Искушение суккуба

Городок каннибалов, как всегда, утопал в тумане — густом, тяжёлом, пахнущем дымом и чем-то сырым, мясным. В сером воздухе звенели подвешенные на цепях колокольчики, а между деревянными домами висели высушенные шкуры, колыхаясь от ветра. Идеальное место для встречи, где чужие глаза не задержатся дольше секунды. Аластор пришёл первым. Он стоял у старой вывески «Мясная лавка Сэма», опираясь на посох, будто просто любуясь атмосферой. Но его плечи были чуть напряжены. Оверлорд не любил ждать, особенно её. Неола появилась почти бесшумно, хоть каблуки и должны были стучать по грязным доскам. Чёрное боди, кожаные высокие сапоги, распущенные волосы — одета как обычно, но выглядела она лучше, чем пару дней назад, только бледность всё ещё выдавалась. Мужчина первым повернул голову. Улыбка — идеальная, широкая, от уха до уха — но пустая. — Ma chérie, — мягко протянул он. — Ты выбрала весьма… атмосферное место для беседы. — Атмосфера… под стать ситуации— бросила брюнетка, останавливаясь в паре шагов от него. — Давай сразу к делу. Суккуб медленно вдохнула, собираясь с духом. Он смотрел на неё слишком внимательно. — Мне нужно… чтобы ты забрал свою силу обратно. Её голос прозвучал твёрдо, почти холодно. Но внутри всё дрожало — от обиды, злости, разочарования. От всего того, что она так хотела бы выбросить из головы. Каннибал слегка наклонил голову, как будто услышал что-то смешное. — Забрать? — повторил он, хмыкнув. — Моя дорогая, я подарил её тебе не ради временной прихоти. Это был жест щедрости. Прощальный подарок, если угодно. Его слова — ровные, учтивые — вонзились в неё, как нож. — Прощальный? — она горько усмехнулась. — После всего? После месяца, что мы провели вместе? После того, как я… — запнулась и выдохнула. — Ты же меня просто использовал. Его улыбка едва заметно дрогнула. Садист сделал шаг ближе — осторожный, как будто боялся спугнуть. — Возможно и так. Но доверие в Аду — редкая валюта, дорогуша. И ты, как никто другой, должна это понимать. — Не говори со мной этим тоном— прошипела она. — Ты высасывал из меня силу. Лгал. Позволил мне думать, что… между нами что-то есть. Радиодемон слегка опустил взгляд. Его уши прижались — как тогда, в комнате, когда она заметила его хвост. И что-то мелькнуло на его лице — почти человеческое. — Я не обещал тебе что-то— тихо произнёс он. — Лишь то, что должен был в тот момент. Её дыхание сбилось. Он… оправдывался? По-своему, криво, жестоко, но всё же… Неола мотнула головой, отгоняя мысль. — Мне плевать, что ты говорил. Я хочу, чтобы это… всё… закончилось. Забери силу. Теперь она мне не нужна. Оверлорд поднял взгляд — красные глаза мягко полыхнули, будто лампы старого радио. — Нет, моя милая. Ты слишком долго была игрушкой других. Настало время быть свободной. И моей силой ты либо воспользуешься… либо потеряешься. — Это не твоё решение! — сорвалась она. —Отчасти моё — спокойно ответил он— Ведь эта сила теперь в тебе. И я не стану забирать её. Даже если ты попросишь. Демонесса резко развернулась — не потому что хотела уйти, а потому что глаза предательски защипало. — Знаешь что?.. — её голос дрожал. — Однажды ты ответишь мне за всё, что сделал. За каждую ложь, взгляд, за каждую ночь и украденную каплю силы. Ведущий не пошёл за ней, не стал удерживать, а просто смотрел ей вслед, пока девушка шагала по узкой улице, сжимая кулаки. Но когда туман почти скрыл её силуэт — его улыбка стала меньше. Впервые за долгое время. Он тихо, почти шёпотом, сказал в пустоту: — Моя дорогая Неола… ты ведь даже не понимаешь, что единственный, кто может ответить за это — я сам. И что-то в его тени дрогнуло, будто метаясь за ней следом, но не решаясь приблизиться.

***

Шесть десятилетий пролетели в Аду так же незаметно, как и всегда — время здесь имело странную консистенцию, вязкую и непостоянную. Но перемены всё же приходили, даже в такие застывшие места, как отель Хазбин. За эти годы Чарли росла как управляющая, оттачивала свои методы, улучшала сервис, внедряла новые программы искупления, устраивала лекции, проекты, мастер-классы, даже открыла небольшие курсы гнева-менеджмента для особо вспыльчивых клиентов. Однако что-то изменилось. Вернее — кто-то. Грешников стало меньше. Всё меньше и меньше желающих входить в светлые двери отеля. И всё больше — тех, кто проходил мимо, отправляясь в другое место. Даже самые потерянные души, те, кто обычно цеплялся за любую возможность искупления, словно охотно шли по другому пути. Тому месту, что знало, как заманить, впечатлить и удержать.

