Искушение суккуба

Когда объявили «владычицу ночи», зал словно выдохнул одним общим, густым, пропитанным ожиданием вздохом. Свет над сценой погас, оставив лишь тонкую фиолетовую полоску вдоль подиума. Музыка начала нарастать — низкий, томный бас, вибрирующий в груди, и шелестящий ритм, похожий на первый удар сердца перед соблазном. Толпа затихла настолько, что можно было услышать, как кто-то уронил бокал. И затем — вышла она. Шаг за шагом, Неола будто плыла по воздуху и каждый её шаг эхом проходил по рядам. На ней было платье, которое скорее угадывалось, чем существовало: тонкие, почти дымчатые ткани сливались с кожей, отражая свет. Её рога — вытянутые, загнутые назад, украшенные тонкими золотистыми линиями, отбрасывали тени. За спиной раскинулись мощные крылья цвета вороньего крыла. Взгляд спокойный, тяжёлый, глубокий скользил по толпе. Его девушка заметила сразу. Аластор сидел у барной стойки, неподвижный, будто окаменел. Его улыбка чуть дрогнула, не исчезла — просто неровно двинулась, как если бы он почувствовал, что кто-то положил руку на его плечо. Ведущий не ожидал… такого. Это была не та Неола, что он знал — а оверлорд, чья аура заполнила всё помещение. Музыка вступила резче — и суккуб двинулась. Её танец был не вульгарным, а гипнотическим. Каждое движение будто рассказывало историю соблазна, власти, той опасной, требовательной уверенности, с которой действует демон, знающий, что ему невозможно сопротивляться. Она шагала по сцене, изгибалась, поднимала руки вверх, её пальцы оставляли в воздухе следы из тонкого дымчатого свечения. Толпа была заворожена. Грешники, демоны, даже бармен — все смотрели на неё с выражением одинаковой, липкой одержимости. А вот Радиодемон… Он почувствовал, что его прижимает к креслу. Сила которую он когда-то отдал ей. И та которую она обрела сама. Её энергия давила на зал как туман, тяжёлая, сладкая, как расплавленный сахар. Радиоволны в его голове зашипели, сбившись с ритма. Мужчина слышал, как внутренние частоты идут помехами — точно кто-то переключил станцию на волну, которой не должно быть. И брюнетка продолжала танец, словно знала, что тот чувствует. В какой-то момент, всё ещё изящно двигаясь, повернулась прямо к бару. Её взгляд скользнул по залу и остановился на нём. В упор. Прямо в глаза. Садист напрягся. Он не сменил улыбку, но в ней появилось… что-то. Смущение? Раздражение? Или непрошеное воспоминание о прошлом? В этот момент свет на сцене стал глубже, насыщеннее, словно в нём появились тёмные алые волны. Неола скользнула вдоль металлического столба, выгнувшись плавно, грациозно, так, что зал выдохнул как единое целое. Её крылья слегка распахнулись, почти касаясь сценических прожекторов. Голос певицы на фоне звучал, как пульс внутри висков. И сила демонессы полилась в зал — совсем иная, чем у других суккубов: чистая, концентрированная, властная. Это был не танец, а демонстрация власти, адресованная ему. Каннибал впервые за десятилетия почувствовал… не страх, нет, но опасное, жгучее напоминание, что мужчина больше не контролирует ситуацию так, как когда-то. Когда песня подошла к кульминации, суккуб плавно опустилась на колени, проводя ладонью по ноге, затем по бедру, а потом — скользнув рукой вверх — вытянула руку в сторону зала. Пальцы сложились в жест приглашения, соблазна, в тот же миг зал взорвался криками и аплодисментами. Но смотрела она только на него. И только когда свет погас, а занавес закрылся, Аластор наконец смог сделать полный вдох, чувствуя, как радиопомехи внутри головы медленно рассеиваются. Неола стала оверлордом… не просто сильным. Она стала кем-то, кто может бросить вызов даже ему. И это ощущение — холодное, тягучее, тревожное, но… странно сладкое — впервые за долгие годы заставило его сердце удариться о рёбра сильнее обычного.

