Глава 654. Истина и ложь
8 февраля 2026 г., 18:57
Хуа Цинцин внезапно повернула голову в сторону деревьев, где скрывались двое, и её губы тронула мягкая, знающая улыбка.
— Раз уж Шифу* вернулся, зачем же прятаться?
*Вы, скорее всего знаете, но расскажу. «Шифу» – учитель, где «фу» имеет значение «отец». Но есть и синонимичное для нас «Шицзунь» – тоже учитель, где «цзунь» имеет значение «благородный/почтенный». Разница либо в социальном статусе (шицзунь обычно выше по положению в секте), либо в отношениях учитель-ученик. Здесь, учитывая, что Му Синъюнь – глава рода, логичнее было бы называть его «Шицзунь», но главная героиня называет его «Шифу», что хорошо демонстрирует их близкие отношения.
Су Бэй, наблюдавший за сценой из укрытия, толкнул Му Синъюна локтем. — Тебя зовут. Му Синъюн не отводил глаз от девушки, но не торопился выходить. Хуа Цинцин почтительно подняла меч, и клинок замер в её руках, словно драгоценная жертва. — Меч, который велел искать Шифу, ученица нашла. Неужели Шифу не удостоит её даже похвалой? Это заставило Му Синъюна действовать. Он бесшумно спрыгнул с ветки и оказался перед ней. В его голосе не было ни капли тепла. — Зачем всё это? — Что… «зачем»? — Хуа Цинцин смущённо опустила ресницы. — Ученица не понимает. — Разве не по твоей воле я стал предателем в глазах всех? — упали его слова, холодные и тяжёлые, как лезвие. Глаза Хуа Цинцин расширились от ужаса. Она сделала шаг вперёд, и слова полились из неё торопливым, искренним потоком: — Нет! Я лишь хотела найти меч и отдать Шифу! Я никогда не называла тебя предателем, клянусь! Даже место главы семьи… я не хотела его принимать! Оно по праву твоё! Как смела бы я занять его? В уголке губ Му Синъюна дрогнула скептическая усмешка. — Не думал, что моя обычно покорная ученица способна вступить в сговор с Королём демонов, чтобы подставить собственного учителя. — Ученица не делала этого! — она отчаянно замотала головой, и голос её сорвался. — Пожалуйста, поверь мне! Однажды… некий голос спросил, хочу ли я обрести этот клинок. Я сказала «хочу» – и он появился. Я не лгу! Просто… я не знала, что цена окажется жизнями стольких людей… Её колени подкосились, коснувшись холодной земли. Она протянула меч, склонив голову в глубоком поклоне. — Меч здесь. Теперь ученица примет любое наказание без единого слова. Искренность в её голосе и позе была столь совершенной, что в ней невозможно было усомниться. Му Синъюн молча смотрел на неё. Что в этой пьесе игра, а что правда? Он знал о её чувствах. Именно на этой слепой преданности он и строил свои расчёты. И сейчас её взгляд, полный обожания и мольбы, был для него лучшим доказательством. Он колебался. Су Бэй, притаившийся в листве, почувствовал неладное и попытался крикнуть, предупредить… но звук застрял у него в горле. В тот же миг из теней вокруг поползли клубы чёрного тумана, сковывая его тело и волю. Ловушка. Он слишком поздно осознал это. Рука Му Синъюна уже тянулась к рукояти меча. И тогда туман ринулся вперёд. Он сгустился перед Су Бэем, принял его точную форму, пронзительным движением отбросил Му Синъюна прочь и выхватил клинок. Двойник замер, держа трофей, и его голос, полный сладкой язвительности, разнёсся по поляне: — Превосходное представление, господин глава семьи Му. Давно я не получал такого удовольствия. Благодарю за роль в этом спектакле – он чудесно скрасил мою скуку. «Су Бэй» усмехнулся – улыбкой, полной холодного, нечеловеческого очарования. — Но позволить тебе заполучить клинок по-настоящему? О, нет. Этого не будет. Его силуэт начал таять, растворяясь в воздухе, как мираж. Му Синъюн, отброшенный ударом, с силой ударился о землю. Из его горла хлынула алая струя, но взгляд, полный лютой ненависти, был прикован к месту, где исчез самозванец. — Шифу! — Хуа Цинцин бросилась к нему, подхватывая его. Её голос дрожал от паники. — Шифу, продержись! Я сейчас же позову лекаря! Тем временем чёрный туман, выполнив свою роль, отхлынул обратно, обвившись вокруг беспомощного Су Бэя. Лежащий в нём голос проскрежетал прямо в его сознании, леденящий и бесчувственный: — Так сильно привязан к этому Му Синъюню? Су Бэй смог лишь закатить глаза в немом ответе, лишённый дара речи и движения. — Смотри, как охотно он поверил в твоё предательство, — продолжал голос, насмешливый и ядовитый. — Без тени сомнения. Стоило ли оно того? А внутри у Су Бэя всё кричало от ярости и нетерпения. Если уж демонуесть что сказать, пусть говорит по существу, а не травит душу этой бесполезной болтовнёй.
