту сладкую тяжесть, что обычно заполняет внутри, даже не знакомую вибрацию силы. Нет. Пустота. Холодная, безмолвная, пугающая. «Этого не может быть. »- убеждала грешница себя, когда сидела на кровати поздними вечерами, сжимая переносицу, чтобы остановить кровь. «Ты просто устала, Неола. Слишком много всего. Это нормально»— но в глубине души что-то шептало, что она обманывает себя. И подозрение — старое, мерзкое, как крыса, вылезло из тени разума: Кто-то забирает силу у неё. Девушка пыталась отогнать мысль. Работой. Общением с Аластором — который в последнее время стал ещё… подозрительнее? Нет. Скорее спокойнее. Он много смотрел на неё, словно пытаясь что-то понять. Иногда суккуб ловила его взгляд — долгий, задумчивый, и не могла разобрать, что именно он в себе нес. Тревогу интерес или что-то хуже — вину? Неола не спрашивала, радиодемон не говорил. И всё было слишком хорошо, чтобы рушить вопросами. Но силы, вместо того чтобы расти, будто бы стекали в никуда — оставляя её всё более лёгкой, слабой, измотанной. Несколько раз демонесса замечала в зеркале тени под глазами. Руки дрожали. Крылья иногда болели — странно, тупой, но глубокий жар под лопатками. Она не сказала Аластору. Не сказала никому. Решила терпеть. Стиснуть зубы. Привыкнуть. Убедить себя, что всё нормально. Это же Ад. Что тут вообще может быть ненормально? Но в ту ночь, когда грешница в очередной раз без чувств рухнула на постель, ощущая, как мир вращается вокруг неё слишком быстро… впервые прошептала сама себе: — Что со мной происходит?.. И ответа не нашлось...

***

Брюнетка стояла перед зеркалом, держа в руках два совершенно разных платья — короткое чёрное с прорезями по бокам и алое, длинное, облегающее, с разрезом почти до бедра. Она хмурила брови, пытаясь решить, что лучше: эпатаж… или элегантность. И именно в этот момент в комнате, как обычно бесшумно, появился оверлорд. Каннибал не телепортировался, не распахивал дверь — просто был в углу комнаты, словно всегда там стоял. Но девушка вздрогнула, потому что была слишком погружена в свои мысли. —Куда это ты так тщательно собираешься, ma chériе?-голос мягкий, вежливый, но с той хищной ноткой, которую она научилась различать. Суккуб слегка выпрямилась. — На вечеринку. Веросика пригласила. По поводу… ну… ненависти к Блицу. У Аластора одна бровь чуть качнулась вверх. —М-м, общественные сборища, алкоголь, музыка, разврат и хаос… Он улыбнулся шире. — Меня всегда поражало, то сколько демоны придают значение тому, что, казалось бы и так является их ежедневной природой. Неола фыркнула. — Это просто тусовка, Ал. Мне нужно развеяться. Тем более с Энжелом — он тоже идёт. Имя паука вызвало в радиодемоне едва уловимую вибрацию раздражения, но он удержал выражение лица таким же улыбчивым. — И что ты намерена надеть? Спросил мужчина, будто между прочим, но взгляд скользнул от одного платья к другому. Грешница почувствовала, как его внимательность буквально измеряет её состояние: бледность, тёмные круги под глазами, еле заметная дрожь пальцев. Она знала — ведущий заметил всё. Но, как всегда, пока молчал. — Вот думаю. — подняла платья. — Чёрное… или красное? Оверлорд ответил не сразу. Он подошёл, медленно, как хищник, не спеша. Осторожно взял одно из платьев за ткань. — Красный тебе к лицу. Тон не флирт или комплимент — скорее констатация факта, но демонесса всё равно ощутила, как внутри что-то дрогнуло. Она усмехнулась: — Ну да, ты бы хотел, чтобы я выглядела как один из твоих глянцевых огоньков, да? Садист слегка наклонил голову. — Мне нравится, когда ты выглядишь так, как сама считаешь нужным… Пауза. И уже другим голосом, глубже: — Но это подчёркивает твою силу. И то, что она растёт. Девушка замерла. Слова больно ударили по её тайной тревоге. Сила растёт? Нет. Последние недели она чувствовала обратное. Брюнетка отвела взгляд. Каннибал смотрел на неё несколько секунд слишком внимательно. Будто знал причину. — Ты измучена. Не вопрос — утверждение. Суккуб скрестила руки