Краткое руководство по перемещению: Злодей, умоляю, отпусти!/快穿攻略：大佬，求放过!

Су Бэй открыл глаза и медленно провел ладонью по лицу. Что ж, после того шквального огня он, наверное, больше походил на решето. [Хозяин, сюжет], — прозвучал безэмоциональный голос системы 748. Су Бэй тяжело вздохнул. «Даже информацию о мире выкладываешь с таким ледяным тоном?Просто прелесть», — процедил он. Сюжет этого мира был… скажем так, весьма своеобразным. Главный герой, Цзун Чэнь, страдал психическим расстройством. Что-то вроде… раздвоения личности? Неопределенность возникала из-за того, что его случай отличался от классического варианта с двумя отдельными сущностями. Цзун Чэнь не делился – он дополнял. Он создал в своем сознании целого человека, убедил себя в его реальности и в том, что этот некто всегда находится рядом. Этим вымышленным «другим» и был Су Бэй. Здорово, да? Героиня же выступала в роли психотерапевта, личного врача Цзун Чэня. Изначально ее целью было просто лечение, но, погружаясь в историю пациента, она постепенно узнавала причины его болезни. Более того, она обнаружила, что в семье Цзун к юноше относились не то чтобы с любовью – скорее, с холодным расчетом, а некоторые и вовсе желали ему зла. Это пробудило в ней сострадание, и она твердо решила во что бы то ни стало помочь ему исцелиться. Благодаря ее усилиям Цзун Чэнь начал медленно раскрываться, а его расстройство – отступать. И, разумеется, по мере выздоровления призрачный спутник, плод его больного воображения, должен был… исчезнуть. Вернувшись к нормальной жизни, исцелившийся Цзун Чэнь взялся за тех, кто ему вредил, в итоге унаследовал корпорацию «Цзун» и превратился в могущественного босса. А героиня, естественно, стала женой этого самого босса. «8-8, — Су Бэй закрыл лицо руками. — Что это за божественный сюжет, а?» [Дружеское напоминание, — отозвалась 748. — Если Цзун Чэня вылечат, ты исчезнешь.] Гора отборной брани застряла у Су Бэя в горле, не в силах прорваться наружу. Раньше, как ни крути, он хоть и попадал в переделки, но оставался человеком. А теперь? Теперь он и человеком-то не был. Всего лишь призрак, фантазия, порождение чужого поврежденного разума. Внезапно дверь в комнату открылась. На пороге стоял юноша в просторной белой футболке. Длинная, почти до середины щек челка скрывала большую часть его лица. Он был болезненно худ, и от этого казался хрупким, почти невесомым. Бесстрастный взгляд из-под прядей нашел Су Бэя. — Ты пришел, — спокойно констатировал Цзун Чэнь. Су Бэй замер в нерешительности. Как должен вести себя персонаж чужой галлюцинации? Это был его первый подобный «заказ», и он чувствовал себя непрофессионалом. Цзун Чэнь слегка склонил голову набок, обнажив тонкую шею, где под белой кожей проступали синеватые прожилки сосудов. Его лицо было мертвенно-бледным. — Почему ты не говоришь? — спросил он, а потом, будто вспомнив что-то, тут же сам себе ответил: — А, я забыл. Ты не умеешь говорить. Повернувшись, он вышел в коридор, бросив на ходу: — Я иду завтракать. Ты со мной? Су Бэй последовал за ним. В столовой на столе уже стоял приготовленный завтрак. Су Бэй машинально помахал рукой перед лицом слуги, поправлявшего салфетки. Тот даже глазом не повел. Нет, не «словно» не замечал – он действительно его не видел. Ведь Су Бэй был незрим для всех, кроме одного-единственного человека. Цзун Чэнь сел за стол и потянулся к стакану с молоком. Су Бэй боковым зрением отметил, что у жидкости странный, нездоровый оттенок. «Неужели даже травить можно столь небрежно?» — мысленно фыркнул он системе 748. И в тот же миг Цзун Чэнь, словно не замечая подозрительного цвета, поднес стакан к губам. Рефлекс сработал быстрее мысли – рука Су Бэя резко легла поверх руки юноши, прижимая стакан к столу. Цзун Чэнь поднял на него взгляд. Его глаза, контрастно-ясные на фоне бледного лица, выражали лишь тихую отстраненную любопытство. — Ты хочешь пить? — переспросил он. Не отвечая, Су Бэй с каменным выражением лица выхватил стакан и направился прямиком в ванную, чтобы выплеснуть молоко в унитаз. Вернувшись, он застал Цзун Чэня, который, казалось, уже забыл об инциденте. Тот молча рассматривал свой сэндвич, потом взял нож и вилку. Лезвие ножа со скрежетом наткнулось внутри хлеба на что-то твердое. На лице Цзун Чэня мелькнула тень недоумения. Затем он, недолго думая, отложил приборы и потянулся к сэндвичу рукой, намереваясь откусить кусок.