***

Коридор за сценой был погружён в полумрак: глохли звуки музыки, оседала пыль блёсток, и только мягкое посверкивание розово-фиолетовых ламп вдоль стен сопровождало хозяйку кабаре, когда она возвращалась в свой кабинет. После выхода на сцену её кожа ещё вибрировала то ли от волнения, Толи от предвкушения чего-то, крылья были чуть распахнуты, как будто всё ещё продолжали танцевать, а энергия выступления кружила в воздухе, будто аромат дорогих духов. Она толкнула дверь, вошла… и остановилась. Сначала — тишина. Но демонесса почувствовала его сразу, так же отчётливо, как когда-то. В пространстве будто появилось давление — ровное, густое, узнаваемое. Пряный, тёмный, плотный, почти хищный аромат старой магии, искажённый лёгким электрическим хрустом. Девушка не повернулась, а лишь чуть склонила голову, отбрасывая волосы на плечо. — Выходи— сказала спокойно. — Я чувствую тебя, Аластор. Из тени отделилась фигура — плавно, беззвучно, будто и не двигалась вовсе. Свет упал на его лицо, на вечную, опасно выверенную улыбку. Но сейчас в глазам было что-то… другое. Взгляд не насмешливый, скорее внимательный, изучающий. Оверлорд сделал пару шагов вперёд, посох мягко постукивал о пол. Неола не дала ему и секунды преимущества. — Ну что? — её голос прозвучал холодным шелестом. — Что тебе нужно? Брюнетка повернулась к нему, медленно, величественно, словно королева, которой ничто не угрожает. — Зачем ты пришёл? Сказать, что осознаёшь ошибку? Попросить прощения? Убедить меня закрыть клуб ради маленькой принцессы Морнингстар? Она шагнула к нему, грешник невольно выпрямился. — Ты… — провела ладонью в воздухе, будто очерчивая его силуэт— уже не тот, кем был шестьдесят лет назад. Суккуб будто нажала на рану, о которой знала только она. Улыбка Радиодемона дрогнула, нервно натянулась, как струна. Уши слегка дёрнулись, но он ничего не сказал. Неола продолжила, наслаждаясь каждым словом: — Ты не такой сильный и страшный. Не тот самый Радиодемон, от одного имени которого дрожала половина Ада. Теперь ты… — она изящно покачала головой, — слуга у принцессы. Домашний питомец, который выполняет поручения. Какой позор. Мужчина почти незаметно сжал пальцы на посохе. — И пришёл сюда, — демонесса наклонилась чуть ближе, губы изогнулись в ухмылке— чтобы восстановить свою репутацию, поговорить с мной. Убедить меня подвинуться. Аластор хотел что-то сказать — но она подняла палец. — Тс-с. Не перебивай. Воздух вздрогнул — магия суккуба вспыхнула вокруг неё, лёгкая, гибкая, искушающая. Всё помещение стало казаться теснее. Ведущий почувствовал, как энергия давит на него — мягко, но уверенно, как сталь под бархатом. Та подняла ладонь — и его посох вырвался из руки, словно выдернутый невидимой силой. Полностью послушный ей. Подлетел в воздух, вращаясь, мягко лёг в её пальцы. Каннибал замер. Девушка медленно подошла. Поднесла его же посох к его подбородку. Лёгким, издевательским движением приподняла его лицо вверх. Он смотрел на неё сверху вниз, но почему-то в этом положении выглядел так, будто именно он был загнан в угол. — Видишь? — её голос стал тихим, мягким, почти ласковым. — Как жалко. Даже твой посох выбирает сторону того, кто… сильнее. Улыбка оверлорда стала тоньше, как разрез ножа. Хозяйка кабаре наклонилась ближе, их лица разделяла пара сантиметров. — Но, знаешь… — выдохнула медленно, её голос стал глубоким, обволакивающим — я всё-таки согласна на сделку. Садист вскинул глаза — впервые без тени высокомерия. В них мелькнуло что-то… опасно заинтересованное. Она улыбнулась. — На твою душу. Сказала спокойно, будто это было лишь очередное деловое предложение. В комнате стало оглушительно тихо. Неола откинула волосы назад, убрала посох, отдала ему — так же небрежно, будто возвращала ненужный предмет. — Давай, Ал. Предлагай. Удиви меня. Попробуй заключить сделку, ради которой стоило бы рискнуть тем, что тебе дороже всего. Повернулась, будто собиралась уйти, но бросила через плечо: — Только не думай, что я снова куплюсь на красивые слова. Теперь ты стоишь передо мной не как демон, от которого зависит моя судьба… а как тот, кто нуждается в моей помощи. Брюнетка остановилась. Повернулась к нему снова. Глаза её вспыхнули магическим светом. — И тот, кто теперь будет думать, что говорить. — Кажется, ты забыла с кем разговариваешь… Его голос начал менять тембр — более низкий, вибрирующий. Вокруг него воздух заискрил красными волнами. Радиопомехи наполнили комнату. И улыбка — та самая фирменная, зловещая — наконец вернулась на место, но теперь она была скорее оскалом. Его тело вытянулось, тень за спиной выросла, как будто оторвалась от пола. Рога удлинились, стали грубыми, заострёнными, словно выжжёнными в