Гравитация тишины.

На стадионе была гробовая тишина, только лезвие о лёд заглушало тишину. Прыжок. Маша становится ровно, плавно кружась и махая руками, словно птица крыльями. Нельзя ошибиться, нельзя себя жалеть, надо только действовать. Это последняя тренировка перед соревнованиями, а дальше олимпийские игры, а дальше счастливая жизнь. Прыжок. Снова встала ровно, но скорость постепенно увеличивалась. Лезвие резало лёд, создавая витиеватые узоры, невообразимые рисунки, которые никому не были понятны. Повороты такие же плавные, лёгкие, нежные. Прыжок. Из-за невнимательности действия становятся резкими, но девушка это сразу замечает. Маша ругает себя, такая невнимательность не к чему. Теперь самое сложное. Сердце бьётся бешено, было страшно, навязчивые мысли сжирали мозг, словно вирус. Несмотря на холод и лёд под ногами, тело словно горело в агонии, было душно, на бледной коже подступил пот. Ноги дрожали, мозг прокручивал очередной прыжок, а глаза внимательно смотрели на лёд. Девушка смотрела, будто видит саму себя, знает каждое действие, знает как будет смотреть и думать дальше. Всё уже предначертано. Прыжок. Тело начинало заносить в сторону, будто машину заносит и вырулить не получается. Девушка врезалась в борт, порезав плечо о торчащий гвоздик. – Блять! – крикнула Маша, ненавидя этот каток, вот только она не собиралась останавливаться, она знала этот лёд, знала что надо делать. Тело ныло от боли, всё тело горело, она чувствовала как плечо стало липким и мокрым. Но это не важно. Ноги уверенно набирали скорость, тело сгруппировалось и очередной прыжок стал раковым. Секундная темнота и блондинка лежит на льду, глаза смотрят по сторонам, пытаясь понять произошедшее. Полупрозрачный лёд становится красным, правая рука краснеет, а зелёные глаза заливаются слезами. Истерический крик заполняет помещение, крови становилось всё больше, а взгляд только и смотрел на ногу. Точнее то, что было ногой. Только сейчас она почувствовала невыносимую боль. Сломанная кость проткнула кожу, небольшая часть выглядывала. Белая часть тела, наполовину красная, это то что должно быть внутри, но не снаружи. Это то, что никогда не должно было произойти. Нога была в неестественном положении, любое прикосновение вызывало боль, а крик становился нечеловеческим. Это был ад. Маша словно издалека на это смотрела. Как дрожащие руки пытаются докаснуться, как кость торчала, порвав ткани, как тренера забежали на лёд со страхом смотря на неё. Воздуха будто стало мало, это ад, самый настоящий. – Маша! – несильная пощёчина заставляет девушку подскочить с кровати, судорожно убирая одеяло и смотря на свою ногу. Ничего не было. Только шрам, который напоминал о том моменте. На внутренней стороне икры тянется узкая, чуть поблескивающая полоска длиной с ладонь. Края её неровные, с едва заметными точками-вмятинами по обе стороны это следы от нитей, будто аккуратная строчка, которую потом стерли. Сама она бледно-розовая, на несколько тонов светлее кожи вокруг, и на ощупь чуть плотнее, гладкая и прохладная. Маше хотелось избавиться от ноги, чтоб не видеть этот шрам. Блондинка коснулась своих мокрых щёк, опять плакала во сне. Эти сны морально убивали Машу. – Господи, моя маленькая. – бабушка обняла внучку, сама испугавшись от этих криков. Зелёные глаза были красными от слёз, но солёные капли уже не спускались по щекам. – Бабушка, всё хорошо, просто кошмар. – внучка пыталась успокоить старушку, которая, походу, уже сама готова плакать. – Ты так кричала, я подумала на тебя напали. – дрожащим голосом сказала Вера. – Ба, ну кто может на меня напасть? Всё, успокойся, давай лучше чая выпим, мне в школу надо. – Мария встала с кровати, и включила свет, девушка поправила короткие шорты и посмотрела на себя в зеркало. В это время бабушка опустила свой взгляд на ногу, её сердце сжалось, он выглядел ужасно. – Тебя тот день мучает? – спросила старушка. – Ничего подобного! Просто когда мне холодно, меня мучают кошмары. Так мозг вырабатывает адреналин, чтоб человек согрелся, ты не знала об этом? – Маша врала хорошо, лишь бы бабушка поскорее успокоилась и не расспрашивала её. Раньше девушку и правда мучали кошмары, если ей было холодно. Но сейчас, не смотря на температуру в комнате, её мучают кошмары, один и тот же сон. Маша может оказаться на каком-то озере по середине леса, на стадионе, где она обычно тренировалась или же на льду где она и сломала ногу. Но исход один и тот же, сначала удар всем тело, потом секундная темнота и лёд заливается кровью от ноги. Сломать ногу перед соревнованиями, самое глупое действие, которое она могла сделать. Маше никогда себе этого не простит, всегда будет себя ненавидеть за это. Утренняя рутина была самой сложной частью, кошмар высосал все соки из девушки. Хотелось просто закрыться в ванне и не выходить от туда весь день. Но школа ждёт, а вместе с ней и Катя, которая точно найдёт какую нибудь историю. Ноги сами шли по заснеженной дороге, пальцы держали сигарету, вот только Маша не чувствовала табак. Её как будто вырвали из реальности, а вместо неё была копия, которая ничего не делала. Мария не заметила как оказалась в школе и медленно шла к кабинету.

