Под маской

Воздух в баре был густым, как сироп, и таким же сладким от запаха старого дерева, дешёвого парфюма Энжела  и вечной пыли, смешанной с ароматами алкоголя. Он не освежал, а обволакивал, создавая ощущение вневременья. Здесь, в этом углу ада, часы текли иначе - тягуче, лениво, подчиняясь не движению стрелок, а уровню жидкости в бутылках, и литрам алкоголя внутри желудка.  Хаск стоял за барной стойкой как статуя, как неотъемлемая часть пейзажа. Тряпка в его руках механически вытирала один и тот же участок столешницы до неестественного блеска. Его взгляд, обычно острый и колючий, как щетина, сейчас был спокойным и устремлённым на лицо паучка.  В отеле было пусто. Тишину нарушал лишь тихий джаз из радио на стойке, и болтовня обо всём подряд. Так было уже пару часов. Первый раз за эти два дня что Энжел валялся в комнате, был на студии. Сначала он шутил, флиртовал с Хаском. Их разговор перешел в какую-то большее личную форму. Теперь он сидел и говорил что Валентино в последнее время притих. Хоть и вёл себя как и раньше.  Он говорил о работе. Бесконечных, унизительных съёмках, которые могли длиться сутками. Сценариях, которые с каждым разом становились всё более жестокими и абсурдными. О том, как камера, этот ненасытный стеклянный глаз, высасывает из тебя всё, до последней капли притворства, а потом требует ещё. О том, как тело перестаёт быть твоим, превращаясь в объект, в реквизит, в товар. О пустоте, которая накатывает после, в тишине гримёрки, когда смываешь тонны грима и видишь в зеркале просто уставшее, чужое лицо. И Хаск слушал. Слушал и подливал понемногу виски в полупустые бокалы. Сначала ему, потом себе.  — Ты прости конечно что я жалуюсь. Но, — он посмотрел на Хаска самым настоящим, искренним взглядом. — спасибо что слушаешь меня. Знаю что сам творю херню, жалеть меня не нужно.  — Да брось. — Хаск выпил залпом свою стопку.  Хаск улыбнулся, посмотрев на Энжела. Внутри стало тепло. То ли от Алкоголя. То ли от другого чувства. Тот опустил взгляд.  — Честно, иногда мне кажется, — прошептал Энджел, почти неразборчиво, глядя куда-то мимо Хаска. — что я не просто снимаюсь в этих порно фильмах. Что я сам сука стал одним большим, долгим фильмом. Где все сцены одни и те же. И конца не видно. Хаск вздохнул. Звук был резким, почти привычно-сердитым. Он взял бутылку, чтобы снова налить, но остановился. Поставил её на стойку с глухим стуком. — Может, хватит? — спросил он, и его голос прозвучал не как приказ, а как… просьба. Словно он предлагал не прекратить пить, а прекратить мучить себя дальше этой исповедью. — Не хочу снова бежать с тобой раненым на руках если ты напьешься.  Энджел медленно перевёл на него взгляд. И улыбнулся. Это была не та ослепительная, продажная улыбка порнозвезды. Это была слабая, но настоящая улыбка. В ней была благодарность. За заботу, спрятанную за ворчанием. За то, что он помнит. Помнит тот случай, когда всё было гораздо, гораздо хуже. — Котёнок, даю слово. — сказал он подняв руку, его голос сново стал уверенным. Улыбка стала шире на его лице.— Я сегодня пассивен и спокоен. Буду сидеть тут и трепать тебе нервы. Хаск прикрыл глаза нахмурившись, провел руками по бровям. — Будто ты этого и раньше не делал. В этот момент дверь распахнулась с привычным для всех энергичным напором. В отель зашла Черри, крутя в руке свои бомбы.  В её объятиях устало похрюкивая, лежал Наггетс, с которым она выходила прогуляться по Пентаграмсити. Энжел и забыл что его поросенок был с ней всё это время.  — Хаск, я вернулась. Этот свин обосрал всю мою одежду когда валялся в грязи. — она подняла взгляд на бар, и заметив Энжела вне своей комнаты, была рада. — О, детка. Ты выбрался из своей пещеры? Она остановилась, оглядев их. А затем подошла к бару.  — Как видишь. Не хочешь посидеть с нами? Хаск немного нахмурился. Всё же он хотел побыть с Энжелом наедине. А теперь их мирные посиделки превратятся в цирк. Черри не будет спокойно сидеть. Блять.. Одноглазая девушка посмотрела на Хаска, ехидно улыбнувшись.  — Разумееться Энжи.  Черри села за барный стул, посадив рядом Нагетса.  — Бармен. Наклейка мне мохито для начала. — она подперла щеку и уставилась на Хаска, ожидая свой коктейль.  — Только не разводите здесь свинарник. — он уставился на грязного поросенка что уже пытался залезть на его стойку.  Старая, добрая, нелепая компания снова сидели вместе. Нелепая порнозвезда, атомная бомба на ножках, и циничный азартный бармен. Который хотел бы, чтобы все просто оставили его в покое, но почему-то никогда не мог отказать этим двоим. И разговор закрутился. Медленная, спокойная река после бурного потока исповеди. Всё понемногу пили, расслабляясь в этой на удивление спокойной обстановке в отеле. Черри с её талантом не закрывать рот, начала рассказывать о жести что сегодня было на прогулке с Нагетсом. Как этот маленький поросенок чуть не сожрал её телефон и чуть не попал под машину. Энджел слушал, и его улыбка становилась всё менее натянутой. На душе стало спокойно. То ли от того что Черри пришла. То ли от принятия того что во всём этом дерьме он не один.  Он даже пошутил пару раз, и шутки были почти без горечи. Черри перевела взгляд на Хаска, который с мрачным видом полировал бокал, и будто не слушал её. — Знаешь, Хаск, — сказала она с игривой улыбкой, — я тут думала… Твоя шляпа. Пытаешься казаться порядочным джентельменом? Нахера носишь её вечно? Энджел фыркнул, и в этот раз звук был почти естественным. — Да ну.— он прищурился, и в его глазах заискрился озорной огонёк, второй за этот вечер. Первый был, когда увидел Хаска. —  Я уверен он и спит в ней. Или нет? Котёночек, я могу это проверить? — он приподнялся на локтях, чуть приблизившись к лицу Хаска. — Воспим вместе, в твоей кроватке. М? — Завалитесь оба. Нормальная шляпа. — пробурчал Хаск, но в его ворчании не было злобы. Он отвернулся в сторону от Энжела, поправив шляпу. — Блять, заберите этого  беконного детёныша, он мне сейчас всю стойку загадит!  — Черт. Не кричи на него!— Энжел схватил своего зверька ехидно улыбаясь, прищурив глаза. Он прижал его к себе, чуть ли не душа в объятиях. — Тише мой мальчик, дядя Хаск не хотел тебя обидеть.  — Идите на хуй все трое.  Так они и выпивали. Черри и Энджел подначивали Хаска. Тот лишь парировал короткими, меткими замечаниями, от которых они только больше смеялись. Хаск слушал, и наблюдал. Наблюдал, как напряжение медленно покидает плечи Энжела, как его улыбки становятся все менее вымученными, а смех - более настоящим, чуть хрипловатым и беззаботным. Он видел, как Черри, обычно такая дерзкая, по-своему, очень аккуратно, подбрасывает Энжелу поводы посмеяться, направляет разговор в безопасное русло, когда тот начинал снова уходить в темные воды. Это был старый, почти забытый ритуал. Исцеляющий ритуал простого присутствия. Того, что ты не один. Что есть люди, которые видят тебя не просто как тело на экране или как обслуживающий персонал. Видят того, кто прячет за стеной ворчания усталую, преданную душу. За маской развратной клоунады - измученное, одинокое сердце. За маской вечно недовольного, грубого на вид бармена - понимающее и мягкое сердце. Энджел допил свой виски и больше не просил. Он просто сидел, обхватив бокал длинными, тонкими пальцами, и слушал. Слушал болтовню Чарли, её мечты о будущем, её веру. Слушал едкое ворчание Хаска, в котором он уже научился слышать скрытую заботу. Он смотрел на них, и в его розовых глазах постепенно растворялась та ледяная пустота, что пришла с ним в бар. Сейчас ему было спокойно. Даже забыл свою жизнь. Пытки, съемки, сценарии. Всё это было забыто на какое то время. Возможно, так действовал на него алкоголь.  Или, так на него действовал кот.  — Спасибо, — вдруг сказал он очень тихо, почти шёпотом, когда Черри на минутку отвлеклась, выпивая залпом уже стопки виски вместе с ними.  Чари не расслышала. Но Хаск услышал. Он взглянул на Энджела, кивнул один раз, коротко и почти неощутимо. И снова принялся вытирать стойку после Нагетса. На этот раз уже не с привычным раздражением, а с каким-то сосредоточенным спокойствием.  