***

Принцесса узнала о новом заведении примерно двадцать лет назад — сначала по слухам, затем по жалобам, а позже и по визитам бывших гостей, вновь скатившихся в привычные грехи. Кабаре — роскошное, яркое, почти гипнотическое — росло словно на дрожжах. Шик, блеск, музыка, талантливые исполнители, соблазнительная атмосфера, невероятные шоу. Позже оно разрослось в целую сеть развлечений, но сердце всего — главная сцена, принадлежащая одному-единственному оверлорду, имя которого никогда не звучало вслух. Он, как ни странно, не стремился к публике: появлялся редко, выступал крайне избирательно, почти не давал интервью. Но его голос, влияние и магия чувствовались во всём. Никто не видел его лица. Но все говорили о нём шёпотом.

***

— Это не просто клуб — говорила Чарли, расхаживая по кабинету, словно загнанная птица. — Он перетягивает на себя грешников, Аластор! Не даёт им шанса на исправление! Их тянет туда словно силой… магией. Это… неправильно, и вредно делу отеля! Мужчина стоял у окна, как обычно, со своей идеальной осанкой, посох аккуратно опирался на пол. За столько десятилетий он почти не изменился — тот же вежливый, насмешливый, расчётливый радиодемон, но в его глазах за эти годы появилось больше чего-то густого, тяжёлого, похожего на вечную задумчивость. — Так-так… — он мягко щёлкнул пальцами на такт ритму, который слышал только он. — Конкуренция, говоришь? Ах, как интересно! — Это не конкуренция— с тяжёлым вздохом поправила блондинка. — Это… будто бы кто-то специально хочет разрушить всё, что мы строили. Этот Оверлорд… очень силён. Он действительно силён, Ал. И я… не хочу, чтобы грешники… — голос её дрогнул— пропадали там. Ведущий чуть повернул голову в её сторону, уловив дрожь. — И… что же ты предлагаешь? — его голос был ровным, мягким, будто это была игра. — Поговорить с ним — решительно сказала Чарли. — Ты достаточно влиятелен, чтобы он тебя выслушал. И… может быть… убедить его.. закрыть кабаре. Или хотя бы снизить влияние. Ты умеешь договариваться. Каннибал улыбнулся криво, как будто сам себе. — Умею, разумеется. — Ты сможешь? — девушка шагнула ближе, её глаза мягко блестели надеждой. — Пожалуйста. Он не ответил сразу. Сердце Ада будто бы на секунду отбило сбой, когда в памяти пронзительно вспыхнул образ — давний, словно выцветшее фото, но яркий до боли. Красное платье. Смех. И обещание. «Однажды ты ответишь мне за всё». Невольно — почти незаметно — его пальцы сжали посох сильнее. — Разумеется, моя дорогая — наконец сказал оверлорд с вежливой, безукоризненной улыбкой. — Я поговорю с ним. — Спасибо! — принцесса облегчённо выдохнула. — Ты даже не представляешь, насколько это важно. — Напротив— тихо произнёс он. — Представляю. И когда управляющий уходил из кабинета, его шаги отдавались странным, резонирующим эхом, а взгляд был устремлён куда-то далеко, туда, где среди неоновых огней и оглушительной музыки жила та, чьё имя он не произносил вслух уже шестьдесят лет. Туда где власть, магия и фиолетовый свет прожекторов принадлежали ей. Неоле. Которая теперь стала тем, кем он однажды не позволил ей стать рядом с собой. Ей больше не нужны были его силы. Она нашла свои. И это делало её опаснее, чем когда-либо. Аластор знал: разговор будет… интересным.