на груди, будто защищаясь. — Я просто устала. Ничего особенного. К тому же… — попыталась улыбнуться — …немного развлечений пойдут мне на пользу. Аластор подошёл ближе. Настолько, что она ощущала тепло его присутствия — странное, неестественное, потому что тело его было холодным, а вот воздух вокруг будто вибрировал энергией. Чрезмерной. —Я бы предпочёл, чтобы ты набиралась сил… но, по крайней мере, Энжел будет рядом. Та прищурилась. — Доверяешь ему? — Нонсенс. — мужчина рассмеялся. — Просто знаю, что он не даст тебе в обиду. Неола хмыкнула. — Это да. Он задержал взгляд на её лице чуть дольше, чем обычно. И это заставило её сердце ударить быстрее. — И всё же… — тихо сказал ведущий-Будь осторожна. Ты… не в лучшем состоянии. И вот это… прозвучало так искренне, что девушка впервые за вечер ощутила теплый комок в груди. Она смягчила тон: — Я буду. Обещаю. Радиодемон кивнул, но его улыбка стала тоньше — слегка напряжённой, будто что-то внутри всё ещё было неспокойным. —Тогда… выбирай красное. Оно подчёркивает твою уверенность. Грешница взяла платье, и, пока она держала его в руках, оверлорд сделал шаг назад, собираясь уйти. Но, уже у двери, остановился, даже не оборачиваясь, сказал: — И… если будет что-то странное, то позови меня. Девушка ответила мягко: — Хорошо, Ал. И когда тот вышел, дверь аккуратно закрылась, а Неола осталась стоять с красным платьем, вдруг заметила, что руки у неё слегка дрожат. Не от слабости. От того, что он так за неё беспокоился. Оттого, как звучал его голос. Какой в нём был оттенок… Она коснулась груди. Её чувства к нему росли — куда глубже, чем она хотела себе признаться.

***

Красное платье мягко скользило по ногам демонессы, когда спускалась по лестнице в холл отеля. Ткань ловила каждый луч света, обнимая её фигуру и казалось, что девушка сама сияет — даже несмотря на слабость, все ещё поселившуюся где-то глубоко под рёбрами. Энжел стоял у входа, облокотившись на стойку, поправляя пальцами пушок на груди. Он тоже был при параде — короткая блестящая юбка, топ сетка и издалека казалось, что он уже давно готов к вечеринке, а может, даже с неё. Он присвистнул, увидев Неолу. — О-о-о, малышка, ты шикарна! — протянул парень, подмигнув. — Если кого-нибудь там не доведёшь до смерти — то только потому, что я это сделаю раньше. Брюнетка рассмеялась — легко, звонко, впервые за долгое время. — Спасибо, Энжи. Ты тоже выглядишь… ну… как всегда — подколола она. — Сексапильно? — уточнил паук. — Скорее кричаще— поправила девушка и оба засмеялись. На улице уже ждала машина Веросики — удлинённый, чёрный лимузин с розовым неоном. Дверца открылась сама собой, приглашая. Но неожиданно водитель — высокий имп с рогами, в чёрных очках — щёлкнул пальцами и воздух перед машиной будто лопнул. Пространство завертелось, расслоилось… и раскрылся портал. Пахло свежестью. Травой. Земляным воздухом. — Мы… на Землю? — удивлённо прошептала Неола. Водитель лишь коротко кивнул: — Мисс Мэйдэй сказала, что вечеринка только там. Даст с энтузиазмом вцепился в руку суккуба: — Ну… хоть отдохнём от запаха серы. Поехали, красавица. Они рванули внутрь портала. И оказались… в обычном американском пригороде. Ночь, луна, дорога, дом с бассейном, украшенный огнями. Но вблизи становилось ясно — это обычная вечеринка только снаружи. Во дворе дома толпа демонов, но их глаза были полны странной грусти. Они стояли у манекенов и картонных плакатов Блица. На одном манекене было написано: "Ты разрушил мою жизнь, придурок." На другом: "Блиц — худшее, что случалось с моим сердцем." Кто-то резал плюшевую игрушку в форме импа, кто-то метко бросал ножи в картонный силуэт. Плакаты рвали на части, смешивая в куче обиды и алкоголь. Музыка гремела так, что вибрировал воздух — яркая, истеричная, напоминающая смесь попа, хауса и чистой ярости. — О, вот это я понимаю — вечеринка! — восхищённо сказал Энжел, вытащив у какого-то мужчины бокал прямо из рук. — Спасибо, дорогуша! Тот лишь кивнул с опустошённым