***

– Вы гляньте, фифа городская. Ходит словно по красной дорожке, аж противно. – противно сказал Семён, наблюдая как Маша зашла в кабинет. На эти слова Полина усмехнулась, а Бяша с Ромой лишь промолчали. – А что ты хотел на? Она родилась в Москве, и лучше, чтобы местные девочки вели себя так же на. – Бяша сидел на подоконнике и так же наблюдал за своей подругой. – Вели себя как? Так будто здесь каждый ничтожество и им место у параши? – сказала Полина. – Полинка, ты чего на? Вы же подруги. – Подруги? Да она сказала, что я никто и звать меня никак. По её словам " тебе до меня, как до луны от земли, дай бог к старости хотя бы на половину будешь как я" и после этого ты называешь нас подругами? Да она зазвездилась! – Рома и Бяша от слов Полины переглянулись, и больше всех закипал Рома. – Она что сказала? – Пятифан подошёл ближе к любимой, не веря её словам. – Что слышал, Ромочка. Она слишком много себе позволяет. – Морозова пошла в кабинет, оставив друзей в шоке. – А я говорю, городская фифа. – злобно ответил Семён. Маша сидела за своей партой, уже подготовив все принадлежности. Полина с другого ряда смотрела на девушку с улыбкой, вот только в этом жесте ничего доброго блондинка не чувствовала. Катя тоже это заметила и нахмурилась, подозревая что-то не ладное. "Святая троица" зашла до звонка, что некоторых удивило, Рома и Бяша смотрели на девушку с подозрением и неким осуждением, а вот Семён оскалил свои жёлтые зубы и быстрее всех шёл к парте. – Ну здравствуй, городская шлюха. – не успела Колесникова что-то ответить, как на её сторону парты попал плевок и противный смех заполнил класс. Все сразу же посмотрели в сторону и начали шептаться, некоторые пускали смешки и колкие слова. Плевок был совсем рядом с тетрадью, Маше стало противно от этого и завтрак подступал к горлу. Проглатывая густую слюну Мария достала салфетку и аккуратно вытерла "подарок" Семёна. – Засунь себе это обратно. – холодно ответила блондинка и кинула салфетку в лицо парня. Бабурин уже намеревался что-то сказать и как обычно поднял тяжёлую руку для удара, как Рома остановил его. – Достаточно. – спокойно ответил парень и в этот момент мир Марии рухнул, как и представление о Роме. Так это он сказал Семёну это сделать? Она надеялась что, Рома что-то скажет, сделает, но в ответ "достаточно"? Не выдержав этого, Маша встала, чтоб немного быть на ровне с мальчиками. – Да кто ты вообще такой, чтоб меня оскорблять? Даже не смотри в мою сторону. – Бабурин был ненамного выше девушки, из-за чего ей не приходилось поднимать голову, только глаза. А вот в сторону Ромы пришлось и поднять голову, чтобы лучше видеть его. – А ты, если ты ещё раз дашь своей псине команду издеваться надо мной, то я собственноручно лишу тебя достоинства. – девушка тыкнула пальцем в грудь Пятифана, чувствуя как его тело напряглось. – Кишка тонка, тебе бы язык с мылом помыть. Словечками направо и налево раскидываешь. – холодно ответил парень. – Вы мне выбора не оставляете. – в этот момент в кабинет зашла учительница и весь класс обратил на неё внимание. На перемене Маша всё рассказала Кате, та бесилась и обещала каждому оторвать вещь между ног. Мария лишь молча слушала, покуривая сигарету, ей было не понятно такое поведение. Возмущение Смирновой прервал открытие двери, девушки сразу напряглись и Маша спрятала сигарету, пока не увидела Полину. – Девочки, как я рада вас видеть! – радостно сказала брюнетка и подошла к ним. Две блондинки посмотрели друг на друга и чего-то ожидали. – Тебе чего, Морозова? – грубо ответила Катя. – А не к тебе пришла, а к Машеньке. Боже, ты что куришь? – слишком наигранно удивилась Полина, как будто в первый день