***

Хаск сидел у себя на кухне — если это можно было назвать кухней, ведь единственным живым предметом которой была горящая сигарета в его лапе и банка дешёвого виски, открытая ещё утром. Бармен мрачно косился на часы: Энжел задерживался, и это злило не потому что он переживал, а… потому что переживал. Кот уже собирался встать и выругаться в пустоту, как воздух рядом дрогнул, из тени буквально вытекла высокая знакомая фигура. — ДА ЧТО ЗА…! — Хаск подпрыгнул так, что чуть не перевернул стол. — Аластор! Я ж тебя, блять, придушу когда-нибудь! Радиодемон стоял с идеальной, как нарисованной, улыбкой. Его глаза приятно поблёскивали, но в улыбке было что-то… напряжённое. — Добрый вечер, Хаскер, мой дорогой друг. Голос шёл с лёгким шумом эфира, будто сквозь старый радиоприёмник. — Не хотел потревожить, но вижу попал в самую подходящую атмосферу. — ЧТО ТЫ ТУТ ДЕЛАЕШЬ? — пушистый сжал банку так крепко, что алюминий замялся— Энжел сейчас должен прийти, я занят, вали. Ведущий неторопливо прошёлся по комнате, будто изучал её. Пахло табаком, виски и кошачьей шерстью — но его это не смущало. — Я, собственно, по поводу него. Он остановился, скрестив руки на груди. — Хочу спросить… как проходит его работа? Хаск прищурился. — Работа? — он хмыкнул. — Ты про кабаре, да? Тот молча кивнул. Слишком спокойно. — Ну… — бармен откинулся на спинку стула. — Он там поёт. Танцует. Иногда ведёт шоу. Клиенты тащатся, да и деньги хорошие. Его там уважают. — Уважают? — голос у каннибала стал чуть ниже, с дрожащим радиошумом— Кто? Новый оверлорд? — Да. И что? Он сам доволен. Кот отхлебнул виски. — Это лучше, чем всё то дерьмо, что было у Валентино. Ты же знаешь. Улыбка Аластора ослабла на долю секунды. — Я лишь хочу понять, чем он занимается… Садист подошёл ближе, так что тень вытянулась к мужчине, как щупальце. — Насколько наш паук связан с этим заведением. Насколько… глубоко. Хаск ощутил лёгкое раздражение. — Слушай, ты вообще с какой стати интересуешься? Он поднялся, став почти в нос к груди оверлорда, хоть и был ниже его на голову. — Энжел — мой парень. И если ты хочешь узнать что-то о его работе — сначала объясни, нахуя тебе это? Радиодемон чуть наклонил голову. Словно прислушивался к звуку, который слышал только он. — Потому что Чарли попросила меня поговорить с тем оверлордом… и убедить закрыть его кабаре. Пушистый застыл. Потом медленно, очень медленно выдохнул. — Ты это всерьёз? Глаза сузились. — Хочешь закрыть место, где Энжел наконец-то не страдает? Где он счастлив? — Хаскер… — мягко начал грешник, но тот только фыркнул. — Нет, ты послушай себя! Убедить какого-то оверлорда? В смысле — ты его заживо сожрёшь девять раз подряд, а кости выплюнешь. Крылья за его спиной нервно дёрнулись. — Чарли не понимает, что делает. А ты? Понимаешь? Радиодемон задержал взгляд на бармене дольше обычного. В его глазах мелькнуло… нечто похожее на сомнение. На секунду. — Мне нужно знать, насколько глубоко Даст в этом замешан— тихо сказал ведущий,— Если придётся, то не трону Энжела. Никогда. Голос стал странно серьёзным. — Но ему стоит быть осторожнее рядом с тем… кто владеет этим местом. Хаск резко поднял голову. — Ты знаешь, кто он? Аластор улыбнулся шире, чем нужно. В улыбке было что-то острое и неправильно гладкое. — Увы, не знаю наверняка. Затем добавил: — Лишь... Предполагаю. Тишина повисла между ними, густая, как дым. И в этот момент за дверью послышались шаги и голос Энжела: — Хааааск! Малыш, я дома! Ты не представляешь, сколько чаевых я… АААААА ЧТО ОН ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТ?! Кот выдохнул и прошипел: — Начинай объяснять ему сам. Я пас. Каннибал