Глава 506. Героиня берет вину на себя
26 января 2026 г., 19:24
Но сейчас она уже не понимала, зачем всё это нужно. Какой смысл был в её действиях?
Словно зритель на представлении, Су Бэй прокомментировал мысленно:«О, значит, убивать собирается не сам Цзун Чэнь? Ну и ладно2.
[Есть разница? — не выдержала 748. — Всё равно это его воля, просто исполняет её другой.]
«Конечно, есть, — ответил Су Бэй, как будто это было очевидно. — Разве не лучше, когда есть "козёл отпущения"?»
748 предпочла промолчать.
Тан Синьюэ поняла: отступать некуда. Отчаяние придало ей решимости. Она рванулась к столу, схватила столовый нож и, занеся его над собой, выкрикнула:
— Я не позволю тебе этого сделать!
Но Цзун Чэнь был быстрее. Его рука молниеносно сомкнулась на её запястье, судорожно сжала – и нож с глухим лязгом упал на пол. Лицо Тан Синьюэ, и без того белое как полотно, исказилось от боли.
Цзун Чэнь нахмурился, его взгляд упал на яркое алое пятно на полированной крышке рояля. Медленно, с каким-то странным благоговением, он взял салфетку, стёр кровь, а потом повернулся к Су Бэю.
— Я сыграю для тебя, — тихо сказал он.
И полилась нежная, знакомая мелодия – «Свадьба во сне». Под эти звуки Су Бэю начали мерещиться образы: белоснежные цветы, фата, алая дорожка, ведущая к алтарю. Нет, не мерещиться – он действительно видел их. Банкетный зал вокруг начал таять, его очертания расплывались, превращаясь в своды старинной церкви.
Су Бэй не удивился. Он существовал внутри сознания Цзун Чэня, и любая фантасмагория была здесь частью правил.
А вот Тан Синьюэ изменилась. Её взгляд стал пустым и стеклянным, движения – заученно-механическими. Она наклонилась, подняла с пола нож и, не колеблясь, направилась к отцу Цзун Чэня.
Тихий, размеренный голос заставил всех замерзнуть.
— Мама до самого конца отказывалась верить, что это ты годами травил её ядом. Возможно, тебе стоит самому объясниться с ней. Она ждёт тебя давно.
Отец Цзун Чэня сжал кулаки, на его обычно утончённом лице появилась жалкая, вымученная улыбка.
— Сяо Чэнь, что за чушь ты несёшь? Я боготворил твою мать! Как я мог причинить ей вред? Она умерла от болезни, и только.
Ответил не Цзун Чэнь. Ответом стал резкий выпад Тан Синьюэ. Мужчинаедва успел отпрыгнуть, и лезвие лишь рассекло ему руку, оставив глубокий, сочащийся кровью порез.
Пока разворачивалась эта сцена, Су Бэй мысленно прокручивал всё, что успел узнать. Этот «отец» – обычный авантюрист, который когда-то пленил сладкими речами наследницу состояния. Войдя в семью, он жаждал лишь одного – заполучить компанию. Но активы были на имя жены, и он избавился от неё. А потом выяснилось, что всё перешло к сыну, и старый план пришлось перекраивать на нового наследника. «Ц-ц-ц. Говорят, даже зверь не трогает своих детёнышей. Этот же превзошёл самого себя».
Да, ещё те двое, Цзун Шэн и Цзун Я, плоды связи с любовницей. Видимо, только Цзун Чэнь, единственный законный отпрыск, умудрился не стать таким же отбросом. Хотя… Насколько же он должен быть силён, чтобы подчинить себе даже волю героини?
Отец Цзун Чэня, спасаясь от неумолимой Тан Синьюэ, метался по залу. Его никто не трогал, покуда он не пытался вырваться за дверь. Но в пределах этих стен бежать было некуда. Вскоре он получил ещё несколько ударов – точных и безжалостных. Похоже, один из них пришёлся в почку.
Цзун Я кричала до хрипоты, выкрикивая проклятия.
— Ты дьявол! Изверг! Психопат!
Её истерика разбивалась о ледяное безразличие присутствующих.
А Цзун Шэн тем временем пустил в ход всё своё красноречие, пытаясь купить жизнь ценой предательства. Это, кажется, позабавило Цзун Чэня.
— Убей его, — раздался его спокойный голос, — и я сохраню тебе жизнь.
Нежная мелодия всё ещё звучала, но лезвие в руке Тан Синьюэ уже было нацелено на Цзун Шэна.
— Убью! Сейчас же убью! — завопил тот, не задумываясь ни на секунду. — Отпусти меня!
Тан Синьюэ бросила нож ему под ноги. Но тут вспомнилась маленькая деталь: сухожилия на его руках были перерезаны. Он не мог даже поднять оружие. Обезумев от ужаса, он взмолился:
— Папа… Папочка! Я не хочу умирать!