видом. Девушка оглядывалась — ей было непривычно видеть столь грустную атмосферу среди грешников. И тут к ним уверенно подошла знакомая фигура. Веросика Мэйдэй была ослепительна — розовая кожа, хвост-стрела, чёрный топ и белые джинсы, ботинки на каблуке. В руках — фляга с коньяком, в походке — уверенность хищницы, хозяйки этой ночи. — Наконец-то! — она раскинула руки. — Моя любимая суккубша и самая известная порнозвезда Ада! Она обняла Неолу крепко, как старую подругу. — Рада, что пришли— сказала Вер, отстраняясь. — Ну что, крошки, добро пожаловать на ежегодную вечеринку “Мы ненавидим Блица”! Она провела рукой, показывая на толпу людей вокруг. — Кстати, все тут — бывшие Блица. — Чего? — выпучил глаза паук. — Все до единого. Этот мудак умеет разбивать сердца лучше, чем стрелять из своих пистолетиков. Брюнетка в шоке моргнула: — Это… он… встречался со всеми? Веросика вздохнула театрально: — Скорее спал. Хотя бывало по разному. Он ломает судьбы, бросает, исчезает… И вот — мы здесь. Празднуем нашу боль. Девушка отпила из бокала и добавила: — Чувствуй себя как дома, Неола. Ты здесь — почти звезда. А по секрету… — наклонилась к уху девушки. — Меня очень интересует, как у тебя дела с тем твоим радиодемоном… Грешница поперхнулась, как будто ей в горло попала искра. — Н-никак! — заикаясь, поспешила она. — То есть… всё не так… Веросика подняла бровь с шальной ухмылкой. — Ну-ну. Посмотрим. Музыка взревела, толпа закричала, кто-то поджёг очередную плюшевую игрушку Блица. Энжел уже исчез где-то среди гостей, завоёвывая танцпол. И вдруг Неола ощутила себя странно — слабое, но резкое тянущее ощущение в груди. Она напряглась. Решила отбросить мысль, ведь вечеринка только началась, но голова начала кружится. Суккуб решила отойти в сторону, подальше от танцпола. Музыка из соседних комнат звучала глухо, будто сквозь вату — низкие басы, крики подвыпивших демонов, смех, звон бокалов. Неола остановилась в проходе между двух комнат, глубоко вдохнула. Воздух здесь был чище, тише, почти мирный. У неё снова чуть закружилась голова и она опёрлась ладонью о стену, пытаясь поймать равновесие. — Отлично… — тихо проворчала себе под нос. — Вот что мне сейчас нужно, потерять сознание на вечеринке бывших Блица… Брюнетка сделала несколько шагов внутрь маленького лаунж-зала, пока глаза привыкали к полумраку, и вдруг заметила фигуру, развалившуюся на мягком диване. Высокую, тёмную, с двумя парами красных глаз, перьями свернувшихся вокруг тела как плащ. Лицо — белое, с клювом, с тёмными кругами под глазами. А в руках — почти пустая бутылка какого-то земляного алкоголя. Сова-демон всхлипывал. Настоящими, тихими, мокрыми всхлипами. Неола узнала его сразу. Принц Гоэтия. Аристократ Ада. Один из царских демонов. Могущественнейший, способный разорвать пространство одним взмахом крыла… и вот он плачет на чужой вечеринке. Девушка подняла бровь. — Ого… вот это я понимаю аура безысходности — тихо сказала она, подходя ближе. — Эй… ты как? Он вздрогнул так резко, будто его ударили током и метнулся назад, уставившись на неё большими влажными глазами. — Н-ничего… ничего, всё… всё прекрасно… — пробормотала сова, поспешно утирая слёзы рукавом. — О-о, ха-ха, просто… я отдыхаю. Да. Принцы тоже отдыхают. И пьют, падают лицом в подушки. Бывает! Голос его дрожал. Демонесса присела на край дивана рядом, но на безопасном расстоянии, чтобы не спугнуть. — Если бы всё было так, ты не сидел бы здесь один и не рыдал так, будто тебя оставили у алтаря — мягко сказала она. — Я Неола. Принц моргнул. — С-Столас — прохрипел он, будто имя застряло в горле. — ну… ты, вероятно, знаешь. — Угу, как-то слышала, что один демон-сова разводится с какой-то аристократкой— усмехнулась она. — Но что-то мне подсказывает, что твоё состояние связано с одним конкретным импом. Он зажмурился, плечи дёрнулись. — Блиц… — выдохнул он, словно признался в смертном грехе. — Он… он ушёл. Полностью. Совсем. И… и я… — он икнул, прикрывая лицо рукой. — Я не знаю, почему