же стоял неподвижно — тень от его улыбки растекалась по полу, словно чернила. И казалось, что в комнате стало холоднее. Он стоял в дверном проёме, прислонившись к резной раме, будто только что вышел из тумана. Глаза… внимательные, цепкие, чуть прищуренные, скользнули по актёру, который как ни в чём не бывало накручивал прядь волос на палец. — Дерьмо собачье, Аластор! — шикнул он, хватаясь за грудь. — Какого хрена появляешься когда тебе вздумается!? Пусть ты — страшный и могущественный оверлорд, но меня хоть пожалей! Аластор рассмеялся низко, мягко, будто включил старую радиозапись смеха. — Ах, моя женоподобный друг. Я лишь выполняю свой долг — быть… эффектным. Хаск, который уже несколько минут стоял, прислонившись к шкафу, только хмыкнул, глядя на радиодемона исподлобья. — Вот ты и эффектный… как твёрдый стул при геморрое. Энжел, покрутив в руках кисточку, наконец заметил, что гость не просто пришёл поболтать. — Ладно… — вздохнул он, сел на подлокотник кресла. — Спрашивай, чего тебе надо? Раз уж приперся. Мужчина поправил бабочку, стал нарочито ненавязчивым. — Я слышал, мой дорогой— начал он так, будто разговаривал с ребёнком, который что-то утаивает — что ты нашёл себе небольшую… подработку. Парень внутренне дёрнулся, но внешне остался расслабленным. — Ну да, работка как работка. Пою, танцую, развлекаю толпу. Стандартный вторник, да? — В кабаре, которое… — ведущий слегка склонил голову— …не так давно стало излюбленным местом половины Ада. Энжел изобразил удивление: — Ты чё, следишь за моим графиком? Ух ты, Улыбашка, я польщён, честно! —Разумеется нет—тон стал холодным— Но я замечаю тенденции. Бармен, который пытается открыть банку пива когтями, фыркнул: — Он хочет сказать, что всё меньше народу идёт в отель, потому что они идут туда. Радиодемон как будто не услышал Хаска, хотя тот знал — услышал прекрасно. — И всё же— вновь обратился каннибал к пауку— скажи мне… кто владеет этим заведением? Актёр не моргнув, выдал: — Хрен его знает. Мы его не видим. Ходят слухи, что оверлорд… но все оверлорды хоть раз, да показываются. А этот — нет. Но платит щедро, не трогает, не лезет. Честно? Самый нормальный босс, что у меня был. Садист не моргнул, но уголок его улыбки дрогнул еле заметно. Он видел — лжёт. Но по какой-то причине Энжел не хотел выдавать правду. И Аластор, на удивление, не стал давить. Просто медленно подошёл ближе и положил руку на спинку кресла, словно ненароком загнав Даста в крошечную ловушку из присутствия. — Когда следующее выступление? Тот сглотнул, но улыбнулся дерзко. — Завтра ночью. Чего, собрался сходить? Хочешь потусить среди простых смертников? Потрясно. Оверлорд выпрямился, поставил свой посох на пол, нажав им так, что дерево пола треснуло. — Разумеется. Я бы хотел увидеть своими глазами то, что так… отвлекает дорогих постояльцев отеля. Последняя фраза прозвучала странно нежно, но от неё морозок пробежал по шкуре. Хаск скривился: — Боже, если ты там устроишь резню, я ни при чём. Парень закатил глаза: — Да расслабься, Хаски. Улыбашка просто любит контроль… во всех смыслах. Он взглянул на Аластора. — И хочет убедиться, что никто ему не дышит в затылок. Ведущий усмехнулся. — Никто не имеет права дышать мне в затылок, мой женоподобный друг. Он поднял посох. — Но всё же… мне любопытно. И исчез так же резко, как появился — короткая вспышка красного света и запах озона. Энжел прикрыл лицо ладонью. — Пиздец, Хаски… — Пиздец — согласился он, делая глоток пива. — И я уверен, что рогатый что-то учуял. — Это Клубничка. Он всегда чует. Оба замолчали. Потому что знали — завтрашняя ночь не пройдёт спокойно. И уж точно не без крови.