Черри поставила свою стопку на стол. Потерла глаз, и взглянула на время в своём телефоне.  — Такс, ребята. Уже поздно, я уже пойду наверное.  Энжел поднял на неё взгляд. Уже и правда было поздно. И даже в таком опьяненном стостоянии это понял. Пора расходиться. Тем более ему ещё нужно помыть свина. — Да, я тоже пойду скоро. Доброй ночи, крошка.  — Шуруй, — пробурчал Хаск смотря как она уходит. — Эта женщина - ходячая катастрофа.  Энжел провел пальцами по ободку стопки. — Такая уж она.  Энжел окончательно обмяк, будто расслабился после передозировки эмоций с Черри. Он уже не сидел сгорбившись, а развалился на стуле лежа на стойке. Его речь стала медленнее, слова - более плавными. Хаск посмотрел на него. На его расслабленное лицо, с которого наконец сошли тени. Он видел усталость, да. Но теперь это была чистая, простая усталость, а не та гложущая, ядовитая усталость от отчаяния. — Ты решил лечь спать здесь? — спросил Хаск, убирая грязные стаканы в раковину. А затем снова посмотрел на Нагетса. — Блять Энжел! Если не уберешь свою свинью с только вымытой стойки, я отпинаю вас обоих шваброй. Энжел поднял взгляд. — Злюка. Она начал наблюдать за ним. Вроде просто моет стаканы, но он так сосредоточен. Он бы наблюдал за этой мордой хоть днями на пролёт. А возможно, не только смотреть на него. Быть рядом, например, засыпать вместе.. «Фу Энжел успокойся». Но губу всё таки при этой мысли прикусил. Он еле оторвал голову от стойки, прежде чем пытаясь резко встать. — Ладненько, пойду я… — Энжел слегка пошатнулся, и чуть не упал. — Всё норм. Дойду. Хаск выдохнул, а затем открыл глаза. Он вытер руки о полотенце и вышел из за барной стойки. — Я тебя проведу. Не хватало что бы ты расшибся на лестнице. Энжел ничего не сказал. Хаск, не стал брать его под руки, не стал придерживать. Он просто шел рядом, твердо и двусмысленно. Будто создавая опору, если вдруг она понадобиться. Энжел медленно поднимался по лестнице. Нет, он не был сильно пьян. Он был лишь морально и физически измотан и уставшим. Его шаги были нетвердыми, но путь держал уверенно. Иногда его сбивало лишь похрюкивание Нагетса. Они шли по тёмным, довольно тихим коридорам отеля. Что встретишь здесь лишь под ночь. Они шли молча. Все слова были сказаны, и теперь в них не было нужды. «Иногда ответ не в словах паук, а в том что ты делаешь. Или нет.» Эта мысль прозвучала у него в голове слишком громко. В этот момент, Энжел отчаянно пытался найти ключи от своего номера. Он точно помнил что закинул их в пушок на груди. Тот долго капошился, никак не мог найти. Для него это было обычное дело. Но для Хаска, это было чертовски смущающе. Он почувствовал как немного покраснел, поэтому отвел взгляд. Энжел нашел ключ. Но с трудом попал в замочную скважину. Дверь в комнату открылась. Паук вошел в неё медленно. А затем остановился и обернулся, посмотрев на кота. — У меня к тебе последняя просьба. — Что ещё? — Помой пожалуйста Нагетса. Прошу. — он был уставший. По нему было видно. И хоть хаску эта идея не сильно понравилась, отказать не смог. — Давай его сюда. А ты спать ложись. Пьяница. Хаск не дослушав, схватил Нагетса и закрылся в ванной Энжела. Послышались звуки воды. Журчащая. Успокаивающая. Энжел попытался снять свои туфли. Чёрные, массивные. Уже давно они стали частью его самого. И без них, он чувствовал себя голым. Не в том смысле как под камерами. Обсалютно, другое чувство. Он снял один ботинок. Остался ещё один. Он присел на кровать, расстегивая молнию. На этот раз, у него это получилось быстрее. Энжел переоделся, смыл с себя макияж, и сел на кровать что бы выпить воды. В этот момент дверь ванны распахнулась, и от туда быстро выбежал Нагетс. Чистенький, вкусный. Сразу запрыгнул к нему на колени. Энжел посмотрел на Хаска. — Спасибо. Правда. Хаск поправил шляпу и уже собирался уходить. Как тут Энжел вскочил с кровати, и быстрыми шагами подбежал к нему сзади и.. Поцеловал. — Спасибо что ты рядом. Котёнок.