она этого не видела. – Научить тебя? – Нет откажусь, ты лучше послушай меня. – девушка медленно подходила к Колесниковой, словно пантера, готовая накинуться на свою добычу. – Ещё в первый день твоего приезда мальчики тебя увидели. Бяша, словно заведённый, радостно прыгал вокруг, а Ромочка, погружённый в свои мысли, не мог сдержать улыбки. Было видно, как они оба счастливы видеть тебя. – наматывая прядь на палец говорила Морозова. – Ну и что мне с этого, обосраться? Ты же его не любишь, вроде как. – спокойно ответила Маша. – Вообще-то люблю, очень даже! И как настоящая девушка, я волнуюсь, что какая-то шавка уведёт его. – Давай начнём с того, что у него своя голова на плечах, а веря словам другим, то он до такой степени в тебе души не чает, что никого не видет. – Маша потушила окурок, но не выкинула его, девушка встала и подошла вплотную к Полине. – А если я узнаю, что по твоей вине, ко мне так плохо относятся, то твоя жизнь разрушится. Уж поверь мне это сделать легко, я хочу спокойствия и хороших отношений с одноклассниками. Поэтому в мою сторону молчи в тряпочку, иначе даже твой Ромочка тебя не спасёт. – Маша кинула окурок в Полину и вышла из "туалета" слыша как Морозова кроет её матом. – Я в шоке, как ты её. – радостно ответила Катя. – Я не хочу этого, но выбора мне она не оставляет. Я даже надеюсь, что ошиблась в своих мыслях. Когда уроки закончились, Маша выбежала из школы, радуясь что этот ад закончился. Семён даже на переменах не давал ей покоя. Всячески оскорблял её, мог плюнуть под ноги или на сами туфли. А одноклассники только смеялись, радуясь как дети Деду Морозу, как же Колесникова их ненавидела. Только второй день в школе, а ненависть ко всем так быстро возрасла. Одно счастье, что сейчас будут выходные, девушка спокойно разберёт свои вещи, сделает косметический ремонт в комнате и будет подтягивать учебу. Как сказала бабушка, вечером она пойдёт к своей подруге, так как маленький внук заболел. На весь посёлок бабушка Маши была самой лучшей, она многих могла вылечить и делала она это бесплатно. Под предлогом, что пенсия и зарплата её вполне устраивает, Марии же было лучше, сможет спокойно побыть в одиночестве. – Бабушка, я дома! – блондинка кинула два пакета на пол, и быстро начала снимать пальто и разуваться. – Кушать будешь, а что это у тебя? – спросила старушка вытирая руки о фартук. – Кушать не буду, а это для комнаты, сейчас буду её приукрашивать. – Вера не успела ничего сказать, как Маша побежала в комнату и закрылась там. Мария застелила плёнкой кровать и отодвинула его, на столе лежали краски, мелки, бумага и картон разных цветов, ленточки, пряжи и ещё много всего. Колесникова столько всего понаброла, что не знала что с этим делать, сейчас эта комната была её холстом, но что рисовать на этом холсте? Столько идей, но они негде не состыковались. Девушка внимательно смотрела на стену с рисунком в виде нервного цветка и солнца и тут она вспомнила мультфильм Мулан, который она так сильно полюбила. Руки сами рисовали витиеватые узоры, какие-то иероглифы, значение которых Маша не знала. На солнце появились новые лучи, рядом с цветком появились другие, более маленькие, но дополняющие старый цветок. Музыка на магнитофоне заглушал звуки снаружи, девушка лишь танцевала и легкими движениями водила толстую кисть по стене. В углу кровати появилась дерево с розовыми цветочками, на потолке висели облочка и картонные драконы. Несмотря на открытое окно, в комнате было жарко, но Маша это игнорировала. – Ахуеть. – от неожиданного голоса Колесникова покачнулась и чуть не упала со стула. В дверном проёме она увидела Бяшу и Рому с Полиной, на последних двух Маша