***

Кабинет оверлорда находился на третьем этаже кабаре — далеко от общей суеты, но всё равно в сердце здания, будто сам воздух здесь был пропитан музыкой. Дверь была массивной, ярко-пурпурной, с блёклыми золотыми узорами, и, как всегда, слегка дрожала в такт басам со сцены. Паук толкнул её плечом, лениво, будто входил сюда уже тысячу раз, привычный запах сладких духов и пудры ударил в нос. Комната была залита мягким красноватым светом. Вдоль стены стояли зеркала с лампочками, а у стола — несколько девушек-демониц, ожидавших решения оверлорда. И посреди всего этого стояла Неола. Но это была уже совсем не та суккуб, которую он видел годы назад. Её рога стали высокими, грациозными, чуть закрученными назад; крылья — тёмно-бордовые, длинные, тонкие, отливающие золотым. Фигура стала ещё более изящной, движения плавными, почти гипнотическими. Женщина-оверлорд, хозяйка десятков душ и обладательница такого влияния, что о ней говорили даже на круге Гордыни. Она сидела на краю стола, просматривая досье на кандидаток. Пальцы её медленно скользили по страницам, на губах играла едва заметная, хищная, но красивая улыбка. Она выглядела спокойной… но при звуке двери её глаза чуть приоткрылись — глубокие, тёплые, но внимательные, как у существа, что всегда всё контролирует. — Энжи,— произнесла та мягко, не поднимая головы, хотя уже знала, кто вошёл. — Ты рано, милый. Я думала, ты сегодня опять опоздаешь на час. — Да ладно, я ж звезда— широко ухмыльнулся актёр— мы такие штуки делаем чтобы создать драму— он щёлкнул языком и прошёл внутрь. — Я же не знал, что ты тут отбор богинь Олимпа устраиваешь. Демонесса лениво подняла взгляд… и ровно в этот момент села чуть резче. Она уловила в его позе небольшую неестественность. Сжатые пальцы на куртке, нервное постукивание ногой. Слишком явно. — Что случилось? — её голос стал ровнее, холоднее, профессиональнее. — Просто говори. Даст сглотнул. Он пришёл ради этого, но даже ему стало не по себе. — Эм… ну, короче… — он поднял руки в притворной оборонительной позе. — Не бей. И не швыряй в меня никого. Сейчас скажу. Она молча смотрела. — Аластор… — начал он, но имя само по себе уже заставило Неолу замереть. Её пальцы перестали шевелиться. Улыбка исчезла. Тень от крыльев чуть дрогнула. —…он, в общем, заходил ко мне вчера. — парень нервно хихикнул. — Ну как заходил… возник из небытия, как он любит. Напугал Хаска. Тот до сих пор матерится. Брюнетка выдохнула медленно, почти беззвучно. Конечно. Она знала, что рано или поздно это случится. — И? — спросила она спокойно, но взгляд стал хищным, сосредоточенным. — Чарли попросила его разузнать про кабаре. Типа, оно мешает отелю, оттягивает грешников. Она не знает, кто его владелец— он пожал плечами, — и попросила Улыбашку навести справки. Миг — и глаза Неолы едва заметно дёрнулись. Не выдала эмоций телом, но взгляд стал резче, тяжелее. — Понимаю… — ответила та тихо. — Что спрашивал? — Всё. Ну… типа «кто владеет», «кто выступает», «чем вы там занимаетесь». А я сказал только, что мы поём, танцуем и всё такое — Энжел начал нервно крутить ногой. — Но оверлорда… тебя… никто из работников не знает. Ты так устроила. Поэтому и сказать мне особо нечего. Добавил осторожно: — Но я сказал ему, когда следующее выступление. Тишина стала густой, почти вязкой. Суккуб посмотрела в пол, затем медленно закрыла досье, положила ладони на стол и глубоко вдохнула. В её взгляде сверкнуло нечто опасное — смесь воспоминаний, боли и чего-то более острого, почти кровавого. — Отлично, Энжи — сказала она неожиданно мягко. — Ты правильно сделал. — …да? — приподнял брови паук. — Не собираешься меня… ну… того? — Нет. Девушка улыбнулась — тёплой, но тяжёлой улыбкой, от которой кровь в жилах могла стынуть. — Он всё равно бы пришёл. Рано или поздно. Ты не виноват. Она поднялась со стола. Движение было настолько грациозным, что девушки-танцовщицы перестали дышать. Крылья расправились на секунду, отбрасывая красивую тень на пол. — Спасибо, милый. Можешь идти готовиться к шоу. Сегодня будет… интересный вечер. Брюнетка развернулась к зеркалу, не показывая больше ни капли эмоций. Но когда он уже почти вышел за дверь, Неола тихо, почти шёпотом, сказала: — Шестьдесят лет… и вот ты снова идёшь ко мне, Аластор. Глаза в отражении у неё стали алыми, глубокими, почти сияющими. — Посмотрим, что ты скажешь теперь. В кабинет вошёл Валентино. Теперь он выглядел иначе — не таким самодовольным, как раньше. Крыльев у него не было вовсе: лишь гладкая кожа на лопатках, где когда-то торчали мотыльковые крылья. Он вошёл, на ходу поправляя костюм, и, конечно же, его выражение лица было кислым, будто мужчина только что наглотался уксуса. — Босс, — протянул тот, закрывая за собой дверь — подготовка к сегодняшнему шоу идёт, но, если по-честному… — щёлкнул пальцами, раздражённо. — Эти девицы даже половину движений не запоминают. А свет? Слишком гючит! И звук! Нормальные оверлорды не заставляют меня работать в таких условиях! Неола, всё ещё стоявшая у стола с досье танцовщиц, медленно подняла глаза. Её взгляд был ленивый, хищный… и опасно спокойный. Энжел, который всё ещё стоял у двери, инстинктивно втянул голову в плечи. Он ЗНАЛ этот взгляд. Валентино, однако, нет. Или забыл. — Ты недоволен? — тихо спросила суккуб, отложив папку. Её новые, длинные рога отбрасывали на стены тени, которые шевелились словно живые. — Работа слишком тяжёлая? Условия слишком… некомфортные? — Ну да! — мотылёк вскинул руки. — Я же не какой-то там… Он не успел договорить. Демонесса резко подошла к нему. Его ухмылка дрогнула, но попытался удержать привычное высокомерие. Тогда она наклонилась, в упор посмотрела в его красные глаза и, тихо, холодно произнесла: — Напомнить тебе, Вал, где ты был 60 лет назад? Он замер. Мышцы на лице дёрнулись. Оверлорд подняла руку, коснулась его подбородка, приподнимая голову. Её ногти слегка впились в кожу — не больно, только неприятно, как напоминание. — Ты был на дне. Абсолютном. — её голос стал ниже. — Без силы. Без целей. Лишь… дрожащий, сломанный мотылёк, которого любой мог размазать по стене. У Валентино пересохло горло. Он попытался что-то сказать: — Я… ну… это просто… Но Неола приложила палец к его губам. И в этот момент весь кабинет будто бы заполнился воспоминанием — оно налетело, яркое, болезненное, как голограмма, всплывшая в воздухе.