огне. Лицо начало меняться — вытягиваться, становиться более звериным, искажённым. Красный свет потёк по коже полосами, которые двигались, как живые. Это была полноценная демоническая форма — пугающая, настоящая. Но Неола даже не моргнула. Она чуть наклонила голову, будто оценивая: — Миленько. Но твоё радио-лицо меня не пугает. Её голос стал тоже низким, вибрирующим, будто в нём смешались несколько тембров. Магия поднялась вихрем. Её рога вытянулись — длинные, изогнутые, как древние древесные ветви, гораздо массивнее прежних. За спиной со звоном распахнулись крылья — огромные, многослойные, каждая пластина отливала чёрным металлом, тень от них заполнила весь кабинет. Кожа стала глубоко-чёрной, будто поглощающей свет, с белыми узорами — точно повторяющими её прежние рисунки, но переливающимися, движущимися, словно дышащими. Глаза — полностью чёрные. Никаких зрачков. Хвост вытянулся, шипы покрыли его вдоль всей длины, а кончик разросся в тяжёлый, острый клинок Ногти вытянулись в когти, что могли бы распороть любого демона. Вся её аура стала такой плотной, что воздух в комнате задрожал, как горячий металл. Аластор… сделал маленький шаг назад. Настолько маленький, что другой бы и не заметил. Но не суккуб. И этого было достаточно. Её улыбка растянулась медленно, опасно: — Испугался? Улыбка Радиодемона не дрогнула — удержал её ценой ярости, магии, силы. Но его глаза — то самое живое радио-красное свечение — выдали его. Он действительно насторожился. И впервые — её. Тишина в кабинете снова стала плотной, как бархат, их демонические формы начали растворяться в воздухе. Когти втягивались, рога сокращались, чёрные узорные прожилки исчезали под мягким светом ламп, и вот уже перед друг другом снова стояли всего лишь два демона в своих привычных обличьях — но воздух всё ещё потрескивал после их силы. Мужчина первым восстановил свою фирменную позу: спина идеально ровная, посох — так, будто он никогда не покидала его рук, улыбка — нарисованная, безупречная… слишком. Но девушка видела, как уголок рта чуть дрогнул — мимолётное напряжение, как будто улыбка держалась на тончайших нитях. Он поправил манжеты, будто ничего не произошло и несколько секунд назад перед ним не стояло чудовище, сравнимое с ним по силе. — Итак, — произнёс каннибал лёгким, почти светским тоном. — Полагаю, ты была предельно ясна. Сделка. Поднял глаза, острее, чем лезвие ножа. — Я согласен, если… ты действительно сдержишь своё слово и отпустишь половину своих грешников. Чтобы они могли идти на путь искупления. Он произнёс это спокойно, но в голосе слышался стальной хребет — слишком уж для него важно было сохранить выгоду для Отеля… и, возможно, доказать, что он не зря пришёл. Демонесса чуть приподняла подбородок На её лице не дрогнуло ни единой мышцы — спокойствие, уверенность, власть. То, до чего она дошла сама. — В отличие от тебя — спокойно сказала она, шагнув ближе— я слово держу всегда. Если обещаю, то выполняю. Девушка протянула руку первой. Движение было уверенным, медленным, как у хищницы, которая знает, что добыча уже сама идёт к ней в лапы. Садист на долю секунды задержался. Хватило мгновения, чтобы стало ясно — он обдумывает каждую возможную развилку. Но выбора просто не было. Протянул руку в ответ. И когда их пальцы сцепились, мир словно выпал из реальности: в кабинете мгновенно погас свет, но вспыхнуло другое сияние — мощное, резкое, контрастное, как удар молнии. Зелёно-розовый свет хлынул из их рук, будто два пламени смешались, образуя единый жар. От их прикосновения воздух дрожал. На полу от их ног начали расходиться круги — зелёные, как болотное пламя Аластора и розовые, как густая энергия Неолы. Они столкнулись друг с другом, вспыхнули и взорвались вихрем искр. На секунду стало сложно понять, где заканчивается сила одного и начинается сила другого. Когда вспышка схлынула, их руки по-прежнему были соединены. Первой отпустила брюнетка. Медленно, спокойно, так, будто только она решала, когда момент завершён. Оверлорд чуть склонил голову, но взгляд стал тяжелее. Мужчина прекрасно понимал — игра началась. И то, чем она станет дальше, зависит уже не только от него. Неола выдохнула — коротко, почти незаметно. — Сделка заключена, Радиодемон. В её голосе звенела холодная торжественность, от которой мог бы содрогнуться любой грешник. Ведущий улыбнулся шире. — Разумеется, моя дорогая. Их глаза встретились. В её ледяной огонь. В его то, что даже он сам не хотел бы признавать: смесь раздражения, интриги… и настороженности перед той, кого он когда-то сформировал… а потом недооценил. Но теперь было поздно. Сделка скреплена. И в воздухе стоял запах силы, соперничества — и давних, неотыгранных чувств.