здесь. Веросика сказала, что это… поможет. Ха! Да что тут может помочь, кроме того, чтобы просто… вырвать сердце и выбросить? Неола слегка наклонила голову, изучая его. Он выглядел ужасно: опухшие глаза, перья взъерошены, голос сорван. И это было странно… и трогательно. — Знаешь… — она положила локоть на спинку дивана, глядя на него спокойным, но внимательным взглядом— Я не поклонница Блица. Но должна признать — он оставляет за собой шлейф разрушений похлеще, чем пожары в Аду. Столас всхлипнул, но уже слабее, почти с горькой усмешкой. — Это правда… Он такой… невероятный. Быстрый, яркий, опасный… Но он никогда… не принадлежал мне. Я знал это. И всё равно… хотел. —Любовь делает из сильных идиотов— философски заметила Неола, покачивая ногой. — Из тебя, из меня… из многих. Он взглянул на неё с искренним интересом — впервые за весь разговор. — Т-ты тоже…? Она коротко кивнула. — Да. И тоже по уши в проблемах. Мой “яркий, опасный и невозможный” — такая же ходячая катастрофа, как твой Блиц. Столас тихо всхлипнул… а потом неожиданно рассмеялся. Пьяно, хрипло, но с теплом. — Похоже, мы… в одном клубе— сказал он, вытирая глаза ладонями. — Клуб униженных собственными чувствами… — Клуб идиотов— поправила она. Он кивнул, махнул рукой. — Да-да. Именно. Неола протянула ему салфетку, и когда он взял её дрожащими пальцами, она наклонилась ближе и тихо сказала: — Ты не один, Столас. И не первый, кого разрушает Блиц. Но ты — не слабый. Просто… любил слишком сильно. Он замер. Потом медленно, почти несмело положил свою ладонь поверх её. Смотрел так, будто впервые за долгое время кого-то увидел по-настоящему. — Спасибо… Неола — прошептал он. — За то, что осталась. За то, что… сказала это. Я… давно такого не слышал. Девушка мягко улыбнулась. — Всегда пожалуйста. А теперь… давай-ка ты сделаешь глоток воды, а не вот этого… чего бы это ни было. И перестанешь реветь. Ты же принц, в конце концов. Он покорно кивнул, как ребёнок. — Я… попробую. Неола вздохнула, чувствуя, как головокружение постепенно возвращается, но виду не подала. Пока. Ещё немного сможет выдержать.

***

На втором этаже было тише: музыка почти не пробивалась сквозь стены, лишь лёгкая вибрация напоминала, что внизу всё ещё идёт вечеринка. Неона светящихся ламп рассыпалась по бархатным стенам, а на диванах полулежали несколько демонов, уже почти спящих. Веросика остановилась у перил, обернулась к Неоле и приподняла одну бровь — заинтересованно, почти хищно. — Ну? — пропела она. — Рассказывай. Ты всё сияешь в последнее время — и не только из-за Аластора. Что новенького? Неола поначалу хотела отшутиться, но чувствовала себя слишком усталой. Руки слегка дрожали, в голове пульсировало. Она выдохнула — тихо: — Да ничего такого… разве что я… последнее время очень слабею. Головокружение. Кровь из носа идёт. Души… будто исчезают, когда я их забираю. Я даже не чувствую их в себе. Веросика моргнула. Потом прищурилась. —Подожди. — Она сделала шаг ближе— Слабеешь? Часто? — Да. Уже несколько недель. — И это началось когда? Неола замялась, но ответ прорвался сам: — После… ну… нескольких ночей с Аластором. Веросика мгновение молчала. А потом расхохоталась так громко, что ближайшие демоны обернулись. — Ты чего… — пробормотала Неола, но певице было уже не остановиться. Веросика вытерла слезу смеха. — Ох, детка. Это значит только одно. Неола хмуро сжала губы: — Что? Веросика наклонилась к ней, как будто собиралась раскрыть государственный секрет. — Если у суккуба появляется постоянный партнёр в постели… не «один раз», не «пару раз», а именно постоянный… — она выделила слово жестом. — …и связь между ними хоть чуть-чуть эмоциональная — суккуб может начать терять энергию. Потому что партнёр вытягивает её во время близости. Неола замерла. Как будто мир тихо взорвался между рёбрами. — Подожди. — голос чуть дрогнул. — Ты хочешь сказать, что он… Аластор…забирает мою энергию? — Ну… — Веросика пожала плечами. — Не специально. Хотя… кто его знает, он же сам