***

Тусклый подвал. Пыль. Грязь. Лужи крови. На полу — Валентино. Бледный, сломленный, с оторванными крыльями, которые ещё не успели зажить. Он едва дышал, шептал что-то бессвязное. Перед ним — Неола, тогда ещё гораздо моложе, бледнее, слабее. Но глаза… те же. Она протягивает руку: — Вал. Слушай внимательно. Я могу тебе помочь, поднять тебя и дать тебе силу, крышу, работу, защиту… шанс стать кем-то заново. Мужчина смотрит на неё мутными глазами, едва понимая. Девушка улыбается — мягко, но страшно: — Но ты будешь мой. Только мой. Будешь выполнять всё, что тебе скажу. Он кивнул. Потому что выбора не было.

***

Мужчина стоял перед брюнеткой, тяжело дыша — будто опять пережил всё то, от чего так долго пытался убежать. — Так что, — продолжила девушка, снова улыбаясь почти мягко— если тебе что-то не нравится… я могу вернуть тебя туда. На самое дно. Хоть сейчас. — …понял, босс — хрипло ответил Валентино, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Всё будет готово к шоу. Обещаю. Он поспешно вышел, закрыв дверь. Повисла тишина. Энжел медленно выдохнул, поднимая руки. — Ну ни хрена себе… — прошептал он. — Ты, конечно, всегда была крутой, Неолочка, но это было… это было прям… ну… охренеть. Суккуб устало потёрла виски. — Он просто забыл, кому обязан жизнью. Я напомнила. Паук кивнул, но взгляд его стал серьёзным. Всё ещё переваривал увиденное. — Ладно, ма— сказал тот мягче. — Мне бы не хотелось быть твоим врагом. Демонесса усмехнулась. — Мне бы тоже не хотелось, Энжи. Совсем не хотелось. Парень улыбнулся, хоть и нервно. А за дверью, в коридоре, Валентино всё ещё дрожал. Но страх… был для него нормальным состоянием. Он вздохнул и пошёл отдавать новые приказы танцовщицам, стараясь не думать о том, что девушка, которая однажды подняла его с колен… Теперь могла опустить обратно. В кабинете наконец воцарилась тишина. После визита друга, после вспышки раздражения, и глупых придирок Валентино — Неола осталась одна. Тишина в её кабинете была почти осязаемой. Только тихое гудение подсветки на стенах и слабый аромат жасмина, что она специально добавляла в помещение — для уюта, для себя, чтобы хоть что-то напоминало о Земле. Оверлорд подошла к огромному окну во всю стену — стекло, сияющее красноватым свечением города. Внизу, как живой, дышал Ад: неон, огни, толпы, грешники, тени… всё смешивалось в безумную, тревожную красоту. Её отражение в окне было чужим. Рога длиннее, изящнее, крылья чёрные, словно выточенные, с тонким пурпурным свечением, фигура — вытянутая, гибкая, слишком совершенная для прежней Неолы. Она стала сильнее. Теперь никто не сможет посадить её на поводок. И всё же… внутри неё было движение, знакомая вибрация — смесь волнения, ожидания, предвкушения? Она сама не знала. — Ну что ж… — произнесла брюнетка тихо, глядя вниз на улицы. — Игра началась. Словно в ответ на эти слова, лежащий на её столе планшет загорелся мягким синим светом. Экран ожил, замигал, и появилось знакомое окошко. Потом — пиксели сложились в лицо. Презрительное, ухмыляющееся, узнаваемое. Вокс. Его механический голос прозвучал лёгким эхом: — Неужели этот радио-олень до сих пор тебя тревожит? Голосе дрожал, будто он насмехался, играя тембром, как всегда. Неола даже не повернулась. Улыбнулась — медленно, лениво, опасно. Её крылья слегка дрогнули — движение еле заметное, но показательное. — О, Вокс… — демонесса вытянула слова, словно пробуя их на вкус. — Какая тебе разница? Вот за что я тебя и не люблю — ты всегда лезешь туда, куда не следует. Экран моргнул. Он недовольно щёлкнул зубами: — Ты уклоняешься от ответа. Опять— Пиксели мигнули, губы на экране скривились. — Учти, я не собираюсь вовлекаться в твои… эмоциональные проблемы. — Эмоции? — суккуб фыркнула, повернула голову к планшету. — Нет, милый, эмоции и чувства — это твоя слабость. А вот расчёты, проценты, стабильные показатели доходов… — девушка мягко провела пальцем по экрану, будто поглаживая его. — Это моё. — Именно поэтому я спрашиваю— холодно бросил он. — Если этот олень вмешается, то это ударит по прибыли. И по нашему контракту. — Тогда… — грешница медленно сняла палец с экрана. — Не вмешивайся. И продолжай считать деньги. Это всё, что от тебя требуется. Наступила пауза. Теледемон будто анализировал каждое её слово. — Ты уверена, что справишься? — наконец спросил тот. Но тон был опасный. Не сомневающийся — а подозревающий. Неола медленно подошла к столу, наклонилась над планшетом так, что её глаза стали по уровню с его пиксельными. — Я уверена, что он придёт. Пиксели дрогнули. — Ты играешь в рискованную игру. — Игра не началась бы, если бы не было риска— снова улыбнулась. —Но тебе, любимый, переживать не о чем. Ты — лишь наблюдатель. А я — та, кто ставит фигуры. Она выключила планшет одним касанием. Экран погас, словно сдох. В комнате стало тихо. Девушка выпрямилась, провела пальцами по рогам, затем по крылу, как будто проверяя себя — ощутимую, сильную, чужую, новую. И с едва слышным шёпотом повторила: — Аластор… посмотрим, что ты сделаешь теперь. И её улыбка стала гораздо мрачнее, и куда увереннее, чем 60 лет назад.