***

Неола, всё ещё ощущая легкое послевкусие заключённой сделки — магическое эхо, касавшееся кончиков пальцев— спокойно прошла мимо кресел, взяла со столика бутылку тёмного рома. Кабинет постепенно затихал после напряжения: пурпурные огни за окном мягко пульсировали, а бархатные портьеры чуть покачивались от сквозняка. Казалось, сама атмосфера пыталась вернуть привычный ритм, но воздух всё равно трещал — остатки двух оверлордов, едва не вцепившихся друг другу в глотки. Она налила себе полный бокал и, не особо церемонясь, залпом осушила. Горло обожгло приятно, привычно, стабильно — в отличие от хаоса эмоций, который явился в её офис вместе с Аластором. — Ладно, — негромко выдохнула девушка, ставя бокал. — Дальше по плану. Почти не вздрогнула, когда в уголке кабинета что-то хрустнуло, словно старый динамик ловил волну. Чёрная тень Аластора подёрнулась шумом и резко втянулась обратно в своё измерение — радиодемон исчез, растворившись в шипении эфира. Лишь слабый запах лесной гнили и старого винила остался в воздухе. Неола криво улыбнулась. — Запах виски… — лениво протянула суккуб — ещё один из его навязчивых признаков. Как мило. Снова налила ром. На этот раз не спеша, маленькими глотками, будто смаковала мысленно не алкоголь, а сам факт: она вытолкала Аластора на сделку его же методами. Тот пришёл сверху, с позиции силы, а ушёл — соглашаясь на её условия. Почувствовав удовлетворение, почти хищное, демонесса облокотилась на стол и закрыла глаза. Наконец-то всё снова было под её контролем. И в этот момент экран на стене, до того выключенный, всхлипнул цифровым шумом. Полосы резанули изображение, пока наконец не проявилось знакомое лицо — синее, угловатое, со статичным сиянием линз. Вокс. — Ну что ж, — произнёс он с самодовольной электрической вибрацией— должен признать… Ты впечатляюще обвела Радиодемона вокруг пальца. Его зубастая улыбка мигнула, как будто картинка намеренно подыгрывала эмоции. Неола кокетливо перевела взгляд на экран, не меняя расслабленной позы. — Я просто использовала то, что он сам мне дал — отозвалась грешница— его эго. Оно огромно, но хрупко. — И всё же ты играешь с огнём— мягко пропел парень. — Этот олень опасен, непредсказуем. Ты же помнишь, чем закончилось прошлое? Оверлорд усмехнулась: воспоминание о том, как он отступил от её демонической формы, было сладким, как карамель. — Я стала намного сильнее— ответила она. — И он это понял. Картинка слегка исказилась — теледемон наклонил голову, будто разглядывая её. — Раз уж ты упомянула силу… Может, пришло время подумать о моём новом теле? — «улыбка» стала шире. — С твоей помощью, конечно. Моё присутствие рядом с тобой в физической форме… могло бы заметно увеличить твою власть. А кроме того… ты же знаешь, что я могу быть полезным. Он почти мурлыкал. Неола поднялась со стола и подошла ближе, так что экран высвечивал отблески на её рогах. Наклонила голову, будто раздумывая. А потом — лениво, хищно — прикоснулась пальцем к экрану, постукивая по одному из его «зрачков». — Ещё не время, сладкий. Вокс подмигнул статичным всполохом. — Ты любишь держать меня в ожидании. — Терпение— напомнила девушка — одно из твоих самых бесполезных качеств… но сегодня оно тебе пригодится. Демонесса выключила экран одним щелчком пальцев, оборвав поток синего света. Кабинет снова погрузился в тёплый полумрак. Она вернулась к столу, взяла бокал и, позволив себе довольную, уверенную улыбку, тихо произнесла: — Игра только начинается.