себе на уме. Но если ты слабеешь, а души не задерживаются — значит, кто-то их перехватывает. А если твой любовник сильнее тебя… у него магия просто мощнее. Она и перетягивает на себя. Неола сделала шаг назад. Не смеялась больше. Просто стояла, чувствуя, как в груди что-то медленно опускается, будто становится тяжелее с каждой секундой. В голове бешено стучала мысль, которую она страшилась произнести: Он сделал это специально. Он знал. "Позволил мне… быть с ним. Однако не из-за чувств, а потому что ему нужен был источник силы..." Но Веросика продолжила: — Ты выглядишь удивлённой. Но детка, это обычная биология для нас. Суккубы и инкубы — они делят энергию в паре. Но если партнёр сильнее, он автоматически становится доминирующей стороной. Не имеет значения пол, характер. Важно только одно… Она подняла палец: — Кто кого любит или… хотя бы эмоционально привязывается. Неола ощутила, как у неё холодеют пальцы. — Это… невозможно. Он — асексуал! Он не… — она запнулась, вспоминая ночь. — Он не… наслаждается. Ему это не нужно. Веросика ухмыльнулась. — Наслаждение — не ключ. Он получил доступ к твоей энергии. Остальное — детали. Неола стояла неподвижно. А потом пришло осознание — тяжёлое, ледяное: Аластор делал это специально. Знал, что связь даст ему часть её силы, что она будет слабеть. Он знал… И всё равно не остановился. Где-то внизу грохнула музыка. Люди смеялись, швыряли дротики в картонное лицо Блица. А у Неолы подкашивались колени. Веросика мягче спросила: — Ты в порядке? Девушка медленно подняла глаза. Взгляд — пустой, но где-то там внутри уже начало рождаться что-то тёмное. Что-то острое, похожее на гнев. Но она лишь выдавила: — Да… да, всё отлично. Просто немного… устала. Мэйдэй, к счастью, не стала копать. Лишь бросила: — Если хочешь, можем пойти вниз. Там будет конкурс на лучшую куклу-Блиц из мусора. Но брюнетка лишь покачала головой. — Сейчас подойду. Мне… нужно минуту. Подруга кивнула и ушла. А суккуб осталась стоять одна среди мерцающих огней, чувствуя, как в груди гулко растёт холодная, чёрная догадка: "Аластор не просто забрал часть моей силы. Он забирает её каждый раз. И почему-то от этого хотелось не кричать… а плакать."

***

Ночь на Земле была непривычно холодной. Ветер тянул с океана — резкий, впивающийся в кожу, словно специально, чтобы подчеркнуть контраст между теплом шумной вечеринки и тем ледяным провалом, что только что открылся в груди Неолы. Она стояла на крыльце чужого дома, тусклый уличный фонарь отсвечивал в её красном платье. Дверь за спиной закрылась, приглушив музыку, смех и крики толпы, издевающейся над плакатами Блица. Теперь она была одна в ночной тишине. Сделала глубокий вдох, чувствовала, как сердце бьётся быстрее. Она сжала кулаки, призывая Аластора. И он появился. Лёгкий треск радиопомех прошёл по воздуху, свет фонаря мигнул, и из тени шагнул Радиодемон. Беззаботная улыбка на лице. Он выглядел будто только что вышел на сцену — спокойный, собранный, почти весёлый. — Ах, ma chérie! — протянул он довольным баритоном. — Ну правда, сама вечеринка настолько… простецкая? Я ожидал большего от представителя вашего… сексуально ориентированного вида. Он даже хмыкнул, изучая дом, словно турист дешёвый музей. Но девушка стояла неподвижно, даже не моргала. Мужчина заметил её напряжение, но его улыбка не исчезла — лишь чуть сузились глаза. Он легко наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то невидимому. — Что-то случилось? И тогда демонесса сорвалась. — Случилось? — повторила она, и её голос дрогнул от злости. — Да, мать твою, случилось. Я узнала, почему мне так плохо. Почему теряю силу, и истощена. Её голос становился громче с каждым словом. — Ты. Всё это время забирал мою энергию. Высасывал её из меня. Специально. Намеренно. Аластор… не выглядел удивлённым, или испуганным. Он просто слушал. Спокойно. И лишь его уши — те самые, которые она когда-то видела прижатыми от смущения — сейчас снова мягко опустились. Он выглядел почти… виноватым. Но