Краткое руководство по перемещению: Злодей, умоляю, отпусти!/快穿攻略：大佬，求放过!

Пространство вокруг поплыло, исказилось. Откуда ни возьмись налетел ветер, ледяной и острый, как лезвие, обжигая кожу. «Значит, мы в его сознании», — мгновенно сообразил Су Бэй. Только в мире иллюзий Цзун Чэня могло случиться нечто подобное. Нож, материализовавшийся в его руке из ничего, лишь подтверждал эту догадку. — Ладно, — облегчённо выдохнул Су Бэй. — Всё идёт по плану. Обычное дело. 748 промолчала. Логика хозяина по-прежнему оставалась для системы загадкой. Внезапно воздух содрогнулся от искажённого, нечеловеческого шёпота: — Убей его, Цзун Чэнь! Убей Су Бэя! Су Бэй усмехнулся про себя. Меняй Тан Синьюэ голос хоть на какой – он бы её узнал. Жалкая попытка. Он рванулся к роялю, чтобы остановить её, но наткнулся на глухую, безликую стену из людей. Пробиться сквозь неё не было ни малейшей возможности. И снова тот же голос, теперь уже обращаясь напрямую к нему, прорезал пространство: — Су Бэй! Я знаю, ты меня слышишь! На сей раз тебе меня не остановить!Ты уже исчез! Зачем возвращаться? Так умри же, наконец! Шёпот, настойчивый и ядовитый, продолжал вливаться в уши Цзун Чэня, подталкивая к убийству. Тот с ножом в руке медленно, неотвратимо приблизился к Су Бэю вплотную. Тёплое дыхание коснулось его уха, и прозвучал тихий, почти интимный шёпот: — Как я мог бы причинить тебе вред? Увидев это, Тан Синьюэ в ярости ударила по клавишам. Мелодия превратилась в хаотичный, неистовый поток звуков. На лице Цзун Чэня на миг исказилась гримаса боли. От этой какофонии у Су Бэя похолодела спина. Цзун Чэнь не спеша отпустил его, повернулся. Его взгляд, скользнув по толпе, нашёл Цзун Шэна и Цзун Я. Он склонил голову набок, и в его позе вдруг проступила знакомая, почти «нормальная» непринуждённость. — Психически больной человек, совершивший убийство, не подлежит уголовной ответственности. Разве не так? — прозвучал его вопрос, обращённый в пустоту. В реальном мире это выглядело так: молодой человек спокойно беседовал с воздухом, а затем тем же странным, бесстрастным тоном заявил: — Да, душевнобольные не отвечают за свои поступки. Оставшихся гостей хватило лишь на то, чтобы в ужасе вскочить с мест. Началась давка, паника. Цзун Я, ещё секунду назад жаждавшая зрелищ, от страха окаменела, не в силах сдвинуться с места. Цзун Чэнь не препятствовал бегству. Но когда Цзун Шэн попытался раствориться в толпе, из тени мгновенно вынырнули несколько крепких мужчин в чёрном и скрутили его. Та же участь постигла и опомнившуюся Цзун Я. Остальные, поняв, что охота ведётся лишь на членов семьи Цзун, улепётывали с удвоенной скоростью. Тан Синьюэ не сдавалась. Ритм стал яростнее, гипнотическое давление –невыносимее. Она изо всех сил пыталась сломить волю Цзун Чэня, заставить его занести руку. Но воля главного героя была подобна стали. Следующее его движение было стремительным и безжалостным. Словно от нечего делать, он взял со стола столовый нож. Мелькнула сталь – и Цзун Шэн с Цзун Я с криками рухнули на пол, хватаясь за искалеченные кисти. Визг Цзун Я перешёл в истеричный лепет, в мольбы о пощаде. Даже отец Цзун, сидевший рядом, невольно отпрянул, глаза его сузились от ужаса. Но Цзун Чэнь прошёл мимо, не удостоив его взглядом. Его целью была девушка за роялем. «8-8, наш главный герой сегодня прямо кровожаден», — с фальшивым ужасом прошептал Су Бэй. [Ок], — сухо отозвалась 748. Каждый шаг Цзун Чэня отзывался в Тан Синьюэ как удар. Лицо её белело, на лбу выступил пот. Теперь это была не атака, а отчаянная борьба двух сознаний – и она проигрывала. Концом стало хриплое покашливание, а затем – алый взрыв на слоновой кости клавиш. Музыка оборвалась на полуслове. Тан Синьюэ, вся дрожа, подняла на Цзун Чэня воспалённый, полный ненависти взгляд. — Почему? — вырвался у неё хриплый шёпот. — Почему я проигрываю тому, кого даже не существует?! Цзун Чэнь остановился перед ней. Его тихий голос, звучавший ровно и спокойно, заставил бы содрогнуться кого угодно. — Видишь их? — он едва заметно кивнул в сторону искалеченных. — Это ты их убила. Не волнуйся, душевнобольная за это не ответит. Тан Синьюэ, спотыкаясь, отступила на шаг. В голове стучала одна мысль, лишённая всякой логики, чистый, неутолимый голод души: «Зачем? Зачем я связалась с этим демоном?» Она не знала. Не помнила. Она знала лишь одно – он должен быть её. Это была её идея фикс. Идея фикс, чьё начало кануло в небытие.