***

Ночь в Аду была вязкой, будто воздух сам сгущался от злобы и напряжения. Красные огни улиц отбрасывали рваные тени на стены зданий, когда Аластор, едва покинув кабаре Неолы, шагал по мостовой — так, словно каждый шаг вибрировал силой. Его улыбка была широкой, идеальной… и абсолютно пустой. Внутри же кипела лютая, глухая ярость, обволакивающая его, как радиошум на максимальной громкости. Она посмела… вынудить его. Перехитрить и заставить пойти на сделку. И самое мерзкое — Неола знала, что смогла. Ведущий не просто злился, а был в бешенстве, которого не чувствовал… наверное, со времён собственной смерти. На улице прогуливались трое грешников — обычные, слабые, раздражающие своей самой наличностью. Один заметил его и, по дурости, попытался улыбнуться: — О, привет, оле… Тот не договорил. Садист даже не двигался — тень, вытянувшись, будто ожила, мгновенно сомкнулась вокруг тела грешника. Раздался хруст. Другой крикнул. Третий кинулся бежать, но ведущий щёлкнул пальцами, звук ударил по улице — как радиоволна, разрывающая барабанные перепонки. Все трое упали разом, они не слышали собственных криков, а вопили так, как не вопил ни один убитый оверлордом владыка. Но этого было мало. Его мысли — крутились только вокруг неё. Его душа. Неола потребовала его душу. И он… согласился. Мужчина взвыл — не голосом, а частотой. Вся улица дрогнула от резкого перехода эфирного сигнала, вывески мерцали, окна дребезжали, как будто город пытался уйти от его гнева. Тела грешников начали медленно подниматься в воздух — дёргаясь в неестественных углах, словно ими управляли невидимые провода, их кости хрустели будто снег под ногами. Он даже не смотрел на них. Просто рвал. Без пафоса, без привычной его ухмылки развлечённого социопата. Ему было нужно выпустить пар, погасить тот жгучий яд унижения, который суккуб оставила под кожей. Голова одного грешника отлетела в сторону, катясь по мостовой. Другому грудную клетку вскрыло теневое щупальце, оно отрывало части плоти и вырывало ребра, разбрасывая в стороны. Третий растворился в потоках зелёного портала — будто его проглотила сама пустота. Каннибал убивал быстро, методично — но каждый раз его мысли возвращались туда, откуда бежал: – Она заставила меня сделать шаг назад. Его зубы скрипнули за идеально натянутой улыбкой. — Маленькая… коварная… сучка. Еще один грешник, выбежавший из соседнего переулка, не успел даже вдохнуть: тень пронзила его насквозь, разорвав пополам, разбросав органы по стенам и тротуарам. Смех садиста прорвался наружу — дикий, рваный, почти безумный. Смеялся он редко, но сейчас это звучало так, будто радиоэфир дрожал от перегрузки. Оверлорд остановился, весь в красных разводах, как в декорациях к хоррору. Неола действительно выросла. За то время, что мужчина упивался собственным самодовольством и думал, что всё под контролем. Тот наклонил голову, словно слушая чей-то далёкий шёпот эфира. Его улыбка стала шире, почти болезненной. — Ну что ж… — тихо протянул, стирая кровь с лица, как будто это пыль. — Игра… действительно началась, ma chérie. Глаза вспыхнули красным. — Ты думаешь, что взяла верх? Что стала равной? Он хмыкнул. — Прекрасно. Это делает всё куда… увлекательнее. Ведущий облизнул пальцы, на которых осталась кровь одного из несчастных. — Но не забывай… — голос зашелестел радио-помехой — я ведь тоже всегда держу своё слово. Тени сомкнулись вокруг него, унося радиодемона с улицы, залитой кровью и тишиной.

***

Прошла неделя. В аду неделя — это ничто, но для всех обитателей «Отеля Хазбин» она стала глотком воздуха: грешники снова приходили, коридоры перестали пустовать, а смех и музыка наполнили здание, будто оно вернулось к жизни. Чарли ходила сияющей, каждый день повторяя одно и то же: — Мы снова на верном пути! В один из вечеров она сидела в своём кабинете, окружённая стопками бумаг и яркими флаерами. Посмотрела на календарь — и её глаза радостно расширились. Сегодня была ровно шестидесятая годовщина основания Отеля. Дата важная, символическая, почти торжественная. — Нам нужна вечеринка! Огромная! Потрясающая! — заявила принцесса вслух, пусть даже в комнате никого не было. Она включила ноутбук, быстро начала печатать электронные приглашения. Энжелу, Хаску, Ниффти — все. Но одно письмо она набирала особенно тщательно, перечитывая каждую фразу. Неоле. Тому самому оверлорду, чей кабаре забрало у Отеля почти всех посетителей за последние двадцать лет. Той самой, которая теперь… была для Аластора чем-то вроде врага, бывшего союзника и воспоминания, от которого он хмурился, как от кислого лайма. Но Чарли всё равно написала: «Неола, мы будем рады видеть тебя на праздновании 60-летия Отеля. Надеюсь, сможешь прийти. Твоя Ч.» И нажала «Отправить».