слова, что он произнёс, были обратными: — Ах, Неола… — начал он, и в голосе не было ни ярости, ни оправданий. Только усталость. — Доверять кому-либо в Аду глупость. Ты должна была знать это первой. У девушки перехватило дыхание. — Так ты… даже не пытаешься отрицать? — Отрицать? — он усмехнулся. — Зачем? Ты умная девушка. Ты всё правильно поняла. Он сделал шаг ближе. Медленный. Каждое движение — словно вальс, который он танцевал всю жизнь. — Мы с тобой — партнёры по сделке. Его голос стал более тихим, холодным, словно прикосновение к айсбергу. — Не любовники. Не возлюбленные. Неола почувствовала, как внутри всё снова обрушивается. Проваливается.. Холодно. Глупо. Больно. — Но… — голос дрогнул. — Мы были больше этого. Разве нет? Оверлорд остановился в шаге от неё. Так близко, что она чувствовала запах травяного чая и металла, которым всегда пахла его магия. Наклонился чуть ближе, словно хотел рассмотреть её глаза. — Нет. Без раздумий. Словно нож. — Мы никогда не были чем-то большим. Она слышала собственное сердце. Гулко. Громче музыки в доме. — Ты лгал мне? Всё это время? Он ухмыльнулся, лёгкая тень удовольствия дрогнула в уголках губ. — В Аду не лгут, дорогая. Здесь просто не говорят всей правды. Её дыхание сорвалось. Она отступила на шаг, потом ещё один. Садист не последовал. Просто стоял, сложив руки за спиной. Ухмылялся так же, как в самый первый раз, когда встретил её на ресепшене отеля. Но сейчас эта улыбка была иной. Не игривой или вежливой, а хищной. —Значит… всё, что было между нами..— слова давались тяжело, будто их приходилось вытаскивать из груди. — Для тебя это была только… сделка? Аластор мягко наклонил голову. — А что ещё может быть между демонами? Ветер ударил сильнее, подняв её волосы. Она почувствовала, что сейчас либо расплачется, либо разорвёт его в клочья. И от того, и от другого её трясло. Но демонесса лишь прошептала: — Ты чудовище. Его улыбка стала шире. Опаснее. — Разумеется, Неола. — он поклонился чуть насмешливо. — Я никогда и не скрывал этого. С этими словами ведущий растаял в воздухе — хрустящий звук радиопомех был последним, что осталось от него. И когда он исчез, её ноги наконец подкосились. Она опустилась на холодный бетон крыльца, сжимая платье в руках, чувствуя, как бешено стучит сердце. Слёзы подступали, но девушка яростно моргнула — не сейчас. Не из-за него. Но боль всё равно ударила — ярко, жгуче, нечеловечески глубоко. И среди ночного ветра она услышала тишину. Такую же пустую, как та, что осталась у неё внутри.

***

На втором этаже, в небольшом полутёмном помещении с бархатными диванами, мягко играла музыка. Неола поднялась сюда, решив на время сбежать от толпы, пульсаций музыки и… от собственных мыслей. Она чувствовала, что руки дрожат — не то от злости, не от слабости, что всё это время накапливалась внутри неё. На диване сидели двое: Энжел Даст, что уже распластался, поджав под себя ноги, лениво вертел бокал с малиновым коктейлем, и Столас, который теперь выглядел куда спокойнее, чем когда плакал внизу. Они, похоже, успели подружиться или хотя бы найти общую тему для жалоб на своих «мужиков, которые всё портят». — О, вот и наша красотка — протянул паук, заметив брюнетку. — Ты чего такая… бледная? Съела что-то людское? Неола не ответила. Она прошла к ним, опустилась рядом и закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Голова всё ещё слегка кружилась, как будто энергия в теле пробивалась через ватный слой. Принц склонил голову набок, внимательно наблюдая. — Всё ли в порядке, дорогая? — мягко спросил он. — Выглядишь так, будто… разочарована кем-то. Суккуб почти усмехнулась. Кем-то. Да уж. Но прежде чем она успела сказать хоть слово, внизу громко хлопнула дверь. Звук был знакомый — ритмичный, уверенный, как шаги дирижёра в пустом зале. Аластор. Он стоял снаружи всего несколько минут. Достаточно, чтобы убедиться, что демонесса не вернётся. И слишком мало, чтобы успеть проглотить собственные чувства. Поначалу каннибал