нахмурилась. Все трое смотрели как когда-то детская комната была украшена, деревьями, цветами и драконами в китайском стиле. На потолке облакала из ваты, местами голубоватые, на углах деревья из картона и бумаги. – Вы чего здесь делаете? – блондинка слезла со стула и выключила магнитофон, наблюдая за небольшой компанией. – У твоей бабушки дверь в её комнату сломалась, вот мы и с Ромкой починили на. А Полинка помогала с растениями, мы думали ты выйдешь поздороваешься, а ты оказывается занята. – сказал Бяша и смотрел на комнату. – Машенька, что с твоей ногой? – Полина указала пальцем на яркий шрам и мальчики сразу обратили на это внимание. – Нихуя себе! Мы думали у тебя травма не серьёзная, а тут на всю ногу на! – Бяша выпучил глаза и рассматривал рану. – Бедненькая, сильно больно было? – Полина приобняла блондинку, пока та смотрела на Рому. – Ты блять серьёзно? "Сильно больно было?". А ты представь когда ты ломаешь ногу до такой степени, что из твоей ноги кость торчит? Как думаешь, мне сильно больно было? – грозно сказала Маша, и резвим движением убрала руку брюнетки. Та от страха отошла, не зная что ответить, в этот момент все молчали. – Не веди себя как долбаёбка, прекрасно знаешь как я получила эту травму. – от слов Маши Рома сразу среагировал. – Язык придержи, она волнуется за тебя и не правда не знала. Никто не знает что с тобой произошло. – Она выпендривается, вы хотели поздороваться? Всем привет, а теперь уходите, а ты, Полина, ещё раз откроешь своё хлебало, то вылетишь отсюда. – блондинка толкнула Морозову в сторону Ромы. – Маша! Ты совсем ахуела? Не смей так с ней разговаривать, иначе язык оторву. – Рома повысил голос, от чего Маша вздрогнула. – Научи свою пизду вести себя нормально, а ты открой глаза! Она хочет меня унизить, видите ли я приехала из столицы! – Бяша и Полина сразу ушли, Морозова напоследок ухмыльнулась и закрыла дверь. Рома медленно подходил к девушке, остановившись слишком близко к ней, возвышаясь, словно стена. Колесникова всё отходила, пока не упёрлась в стол и слегла согнулась. Пятифан чуть наклонился, чувствуя сладкий аромат духов и сигарет с шоколадом. Массивное тело прижало девичье к столу, девушка чувствовала его тепло, чувствовала как мышцы напрягаются. Ей хотелось убежать от этого напора, от глаз которые её прожигали, словно трогали. – Ещё раз огрызнёшься на Полину, не посмотрю что мы когда-то дружили. Мне даже не надо будет на тебя руку поднимать, ты поняла меня? – сердце было готова выпрыгнуть из груди, ноги подкашивались, а дыхание стало не ровным. Девичь руки упёрлись в твёрдую грудь, чувствуя с одной стороны биение сердца. – Я тебе сказала, пока она не успокоится я ей жизнь буду ломать так же, как она мне. И мне плевать что ты стоишь за неё горой, успокой свою тварь или же пойми что она ведёт себя как шлюха. – прошипела Маша, всё так же пытаясь отодвинуть Рому от себя. Пятифан опустил руки возле Маши, сжимая кулаки до побеления костяшек. – Из вас двоих, шлюха только ты. Семён прав, городская тварь, вали в свою Москву и там разводи пацанов своим личиком. – холодно ответил Рома, карие глаза прожигали зелёные, если бы была возможность, он бы уже прибил её. Маша нахмурилась и пнула ногой в живот Пятифана, тот сразу отошёл от девушки. Эти слова были острее ножа, они так сильно кольнули девушку, что та не сдерживая эмоций прикрикнула. – Да пошёл ты нахуй! Не появляйся здесь больше никогда! – в ответ Маша получила хлопок дверью и тяжёлые шаги. Она не хотела этого, в глубине души Мария надеялась на хорошее взаимоотношения, а в итоге взаимная ненависть. Колесникова ненавидела его всем сердцем, ненавидела Полину, проклиная каждого из них.