***

Где-то в другом конце ада, в офисе кабаре «Сумерки» суккуб сидела за своим большим столом, просматривая отчёты. На её лице — лёгкое выражение усталой сосредоточенности. В комнате мягко гудели экраны. На одном из них вспыхнул значок входящей почты. Девушка не сразу обратила внимание, но знакомый звук заставил её поднять взгляд. Она нажала на уведомление — и увидела письмо от принцессы. Арочное брови приподнялись. Потом — чуть заметная ухмылка. Почти тёплая. Но прежде чем брюнетка успела ответить, на большом телевизоре сбоку экранно вспыхнула синяя сетка и проявилось знакомое лицо. — Ну-ка, что там такое интересного? — спросил Вокс лениво, но глаза мерцали аналитическим блеском. Оверлорд повернула голову, рассматривая его с лёгкой насмешкой: — Приглашение. От Чарли. — Принцесса решила устроить праздник? — голос парня искрил сарказмом. — Тебе это зачем? — Не знаю. — Неола небрежно пожала плечами, вставая. — Но я пойду. Теледемон загудел, сомкнув брови: — Ты серьёзно? После сделки с этим рогоносцем? Он ведь будет там. И судя по тому, как он бесился всю неделю… Демонесса медленно подошла к экрану, склонив голову чуть набок: — А пусть будет. Это даже интересно. — Ха. Ты уверена, что не хочешь, чтобы я отправил вместо тебя кого-то… менее ценного? Она хищно улыбнулась: — Нет. Отправь ответ. Я приду. Вокс кивнул, экран мигнул, исчезая. Хозяйка кабаре же вернулась за стол, лёгким движением пальцев закрыла письмо — и прошептала, будто сама себе: — Шестидесятилетие… Она подняла бокал тёмного вина, пригубила — без эмоций, словно делая глоток перед важным ходом. Ночь за окном сгущалась. Аластор — где-то далеко — тоже почувствовал, что произойдёт что-то, однако что именно он не понимал.

***

Холл Отеля был украшен так ярко и щедро, что даже стены будто сияли — Чарли постаралась. Огни, гирлянды, бархатные драпировки, баннеры «60 лет искупления!»… Всё выглядело празднично, торжественно и почти свято, как будто это был не Ад, а какой-то альтернативный Рождественский вечер. У входа — владелица Отеля и Вэгги, обе при параде. Морнингстар в бело-золотом платье, расплывающаяся в искренней улыбке; Вэгги — строгая, сдержанная, но тоже красивая, в красном костюме. За их спинами, чуть в тени, стоял Аластор. Наряд тот же, но вся его фигура читалась жёсткой, собранной, как натянутая струна. Он уже был предупреждён, что Неола придёт, но до конца не верил, что она посмеет появиться здесь так… нагло. (Плохо ты её узнал, олень ты) Постояльцы, грешники, мелкие оверлорды— огромная толпа. Смех, музыка, звон бокалов. Кому-то даже в голову не могло прийти, что через несколько минут воздух здесь станет таким плотным, что резать можно. И вот… дверь снова открылась. На пороге появилась она. Неола. И весь холл будто замолк — не полностью, но разговоры на секунду сбились, взгляды повернулись, волна внимания прокатилась по толпе. Она была одета в чёрный обтягивающий блестящий костюм — ткань отражала свет и подчёркивала изгибы тела. Плечи оголены, ключицы сияли, глубокое декольте будто вызывало на дуэль весь зал. Штаны от колена расходились широкими мягкими волнами — почти как чёрный шёлк, струящийся вокруг ног. Девушка шла уверенно, лениво, как хозяйка бала, не гостья. И рядом с ней — Валентино, в новом костюме, весь отглаженный. Его походка была чуть заискивающей, но он держался ближе к суккубу, как к той, кто спасла ему жизнь… и в какой-то мере владела ею. Чарли первой нарушила паузу. — Неола! Добро пожаловать! — искренне улыбнулась она. — Я так рада, что ты пришла. И… Валентино? Эм… не ожидала увидеть вас вместе. Вэгги метнула взгляд, полный недоверия, но вежливо поджала губы. Аластор… просто нахмурился. Достаточно, чтобы воздух рядом с ним стал холоднее. Его улыбка осталась на лице, но была пустая, механическая — скорее как привычка, недели искренее радость. Энжел сидел на барной стойке качая ножками в блёстках, с бокалом шампанского, и когда увидел вход Неолы… у него разом расширились глаза. — Вот же… м-мать твою… — протянул он тихо, переглянувшись с Хаском. Улыбка паука стала хитрой, понимающей. — Будет жара— хмыкнул он. — Я бы даже попкорн взял… если б он тут был. Бармен фыркнул: — Поверь… пацан, ядерный взрыв на подходе.