действительно намеревался уйти через портал, вернуться домой, в Ад, где всё проще — там никто не задаёт глупых вопросов, не смотрит на него доверчиво, не… целует без выгоды. Но вместо того, чтобы уйти, грешник потянулся к ручке двери дома и вошёл. Шум, свет, запах алкоголя и пота ударили в лицо. Радиодемон моргнул, словно раздражённо, но его взгляд скользнул по толпе — и остановился на баре. Сидящий там Блиц был настолько неуместен, что это выглядело почти комично: маленький чёрный имп кидал хмурыми глазами по сторонам, держа в руках бокал виски, смотрелся в его руках огромным. И всё же никто его не замечал — либо никому не было дела. Имп повернулся, увидел фигуру в полосатом костюме. — Ох ты ж блять… — протянул он, узнав Радиодемона. — Только тебя мне тут и не хватало. Скажи, ты тоже облажался? Или просто пришёл выглядеть как ёбаный важный хер которому нету дела до люда простого? Ведущий медленно сел рядом, словно его не задел ни один укол. — Допустим— ответил он спокойно, заказывая себе виски. — Пожалуй, на этот раз… я действительно совершил ошибку. Блиц фыркнул: — Ха! Добро пожаловать в клуб! Тут все напортачили. Я вот, например, пытаюсь украдкой увидеть одного принца, которого, между прочим, я послал нахуй… но, бля, он всё равно мне нужен. Так что да, дружище — мы все тут гении хреновых решений. Аластор взял бокал, задумчиво посмотрел в янтарную жидкость. Алкоголь он не чувствовал так же, как другие — но сейчас это было неважно. — Интересно, — произнёс мужчина задумчиво— можно ли считать ошибкой… попытку привязать к себе того, кто тебе дорог? Демон поперхнулся: — Ты что, блять серьезно? — прошипел он. — Ты?! Олень-социопат, который улыбается, когда кому-то срывают конечности? Тот чуть повернул голову, не скрывая в раздражениях ноток смущения: — Мм… возможно. Блиц хохотнул громко, пьяненько, искренне. — Дружище, да ты влюбился. ВЛЮ-БИ-ЛСЯ. Пиздец. Это хуже, чем когда я уронил Столаса с кровати. Аластор поморщился. — Пожалуйста, следи за терминологией. Но тип продолжал: — Ну так, чё ты ноешь? Ты сделал что-то тупое, да? Наверное, соврал ей, предал, укусил, пытался сожрать? Или сделал вот это твоё «хе-хе-хе, доверься мне»? О, дай угадаю! Ты высасывал у неё энергию, пока она думала, что вы просто развлекаетесь? Садист резко отвёл взгляд. Ответ был слишком очевиден. Чертёнок присвистнул: — Ебать. Ну, удачи, бро. Суккубы ТАКОЕ не прощают. Оверлорд не ответил. Лишь крепче сжал бокал и впервые за долгое время выглядел… растерянным.

***

А наверху, на втором этаже, Неола сидела между Энжелом и Столасом, всё ещё пытаясь поймать дыхание, а в груди росла одна единственная мысль: «Он использовал меня.» И хотя девушка пыталась убедить себя в том, что ей плевать… где-то глубоко внутри болезненно чесалась другая фраза: «Но почему же тогда мне так больно?» Музыка в доме грохотала так, будто стены дрожали от басов, и именно в этот момент динамики переключились на знакомые первые ноты «Over You». Мягкое розовое сияние ламп рассыпалось по комнате, превращая пространство второго этажа и центр зала в сцену — слишком яркую, слишком открыто-обличающую. Неола уже была навеселе — куда сильнее, чем собиралась. Голова кружилась, тело казалось лёгким, почти оторванным от реальности. Она смеялась, подняв бокал, потом резко развернулась, ухватилась за ближайший металлический шест и, будто забыв обо всём мире, начала подниматься по нему, плавно скользя, цепляясь коленями и ладонями. Её платье задралось чуть выше бёдер, движения стали беззаботно-раскрепощёнными, а глаза блестели от смеси алкоголя и внутренней пустоты, которая наконец прорвалась наружу. Толпа завизжала — кто-то свистнул, кто-то начал уже снимать всё на телефон, кто-то с жадностью наблюдал снизу вверх. Но больше всего в глаза бросались трое на втором этаже. Веросика, облокотившись о перила, смотрела сверху вниз, её яркие глаза сузились. Она не смеялась, не подбадривала — в её взгляде читалось: «Вот и результат. Вот до чего