***

Вечер в Отеле Хазбин выдался на удивление тихим — даже слишком, будто всё само затаило дыхание в ожидании чего-то. В огромном холле мерцали лампы в стиле ретро, тихо потрескивая. Аластор стоял, как обычно, идеально выпрямившись, будто кто-то встроил в него металлический стержень. В его ухе мягко потрескивал эфир — едва слышимый шорох, как будто далёкий дождь ловили антенны старого радио. Чарли нервно ходила взад-вперёд по ковру, скрестив руки на груди. Она выглядела почти как обеспокоенная мать семейства, готовая одновременно и благодарить, и волноваться, и пытаться никого не загрузить лишним. — Ал! — девушка подпрыгнула, когда он внезапно возник буквально из тени, как это было его фирменным стилем. — Оу! Ты уже готов? — Разумеется — спокойно отозвался Радиодемон, расправляя плечи. Его улыбка была та самая — спокойная, наигранно-добродушная, слишком ровная, чтобы быть настоящей. — Сегодня, моя дорогая Чарли, я намерен наконец поучаствовать в решении нашей… маленькой проблемы. Ведущий взял в руки свой посох. На мгновение красная лампа на верхушке мигнула, как будто свет моргнул. — Я осмотрю это… кабаре— продолжил он — и затем побеседую с его владельцем. Звучит вполне забавно, не находишь? Блондинка с явным облегчением выдохнула и подошла ближе. — Спасибо тебе, Ал. Правда. Если кто-то и сможет убедить того оверлорда подумать о грешниках, так это ты. Только… — она нахмурилась. — Пожалуйста, будь осторожен. Он очень влиятельный. За последние двадцать лет он перетянул на себя больше половины публики ада, и… — Чарли, — перебил её каннибал, слегка наклонив голову. — Я всегда осторожен. Это звучало как шутка. Почти. Он поклонился с театральной учтивостью и, не сказав больше ни слова, растворился в тени возле двери — исчез так плавно, будто его стерли ластиком.