***

Демонесса подошла ближе к центру холла. Огляделась — спокойно, будто оценивая обстановку перед тем как выйти на сцену. Её взгляд перескользнул: на Чарли — вежливый, уважительный, на Вэгги — нейтральный, на толпу — лениво-холодный. А потом… на Аластора. И в этот момент пространство будто напряглось, как натянутая струна. Они лишь встретились взглядом. Ведущий высокий, прямой, с вечной улыбкой, но выражение глаз стало острее, темнее. Она расслабленная, уверенная, в повороте головы было столько властной грации, что половина холла инстинктивно отвела взгляд. — Радиодемон, — тихо, почти мурлыча сказала брюнетка, наклонив голову— давно не виделись. Каннибал же слегка склонил голову: — Мисс Неола. Какое… неожиданное появление. Его голос был всё таким же сахарным, но теперь в нём сквозила напряжённая жила — тонкая, опасная. Девушка улыбнулась уголком губ, причём так, будто знала каждую его мысль до момента, когда он её подумает. — Не переживай. Я не собираюсь портить тебе праздник. — медленно провела пальцами по рукавам своего костюма. — Хотя… не обещаю, что не испорчу тебе настроение. Валентино улыбнулся в сторону мужчины дерзко и чуть злорадно, но спрятался за спину грешницы, когда Радиодемон перевёл на него взгляд. Чарли хлопает в ладоши: — Прошу! Проходите, чувствуйте себя как дома! У нас сегодня особый вечер! — её голос был лёгким, бодрым, искренним, она всеми силами старалась не замечать напряжения. Вэгги чуть подтолкнула её в бок, очевидно намекая, что стоит быть осторожнее с приглашением таких гостей. Но принцесса продолжила встречать новых демонов у входа, оставив основную сцену троим. Неола же медленно проходит мимо Аластора. И действительность словно сжимается. Они стоят так близко, что их ауры буквально сталкиваются — её густая, тяжёлая, тёплая энергия, как сладкое вино и его — резкая, хищная, холодная. Лёгкая дрожь пробежала по воздуху. Демонесса наклонилась к нему, шепнула: — Надеюсь, ты подготовился, faon. Ведь вечер обещает быть очень… незабываемым. Затем распрямилась и направилась к бару, а Валентино поспешил следом. Садист остался стоять, даже не двигаясь. Но улыбка дрогнула — совсем едва. Энжел медленно свистнул. — Охренеть… — прошептал он. — Вот теперь точно будет шоу. Хаск кивнул: — Если они не устроят войну — я брошу пить.

***

Зал сиял теплом и мягким светом, струившимся с люстр в форме сияющих крыльев. Музыка играла неторопливая, гости перемещались группами, обсуждали последние сплетни преисподней и поглядывали на Чарли, которая светилась от радости. Вэгги стояла проверяя список приглашённых. Неола медленно проходила по залу, словно все эти годы её отсутствия скопились в одном уверенном шаге. Каждый, мимо кого она проходила, реагировал по-своему: кто-то с почтением, кто-то со страхом, кто-то с желанием. Первым к ней подскочил Энжел. — Сладенькая! — он крепко обнял её— Думал, ты уже всех забыла и живёшь в своей башне из секса и блёсток! Она засмеялась: — Как могла? С тебя ещё причитается урок по растяжке. Хаск рядом устало махнул рукой: — Рад видеть живой. Ну… относительно живой. — И ты, котяра, всё такой же очаровательный— поддела брюнетка, а бармен фыркнул. Дальше, за большим столом, сидели Столас и Блиц. Принц поднял глаза первым: — О! Какая радость! Ты выглядишь… просто великолепно! Бес только махнул рукой, глядя в сторону: — Ага-ага, привет, красотка, давно не виделись. Ну как твоя оверлордская фигня? — Фигня процветает — улыбнулась она, и сова хихикнул, прикрывая рот ладонью. Веросика, стоящая у фонтана с розовыми огнями, подмигнула: — Ну привет, моя звездочка. Думала, не придёшь. Но, блин, ты сегодня такая… что у меня даже хвост дрогнул. — Ты прекрасна как всегда— ответила демонесса— всё думала, навещать ли тебя в клубе. Но ты же знаешь — работа. Мэйдэй откинула волосы: — О, детка, знаю. У нас обеих её хватает. И наконец, чуть в стороне, стоял Люцифер. Пышный костюм с золотыми элементами, ухмылка настоящего короля. — Ах! Та самая суккуб, о которой говорят громче, чем о Асмодее! — он шагнул вперёд и, как истинный джентльмен, поднёс её руку к губам, не касаясь. — Люцифер Морнингстар, приятно познакомиться лично. Неола улыбнулась, совершенно не робея: — Взаимно, Ваше Величество. Честно говоря, я думала, вы посмотрите на меня сверху. — О, это не проблема когда ты ангел — рассмеялся он. — но только в крайних случаях. За всем этим Аластор наблюдал издалека. Спокойный, неподвижный… но пальцы на посохе сжимались всё сильнее. Когда она смотрела на других — его улыбка становилась тоньше. Когда смеялась с Валентино — зубы стиснулись. Когда Люцифер склонялся к её руке — в зрачках на секунду мелькнул красный шум эфира. И всё же Радиодемон не двинулся с места.