доводит демонов любовь». Рядом стоял Энжел, непривычно тихий — без своей обычной пошлости, без подколов. Он кусал губу, перебирая пальцами край бокала, взгляд его был обеспокоенным, будто паук видел слишком знакомую картину: красивое тело, красивое шоу — и разбитую душу внутри. Столас стоял чуть позади, держа в руках бокал вина, который уже давно не пил. Тонкие пальцы дрожали. Сова смотрел не столько на Неолу — сколько на Аластора, который сидел внизу, у бара. Глаза принца Гоэтии были полны печального понимания. Он видел, как рушатся связи. Слишком хорошо знал этот вкус. А Радиодемон… был на первом этаже. Сидел прямо у стойки, спиной к толпе, одной рукой крутя стакан виски, другой опираясь о столешницу. Его лицо было тенью — улыбка застыла, но не поднимала щёк, не была искренней. Свет сцены отражался в его глазах красноватыми отблесками, а уши отбрасывали резкие тени. Он не поднимал головы, но было очевидно, что слышал каждый вздох, каждый взрыв смеха, каждое движение Неолы — будто весь зал стал одной огромной радиопомехой, которую невозможно заглушить. Он не смотрел… но слушал. И звук её каблуков по полу бил по нервам громче, чем сама музыка. Сверху Веросика чуть наклонилась к Дасту, будто говоря: «Смотри на своего друга. Видишь? Вот он — тот, ради кого она страдает». Энжел упрямо отвёл взгляд — потому что не хотел признавать, что Мэйдэй права. Принц медленно качнул головой, его взгляд потеплел, но стал горьким — у него была боль, которую можно было поделить. Он смотрел на Неолу и в ней видел себя на той самой сцене, когда он унизительно пел Блицу песню, пытаясь скрыть разбитое сердце театральностью. А брюнетка… танцевала. Её волосы разлетались при каждом движении, ткань платья блестела, кожа сияла в свете прожекторов. Всё это выглядело красиво. Будто бы она наслаждалась вниманием. Словно ей хорошо и плевать. Но раз за разом, когда она поворачивалась к залу, её глаза стекленели. Там не было ни удовольствия, ни страсти — только болезненное желание заглушить что-то внутри. «Over you… over you…» Песня наполняла воздух. На секунду она потеряла хватку и чуть соскользнула вниз по шесту, неловко, неуклюже. Толпа завизжала от восторга, воспринимая это как элемент танца. Никто не заметил, как она тихо выматерилась — слишком тихо, чтобы слышали другие, но достаточно громко, чтобы услышал Аластор, потому что его слух был острее чужого. Он медленно поднял голову. И сразу увидел наверху — взгляды трёх демонов, устремлённые прямо на него. Веросика с презрением, Энжел с укором, а Столас с сожалением. Мужчина на секунду отвёл глаза, хищная улыбка дрогнула, но осталась на лице. Сделал глоток, будто алкоголь мог прожечь пустоту в груди. Песня звучала громче. Неола обхватила шест ногами, поднялась почти до потолка и, повиснув вниз головой, распустила волосы, которые, словно струи крови, падали вниз. На мгновение она встретилась взглядом с ведущим — случайно, из-за положения тела. Её глаза блестели слезами. И он впервые за весь вечер почувствовал раздражение. На себя. Суккуб резко соскользнула вниз, развернулась, спрыгнула на пол и, шатаясь, пошла в сторону бара — но не к каннибалу. Просто мимо. Словно он был пустым местом. Толпа раздалась перед ней дорожкой. Оверлорд сидел неподвижно, только пальцы побелели от хватки стакана. Она прошла в метре. Ветер от её шагов едва коснулся его плеча. Повернул голову — медленно, будто боясь сломать этот момент. Неола даже не взглянула. Её босые ступни— она потеряла один каблук — мягко ступали по полу, девушка шла дальше, куда-то в глубину дома, пряча лицо, вглядываясь вниз, словно боялась, что если посмотрит на него, то рассыплется на месте. Радиодемон смотрел ей вслед. И впервые за долгое время в его груди возникло ощущение похожее на… пустоту. Абсолютная тишина. Будто кто-то вырвал из его груди что-то важное. То случилось между этими двумя — не было фальшью. И теперь оно болело обоим. Но для Аластора и Неолы вечеринка словно перестала существовать.