***

В это же время, по ту сторону огромного города, Неола стояла перед зеркалом в своей гримёрке кабаре. Освещение было мягким, почти интимным — золотые лампы грели спину, отражались в стекле, высвечивая каждую деталь её нового образа. Суккуб казалась совсем не той девушкой, что когда-то робко стояла в холле Отеля Хэзбин. Она медленно проводила кистью по веку, заканчивая смоки айс, смотрела на своё отражение так, будто оценивала оружие перед боем. На тумбочке вибрировал планшет, подавая сигнал о сообщениях, но она его игнорировала — пока. За дверью слышался шум: музыка прогревалась, танцовщицы репетировали последний раз, кто-то нервно спорил о декорациях, кто-то ругался, исчезаясь на бегу. Обычный хаос перед выступлением. Но сама хозяйка была абсолютно спокойна. Потому что сегодня — не просто выступление. Сегодня — начало её игры. Она поправила ремешок на поясе костюма: комбинация чёрного латекса и тончайшей сетки облегала её тело идеально. Волосы, чуть волнистые, спускались ниже лопаток, лёгкий тёмный блеск оттенял серебристые пряди. Демонесса отступила назад, оценивая результат. — Идеально— прошептала себе под нос. Как будто в ответ, планшет снова загорелся. Девушка взглянула. Сообщение от Вельвет, потом — от одной из ведущих танцовщиц, потом — от Валентино, который вечно вносил свои «замечания по организации». Но среди всего текста Неола чувствовала странное легкое давление в груди. Присутствие Аластора. Он собирался прийти. И оверлорд знала: после шестидесяти лет тишины их встреча будет только началом. Сердце у неё дрогнуло — не от страха, нет, но от напряжения, предвкушения, чего-то горького и тёплого одновременно. Она взяла блеск для губ, медленно провела по нижней губе и прищурилась: — Ну что ж… пусть посмотрит, что он потерял. За дверью постучали. — Мадам Неола! — позвал один из работников. — До выхода пятнадцать минут! — Уже иду — отозвалась владелица. Планшет снова мигнул. На этот раз — голосовое сообщение. Она нажала. Голос Вокса, отрывистый, как будто записанный с помехами: — Надеюсь, ты готова, дорогая. Сегодня будет… интересно. Она улыбнулась. Хищно, почти нежно. — Ещё бы — прошептала в пустоту. Выключила планшет, в последний раз оглянулась в зеркало, повернулась — и шагнула к выходу, готовая к опущению занавеса.

***

Зал кабаре был огромен — даже больше, чем казался снаружи. Бархатные шторы цвета спелой вишни свисали со стен, а сама сцена переливалась фиолетовыми огнями, будто была живой. Музыка дрожала в воздухе, пропитывая каждого — сладким туманом греха, предвкушения и чего-то ещё… более опасного. Аластор шагнул внутрь, легко, как будто и не пересекал порог одного из самых популярных и сомнительных заведений Ада. Его ухмылка была привычной — ровной, почти вежливой — но красные глаза изучали всё внимательно, просчитывая, оценивая, выстраивая в голове цепочки. Он сел у бара, заказал напиток — даже не глядя, просто бросив короткое движение пальцами. Бармен вздрогнул, узнал, конечно, и тут же поспешил выполнить заказ. Сцена вспыхнула ярким светом — и вышел Валентино. Радиодемон чуть откинул голову вбок. Интерес начался раньше, чем он ожидал. — Леди и джентльдемоны! — протянул мотылёк, голос хищно-масляный. — Добро пожаловать в Лунный Рай! Сегодня вас ждёт шоу, от которого вы забудете, как дышать! Музыка взорвалась. На сцену один за другим выходили танцовщицы и танцоры — суккубы, инкубы, просто грешники, чьи тела уже давно стали оружием. Свет играл на их коже, движения были точными, выверенными. В воздухе стоял запах страсти вперемешку с магией. Аластор пил, поглядывая из-под опущенных век. Внешне — спокоен. Внутри — собирал информацию кусочек за кусочком. Потом вышел Энжел. И выступил так красиво, уверенно, профессионально, что зал взорвался аплодисментами. Улыбка ведущего чуть-чуть дрогнула — едва заметно, будто радио поймало новый звук. С каждой новой миниатюрой шоу становилось всё масштабнее, ярче, смелее. Мужчина слушал, наблюдал — и всё больше чувствовал, что здесь обитает чей-то очень сильный разум. Тонкий. Хитрый. Опытный. И явно знакомый. Наконец, когда последняя танцовщица ушла, Валентино снова вышел на сцену, поклонился и поднял руку, привлекая внимание. — А теперь...мы подходим к кульминации вечера! Его голос стал глубже, торжественнее. — Через двадцать минут вас посетит сама хозяйка кабаре, наша темная королева, владычица ночи… Сделал эффектную паузу. — …оверлорд соблазна и искушения! Зал взревел. Каннибал не вздрогнул. Но его улыбка стала заметно шире, а в глазах мелькнул интерес, от которого обычно лучше бежать. — Ну-ну… — пробормотал он себе под нос, постукивая когтем по бокалу. — Кто же ты, моя дорогая конкурентка? И где-то за сценой, в гримерке, готовилась выйти Неола — ставшая за эти шестьдесят лет тем, кого Аластор меньше всего ожидал увидеть.