***

Музыка в зале ещё звучала, на сцене как раз пел каннибал, аплодисменты только что стихли, а девушка, сидя на барном стуле, едва заметно вела пальцами под столешницей — лёгкие всплески её магии будто касались тонких нитей чего-то невидимого. На сцене Аластор продолжал улыбаться… но каждый раз, когда он открывал рот, чтобы взять ноту — звук слегка сбивался. Не критично, но достаточно, чтобы он понял: это делает она. Уголки губ мужчины начало слегка дёргать, каждое «тррр» в динамиках отдавалось у него по нервам, и чем больше Неола делала вид, что просто слушает, потягивая из бокала, тем сильнее играла эта издёвка. Когда последний аккорд прозвучал, оверлорд медленно опустил микрофон, развернулся к публике, поклонился… и в следующий миг исчез. Суккуб только успела моргнуть, как почувствовала: Мужчина прямо за её спиной. Тень легла на барную стойку — ровная, удлинённая, чёткая. Секунда — и воздух стал гуще. Она медленно повернула голову, всё так же безмятежно улыбаясь бокалом. Аластор стоял слишком близко. Настолько, что его фирменная улыбка оказалась буквально в сантиметрах от её виска. И всё же она заметила — она была вылеплена слишком идеально, а глаза при этом напряжённо прищурены. — Что-то не так, дорогой? — сладко спросила девушка, едва подтягивая бокал к губам. — О, — прохрипел он мягко, но голос дрогнул — я вижу, у кого-то… хорошее настроение. Брюнетка медленно отодвинула бокал, повернулась к нему всем корпусом, склонила голову набок — почти невинно. — Я развлекаюсь. Разве не это делают на праздниках? — в её глазах блеснул хищный огонёк. — Тем более, твоя реакция… бесценна. В динамиках над баром прошёл короткий, резкий треск, будто от перегрузки — ведущий не смог полностью удержать контроль над радиоволнами. Он наклонился ближе, его тень полностью поглотила её силуэт на баре. — Дорогуша… — произнёс каннибал так тихо, что никто вокруг бы не услышал— Ещё одна подобная выходка и даже твоя новая мощь не спасёт тебя от моей садистской изобретательности. Голос спрошные радиопомехи. Неола поставила бокал на стойку, медленно, подчеркнуто. Пальцами коснулась его груди — ровно на полсекунды. Жест опасный, дерзкий. — Угрожаешь? — ласково спросила грешница. В глазах оверлорда мелькнула короткая вспышка чистой ярости — острая, как лезвие ножа. Но он улыбнулся шире. — Отнюдь, моя дорогая. Только напоминаю правила игр, в которые ты так любишь играть. Хозяйка кабаре плавно спустилась со стула, приподняв подбородок. В шаге от него. — Тогда… сыграй со мной лучше, чем в прошлый раз. И, не дождавшись ответа, развернулась и медленно ушла в толпу гостей — её тени скользили по полу, как дым. Аластор остался стоять неподвижно, как изваяние. Лишь его улыбка стала чуть… острее. Грешник следил за её шагами, пока суккуб не скрылась в сиянии зала, и в глубине его груди пробежал непонятный, горячий, жгучий импульс. Гнев? Возбуждение от вызова? Обиды шестидесятилетней давности? Вероятно — всё сразу. А за стойкой рядом Хаск тихо пробормотал: — Да у вас там, рогатый, химия такая, что меня тошнит… Каннибал даже не повернул головы, а лишь тихо сказал: — Это ещё далеко не химия, Хаскер. И исчез в тени, оставив после себя запах озона и тихий треск эфира.